Праздничные каракули

      Снежный декабрь. Предвкушение праздников. Дружеско-рабочая атмосфера в коллективе десятиклассников одной из старших школ Хиллвуда.       – Не смей меня лапать, придурок!       Но только не у них.       Лайла оторвалась от приклеивания бумажных снежинок на оконное стекло и бросила взгляд в эпицентр событий.       – Я тебя не лапал!       – Ещё как лапал!       – Хорошо, в следующий раз дам тебе упасть!       Стоя на стремянке, Хельга пыталась закрепить над входом в класс хвойную гирлянду с ёлочными игрушками. И похоже, что Патаки навернулась, но стоявший рядом Арнольд, к счастью, успел её подхватить.       Однако сама Хельга считала иначе.       – Держись от меня подальше, Репоголовый! Какого чёрта ты вообще забыл рядом со мной?! – продолжала негодовать девушка.       – Вообще-то мы вместе гирлянду вешаем!       – Без тебя прекрасно справлюсь! Свали!       – Без меня ты навернёшься!       – Не навернусь!       Чересчур энергично и возмущённо Хельга снова забралась на стремянку и… снова навернулась. Вопреки своему обещанию, Арнольд, как истинный джентльмен, поймал одноклассницу. Та, по-видимому, была в шоке, так как на несколько секунд задержалась в руках своего спасителя, вцепившись ему в плечи.       Может быть, в этот раз Хельга оценит поступок Арнольда.       – Да я сейчас сломаю тебе твои грабли! – вырвалась из его рук Патаки, опять превратившись в злобную фурию.       Или не оценит.       – Ох, извини, не знал, что ты так хочешь убиться об пол! – в тон ей ответил обычно милый Шотмен.       – У меня всё было под контролем!       – Только если ты, подобно кошке, умеешь приземляться на четыре лапы!       – Сейчас я тебя в окно выброшу, и проверим, умеешь ли ты приземляться на четыре лапы! – угрожающе двинулась на парня Хельга.       Лайла решила, что пора вмешаться.       – Так, стоп. Стоп! – Сойер вклинилась между спорщиками. – Давайте мы со Стинки повесим эту гирлянду, а вы просто разойдётесь в разные углы класса, а то мы так до завтра не успеем ничего украсить! Хельга, иди к ёлке, а ты, Арнольд, помоги Джеральду. Пожалуйста, – вежливо, но с нажимом попросила Лайла, почувствовав, что сейчас на неё посыплются возражения.       Недовольно цокнув, Патаки всё же развернулась и потопала к ёлке, которую уже начали украшать Гарольд и Фиби. Шотмен цокать не стал, но, не менее недовольный, прожёг взглядом затылок удалявшейся блондинки, после чего и сам удалился к лучшему другу.       – А я уж подумал, что она его побьёт, – прокомментировал тоже наблюдавший всё это Стинки.       Лайла ничего не ответила. Забралась на стремянку, которую удерживал в неподвижном состоянии Петерсон, и быстренько закрепила хвойную гирлянду над входом. После успешно выполненной миссии одноклассники вернулись к окнам и бумажным снежинкам.       Но долго наслаждаться тишиной и покоем не получилось.       В оконном отражении Лайла видела, как, в скором времени закончив вешать почтовый ящик для праздничных поздравлений и пожеланий, Арнольд отправился к ёлке в другой конец класса. Первые две минуты всё было нормально, как вдруг…       – Эй, что это такое? – громко вопросила Хельга.       Речь шла о ёлочном шарике со снеговиком, который Шотмен только что повесил на мохнатую зелёную ветку.       – А что не так?       – Этот шарик здесь совершенно не смотрится.       – Почему это?       – Разуй глаза, Репоголовый! Он великоват для такой маленькой ветки!       – Вовсе не великоват! Чего ты сочиняешь?       Изначально безобидный конфликт набирал обороты. Фиби и Гарольд постарались его пресечь, но в этот раз стороннее вмешательство не помогло. Хельга резким движением сорвала шарик раздора. Арнольд предпринял попытку выхватить его у неё, но Патаки вовремя увернулась. Оббежала ёлку и, сцапав из коробки с игрушками шишку, швырнула ею в репоголового оппонента. Тот отскочил в сторону и в свою очередь завладел мишурой, на которой мигом завязал петлю, и попробовал заарканить Хельгу. Успешно. Так как эта импровизированная верёвка точно порвалась бы, потяни за неё, Арнольд просто воспользовался секундным замешательством противницы, чтобы захватить её со спины. Пытаясь отбиться, девушка выронила шарик, и он покатился по полу. Вытянув вперёд руку, Шотмен ринулся ловить свободолюбивую ёлочную игрушку, то же самое сделала Патаки, отшвырнув в сторону мишуру. Они однозначно снесли бы парту, под которую катился шарик, а может, и не одну, но в последний момент парень изловчился поймать вожделенную вещицу и бросился наутёк. Хельга с разбегу запрыгнула ему на спину и повалила на пол.       По-хорошему, следовало вновь попробовать их разнять, но зрелище было слишком захватывающим. Когда ещё увидишь мастер-класс по вольной борьбе под рождественской ёлкой?       Неизвестно, сколько бы продолжалась эта легендарная битва не на жизнь, а за ёлочную игрушку, если бы в один момент Арнольд, в очередной раз отвоевав шарик, не наступил на другой валявшийся на полу шарик и не упал.       – Ауч! – и упал не слишком удачно.       Ссора, как и такой нужный ёлочный шарик, были забыты.       – Как ты? Сильно больно? – Хельга склонилась над тем, кого недавно хотела нокаутировать.       – Нормально, – принял сидячее положение Шотмен, при этом, однако, болезненно морщась.       – Ему надо в медпункт, – заметил Джеральд, подойдя с другими одноклассниками к месту происшествия.       Патаки кивнула в знак согласия.       – Встать можешь?       Скоро, поддерживаемый Хельгой, Арнольд поковылял в сторону медпункта. На выходе из класса девушка гаркнула на зевак, чтобы продолжали украшение класса к праздникам.       – Неудивительно, что это произошло, – заметил Стинки, когда, закончив со снежинками, уже он и Лайла помогали Гарольду и Фиби. – Со стороны Арнольда глупо было идти к ёлке, куда и Хельга.       Сойер опять промолчала. Лишь повесила тот самый ёлочный шарик со снеговиком на ветку внизу. Для ветки, на которую Шотмен повесил указанный шарик, тот в самом деле был великоват.

***

      – Что ты там малюешь, Репоголовый? Мы же собирались только снежинки рисовать.       – Не припоминаю, чтобы мы о чём-то таком договаривались.       – Тогда, может, пора прекратить витать в облаках и прислушаться к тому, что говорят другие?       – Ну да, сама-то ты всегда прислушиваешься, никогда не пытаешься сделать всё по-своему.       – А что мне ещё остаётся? Ты вечно ерунду какую-то лепишь!       Кому вообще пришла в голову светлая мысль поручить рисовать задники сцены для рождественского спектакля этим двоим? Ронда, Сид и Надин уже вырезали кучу фигур из пенопласта, в то время как Арнольд и Хельга ещё даже не решили, что изобразить на ПЕРВОМ заднике сцены.       – Эй, поосторожнее! Не толкайся.       – Я и не толкалась, Репоголовый!       – А кто же тогда меня толкнул?       – Может, тебе это приснилось?       – А это всё тоже мне сейчас снится?       – Вот уж не знаю, не моя проблема! Но учти, – Хельга указала на рисунок Арнольда, – мазню твою за тобой переделывать не буду!       – Да куда уж моей мазне до твоей!       – Мазне?!       Пока эти двое в очередной раз раздували из мухи слона, Ронда негромко спросила своих коллег по вырезанию фигур из пенопласта:       – Вам это не кажется странным?       Сид и Надин проследили за её взглядом.       – Арнольд и Хельга? – недоумённо уточнил Гифальди. – Нет. Они же вечно ссорятся.       – Да, но в последнее время я замечаю, что что-то не так с их спорами. Например, сейчас, – голос Ллойд упал до драматического шёпота, – Хельга вовсе не толкала Арнольда! Зачем же он это сказал?       – Возможно, ты просто не заметила, как она его толкнула? – предположила Надин. – Никто другой рядом с Арнольдом не сидит, потому толкнуть его не мог, а зачем Арнольду врать и провоцировать этим новую склоку с Хельгой? Он ведь неконфликтный. И не идиот.       – Нет, она его не толкала, я точно это видела! – стояла на своём Ронда.       Шотмен и Патаки тем временем аж на ноги вскочили.       – Кто тебя вообще рисовать учил, недоразумение репоголовое?!       – О, конечно, а твои рисунки – это произведения искусства! Только и делаешь, что достаёшь своими придирками! – секунду назад яро жестикулировавший руками, Арнольд с усилием сжал пальцы рук в кулаки и завёл за спину. Словно сдерживал какой-то свой порыв. Неужели Хельга так его довела, что ему захотелось применить силу?       – Я достаю?! Это ты, святоша, вечно суёшься со своими советами и нотациями, когда никто не просит!       – Кроме того, – продолжала Ронда, не отводя глаз от жаркого спора: спорщики приближали лица друг к другу, вероятно, пытаясь наступать на противника во всех смыслах, – в принципе что-то не то с их спорами.       – О чём ты? – не поняла Надин.       – Не знаю! – расстроенно ответила Ллойд. – Но в том, как они ссорятся, что-то точно изменилось. Моё чутьё не может меня подводить!       Девушка ещё внимательнее вперилась взглядом в двух спорщиков. Она правда не знала, но чувствовала… что-то. Они тяжело дышали, но продолжали кричать, глаз друг от друга не отводили, между ними прямо воздух накалялся, всё сильнее и сильнее… Это «что-то» было почти осязаемым, но Ронда не могла его ухватить, и это ужасно её раздражало.       И тут Арнольд окончательно взорвался.       – Ладно! – заорал он так, что слышала, должно быть, вся школа. – Хорошо, пусть будет по-твоему! С тобой бесполезно спорить! Я могу быть десять раз прав, доказать свою правоту, но тебя с заданного курса не собьёшь! Коль ты что-то себе придумала – так не отступишься и в итоге своего добьёшься! Поэтому я СДАЮСЬ! Сочту великим счастьем всецело тебя поддерживать! Я мечтал об этом всю свою осознанную жизнь!       Оглушённые этой внезапной тирадой, Ронда и Надин зависли, а Сид аж уронил на пол кусок пенопласта, так и не ставший оленем. А вот Хельгу ничего не смутило. Её, как и Арнольда, несло.       – Ну, наконец-то ты понял! Я пыталась вдолбить это в твою голову-репу с детского сада! И – бинго! – спустя столько лет мне это удалось! Я счастлива как никогда в жизни! – не переставая размахивать руками от переизбытка эмоций, объявила Патаки.       Шотмен открыл рот, явно собирался, закипев, высказать пару миллионов возражений… но вдруг так и застыл с открытым ртом. Что бы это значило? Казалось, Арнольд забыл, как дышать, глаза его расширились. Он будто увидел что-то, что потрясло его до глубины души. Но сколько бы Ронда, Надин и Сид ни смотрели туда же, куда и поражённый одноклассник, – на Хельгу (а ещё на всякий случай вокруг неё и ей за спину), так и не сумели понять, что же вызвало такую реакцию.       Между тем на Патаки загадочное нечто тоже оказало влияние. Ещё недавно такая громкая, замерла и она, круглыми глазами взирала на собеседника с каким-то… испугом? «Нет, не может быть, – тотчас мысленно отмахнулись зрители. – Это бред».       Кто знает, какое развитие получила бы эта ситуация, если бы в класс, где школьники готовили реквизит для рождественского спектакля, не заглянула Фиби.       – Хельга, можно тебя на минутку?       Патаки словно только этого и ждала: через мгновение уже исчезла из поля зрения вместе с лучшей подругой. Очевидно, это помогло Арнольду очухаться. Глаза его вернулись к нормальным размерам, он задвигался и в итоге снова сел рисовать задник сцены. Работал активно и не отвлекаясь, что было неудивительно: когда никто не возражает и не придирается, процесс идёт лучше и доставляет удовольствие.       И вот уже задник готов. Арнольд улыбнулся, довольный результатом своих трудов и, несомненно, тем, что Хельга, вызванная на минутку, ещё не вернулась, после чего вышел из класса, решив сделать небольшой перерыв.       Но всё же что это было? Споры этих двоих стали какими-то не такими, но у нынешнего спора финал получился самый непонятный. Ронда посмотрела на уже вырезанные из пенопласта фигуры Санта Клауса и радостного мальчика, получившего от него подарок, будто именно им адресовала эту загадку. Но те никаких вариантов не предложили.

***

      – Ай! Придурок репоголовый, ты мне на ногу наступил!       Джеральд и Фиби, до этого поглощённые друг другом, повернулись на этот возглас. Как и многие другие ученики, ведь начиналось хорошо известное им шоу «Арнольд и Хельга ссорятся по всякой фигне».       Да, повод они всегда находили. А вот неподходящего момента не существовало. На рождественской дискотеке так на рождественской дискотеке.       – Извини, танцевал, не заметил.       – Давай, танцуй от меня подальше!       – А с какой радости ты устанавливаешь тут свои порядки? Думаешь, если выглядишь сногсшибательно, то весь танцпол твой?       – А нечего было опаздывать, может, и тебе бы кусочек перепал!       – Ах, то есть я опоздал?       – Ещё как! И опоздал, и танцуешь плохо!       – Зато ты у нас профи! Готов посостязаться в любой момент!       – Смотри, хотя бы на танцевальную стрелку не опоздай!       – Не переживай, на такое важное мероприятие я не опоздаю!       – Это я не опоздаю!       – А они сейчас точно о танцевальной стрелке? – с сомнением глядя на спорщиков, спросила Шина у стоявших рядом Фиби и Джеральда. – А то у меня такое чувство, что о чём-то другом.       – Естественно, о танцевальной стрелке, – тут же заверила Хейердал.       – О чём же ещё? – поддержал свою девушку Джоханссен.       Шина посмотрела с сомнением теперь уже на них. Но через секунду лицо её просветлело; кажется, она поверила. А Арнольд и Хельга тем временем громогласно объявили друг другу, что больше не намерены портить себе праздник, лицезрея рожу другого, – и демонстративно разошлись по разным краям танцпола.       Фиби и Джеральд вернулись к своему танцу, но не настолько выпали из реальности, чтобы не заметить, как их лучшие друзья исподтишка поглядывали друг на друга и на часы, готовясь привести в исполнение вторую часть плана. Танцевальная стрелка между Шотменом и Патаки состоится, когда они останутся наедине, но будет недолгой: танцевать в паре они любили куда больше.       Арнольд много раз влюблялся, но ни с кем не флиртовал так странно, как с Хельгой Патаки. Споры, крики и взаимные предъявы. Если бы Джеральд не знал, едва ли бы поверил в те чувства, что на самом деле скрывались за всем этим. Но разговоры с сияющим Арнольдом после его столкновений с Хельгой развеивали малейшие сомнения. Как он любил, когда в спорах она выпускала на волю всю свою пылкость и смотрела в эти минуты лишь на него, Репоголового! Как сходил с ума, слушая её голос! А уж если удавалось к ней прикоснуться, Шотмен вовсе был на вершине блаженства, поэтому был только рад поймать падавшую со стремянки Патаки да подраться с ней за ёлочный шарик. Если в младшей школе конфликты на ровном месте между ними развязывала исключительно Хельга, то теперь эта инициатива принадлежала им обоим в равной степени.       Горячие споры с любимой девушкой, романтическая прогулка до медпункта, безусловно, были чудесны. Но по-настоящему счастливым, словно ребёнок, получивший от Санта Клауса желанный подарок, Арнольд почувствовал себя, когда его мечта сбылась. Его чувства к Хельге оказались взаимными! По словам Шотмена, возлюбленная сама проболталась, хотя очевидцы утверждали, что эти двое спорили о рисунке на заднике сцены. Впрочем, Джеральд не удивился: он уже успел понять, что эта экспрессивная парочка общается на каком-то ей одной доступном языке. После того, как Хельга «проболталась», влюблённые объяснились друг с другом и с тех пор стали встречаться.       Однако бурно ссориться продолжили, нередко понарошку и абсолютно бессмысленно. Например, зачем сейчас нужна была эта ссора на танцполе? Ну, захотелось Арнольду и Хельге побыть наедине, так просто выскользнули бы тихонько в коридор, здесь столько народу, все увлечены весельем – никто не заметил бы отсутствия двух человек. Но нет, чокнутым влюблённым понадобилось разыграть спор, подчёркнуто обидеться друг на друга, чтобы никому уж точно не пришло в голову, что, исчезнув из поля зрения, они уединились в каком-нибудь классе. Но, наверное, тут дело было не только в нежелании новоиспечённой парочки афишировать свои отношения. Им, похоже, просто нравилось спорить. Честно говоря, Джеральда удивляло, как никто до сих пор не заметил, что между Арнольдом и Хельгой во время их споров летят искры вовсе не ненависти и раздражения (о том, что до начала отношений Шотмена и Патаки сам он видел влюблённость лишь со стороны лучшего друга, потому что знал о ней, Джоханссен как-то позабыл).       ...Когда с припухшими губами, держась за руки, довольные Фиби и Джеральд вернулись в зал, где проходила дискотека, они сразу обратили внимание на своих одноклассников, что сбились в кучу отдельно от других веселившихся.       – Что обсуждаем? – поинтересовался Джеральд, когда они с Фиби подошли ближе.       Оказалось, что одноклассники собирались после дискотеки прогуляться все вместе по городу. Джоханссен и Хейердал присоединились к компании. Не хватало только…       – А где Арнольд? – заозирался Гарольд. – И Хельги нет. Вы их не видели?       – Нет! – в один голос соврали Фиби и Джеральд.       – Наверное, опять где-то грызутся, – высказала опасение Шина. – Надо их помирить. Это же Рождество! Его нужно встречать в мире и радости. Давайте найдём их!       – Не надо! – резко преградил дорогу Шине Джоханссен.       Его девушка тут же принялась сглаживать эту резкость.       – Не надо искать, мы просто им позвоним. Джеральд – Арнольду, а я – Хельге. К тому же, вне всякого сомнения, их конфликт уже исчерпан. Они оба весьма вспылили, но одновременно с этим они отходчивые. Так что нет необходимости переживать.       Переживать и правда не стоило: Арнольд и Хельга целовались сейчас в одном из особенно тёмных коридоров школы.