1
25 декабря 2020 г., 10:25
Tom Walker – Leave a Light On (acoustic)
Юнги любовно водил пальцами по лицу, очерчивая брови и щеки, вдавливая выемки глаз. Ему принесли кучу инструментов, названия которых он и не знал, но все равно практически все делал руками: наращивал нос, верхнюю губу, нижнюю, затем щеки, добавляя им больше объема, и отсекал излишки. Смачивал руки и проходил все заново, добавляя детали: небольшую горбинку на носу, выемку над пухлой губой, крохотную бородавку. Ведь детали лица слишком важны. Это с телом он мог напортачить… Ощущения от влажной глины были очень приятны: Юнги бы всю предоставленную ему неделю вылепливал это несомненно прекрасное лицо, только чтобы трогать, касаться, будто настоящего. Он так редко делал големов, что наслаждался каждой частью процесса. Этот раз был самым особенным – все же не каждый день он лепил прекрасных принцев, еще и с натуры, – и самым ответственным, поскольку прежде не было нужды в идеальном сходстве, от которого зависела бы жизнь всего королевства. На самом деле, это было очень далеко от специальности Юнги. Он никак не мог гарантировать сходства, ведь он даже художником не был, но и прибегнуть к помощи скульптора он не мог, он должен был делать все собственноручно, иначе ничего бы не вышло. Но, несмотря на все сомнения, кусок глины на каркасе все больше и больше походил на оригинал, лежащий перед ним. Должно быть, такие умения были заложены в алхимиков сами собой. Не талант и не способность – наичистейшая магия. Закончив с лицом, Юнги немного отошел, чтобы осмотреть голема целиком. Несомненно, ничего красивее он еще не создавал, что воодушевляло как можно скорее закончить с лепкой. На работу ушла всего неделя, поскольку он не особо старался над телом, лишь задав пропорции и более-менее схожий вид, ведь вряд ли принцесса в день знакомства увидит принца без одежды. И ему осталось долепить лишь волосы, над схожестью которых тоже можно было не особо стараться, списав в последствии на новую прическу. Но все же голем должен был быть красивым, чтобы понравиться принцессе, раз уж на кону стоял мир между соседними государствами. Убедившись, что глина достаточно затвердела, Юнги убрал подпорки и ополоснул руки от глины, хоть та и осталась под ногтями напоминанием. Подняв свой мешок с пола, он вытащил сверток, а уже из него – бутыль с реагентом, над которым корпел несколько ночей. Вылив содержимое бутыли на ладонь, он распределил состав и уже смазанными руками стал заново проходиться по скульптуре, начиная со стоп. Глина размякала под его руками и наполнялась теплом, и вот он уже не втирал реагент в горную породу, а массировал нежную кожу. Он скользил по грубовато слепленным икрам, превращал глину в настоящие ноги с ненормальной угловатостью: слишком острыми коленями и, вероятно, не такими притягательными линиями бедер, как у оригинала. Но так было даже лучше, при необходимости можно было определить подделку, а значит, его големом никто не сможет воспользоваться иначе, чем было обговорено заранее. Юнги, конечно, мог бы применить другие меры, к примеру, даровать этому куску глины жизнь только до конца смотрин, но он предполагал возникновение осложнений, из-за которых королю вновь понадобится принц, которому спать еще три месяца беспробудно. И алхимик не собирался вновь тратить свое время, чтобы создавать голема заново. Он и этого-то делать не хотел. Сразу отказал, хоть и понимал, что за полночь к нему заглянул советник короля. Однако изначально Юнги решил, что заказ на голема был из каких-то личных прихотей, которые игру в бога абсолютно не оправдывали, но, когда же ему объяснили, а после и подтвердил сам король, что речь шла о спасении государства от войны, он все же поступился принципами. Ведь в сложившейся ситуации действительно помочь мог разве что алхимик. Все волшебники королевства разводили руками, не в силах снять с принца заколдованный сон; даже тот злой колдун, который и наложил его, поскольку единственное, что могло с этим справиться, – время. Всего год, если точнее. Однако постоянно оттягивая и перенося смотрины, их королевство уже враждебно настроило союзное. И отцом принцессы был назначен крайний срок – месяц, когда принцу оставалось проспать таких еще три. Потому-то один из волшебников предложил привлечь алхимика, чтобы сделать подделку на день смотрин. На последующих приготовлениях к свадьбе присутствие принца не требовалось, а к самой свадьбе должен был проснуться уже настоящий. Из этого месяца Юнги дали лишь неделю на создание, чтобы оставшееся время потратить на обучение манерам и вкладывание необходимых знаний. Конечно, полноценного принца за это время было не сделать, но на один день должно было хватить. Потому, казалось, затея имела шанс на успех. Юнги уже очертил руки, сплетая пальцы, нанес реагент на грудь и прощупал шею, чтобы ненадолго остановиться перед лицом и с еще большей нежностью приступить к его оглаживанию. Начал с подбородка, переходя обеими ладонями на щеки, наполняя их мягкостью и пышностью под пальцами, перебрался подушечками больших на крылья носа и кверху, очерчивая до переносицы и вновь возвращаясь, оживляя маленькую кнопочку над ноздрями, а дальше к векам, очеловечивая еще невидящие глаза. Массировал надбровные дуги, распределяя по ним состав, и оглаживал высокий лоб. Он поверхностно провел ладонями по глиняным волосам, чтобы следующим движением зарыться в россыпь прядей, перебирая их пальцами и втирая реагент и в кожу головы также, подбираясь к аккуратным ушам, с которыми настрадался при лепке. Оставив лучшее напоследок, он вновь смочил руки составом и заскользил пальцами по губам, еще долго играясь с их упругостью уже после того, как они обросли кожей, а затем занырнул большим пальцем в рот, опасаясь, что реагент не проникнет так глубоко и не оживит язык. Алхимик отстранился от голема, чтобы еще раз оглядеть его полностью, повертеть из стороны в сторону уже податливую тушку, убедиться, что не осталось ни намека на глину. В его руках уже была первоклассная кукла, идентичная человеку не только ощущением кожи, но и цветом, а вот волосы еще нуждались в покраске. Впрочем, этим могли заняться и придворные. Юнги же оставалось сделать то, с чем бы не справился никто другой. Придерживая правой рукой голема за плечо, он приложил левую к области сердца, где под уже кожей среди каркаса вместо него располагались маленькие механические часы, что и будут отсчитывать подделке три месяца, и подался ближе, выдыхая белесый пар, направляя его в приоткрытые губы и ноздри, буквально вдыхая в голема жизнь. Сократил расстояние до минимума, прижавшись к губам, не из нужды, а от собственного желания, наполняя все нутро не волшебным паром, но жизнью и душой. И, отстранившись вновь, Юнги сразу понял: у него получилось. Создание перед ним опускало и вновь поднимало веки. Не растерянно, скорее изучая этот процесс. Не привыкнув к тяжести тела, голем стал заваливаться назад, но сами собой включились рефлексы, и он схватился за устремленные к нему руки и сделал опорный шаг. Юнги заулыбался. Он просто не мог не прийти в восторг от своего творения. От красивого, словно принц, голема, но такого чудного. – Тебя зовут Чимин, – услышал голем низкий голос. Он не знал ничего совершено. Но в то же время знал этот голос, он помнил, как он ворчал и иногда напевал песни. А еще помнил эти руки, их ощущение на теле и тепло. И больше ему ничего и не нужно было знать, чтобы с обожанием смотреть на человека (на его все) перед ним. Но все же хотелось: – Кт... кто ты-ы? – растягивая, попытался он воспользоваться ртом так же, как только что это сделал он. – Я твой создатель Мин Юнги. Голем не знал, каким чудесным образом его поняли, а также как понял он сам, но он получил ответ на желанный вопрос, потому решился попробовать снова. – Я нужен Создателю? Алхимик разулыбался еще сильнее, от вида столь любознательного голема, эмоции на лице которого были такими очевидными. Он подтолкнул его к столу с инструментами, усаживая еще неуклюжую куклу, прежде чем ответить: – Ты нужен целому королевству, даже двум. Ты должен будешь заменить на день принца Чимина. Юнги кивнул назад, показывая голему лежащее чуть поодаль тело, с которого его копировали. И тот не был расстроен ответом. Он был бесконечно рад пригодиться и таким образом. К тому же, это казалось ему невероятно интересным – побыть человеком.
