Skin

Безрассудство — вот, к чему я стремлюсь. Вспышка света, и я слышу шум. Одно прикосновение, и ты так силён. Ты освещаешь ночь своим огнём.

Meteorite (Years & Years)

***

В наступившей тишине они держались в разных углах гостиной, глядя куда угодно, только не друг на друга. Гермиона повернулась, надевая свой бледно-розовый халат, в то время как поленья в камине продолжали шипеть и потрескивать на заднем плане. В глубине её сознания послышался слабый шепот, голос. Она знала, что с её стороны было невежливо ничего не сказать — ни поблагодарить его, ни предложить чаю. Учитывая все обстоятельства, она едва ли могла заставить себя посмотреть в глаза, не говоря уже о том, чтобы заговорить. К её облегчению, в этом не было необходимости. — Грейнджер, я… Её грудь сжалась при звуке его голоса. Возьми себя в руки, Гермиона Грейнджер. Ради Мерлина, ты же взрослая женщина! Очевидно, взять себя в руки было легче сказать, чем сделать. Малфой подходил ближе — медленный, приглушенный ритм его шагов по деревянному полу эхом отдавался в сокращающемся пространстве между ними. Он постепенно замедлял шаг, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Гермиона нерешительно повернулась, но не могла заставить себя отвести взгляд от пола. Очень медленно подняла взгляд. Время замедлилось; каждый звук, каждое движение и даже тиканье часов стихли. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но сразу же опустил взгляд на свои руки. Брюнетка проследила за его взглядом, узел в её животе распутался, когда она взглянула на рисунок. Он держал его между ними, спокойно наблюдая за изменениями выражения её лица, за тем, как у неё перехватило дыхание. — Это… ты … Я… это… — Гермиона проглотила мешанину слов, застрявшую у неё в горле, встретившись с ним взглядом. — Ты действительно удивительный художник, Драко Малфой. Его губы сложились в намёк на улыбку, и он положил рисунок на кушетку, случайно задев руку Гермионы. — Извини, — внезапно сказал он, отстраняясь. — Я не хотел… — Всё в порядке, — прервала она. Они опять отвели взгляды, пряча неловкость. Буря снаружи утихла. — Я, э-э… Полагаю, мне следует уйти, тогда… — начал Малфой. — Думаю, у тебя полно дел с Лонгботтомом. Гермиона сглотнула ком в горле. — Да, правда. Они только что закончили, но по какой-то причине она чувствовала себя странно, отпуская его так скоро. Всё же она обнаружила, что следует за ним к двери, чтобы открыть её, пока он застёгивает своё пальто. — Ещё раз спасибо, что пришли на художественную выставку, — повторил Малфой, как ему показалось, в десятый раз. Сжав губы в вежливой улыбке, Гермиона кивнула. — Мне было очень приятно. Обязательно предупреди, если будет ещё одна, — сказала она голосом, который имел странное сходство с рабочим тоном. Не говоря больше ни слова, Малфой вышел из квартиры, взглянув на неё всего на долю секунды, прежде чем склонил голову в знак прощания. Сказать, что это было неловко, — это ничего не сказать. Несмотря на всё это, она ничего не сказала. Она просто стояла у двери, когда он проходил мимо неё и его светлая шевелюра тонула в темноте. Я должна была, по крайней мере, попросить его остаться и передохнуть, — подумала она, и её губы сами зашептали слова, прежде чем она смогла их остановить. — Малфой, подожди… Он замер на полушаге, оглянувшись на ведьму прежде, чем слова слетели с её губ. — Т-ты забыл свой шарф, — произнесла Гермиона, снимая его с вешалки. Проведя рукой по шее, Малфой обнаружил, что она обнажена. Смущённый румянец залил щёки, когда он протянул руку за шарфом. — Спасибо. Я… Я, должно быть, выпил больше вина, чем рассчитывал. Гермиона прочистила горло, изобразив улыбку. — Всё в порядке, — сказала она, передавая ему шарф. Их руки соприкоснулись. В течение секунды они застыли, глядя друг на друга и не говоря ни слова. Гермиона моргнула, смутно осознавая прилив чувств, отбросила шарф и бросилась вперед, к нему, То же сделал и Драко, перехватив инициативу. Через несколько секунд он запустил пальцы в её волосы и поцеловал глубже, чем кто-либо за очень долгое время. По крайней мере, которое она могла вспомнить. Она была уверена, что на рождественской вечеринке Нотт показал себя с лучшей стороны, но в тот момент ей не особенно хотелось думать о нём. Её единственной заботой было сохранить равновесие, когда они с Малфоем попятились через дверь в её квартиру, натыкаясь на различные стены, столы и полки на своём пути к дивану. Вся мебель была разбросана и переставлена, но они как-то справились. Рухнув на подушки, сначала он сверху, а затем и она, они отстранились, чтобы перевести дыхание. В свете свечей его глаза казались блестящими и горячими, как расплавленная сталь, а взгляд гипнотизировал, как будто он рисовал её снова и снова. Гермиона наклонилась, поддаваясь гораздо более мягкому поцелую, который резонировал мурашками на каждом миллиметре её тела. Одежда постепенно начала исчезать; Малфой сбросил пальто, затем рубашку, и внезапно позиции поменялись местами. Он опустил Гермиону на диван, нависая над ней всем своим весом, оставляя дорожку поцелуев от её губ к шее, ниже к ложбинке между грудью, параллельно распутывая пояс её халата. В ту секунду, когда она почувствовала его губы у себя между ног, она чуть не потеряла сознание. Мне лижет Драко Малфой. Как, во имя гребаного Мерлина, это случилось? Что ещё более важно, почему это так п-приятно? Она зажмурилась, прикусив нижнюю губу, чтобы не издать слишком громкий звук. Часть её всегда задавалась вопросом, может ли Драко Малфой делать своим ртом что-то большее, чем говорить абсолютную чушь. То, как он использовал свои губы и самый кончик языка, вытеснило все мысли из её головы и заставило дыхание сбиться, вцепившись в корни его волос. Прошло совсем немного времени, прежде чем она кончила, её клитор сильно пульсировал под напором его языка, когда он продолжал двигаться. На грани потери всех чувств в нижней части тела Гермиона пыталась восстановить дыхание, отпустив его волосы, когда он наконец отстранился. — М-Мерлин… — выдохнула она. — Я всегда хотел это сделать, — сказал он ей, как будто действительно об этом когда-то думал. Грудь поднималась и опускалась, она медленно собиралась с духом, медленно приподнимаясь, чтобы встретить его прямо, в поцелуе, который вскоре спустился вниз по ее шее. — Я могла бы подумать об этом предложении, если бы ты не был невыносимым, маленьким т-тараканом в ш-школе. Она почувствовала, как его губы изогнулись в ухмылке. — Приношу свои извинения за это, — произнёс он, а его слова щекотали кожу её шеи. — Как я могу загладить свою вину перед тобой, Грейнджер? Сердце бешено колотилось в её груди, и она снова забралась на него сверху, потянувшись к паху, чтобы расстегнуть его ремень. — Может быть, так, — произнесла она. Его мышцы напряглись в ответ, как будто одна только мысль об этом заставила его возбудиться. В считанные секунды его брюки были сняты, и он скользнул презервативом по всей длине, расстояние между ними заполнилось звуками их дыхания. Гермиона опускалась на него сантиметр за сантиметром, её губы дрожали, по телу разливалось приятное тепло, и её кидало то в жар, то в холод от переизбытка чувств. — Ты хоть представляешь, насколько ты узкая? — спросил Малфой, одной рукой зачесывая её волосы назад, а другой задавая её бедрам устойчивое, ритмичное движение. Она в волнующем темпе двигала бёдрами, самозабвенно прижимаясь к нему, пока они ласкали друг друга, целовались и говорили самые нежные, самые дерзкие слова. В глубине души она всегда втайне задавалась вопросом, хорош ли он в постели — по крайней мере, так хорошо, как говорили девушки? «Так и есть, — мысленно кричала она себе. — Почему, во имя Мерлина, он должен быть хорош во всех гребаных вещах». Словно в ответ на неозвученный вопрос, Малфой перевернул её, закинув ногу себе на плечо, и вошел в неё сверху. Гермиона ахнула, запрокинув голову в мольбе. Что-то в том, как он двигался, подсказало ей, что он представлял себе это раньше. Мерлин знал, что эта мысль приходила ей в голову и раньше. Гермиона застонала, а он всё продолжал, и пока волна за волной наслаждения накатывали на неё, его глаза не отрывались от её лица. Сжав её бедра, Малфой приподнялся и вошел до упора, его движения были такими сильными, что у неё перед глазами вспыхивали звезды. — М-Мерлин, я—я с-с—! — Гермиона поперхнулась словами, волны экстаза наполняли ее тело, когда Малфой трахал её так глубоко, как она всегда хотела. Он кончил вслед за ней, тяжело дыша; их груди были прижаты друг к другу, руки и ноги переплелись, а они сами продолжали цепляться за эти последние мимолетные мгновения. Месяц спустя — Итак, ты говоришь мне… что ты… и он… — Да. — Как долго? — Уже месяц. Я знаю, это немного удивительно, но… — Нет, нет. Получить карточку Мерлина в своей шоколадной лягушке — это удивительно, — прервал Гарри. Гермиона слегка нахмурилась, жестом показав Тому подать им ещё по одной порции напитков. — На самом деле, это не так уж и важно, — заявила она, и её взгляд переместился на дверь, когда Невилл вошел в паб. Заметив своих друзей, он быстро направился к ним, снимая верхнюю одежду, чтобы поскорее занять место за их обычным столом. — Ты сказала ему? — выпалил он. — Пожалуйста! Я больше не могу держать это в себе. Гарри метнул взгляд между ними, его лицо скривилось. — Невилл знает? — О, пожалуйста. Я почти организовал это, — фыркнул тот. — Это долгая история…— Гермиона объяснила, поглядывая на дверь каждые несколько секунд. Невилл прочистил горло. — Она хочет сказать, что позировала обнаженной для урока рисования, на котором, по счастливой случайности, оказался Малфой, это спровоцировало короткий, очень неловкий флирт между ними обоими, который позже имел окончание на её диване, ну тот, с большим винным пятном, вы знаете, в то время пока я крепко спал в соседней комнате. У Гарри отвисла челюсть. — Ради Мерлина, — простонала Гермиона. — Что? Если тебе интересно моё мнение, это одна из величайших любовных историй нашего времени, — добавил Невилл, стараясь сдержать улыбку. Прежде чем она успела произнести хоть слово в ответ, в паб вошел кто-то еще, его светло-русые волосы змеились по ее периферии. — Кстати о… — Невилл махнул ему рукой. — Малфой! Сюда! Гарри оглянулся, на его лице отразились в равной степени шок и недоумение, пока Малфой пробрался к ним между столиками. — Прости, что опоздал, — извинился он, целуя Гермиону в макушку. — На работе всё в порядке, я так понимаю? Она кивнула, улыбнувшись ему, и взглянула на Гарри. — Я уверена, ты помнишь Малфоя. Избранный просто сидел там, не говоря ни слова в течение нескольких долгих мгновений. — Э—э… да, — наконец сказал он, нерешительно пожимая руку своему бывшему сопернику.— Так, значит, это правда? Вы двое? — Абсолютная правда, — сказала Гермиона, обменявшись быстрой понимающей улыбкой со своим парнем. — Когда, ты сказал, приедет Джинни? — После тренировки по квиддичу, — сумел выговорить Гарри, просто уставившись на них двоих, как будто всё ещё не мог в это поверить.— Гарпии Холихеда прошли в финал, поэтому тренируются почти каждый…— Он сморщил лоб. — Извините, я должен спросить. Вы действительно вместе? Гермиона усмехнулась. — Да, на самом деле. Что нам нужно сделать, чтобы убедить тебя? Поцеловаться прямо здесь, посреди паба? Гарри содрогнулся при этой мысли. — Пожалуйста, нет. Я только что поужинал. Все засмеялись, и после этого постепенно начали подавать напитки, которые помогли развеять некоторое неловкое напряжение в воздухе, а потом расслабленный разговор перешёл на другую тему. В конце концов, Джинни присоединилась в друзьям. В отличие от Гарри, она восприняла новость довольно хорошо, потянув Гермиону в тёмный угол паба, пока мальчики подшучивали над ней. — У тебя он есть? Есть? Пожалуйста, скажи мне, что он у тебя, — выпалила младшая ведьма. Щёки пылали, но Гермиона открыла сумку, достала рисунок, чтобы показать Джинни. — Вот. Только не ходи и не размахивай им сейчас. — Я не буду! — взволнованно сказала ей Джинни. Её глаза расширились от удивления и восторга, когда она его тщательно рассмотрела. — Сиськи Мерлина, это действительно здорово! Кроме того, снимаю шляпу перед такими формами. Черт возьми. Неудивительно, что Малфой захотел получить тебя прямо там и сразу! — Джинни! — Прости, прости, — усмехнулась она, возвращая рисунок. — Хотя, на самом деле я так счастлива за тебя. Он прошёл долгий путь от хорька, которого мы знали раньше. Инстинктивно Гермиона взглянула на него с другого конца паба. — Он действительно сделал это, — произнесла она, и знакомый прилив эмоций захлестнул её грудь, когда он встретился с ней взглядом, улыбаясь в ответ. Честно говоря, она понятия не имела, на долго ли это, но была более, чем готова узнать.