Skin

У тебя есть другой парень, Но любит ли он тебя так же сильно, как я? Спорим, что ты видел всё это раньше? Спорим, что ты всегда желал большего? Ready for You (Years & Years)

***

Гермиона мерила шагами гостиную. Она уже не в первый раз приглашала мужчину к себе домой. Чёрт возьми, она не в первый раз приглашала слизеринца. Однако это был первый раз после разрыва, и тот факт, что её бывший парень когда-то дружил с волшебником, о котором шла речь, заставляло её внутренности скручиваться. Может, это было неуместно? Может, она ошиблась, пригласив Драко Малфоя, школьного приятеля Блейза, к себе домой посреди ночи? Интересно, если бы Блейз пригласил кого-нибудь из её друзей в свою новую квартиру? Ответ был отрицательным. Она взрослая женщина и имеет полное право проводить время, с кем хочет. Ей больше не нужно было принимать во внимание чувства своего бывшего парня. Ей было бы всё равно, если бы Блейз увлёкся одной из её подруг. — Э-ээ… — Гермиона замерла, быстро отбросив эту мысль. — Я не увлеклась им, — прошептала она. — Я уже не знаю. Спустя несколько мгновений раздался стук. Она обернулась, посмотрела на дверь и, прежде чем её открыть, медленно наклонилась вперед, чтобы заглянуть в глазок. Живя в маггловском здании, такая предусмотрительность не была лишней, так как большинство гостей могли обойти замок с помощью магии. Гермиона быстро призвала свою палочку и прибавила громкости на звуковой системе, в попытках перекрыть музыкой храп Невилла, который гремел громче, чем Иерихонская труба, затем убрала её и открыла дверь. По ту сторону проёма стоял высокий светловолосый волшебник, засунув руки в карманы и слегка ссутулив плечи. — Привет, — поздоровался он со слабой улыбкой на губах. У Гермионы кровь отхлынула от лица, а узел в её животе сжимался с каждой секундой. — Привет, — ответила она, отступая в сторону и махнув ему рукой. — Входи. Малфой последовал за ней внутрь, снимая пальто и шарф, пока его глаза блуждали по уютной однокомнатной квартире. Ожидаемо, она была безупречно чистой, обставленной в теплых, ярких тонах, и пропитана запахом ванили. Гермиона представила, что его жильё в десять раз больше, но на лице не было написано ни капли пренебрежения. — У тебя прекрасная квартира, — сказал Драко, изучая многочисленные артефакты, украшавшие её гостиную. Гермиона повесила его пальто и шарф на дверной крючок и последовала за ним в гостиную, зная, что он найдет улику за считанные минуты, если не секунды. — Спасибо. На хоромы не тянет, но… это место я действительно могу назвать домом. Его внимание привлекли фотографии, стоявшие на каминной полке. На большинстве из них были друзья и члены семьи во время праздников и других особых случаев, но был один снимок, который выделялся среди остальных; единственное оставшееся свидетельство её последних отношений. В глазах блондина мелькнуло удивление, но к нему быстро вернулось нейтральное выражение лица. — Не хочешь чего-нибудь выпить? — спросила она не только из вежливости, но и потому, что ей действительно нужно было чем-то отвлечься от неловкого напряжения. — Я уверена, у меня где-то есть эльфийское вино. — На самом деле… — Малфой обернулся, достал из кармана предмет размером с ладонь и невербально вернул ему истинный размер. — Надеюсь, ты не возражаешь. Гермиона опустила взгляд на бутылку превосходного красного в его руках. Это была марка вина, которое его семья производила в Malfoy Apothecary. — О, нет. Нисколько. Я… Я возьму бокалы, — ответила она, слегка удивленная тем, что он пришел не с пустыми руками. С этими словами она исчезла на кухне и в полумраке порылась в своих шкафчиках, нашла два бокала для вина и штопор и через несколько мгновений вернулась в гостиную. В это время Малфой застыл у окна. — Похоже, надвигается гроза, — заметил он, не сводя глаз с темных туч. Гермиона откупорила бутылку, щедро налила вина в оба бокала и, сделав первый глоток, протянула ему один из них. Постепенно фоновая музыка стала громче, и узел в её животе начал распутываться. — Надеюсь, остальная часть выставки прошла удачно? — спросила она, встретившись с ним взглядом, когда он повернулся. — Да, всё прошло, на удивление, хорошо, — кивнул он, делая глоток вина. — Ещё раз спасибо, что пришли. Надеюсь, вы хорошо провели время, я имею в виду, до того как Лонгботтом опрокинул в себя половину бара. Брюнетка прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Хорошо, что напомнил, — сказала она, кивнув в сторону коридора. — Мне, наверное, стоит проверить, как он там. Если ты не возражаешь, конечно. — О, вовсе нет. Иди, подожду здесь. Не говоря больше ни слова, Гермиона поставила свой бокал и направилась в спальню, где на её свежих простынях лежало бесчувственное тело Невилла. Она вздохнула, думая о мягком хлопке и о том, во сколько обойдётся замена этих простыней, если его вырвет на них. Интересно, что он подумает, когда я скажу ему, что пригласила Малфоя выпить. Ведьма прикусила нижнюю губу, отбрасывая эту мысль. Думаю, это стоит оставить при себе. Она призвала свою волшебную палочку и произнесла необходимые заклинания, чтобы проверить, будет ли он в порядке до утра. Как только это было сделано, она повернулась к двери и ахнула; тело сжалось, когда раскат грома эхом отозвался наверху, от которого задрожали стены и погас свет. Казалось, буря наконец-то разразилась. — Люмос, — пробормотала она, пробираясь сквозь темноту. Вся её квартира была освещена яркими голубыми вспышками, когда ударила молния. По правде говоря, она чувствовала себя дискомфортно, когда дело касалось штормов. Её пугала не столько возможность попасть под электрический разряд, сколько гневные раскаты грома. Она не любила громкие звуки, и особенно ей не нравилось ощущение отсутствия контроля. К счастью, Малфой, казалось, ничего не заметил. — Извини, — быстро пробормотала она. — Обычно такого не происходит. Я… Я возьму несколько свечей. — Тебе нужна какая-нибудь помощь? — спросил он, следуя за ней на кухню, прежде чем она успела что-то сказать. Вытащив палочки, они вместе открывали и обследовали различные шкафы и ящики, найдя в общей сложности шесть свечей, прежде чем вернуться в гостиную и зажечь фитили с помощью магии. Гермиона поставила свою часть свечей на каминную полку и кофейный столик, в то время как Малфой подошёл к бюро и подоконнику. Гермиона обернулась и посмотрела на Драко, который поднял голову от бюро. Его серые глаза тлели в свете свечей, как это бывало на уроках зельеварения, среди пламени его стандартного оловянного котла. — Так горячо, — вздохнула она. — Что? — спросил Малфой, отворачиваясь от окна. — Э-э… — кровь отхлынула от её щек, и она неловко откашлялась. Обилие вариантов невинной лжи заполнило её разум, но ничего так и не сорвалось с её губ. — Полагаю, здесь довольно жарко, — продолжил Малфой, спасая положение, сам того не зная. Он воспользовался моментом, чтобы расстегнуть пиджак, прежде чем повесить его на подлокотник ближайшего кресла. Под ним была белая рубашка, воротник которой подчеркивал длину его шеи, что было одновременно стильным и притягивающим внимание. Гермиона слегка прикусила нижнюю губу, заставляя себя отвести взгляд. — Итак, — начала она, делая глоток вина, чтобы побороть странные мысли, проносящиеся в её голове. — Итак? — повторил он, слегка изменив голос. — Ты и Блейз, да? Тепло разлилось по её щекам. Это был вопрос времени. — Да, — ответила она, взглянув на него и обнаружив, что он сосредоточен на самой левой фотографии, украшавшей её каминную полку. На ней были Джинни, Гарри, Рон, Луна, Невилл и, в самом конце, обняв её за плечи, Блейз. Они смотрели друг на друга и улыбались; ничего вызывающего или слишком восторженного, просто момент радости, запечатленный на одной фотографии. — Две части рабочего отпуска и три части ужасного разрыва, — повторила она. Малфой взглянул на неё краем глаза достаточно быстро, чтобы уловить тоску в её глазах, прежде чем она отвела взгляд. — Как вы познакомились? Она приоткрыла рот, удивлённая его вопросом, но ещё больше тем, что готова была ответить. — Мы… мы вместе работали над несколькими заданиями в школе, но это было всё, пока я не увидела его снова. Это было почти сразу после нашей с Роном детской попытки наладить отношения. Я… — она улыбнулась, подумав об этом. — Я была в ночном клубе в Сассексе. Стоит упомянуть, что это далеко за границами моей обычной зоны комфорта. Я помню, что планировала стратегию побега в течение нескольких минут после прибытия, но потом я увидела Блейза, и… он увидел меня. Поскольку мы не виделись и не разговаривали друг с другом со времён войны, мне было интересно, узнает ли он меня вообще. Оказывается, так оно и было. «Давай хотя бы одну песню», — сказал он мне. К моему удивлению, мы танцевали всю ночь, а потом он проводил меня домой. Мы проговорили несколько часов. Это было…мило. Неожиданно и быстрее, чем я привыкла, но… мило. У неё защемило в груди, когда она вспомнила события, произошедшие всего пару недель назад. Это было в той самой квартире, в то же самое время. — Ты можешь поверить, что мы расстались из-за тюбика зубной пасты? — спросила она, и губы её сложились в улыбку, которая не дошла до глаз. — Мы очень заботились друг о друге, но он был прав, разорвав отношения. Мы действительно торопились. У нас с ним нет ничего общего. Наши жизни двигались в противоположных направлениях. — Но? Не удивленная интуицией блондина, Гермиона продолжила. — Но я всё равно не ожидала, что это случится, — произнесла она с надрывом, но уже смирившись с этим. — Во всяком случае, Я… Мне действительно нужно ещё раз проверить Невилла. — Она отвернулась, сделала большой глоток вина и с усилием проглотила его, прежде чем двинуться в сторону коридора. — Если я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь… дай мне знать, — сказал Малфой, останавливая её шаги. — Всё, что тебе нужно, — продолжил он, глядя на шоколадно-каштановые локоны, которые касались её локтей, когда она повернула голову в сторону. Её профиль был очерчен светом свечи. — Хотя знаешь… у тебя есть под рукой рисовальные принадлежности? — Всегда. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем она произнесла хоть слово, мгновение, в течение которого они могли бы повернуть назад и выбрать другой путь действий, но ни один из них этого не сделал. — Приготовь их, — тихо попросила она. — Я тоже буду готовиться.

Несколько минут спустя

Нельзя было отрицать тот факт, что это было ужасно похоже на тот маггловский фильм, который он смотрел один раз. Фильм, в котором Джек, художник, умер в ледяных глубинах Северной Атлантики. Не самая лучшая последовательность событий, по мнению Драко, но он не собирался жаловаться. На какое-то мгновение он задумался, было ли это на самом деле, действительно ли она просила его об этом. Я тоже буду готовиться. Эти слова эхом отдавались у него в голове снова и снова, пока он точил карандаш и готовил другие принадлежности. Поскольку света было мало, ему пришлось включить камин и немного переставить мебель. Это не играло большой разницы, а скорее просто помогало уловить нужные ему углы. Обитый бархатом пуфик превратился в кушетку и встал в центр композиции. Достаточно скоро ничего не осталось делать, кроме как ждать. Драко сел напротив преображенной кушетки и развернул бумагу. Гораздо раньше, чем он ожидал, раздался звук шагов. Выглянув в коридор, он обнаружил Грейнджер в одном халате. Он был винтажным и сделан из тонкого розового материала. Халат был застегнут на несколько пуговиц спереди и перекрещивался на груди глубоким V-образным вырезом. Он посмотрел на карандаш и нажал указательным пальцем на его кончик. Карандаш был достаточно острым, но он продолжал работать, крутя точилку и аккуратно стряхивая стружку в угол, пока Грейнджер направлялась из коридора к кушетке. Когда Драко поднял глаза, она стояла к нему спиной, и он затаил дыхание, когда её халат, развеваясь, упал на деревянный пол. На мгновение воцарилась тишина, когда она легла на кушетку в той же позе, что и раньше. Только на этот раз она была не на уроке рисования, где на неё смотрела дюжина или около того учеников, пытаясь запечатлеть её. Нет… на этот раз был только студент, один художник, и на этот раз она не убегала от него. Их взгляды встретились, и на мгновение Драко не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, как трудно будет провести карандашом по бумаге и оценить по достоинству Гермиону Грейнджер. «Я никогда не буду настолько талантлив», — решил он, заставляя себя смотреть на бумагу, где его усилия разворачивались в серии замысловатых штрихов.