NEMO SINE VITIIS EST.

      — Фу, ну и мерзость, — шипит парень, когда наступает на светящуюся жижу. Чертыхнувшись, агрессивно трёт ботинок о стену, пытаясь отлепить непонятно что от себя, не касаясь рукой, — вот же дерьмо, — парень поднимает балаклаву с лица и приглядывается к субстанции, намертво прилипшей к обуви, — чёртовы бабочки, дохнут, где не надо…       Внезапно раздаются шаги и тяжёлое дыхание позади. Парень быстро натягивает маску обратно на лицо и замирает, вслушиваясь. Кто-то бежит по улице, примыкающей к переулку. Судя по всему, бежит от кого-то. Значит, есть что-то ценное. Довольная ухмылка лезет на лицо, хотя стрелок не любит радоваться заранее. Поднимает лук наготове и разворачивается, ожидая появления неизвестного с его будущей добычей. Шаги приближаются. Он натягивает тетиву. Длинная тень от луны падает на видимую часть улицы, приближаясь с каждой секундой. Сейчас!       Стрела с тихим свистом прорезает воздух и попадает точно в цель. В ногу, если точнее. Раздается тихий скулёж и звон склянок. Стрелок хмурится. Банки? Колбочки? Он ученого подстрелил, что ли… Будучи разочарованным, он подходит к валяющемуся на земле… магу? Стражу? Двику? Не похож… Стоп, неужели это…       — Демон?! — не сдерживает возгласа Шотаро.       — Придурок?! — в тон ему отвечает парень, катающийся по земле, схватившись за ногу. На вид выглядит достаточно молодо. Таким лет сто пятьдесят, не больше.       — Вам нельзя сюда!       — Вообще-то, блять, можно, — демон корчится и сплёвывает кровь в сторону. Поджимает губы и наконец встаёт. В свете луны видно его лицо. Из разбитой брови струйкой бежит кровь, заливая всё лицо. Нос явно сломан, на переносице засыхает ранка. Чёрные волосы слиплись, и что-то подсказывает, что не из-за воды. Но для полудохлого демона звучит он достаточно бодро и деловито, — законом не запрещено.       — Но… — за поворотом вновь раздается бег. Звук тяжёлых ботинок выдаёт королевскую стражу. Парниша в панике оглядывается.       — Так, слушай сюда! Ты меня не видел, я тебя тоже, — черноволосый тоже слышит приближение стражи и начинает торопиться. — Всё, покасики.       Демон раскрывает свой чёрный пиджак, и стрелок видит перевязанные ремнями колбочки разных размеров и форм, прикрепленные к внутренней стороне. Все они не особо аккуратно наполнены чёрной густой жидкостью. Демон с явным сожалением достает одну и откупоривает.       Парень, зачарованно наблюдая за ним, приходит в себя и бьёт плечом лука под колени, от чего ноги демон подкашиваются, и он падает. Колбы звенят и парочка выпадает, тихо стукаясь о брусчатку и укатываясь по земле. Демон пронзает стрелка ненавидящим взглядом, но молча выпивает содержимое пузырька.       — Чёрт, горячо… — шипит демон, но сразу становится спокойнее, как только делает первый глоток. Ощущает силу.       — Он здесь! — слышится совсем близко.       Стрелок натягивает маску и недоуменно смотрит, как демон начинает растворяться в чёрном дыму. Напоследок получает безумную ухмылку с кровавыми разводами на клыках.       Наконец, до него доходит, что пора бы и ему делать ноги отсюда. Он с мгновение решается и подхватывает выпавшие колбочки. Вприпрыжку подбегает к ближайшей стене и раскрывает лук. Шотаро немедля нажимает на незаметную кнопку, но небольшой экран на рукояти остаётся без изменений.       — Да вы издеваетесь сегодня…       Парень ругается и бежит к пожарной лестнице в подворотне.

***

      Раннее утреннее солнце равномерно освещает ещё пустые улицы окраины города. Джисон уныло смотрит в своё окно. Скользит сонным взглядом по уже надоевшей улочке и снова откидывается на подушку. Он задолбался. Откровенно и бесповоротно. Ему осточертело всё. Его достали все: родители, которых он никогда не видел, друзья которые наверняка за глаза делают вид, что даже не знакомы с ним, всё его окружение. Даже соседский кот достал. Хотя по большому счету тот совсем ничего не делает ему. Разве что притаскивает дохлых бабочек. Джисона все это достало. Ему чертовски необходимо нечто новое в жизни. Его раздражает, что он, будучи таким молодым, тратит свою юность в пустую. Что он ещё даже несовершеннолетний, но у него уже нет смысла жить. Уродился же двиком. Каким же неудачником нужно быть, чтобы родиться в магическом мире существом, неспособным к магии? Это худшее, что мог себе представить кто-либо. С самого рождения все знают, что тебя ждёт обычная наискучнейшая жалкая жизнь. И ничего нельзя изменить. Отвратительно!       Но вместе с тем и винить в его проблемах особо некого. Вокруг каждый готов глотку рвать за равноправие, но всем очевидно, что дальше, чем прислуживать какой-то ведьме, двик пойти не сможет. Быть рабами… Джисон кривится. Его окружение поддаётся словам придурковатого правительства и всячески поддерживает его. Чон Джэхён — дракон, принц, великий правитель… Очередной золотой петух, лишь заботящийся о своей золотой заднице, никакой он не дракон. Истинный дракон благороден, добр и отзывчив. Ни за что бы не допустил такого в своем мире. А этот Чон Джэхён даже титул короля принять боится. Хотя его и так все слушаются. Стоит ему сказать, что все живут в мире и спокойствии, как все только и горазды делать вид, что так и есть. И нет никаких усмешек в сторону двиков. И нет никаких унижений от низших шлюховатых ведьмочек.       Пак прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Правда в том, что Джисон только у себя в голове такой агрессивный. При всём остальном народе он показывает себя примерным тихим мальчиком. Улыбается неловко и зачастую молчит. Совсем ничем не выделяется из серой массы. Он ненавидит себя за то, что хочет выйти из обыденной мешанины, но не видит в этом смысла, а потому остаётся в зоне комфорта. И он ненавидит тех двиков, кто, несмотря на бессмысленность, всё же попытались стать заметнее. И чего они добились? Самые правильные это те, кто пахал годами… и то стали рабами, ох, простите, помощниками магов. Хотя одно и тоже. Есть и те, кто пошёл по кривой дорожке эскорта, за лёгкой наживой. В принципе, шлюхи сейчас лучше всех живут среди двиков. Большой дом, красивая одежда, много денег. Самый известный публичный дом в городе принадлежит Ли Тэёну. Он тоже двик, успешен, богат, выглядит прелестно-отвратительно. В принципе, Джисон мог бы ему даже завидовать, если бы не его способ заработка. Пак в отвращении кривит лицо. А, судя по его деньгам, услуги имеют нехилую популярность. Джисона тошнит от отвращения. Сейчас лишние деньги, которые можно пустить на проституток, есть только у магов. Те же самые ублюдки, что вчера топили за права двиков, сегодня идут в публичный дом покупать этих самых двиков на пару часов. Из-за таких, как Тэён, всех двиков клеймят шлюхами. Даже Джисону прилетало подобное оскорбление. Хотя он даже не целовался ни разу. Пак от обидной несправедливости бьёт кулаком о матрас, на котором лежит. Джисон не верит, что его ждёт одна из этих участей. Но и не верит в силу невозможно глупых мирных бунтов активистов-двиков, просящих правительственную защиту.       Парень лениво потягивается и косит глаза на часы. Ещё полчаса до будильника и два часа до работы. При мыслях о той пыльной лавке старика, торгующего артефактами, где парень торчит до вечера, Джисона подташнивает. Но жить на что-то надо, старик хоть и ворчливый, но платит копейки, не задерживая. И чем ему себя занять? Потрясающе. У него полно времени, но ни малейшей идеи, как потратить его. Ничего не хочется делать… Хочется просто исчезнуть.       Невеселые мысли парня прерывает стук в окно. Он недовольно фыркает и открывает его. Сосед по квартире запрыгивает внутрь.       — Опять носился всю ночь непонятно где, непонятно зачем? — Джисон угрюмо смотрит, как Шотаро снимает маску и трясет волосами. Джисону, по правде говоря, не нравится нарушать закон, а то, чем занимается Шота, определенно нарушает его. Как только темнеет, стрелок вылезает на охоту. И охотится, на что приходится. Проще говоря, Шотаро мелкий грабитель. То бабушку обворует, то у браконьеров монет стащит. Но Пак жаловаться не смеет — Шотаро работает таким образом за них двоих. Того заработка, что приносит в дом Джисон, им едва хватает еды купить. А Шотаро толкает найденное на чёрном рынке и улучшает им обоим жизнь. — Удачно хоть?       — Не особо, — уныло отзывается друг, — напоролся на демона и стражей. Еле ноги унёс.       — Демона? А что, если они за тобой погнались? Ты же не привел их сюда? — Джисон испуганно вскакивает и закрывает шторы.       — Не, демон свинтил, а стражи отстали на полпути. Они не могут так быстро по лестницам скакать, как я.       — Ты ещё и пешком удирал? Где твой лук, почему стрелы с тросом не использовал? — Джисон начинает беспокоиться. Шотаро — маг, выбравший путь стрелка. Боевой маг всегда должен быть настороже, а лук становится его новой конечностью. Стрелок без лука, как зима без снега — жалкое зрелище. И первое время они вместе копили на лук для Осаки. И накопили! Вместо самодельной рогатки, теперь у Шотаро многофункциональное боевое оружие. Даже выглядит «секси», как любит говорить сам стрелок. Плотный чёрный материал, элегантно покрытый матовой краской. В нём даже есть цифровой экранчик. Первые часы после покупки они вдвоём, как дети малые, сидели и тыкали во все кнопки подряд, едва сдерживая счастливые визги. Хотя, по сути, они и есть дети…       Правда, детства у них нормального так и не случилось. Родителей Джисона никто не знает и никто не видел. Он так и помнит себя бродящим по улочкам, пока к нему однажды не подошёл Шотаро. У того, в отличие от Джисона, родители были. Успешные боевые маги. Трагично погибшие на задании. В память о них Шотаро решил выучиться на стрелка и стать лучшим. И делает прекрасные успехи. Пускай Шотаро сейчас только начал учиться в школе боевых магов, его имя давно у всех на слуху. Не то что Джисон…       — Батарейка села. Надо намутить новую. Займусь этим. Закинешь пока мои вещи в стирку? — мимоходом замечает Шотаро, стаскивая с себя уплотнённый жилет. Не дожидаясь ответа, Осаки устало плетётся в другую комнату.       Джисон на мгновение задумывается, а не стал ли он слугой мага уже… Но быстро прогоняет эту мысль и встает, подбирая скинутую одежду. Шотаро его друг. Он один из немногих, кто не издевался над Джисоном и в каком-то роде даже помог с жильём. Сейчас он просто попросил помощи, пока сам занят, ничего такого… Ведь?       Джисон не замечает, как стеклянная колбочка выпадает из нагрудного кармана и разбивается. Тягучая чёрная жидкость расползается по полу, и тёплый запах сырой крови заполняет всё пространство. Запах забивается в нос Джисона и сильной болью отдаёт в голову. Ноги слабеют, и парень сам не замечает, как отключается и падает навзничь. Единственное, что он слышит перед тем, как упасть в пустоту, как вышибают их входную дверь.

***

      — Мы не можем допустить смерти ещё одного дракона… — седовласый старец говорит спокойно, но тревога мелькает в голосе, — в стране начнется анархия…       — Всё о политике думаешь, Бёнхёк? — недовольно произносит стоящий рядом молодой человек. Сильные плечи опущены. Волосы падают на лицо, закрывая глаза. Видны лишь дрожащие от злости губы. — Ты же его практически вырастил, как ты можешь не думать о нём самом?       — Прости, ты прав. Я просто старался думать наперёд, как главный советник, — старик вздыхает и гладит по спине парня. — Он выкарабкается, Джонни, верь в него.       — Если бы я только не ушёл вчера от него…       — Он сам отдал приказ тебе отдохнуть, ты и так не отходишь от него ни на шаг.       — Как оказалось, не зря! — Джонни заводится и разочарованно разводит руками. — Какой из меня личный страж, если я не смог защитить?       Татуировка, виднеющаяся на плече из-за короткого рукава рубашки, вспыхивает зеленым цветом.       — Ты прекрасный боец, но думаешь не о том сейчас.       Джонни ведет плечом, и старик убирает ладонь с его плеча.       — Что там, Юта? — Джонни нетерпеливо подходит ближе к постели принца.       Некогда алеющие жизнью щеки были мертвенно бледными. Да и в целом, лежащий перед ними парень не выглядел живым. Зельевар, наклонившийся над Джэхёном, выпрямляется и тяжело вздыхает.       — Он в критическом состоянии. Если в процентах, — Юта поднимает глаза к потолку, словно высчитывая, — то он мертв на семьдесят…       — И почему ты до сих пор ничего не сделал? — хмурится Джонни.       — Потому что я ничего не могу сделать, — Юта фыркает и снимает перчатки, выкидывая в рядом стоящую урну. — Оружие, которым его ранили, очень сильное, его даже нет в наших данных, я уже проверил.       — Бред, всё оружие мира проходит через нас, нет ничего, что мы могли бы упустить, — страж качает головой, не соглашаясь.       — Рана от лезвия. Значит, холодное оружие, — зельевар выглядит подавленным.       — Тем более! Все самые сильные мечи и кинжалы делают только у нас в стране.       — Однако…       — Однако ты бредишь, выпей зелья какого-нибудь, — перебивает Джонни, не желая слушать слова Юты.       — В общем, я ничего не могу сделать. Его больше ничего не убивает, но и помочь ему восстановиться мы не можем. Сейчас он может просто сам умереть от истощения. Мы этого, конечно, не допустим, но выздоравливать ему придётся самому, восполняя кровь естественным путем.       — И сколько это займёт? Нам нужно что-то сказать народу. Неделю? Месяц?       Юта невесело усмехается.       — Джонни… Ты хоть знаешь, что такое кровь дракона? Если бы потерю стольких литров крови дракона можно было бы восстановить за месяц… Это сильнейший артефакт. В крови дракона вся его сила! Джонни, уйдут годы, десятилетия, в лучшем случае век. Если, конечно, кретин, заколовший его, не вернётся и не отдаст его силы обратно.       — Но ты же ведьма! Наколдуй что-нибудь! — вспыхивает Джонни.       — Я не ведьма! Не называй меня так! — Юта мгновенно вскипает и рычит на стража. Длинные огненно-красные волосы словно ожили и разъяренно взмыли в воздух, пылая алым огнем. Юта тычет в Джонни чёрным ногтем и повторяет: — Ещё раз назовешь меня так и можешь гарантированно ждать подвоха от своей еды.       — Ладно-ладно, — Джонни примирительно поднимает руки и отходит обратно к Бёнхёку.       Старик только тихо смеётся над ними и манит Джонни к двери:       — Не будем мешать Юте, пошли.       — И почему он злится, когда я его так называю? Он же и вправду ведьма, — тихо жалуется Джонни, когда они оказываются за дверью.       — Он считает, ведьмами называют распущенных магов с не лучшей репутацией.       — Как, например, Тэн?       — Как пример, Тэн, — кивает Бёнхёк. Старик тычет его локтем под бок. — Но ты же неспроста его вспомнил, верно?       — Что ты имеешь ввиду? — хмурится Джонни.       — Ты же после приказа Джэхёна отдохнуть в дом к Тэёну наведывался, а?       — Тэн не двик! Он ведьма!       — Но он ведь хорош?       Джонни невесело улыбается.       — К чему ты клонишь?       — Ты если и идешь к Тэёну, то всегда выбираешь Тэна, не так ли? Только потому что он ведьма? Или он тебе нрав…       — Ты ведь знаешь, как обстоят дела, — Джонни тихо прерывает Бёнхека.       — Всё ещё? — старик с некой жалостью смотрит на Джонни.       — Господин Со! Господин Бан! Мы нашли их! — несколько рядовых стражей подбегают к ним. — Мы нашли убийц, сейчас они в главном зале!       Джонни и Бёнхёк переглядываются и быстрее направляются к главному залу.       Посреди огромного зала, к одной из множества колон, были привязаны два подростка. Джонни, как только заходит, начинает понимать, что это не они. Он разочаровано выдыхает и замедляет шаг. Обычно всегда заполненный народом праздничный зал сейчас пустует, а потому гулкие шаги Джонни расползаются по всему пространству.       — Это не мы! Мы ничего не делали! — сероволосый парень отчаянно вещает, как только видит Джонни. Второй, всё ещё без сознания, сидит с опущенной головой, время от времени дёргается, когда его друг от отчаяния елозит всем телом.       — Тогда откуда у вас кровь Его Величества?! — рядовой страж старается звучать грозно, краем глаза поглядывая на Джонни.       На этих словах Джонни снова заинтересовывается этими двумя и в ярости подлетает к ним. Хватает парня за шиворот и трясёт.       — Откуда у вас кровь Джэхёна? Отвечай!       — Я… нашёл на улице…       — Ты меня за идиота держишь? Чем ты его ранил?       Шотаро затихает, неспособный в панике придумать оправдание, не сказав лишнего про свои ночные охоты.       — Разбудите второго! — Джонни выпрямляется и поправляет воротник своей чёрной рубашки.       Страж подходит и пихает Джисона в бок.       — Он тоже маг? — Джонни хмурится, глядя на Джисона.       — Нет! Он двик! — Шотаро за друга боится больше всего. Мало того, что без сознания в комнате валялся, так ещё его тащили через весь город не особо нежно. А он ведь не маг, слабенький совсем. — Из нас только я маг! Он подавно ничего не знает!       В этот момент неожиданно раздаётся небольшой взрыв, и эхо заполняет весь зал. Словно подорвали маленькую петарду. От взрывной волны никого не откидывает, лишь волосы и одежда немного колышутся. Небольшая струйка огня прилетает прямиком в рядового, который пытался растормошить Джисона.       — Что… — Джонни осторожно начинает в наступившей в зале абсолютной тишине, — это было?       — Мне кажется, он… — Бёнхёк рядом, не отрывая взгляда от Джисона, тихо подаёт голос, — чихнул…       — Ага, — неверяще кивает Джонни, — Я видел. Но какого черта огнём? Что происходит, Бёнхёк?       — Ну, тут два объяснения, — старик явно заранее не верит ни в одно из своих предположений, но все равно продолжает, — либо он болеет какой-то особой болезнью, при которой чихают огнём, либо он дра…       — …кон, — в шоке заканчивает за него Джонни.