И земля разверзнется

Отец Сега привез их в пансион мадам Ариадны в темноте. Отпевание и похороны отца Фредерика назначили на завтра. Яркие звёзды разрывали небо. В порту горело всего три фонаря. Вокруг пансиона вилась мошкара. В пансион потихоньку снова прибывали жильцы. На первом этаже из-за закрытых дверей отчётливо доносились спорящие голоса. На третьем этаже Михаэль осмотрел маленькую комнату, заменившую ему дом в последние недели. Ни дать ни взять келья — чужая, навязанная, неподходящая. Карлос закрыл дверь и остановился. Единственная лампочка под потолком поймала его тень и прибила её к двери. Положив руки на шею Карлоса, Михаэль поцеловал его. Он устал думать, осторожничать, выслушивать других, скрываться и притворяться тем, кем он не был. Он чувствовал себя отчаянно, болезненно одиноким. После бегства родителей одиночество обвилось вокруг него как гигантская змея, ограничивало движения и мешало вздохнуть полной грудью. Они с Карлосом казались одного роста. Только если подойти совсем близко и прижаться грудью к груди, становилось заметно, что кончик носа Карлоса упирается в переносицу Михаэля. Он был на два или три сантиметра выше. Только если подойти совсем близко, можно было увидеть мелкие трещины на его губах и почувствовать, как заполошно бьётся вена на его шее. Карлос приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, и Михаэль снова его поцеловал. Карлос положил руку ему на поясницу. То ли прижимая к себе теснее, то ли удерживая от резких движений. Так дети держат воздушный шар, когда боятся, что он вырвется и улетит. Волосы на затылке Карлоса были удивительно жёсткими, кожа на шее — горячей и влажной. Когда они ступили под лампу, Карлос нахмурился. Тёмные глаза стали ещё темнее. Не в силах оторвать от них взгляда, Михаэль взял Карлоса за руку, соединил свою ладонь с его, будто сравнивал их, потом согнул пальцы и надавил подушечками на костяшки Карлоса, побуждая его переплести пальцы. Михаэль напряг кисть и сжал пальцы Карлоса, но этого оказалось мало. Невыносимо мало. Недостаточно. Дёрнув Карлоса за воротник, он спустил рубашку с его плеча. На вкус кожа на плече была солёной и терпкой. На груди россыпь родинок. Чтобы рассмотреть их получше, Михаэль начал расстёгивать рубашку Карлоса. Мелкие пуговицы не слушались, норовили выскользнуть из пальцев. Сосредоточившись на них, Михаэль ненадолго выпал из реальности. Карлос качнулся, коснулся губами его макушки, тёплым дыхание пощекотал лоб, дотронулся до лопаток, стиснул плечи. Он как будто не знал, что делать, чувствовал неуверенность или мучился сомнениями. Михаэль покончил с пуговицами и прижался пахом к паху Карлоса. Почувствовал через одежду его возбуждённый член и заглянул ему в лицо. Карлос среагировал мгновенно, накрыл его губы своими, крепче обнял, уверенно прошёлся руками по спине и бокам. У Михаэля закружилась голова. От усталости? От радости? От новой, непривычной, дикой ситуации? От того, что он наконец получил то, что хотел. Его мечты были таким простыми и приземлёнными, но в реальности им никак не находилось места. Теперь Михаэль будто обрёл свободу. Переступил черту, за которой мог делать, что хотел. Целовать разбитые костяшки Карлоса, лизать его мозоли, зарыться носом в волосы у него под мышкой, приложить ухо к его груди и прислушаться к его сердцебиению. Удивительно быстрому, безумно волнующему и неспокойному. По лицу и груди Карлоса разлились красные пятна, под кожей красиво перекатывались мышцы. Округлые на бицепсах, жёсткие на груди, подрагивающие на животе. На предплечьях ниже локтей и запястьях Карлоса проступили вены, самая крупная вена пульсировала в паху. Волосы рядом с ней оказались жёсткими, одновременно колючими и вьющимися. Когда Карлос склонился над Михаэлем, зачёсанные назад кудри упали на лицо, коснулись бровей и уголков глаз — бесконечно, неисчерпаемо чёрных на фоне мерцающих от пота висков. Михаэль дотронулся до члена Карлоса и удивился нежности горячей, будто раскалённой кожи. Карлос весь целиком излучал тепло и окутывал им Михаэля. Но его член в руке казался по-настоящему, обжигающе горячим. Головка. Ствол. Михаэль сам не понимал, исследует он его или надрачивает. Знал только, что ему безумно нравится, когда головка члена Карлоса показывается из его кулака и касается его тела, оставляя вязкие капли смазки на животе, бёдрах. На его члене и яйцах. Карлос зажмурился и снова открыл глаза. Закусил губу, вздохнул. Он слабо дрожал и раскачивался. Тёрся бёдрами о Михаэля. Погладил его член. Сначала неуверенно, потом настойчиво, натягивая уздечку под головкой и прижимая яйца. Михаэля выгнуло от этой ласки, внутри завибрировало нарастающее нетерпение. Он словно превратился в струну, звенящую и трепещущую под руками Карлоса. Движения его стали беспорядочными, хаотичными. Бессмысленными. Он даже дрочить Карлосу больше не мог — пальцы соскакивали, разжимались и замирали без его воли. Яйца тяжело пульсировали, хотелось попросить, чтобы Карлос приласкал их, но Михаэль потерял голос. Лишь прижав член Карлоса к своей мошонке, он почувствовал облегчение. Карлос потёр большим пальцем головку члена Михаэля, и давления на мошонку стало недостаточно. Он снова обхватил член Карлоса, вжал его между своих яиц. Карлос вздохнул, сдувая волосы со лба Михаэля, и проехался членом под его яйцами, зацепил анус и снова упёрся в яйца. Извиваясь под Карлосом, Михаэль мечтал только об одном — повторить это движение. Когда он приставил член Карлоса к своему анусу, Карлос задержал дыхание и шире распахнул глаза. Наслаждаясь его удивлением, Михаэль поцеловал его подбородок, лизнул губы. Карлос вдруг убрал руку от его члена. Потеря этого прикосновения ощущалась как предательство. Михаэль хотел запротестовать, хотел кричать и умолять. Но в следующий миг Карлос начал протискиваться в его тело, и Михаэль забыл о своих желаниях, оглушённый непривычным давлением и растяжением. Как в бреду или во сне, Михаэль погладил края своей дырки и скользнул пальцами по члену Карлоса, пытаясь на ощупь определить, как далеко они продвинулись, сколько ещё осталось, и заодно понять, как такая крупная и твёрдая часть чужого тела может в нем поместиться и почему ему так хочется этого странного противоестественного проникновения. Карлос зашипел. Смешно, как кошка, лизнул свою ладонь. Улыбаясь, Михаэль повторил его жест, лизать собственную ладонь было не так приятно, как кожу Карлоса. Не до конца понимая, что и зачем делает, вслед за Карлосом Михаэль опустил смоченную слюной руку к паху. Карлос размазал слюну по своему члену, Михаэль добавил свою быстро высыхающую влагу. Приоткрыв рот, с сосредоточенным выражением на лице, будто прислушивался к чему-то внутри, Карлос продвигался медленно, короткими, мелкими рывками. Михаэль гладил то его, то свои яйца, снова возвращался к его члену — между их телами всё ещё оставалось три пальца, — давил на края своей дырки, будто это могло помочь сократить расстояние. Поднимал и опускал колени, прогибался и подстраивался, будто пытался придать своему телу новую форму, подходящую, принимающую. Забирающую Карлоса себе, забирающую в себя. Давление, жжение и растяжение были ничем по сравнению с желанием. Казалось, все надежды, мечты, мелкие желания и порывы Михаэля вдруг слились в единственное, невыносимо острое и самое сильное желание. Он так ждал, когда Карлос полностью его заполнит, что потерялся в своём ожидании. Не заметил, когда это случилось, не понял, почему Карлос замер. Карлос прижимался к нему яйцами, а Михаэль продолжал тянуть его на себя. Наклонившись, Карлос подул на его губы. Михаэль широко раскрыл глаза. Движение Карлоса назад заставило его вскрикнуть. Он вздохнул с облегчением, когда Карлос снова впечатал бёдра в его задницу. Вздохнул и выгнулся. Откуда ему было знать, что всё, что он чувствовал до сих пор, было всего лишь раскачкой, подготовкой к яркой, похожей на разряд тока, судороге. Такой сильной, что она могла напугать, но вопреки всему принесла удовольствие. — Карлос… — Михаэль сам не знал, что хотел сказать. Может, ему просто нужно было поймать взгляд Карлоса? Такой яркий, такой изменчивый. То затуманенный, то сияющий, то ускользающий за прикрытыми веками. Михаэль повторял имя Карлоса, мысленно требуя и умоляя — смотри мне в глаза. — Карлос… Чем пристальней Карлос смотрел на Михаэля, тем беспорядочней и лихорадочней становились его движения. Сосредоточенность на лице уступила место чему-то жёсткому, похожему на решимость. Они оба приближались к разрядке. Стремясь углубить проникновение и усилить удовольствие, Михаэль обнял бока Карлоса коленями и закинул руки ему на шею. Они кончили одновременно. Когда Михаэль снова позвал его по имени, Карлос прижался лбом к его лбу. Они захлёбывались дыханием друг друга, пока Карлос не перекатился на спину. Вытянувшись рядом на кровати, он уткнулся лицом в плечо Михаэля. Михаэль коснулся улыбающимися губами его волос. Колючие густые кудри лезли в нос и глаза. Михаэль зажмурился, сосредоточившись на радостном звоне внутри.