NEMO SINE VITIIS EST.

      Мелкий чертёнок, скуля, ударяется спиной, когда его невидимой силой отшвыривает к каменистой стене.       — Джемин, пожалуйста! — маленький мальчик прикрывает голову рукой и затихает.       — Пожалуйста? — демон хохочет. — Создание Ада молит меня о пощаде, используя жалкое «пожалуйста»? Это ни разу не прибавляет тебе плюсиков в карму. Наоборот, ещё раз убеждаюсь, что ты не стоишь жизни. Не достоин служить королю!       — Ой, а ты-то прям достоин? — мальчик ухмыляется и поднимает голову. Один глаз потёк от побоев, но ему и одного хватает бросить ехидный взгляд. — Дослужился до такого ранга, а Сухо тебя за бойца так и не посчитал ни разу. Всё бегаешь, как мелкая сошка, да контракты у маленьких девочек заключаешь.       Джемин рычит и, схватив за уши, прикладывает голову оборванца о своё колено. Хруст расходится по полупустому помещению, но он только раззадоривает Джемина. Он отпускает его уши и ступнёй наступает на лицо. Кровь хлыщет из всех ран и попадает на костюм Джемина. Но не остается и следа. Ткань легко впитывает новую кровь, мешаясь с остальными. Чертёнок хватает своими маленькими пальчиками бедро Джемина и выпускает когти, и демон воет. От негодования и злости у него чуть ли пар не идёт из ушей. Вместо него, тонкой струйкой начинает течь кровь из носа. Неаккуратно вытерев рукавом нос, он отпихивает от себя мелкого и снова пинает его.       Неожиданно раздаётся громкий женский крик, и оба замирают.       Чертёнок пытается выдохнуть, но из носа и рта только кровь и пузырится. Джемин не обращает ни малейшего внимания на него. В этой стороне тюрьмы сидят только сильные существа. Обычно женщины только ведьмы. Они по здешним меркам не такие сильные, для них отдельное крыло. А, судя по всему, эту здесь ещё и пытают. Интересно. Джемин задумчиво вытирает губу от уже снова натёкшей крови и деловито поправляет лацканы пиджака. Чертёнок поблизости шуршит, пытаясь уползти в сторону выхода. Джемин кидает на него быстрый взгляд и мгновенно подлетает сзади. Схватив за худые лодыжки, он в очередной раз откидывает его к стене. Мальчишка глухо ударяется многострадальной спиной и затихает.       В глубине чёрной души Джемина на мгновение мелькает абсурдный страх, что он убил мелкого. Мальчику на вид не больше восьми. Но Джемин даже думать не хочет, за что он попал в Ад. Обычно самые мелкие чертята делали самые тошнотворные низкие деяния. Но нечто внутри него переворачивается от ужаса, когда маленькая голова безжизненно повисла на худых плечах. Жалость? Не может быть. Он же демон! Джемин снова начинает вскипать. Он не умеет чувствовать, какого чёрта его задевает смерть мелкой уличной грязи? Он ещё раз с силой прикладывает мыском ботинка чертёнка под подбородок. Тихий бессознательный скулеж успокаивает Джемина и он, раздраженно хмыкнув, выходит из пыточной.       Выйдя в коридор, он оглядывается. Ровный ряд одинаковых дверей устремляется бесконечно вдаль — на каждого грешника хватит. В этом крыле всегда тусклый алый свет, Джемин косится на красные огоньки расположенные вдоль стены под потолком, и цокает. Ох уж эта любовь Сухо к красному. Ну хоть крови не видно, думает он и пожимает плечами. Он медленно вышагивает по длинному коридору, вслушиваясь в крики девушки, и пытается понять, в какой стороне они находятся. Навскидку в самых дальних камерах. В той стороне бывает опасно и для местного населения, поэтому, чем ближе Джемин подходит, тем осторожнее он становится. Высокие ботинки с изобилием заклёпок и цепей тихо звенят, но плотные стены проглатывают звук, словно губка. Удивительно, что её крики слышно. Заворачивая за угол, Джемин вытаскивает припрятанную под пиджаком маленькую трость. Бесшумный щелчок пальцев, и трость становится нормального размера с маленькой белой металлической ручкой. Демон берёт её на манер биты и, привалившись к стене, медленно выглядывает за угол.       У дальней камеры стоит охрана снаружи. Джемин хмурится, значит, даже подойти нельзя. Кого же там пытают?       — Я не знаю, где он! У меня его нет! — Джемин вслушивается в речь и понимает, что говорят на енохианском.       Чёрт, да они тут кого-то своего пытают… или же? Джемин хмурится ещё сильнее. Он снова прижимается к стене и размышляет. Демонов пытают за предательство. Но обычно, про проступки сразу узнают все, чтобы доверия сразу не было ни у кого. А Джемин никаких новостей с начала этого дня не слышал. Вон, от скуки даже в футбол поиграл. Ребёнком. Но человеком этот малыш был таким себе. Пытается оправдать себя Джемин в уме. Однако он может себе позволить, не зря он демон. Но с другой стороны… На ловит себя на мысли что уже полминуты спорит с самим собой в голове. Качает головой и тихо шепчет, гыгыкая:        — Шиза…       Так, стоп. Он снова одергивает себя. Раз это не демон. Значит, это кто-то с Небес. Чёрт. А вот с ангелами и правда стоит быть серьёзными. У Ада с Раем, конечно, соглашение. Никто в дела друг друга не вмешивается. А с недавних времен Сухо даже объявил, что Ад может принять в свои распростертые объятья неугодных пернатых и наказать как следует. Небесные, как не удивительно, согласились. И, судя по всему, это первый клиент их санатория промывки мозгов.       Джемин насторожено качает головой и снова выглядывает за угол. Но не успевает ничего увидеть, как напарывает на лицо Чондэ.       — Генерал… — Джемин отшатывается, но быстро выпрямляется и смотрит спокойно.       — Джемин, — дерьмо. И как Джемин только не узнал в одном из стражников Генерала Кима? Он и мокрого пятна от Джемина не оставит, если ему не понравится, как На подышит. — Изволь объясниться, чем это ты тут занимаешься?       — Я… гулял, — Джемин широко улыбается и, делая шаг назад, взмахивает руками, — вот, хожу, знаете… оглядываюсь. Давно тут не был.       Чондэ лишь приподнимает одну бровь.       — Ты ведь прекрасно знаешь свое положение, На Джемин, — Чондэ звучит холодно. — Не в твоих интересах совершать действия, которые могут оказаться под вопросом.       — Вы правы, прекрасно понимаю. Дайте мне секунду, меня здесь уже не будет, — Джемин торопливо делает ещё один шаг назад и снова доверительно улыбается.       — У меня нет клинка! Пожалуйста, прекратите! — истошный вопль, полный боли и страха, раздаётся по всему помещению.       — Стоять, — видя, как Джемин отходит от него, Чондэ прищуривается и подходит ближе. — Знаешь, ты нарушил несколько законов сразу, оказавшись здесь. Я не могу отпустить тебя просто так.       — Конечно, можешь, — Джемин убедительно кивает. — Ты всё можешь, Чондэ, мы все это знаем.       — Так, всё, ты напросился, — Чондэ в одно мгновение оказывается позади Джемина и валит его на пол. Трость глухо откатывается в сторону.       — Да, я даже чихнуть не успел, блядь, — Джемин ударяется носом о каменный пол, и из носа снова бежит струйкой кровь. Он приподнимает голову и, видя небольшую лужицу, ругается про себя, — да чтоб тебя!       — Что ты там бормочешь?       — Долгих лет жизни вам желаю! — как можно добродушным голосом хрипит Джемин, когда Чондэ зажимает ему шею сапогом.       — Слушай сюда, — генерал понижает голос и присаживается, усиливая давлению на шею. Он хватает Джемина за угольно-чёрные волосы и тычет его, как щенка, в стену рядом, — не будь у меня дел поважнее, я бы размазал твои жалкие останки по этой стене. И ты знаешь, я даже не преувеличиваю.       — Да, — Джемин хрипит.       — Так вот, не думай, что если я отпускаю тебя сейчас, это значит, что я не вспомню о твоём наказании позже. А учитывая твои прошлые проёбы, этот раз может оказаться для тебя действительно последним. Понял меня?       — Да, — повторяет Джемин и шмыгает носом. Кровь капает на пол, но в красном свете все вокруг красное, и кровь выглядит лишь чёрной водой.       Чондэ бесит резкая послушность Джемина, он со всей силы прикладывает его голову об пол и встает. Джемин хрипит и привстает. Клинок, значит…       Он исподлобья бросает быстрый взгляд на дверь и, подобрав трость, выпрямляется.       Разворачивается и убирается как можно быстрее. Ноги не слушаются, и он помогает себе тростью, другой рукой держится за стены, попутно оглядываясь. Чондэ снова подходит к камере и лишь с издевкой наблюдает, как Джемин, прихрамывая, уходит всё дальше.       Клинок… Ангельский клинок… Вещь, должно быть, достаточно сильная. Как она его вообще потеряла?       Джемин доходит до камеры, где оставил чертёнка, но даже не заглядывает в неё. Его занимает лишь одна вещь. И узнать он её может только в библиотеке Сухо. Только зайти он туда не сможет. Чёрт. В неё вообще, кроме самого Сухо, зайти никто не может. Разве что прошмыгнуть. Джемин замирает и поворачивается к камере, мимо которой прошёл только что.       — Эй, мелкий, ты ещё тут?       Тишина.       — Я с кем, блядь, разговариваю, — Джемин раздражается и кидает трость в сторону сжавшегося клубком мальчика. В полете трость превращается в живую веревку и обвивает маленькое тело. Джемин с силой дёргает чёрную верёвку, притягивая чертёнка к себе.       — Ох, — мальчик вздыхает и приходит в себя.       — Уснул, что ли? — Джемин несильно трясёт его и ставит на ноги.       — Ещё бы, ты же мне череп проломил… — демон лишь закатывает глаза.       — Как тебя зовут?       — Го…       — Го? И всё? — Джемин приподнимает бровь.       — Я не помню… Ты ж мне череп проломил! — Го насупился, от чего засохшая кровь на лице начала трескаться.       — Ты всю жизнь мне это будешь припоминать? — морщится Джемин. — У меня есть для тебя сделка. Делаешь то, что я прошу, и я раз и навсегда отстаю от тебя и больше никогда не трогаю. Идёт?       — Ты же знаешь… Первое правило спокойной жизни… — криво ухмыляется Го, — никогда не заключать сделки с демонами.       — Слушай, у тебя и без с того спокойной жизни нет, — Джемин отмахивается, но затем хватает за край грязной футболки и приближается к лицу, грозно проговаривая, — но если жалкое влачение, которое ты называешь жизнью, сейчас кажется тебе спокойной, я сделаю так, чтобы ты молил о том, что бы я как раньше тебе кровь через глаза пускал.       Го вырывает футболку из хватки Джемина и горделиво поправляет её.       — Если и пускать будешь, то только через один… — Джемин непонимающе хмурится, — в прошлый раз ты вырвал глаз с корнем, он больше не восстанавливается.       — Какой же ты, блядь, нытик, — Джемина снова начинает всё это раздражать. — Ты поможешь мне или нет? Считаю до трёх. Раз!       Го задумывается. Если Джемин отправляет его на дело, на которое сам боится идти, скорее всего, это связано с королем. Значит, если он попадется, его убьют. Хотя, если откажется, то Джемин убьёт.       — Два! — Джемин замахивается снова ставшей твердой тростью.       И в чем смысл, если он в любом случае умрёт? В том, что умереть он не может… Он уже умер.       — Три!       — Я согласен!       — И чего так долго думал? — Джемин легонько стукает ручкой трости.       — Выбирал, хочу ли я умереть от твоих рук или короля.       — С чего ты взял, что это связано с Сухо?       — А что, разве нет? — щурится одним глазом Го.       — Заткнись, — Джемин трясёт головой и выходит из камеры. — Идём, нужно залечить твои раны. А то так ты совсем ни на что не годишься.       Го неверяще глядит ему вслед. Джемин собирается позаботиться о нём? Какова же плата будет тогда…

***

      — Так что мне нужно сделать? — Го хоть и не верит ни единому слову Джемина, но почему-то ощущает неконтролируемую радость. Он так давно не был в таких простых ситуациях, когда просто идёшь рядом с кем-то, словно гуляя с другом. На шее красуется целебный ошейник, снимающий боль по всему телу, а правый глаз теперь аккуратно прикрыт повязкой.       — Ты читать умеешь? — Джемин не обращает на радость мальчика внимания. Лишь осторожно оглядывается и останавливается у дверей, ведущих к более мирным помещениям.       — Не-а, мне же восемь, — улыбается Го.       Джемин глядит на него сверху вниз и недоуменно пялится на его улыбку. И чему он только радуется?       — Я в твои годы и не такое умел, — Джемин фыркает и проходит в холл.       Го неуверенно ступает на чистый пол. Не то чтобы он здесь никогда не был. Да и когда был особо тоже не помнит. Единственное его воспоминание за последние десятилетия, как Джемин от скуки ежедневно избивает его в пыточных.       — В общем. Тебе всего лишь нужно пробраться в библиотеку Сухо и стащить книгу об ангелах. Понял? Принесёшь её на пятый задний двор. Я буду ждать тебя там, — говорит Джемин, на что Го молчит. — Что?       — Как я её узнаю, если я читать не умею?       Джемин тяжело выдыхает, пытаясь не сорваться. Го ёжится и пялится на него своим глазом. При нормальном освещении Джемин понимает, что у мальчика голубые глаза. Вернее один. На выхватывает свою трость и откручивает ручку. Красивый небольшой кинжал легко ложится на руку Джемина. Он хватает руку Го и притягивает к себе. Отскребав себе чистое место, он выцарапывает на руке мальчика Енохианские знаки. Го шипит от боли. Будь это обычный нож, он бы ничего не почувствовал. Но демонический кинжал… А учитывая, что Джемин не последний демон в Аду…       — Ищи что-то похожее на это. Найдёшь — сразу неси мне. На глаза никому не попадайся. Хотя ты маленький. Вряд ли тебя заметят.       — А если меня поймают?       — Я пропущу стакан виски в память о тебе, — Джемин разворачивает мальчика лицом к лестнице и толкает вперед. — Всё, не задавай глупых вопросов и беги.       Го ещё раз глядит на быстро заживающие ранки в виде знаков и, вздохнув, бежит наверх, ускоряясь. Джемин едва заметно улыбается и, прочистив горло, отходит к выходу.       Черти — самые низшие из свободных существ в Аду. У них особо нет никаких сил нападать. Они способны лишь убегать. Зато бегают сносно. Когда разгоняются, не сразу разглядишь. Обычно, чертями становятся либо из-за слишком низкого поступка, либо из-за неспособности к чему-то большему в силу возраста. То есть, дети. Го явно был не лучшим ребёнком, но очень умным. Джемин действительно предпочитал именно с ним… проводить время. На его издёвки и грубые слова только Го отвечал тем же, остальные только молили о пощаде. Джемин таких уничтожал тут же. А с Го можно было развлечься. Жаль будет его убивать, конечно.       Джемин выходит на улицу. Красное подобие травы, что еле пробивается сквозь камни, колышется на сильном ветру. Джемин устало поднимает брови, пытаясь понять дизайнерские домыслы Сухо. Попытаться сотворить из Ада картинку, как на Земле, но в своём стиле. Джемин бы не стал тратить на такую мелочь время и силы. Если бы он стал Королем Ада, он бы поднял империю. Он бы захватил весь мир. Всё пространство. И пернатых опустил бы на место. Он бы уничтожил каждого. А из пёрышек сделал бы себе перину. Хотя во сне даже не нуждается. Чёртов Сухо. Джемин пинает рядом лежащий камень и ругается, когда чувствует, как по губе снова скатывается горячая кровь. Он делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Ветер развевает его чёрные волосы, остужая мысли. В один день всему этому придет конец. Он сможет. Он точно сможет. Тряхнув головой, он медленно движется к запасным выходам из помещения карцеров.       Джемин мысленно прикидывает, чем может заниматься Сухо сейчас. Если не разрабатывает новые ландшафтные идеи, то, скорее всего, в библиотеке. Демон вздыхает, Го стоит быть осторожнее. Основная часть карцеров находится в бесчисленных коридорах под поверхностью. Поэтому резиденция Сухо выглядит снаружи лишь большим человеческим дворцом. И почему только Сухо так любит людей? Джемин оглядывает архитектуру здания и плюёт на землю. Но хоть обходить недолго.       Наконец, доходя до задних ворот, он видит воровато оглядывающегося Го.       — Быстро ты справился, — Джемин недоверчиво прищуривается и глядит на книгу в его руках. — Никто не видел?       — Нет, — Го осторожно смотрит на Джемина и вздыхает, — но я еле ушёл незамеченным. Сухо был там.       Демон осторожно принюхивается и бросает взгляд на руки Го. Ожоги.       — Что с руками?       — Открыл книгу.       — Она обожгла тебя, верно? — Джемин цокает. — Ладно, и где она?       — Да… Не стоило её открывать. Но я не мог её взять, они все были на цепях. Поэтому я решил, что хотя бы сам посмотрю, что там.       — Но ты же читать не умеешь, — Джемин закатывает глаза.       — Но я запомнил, что там! Могу нарисовать, — Го резво садится на колени и старательно выводит то, что было в книге.       Джемин хмурится и пытается понять каракули мальчика. Наплевав на одежду, он тоже опускается на колени и, водя пальцами по знакам, читает.       — «Ангелы слуги Божьи. Хранители созданий Бога…» — Джемин угрюмо вчитывается, пока Го всё продолжает писать дальше.       — Ангелы? Ты хотел узнать про ангелов? — Го на мгновение отвлекается, удивленно поднимая голову.       — Пиши дальше. Здесь всё ещё нет того, что нужно мне.       Го снова возвращается к письму.       — Вот! Про клинки! Пиши быстрее! — Джемин наконец замечает нужные письмена.       «Ангельский клинок создаётся вместе с его обладателем в один момент и умирает с ним в одно время. Потеря клинка означает потерю власти и силы. Ангел становится беззащитным, как дитя». Джемин чешет подбородок. И как та из дальней пыточной умудрилась потерять свой клинок? Ищейки наверняка прочесали всю местность здесь, значит, есть только одно место, где клинок мог остаться.       — Мне нужно на Землю.       Го, усердно писавший, недоуменно поднимает голову.       — А для кого я всё это пишу тогда сейчас?       Джемин опускает глаза и быстро пробегается по тому, что тот написал ещё.       — «Клинки могут отобраны за неблагородные деяния. Лишение клинка равноценно свержению», — Джемин снова задумывается. Раз они пытались добиться у нее местоположение клинка, значит, Небеса тоже в поисках. А учитывая, что даже пернатые не знают, где клинок… Это шанс для Джемина!       Если он найдет клинок, он сможет собрать армию и низвергнуть Сухо наконец-то!       — Так ты собираешься искать клинок? — Го задумчиво смотрит на Джемина.       Джемин хмурится. Этот мальчик теперь слишком много о нём знает. Ему теперь либо повсюду его с собой таскать, либо…       — Слушай, я ведь обещал тебе, что больше никогда тебя не трону верно?       Го щурится одним глазом, но кивает.       — Так вот, я сдерживаю обещание. Теперь ты свободен от меня. Больше я тебя никогда не трону!       Го неверяще поднимается на ноги, и улыбка невольно появляется на его лице. Кажется, в кои-то веки у него здесь появился друг? Он не подведет его! Он должен доказать ему! Го на радостях подпрыгивает к Джемину и обнимает его, насколько может дотянуться. Джемин опускается на колено, чтобы обнять мальчика нормально.       — Спасибо! — Го обнимает Джемина крепче. — Спас…       Голос чертёнка обрывается. Он на дрожащих ногах отходит от демона и смотрит на свою грудь, из которой торчит острие демонического кинжала. Одно из немногих оружий, способное убить адских существ, обращая их в пепел.       Джемин устало смотрит на смену эмоций на лице мальчика и подходит, чтобы выдрать кинжал из спины, куда он его и вонзил.       — Так вот, что ты имел ввиду под свободой…       Джемин закатывает глаза от подобной драмы и пожимает плечами:       — Ну, я демон, привет. Мне жизненно необходимо хотя бы раз в день обманывать, предавать и убивать. Иначе мне станет грустно.       Джемин растягивает губы в своей коронной улыбочке.       Го падает на колени и медленно рассеивается, обращаясь в прах.       Улыбка сходит с лица Джемина, и он вздыхает. По-другому не могло быть. Го рано или поздно выдал бы его, если бы его припёрли к стене. А ему сейчас это нужно было меньше всего.       Джемин подходит к надписям мелкого и стирает их носком ботинка.       — Так, ну ладно. Меньше соплей, больше дела, — Джемин хлопает руками и разминает шею, — пора наведаться к людишкам.       Демон щелкает пальцами и исчезает.

***

      Джэхён ярко улыбается, замечая пронзительный взгляд Джонни. Страж тоже расплывается в улыбке, как только видит реакцию принца.       В округе тишь да гладь. С веранды, на которой они стоят, открывается чудесный вид на весь город. Изумительное сплетение двух совершенно разных эстетик — длинные стебли с красивыми листьями обвивают множество неоновых вывесок. Город живет и процветает, а от осознания прекрасного в жизни на душе становится легко. Сейчас для полноты картины не хватает лишь спутника жизни…       Джэхён вновь смотрит на Джонни, который в это время устремил взгляд вдаль, наблюдая за уплывающими облаками. Сильные плечи расслабленно опустились, а на красивом лице играет спокойная улыбка. Джонни прекрасен. Взгляд пробегается по мускулистым рукам с замысловатым рисунком на предплечье. Ему стоит запретить носить рубашки с короткими рукавами. Принц вздыхает и подходит ближе, опираясь о перила.       Джонни сразу поворачивается к нему и, улыбнувшись, аккуратно кладёт руку на ладонь принца. Слегка огрубевшие пальцы Джонни мягко проходятся по нежной коже принца. Джэхён изящный, но совсем не худой, в меру накаченный, стройный молодой человек. В силу статуса не имеет обязанностей тяжёлого труда, но белоручкой не является и помогает всему дворцу по возможности. Джонни безумно нравится искренность и простота Джэхёна, несмотря на королевскую кровь в венах.       Джэхён смотрит на их руки и смущённо улыбается. Стоит игривым ямочкам появиться на щеках принца, как Джонни очарован. Он не в силах остановить себя, делает небольшой шаг, желая оказаться ближе. Второй рукой аккуратно обводит скулы принца и приподнимает голову за подбородок. Джэхён прикрывает глаза и, чувствуя горячее дыхание на своих губах, сам перестаёт дышать.       Джонни не сильно выше Джэхёна, но его очень умиляет, что принц всё же ниже. Он неспешно оглядывает лицо принца, запоминая каждый изгиб. Как трогательно дрожат густые ресницы и слегка алеют щеки, как чувственные губы слегка тянутся к нему, словно не решаясь.       Но нет.       Улыбка стража тускнеет, и он оставляет невесомый поцелуй на лбу Джэхёна. Им нельзя. Они не говорят об этом. Потому что тут и нечего обсуждать. Да и проще, когда ничего не произнесено вслух.       Джэхён разочарованно выдыхает и делает небольшой шаг назад, опуская взгляд.       — Как покойника…       — Что? — Джонни невесело усмехается.       — В лоб целуют покойников, — Джэхён хитро прищуривается и смеётся, — хочешь избавиться от меня?       — Ни в жизнь, — Джонни отвечает мгновенно.       — Давай ты отдохнешь сегодня. От меня, от дворца. Даю тебе выходной.        — Не стоит… — начинает протестовать Джонни.       — Мне… тоже надо отдохнуть от тебя. Это приказ, — Джэхёну тяжело дается говорить подобное. Но нельзя иначе. Джэхён не разрешает себе привыкать к ласкам.       Джонни замолкает и выпрямляется.       — Это всё, Ваше Высочество?       — Да, ступай.       Джонни разворачивается и угрюмо вышагивает в сторону выхода с веранды. Как только он отходит, Джэхён рушится на перила и роняет голову на руки.

***

      — Демон! — кричит старуха в страхе, всплескивая руками. — Тут демон! Изыди!       Джемин закатывает глаза. Он готовился к более серьёзному сопернику. Что это за штуки такие. Дряхлая старуха? К тому же двик. Джемин вздыхает и приподнимает руки, подражая старухе.       — А! Бабулька! — Джемин делает голос тоненьким и смотрит на женщину.       Старуха непонимающе оглядывает Джемина и пятится в сторону.       Демону на неё, честно говоря, плевать. Он обходит её лачужку вдоль и поперёк, пытаясь найти что-то похожее на клинок. Заклинание призыва забросило его сюда непросто так. Но с каждым шагом ему начинает казаться, что он просто ошибся в чем-то. Но наконец, Джемин замечает сундучок в дальнем углу. Вот оно. Наверняка там. Но как только он наклоняется, ему прилетает обломком двери, которую он вышиб.       Джемин разочарованно ноет и выпрямляется.       — Я так не хотел тебя убивать, старуха, — Джемин разворачивается, вытаскивая трость, но не успевает её раскрыть, как невидимая сила прижимает его к стене.       — Отродье Ада, — старуха процеживает сквозь зубы и поднимает рядом стоящий стул, готовясь бросить в демона. Глаза опасно поблёскивают белым светом. Исходящая от неё сила раздирает кожу Джемина, а открывшиеся раны разъедает, словно кислотой.       Джемин неверяще округляет глаза. В уме крутится, словно мантра, лишь один вопрос:       — Че за нахер?! — Джемин вопит и пытается вырваться. Приложив неимоверные усилия, он высвобождает из оков одну руку и притягивает к себе трость. — Бабка, в тебя вселились или что?!       Джемин откровенно говоря понимает ни черта и ещё столько же. В панике обводя глазами комнату, он видит на потолке остатки печати. Да он просто в ловушку попал.       Успокоившись, он выдыхает. Выгадывая момент, он подкидывает брошенный старухой стул в потолок и ломает печать окончательно, освобождаясь.       Резво оказавшись за её спиной, он вонзает ей в грудь свой кинжал. Тело обмякает и оседает на полу. Джемин отряхивает свой пиджак и оглядывает её. Вроде обычный, обделенный магией человек. Тогда что всё это было?       Но мысли о клинке вернули его из мира размышлений и он вновь подходит к сундучку. Особо не церемонясь, демон разламывает его ногой и достаёт клинок. Белоснежный металл приятно холодит руку. На рукоятке высечены листья, каких Джемин нигде не видел. Демон хмыкает и перекидывает клинок из руки в руку. С виду обычное оружие, но сила, которую ощущаешь, держа его в руках, неимоверная. Она словно наполняет тебя с ног до головы, а излишки окутывают, словно щит, делая неприкосновенным. Джемин ухмыляется и обводит языком клыки. Пора действовать.

***

      Джэхёну хочется пожаловаться на свою судьбу, но он чувствует, что не имеет права. У него есть всё, что душа пожелает. Он стоит во главе могущественного государства. Он сам есть сила своего народа. Народ его любит и почитает, а неугодных настолько мало, что они даже не думают выступать против, но и на них уже есть управа. Всё работает, как часы, без промашки. Жизнь Джэхёна идеальна. Но молодой принц несчастен. Он окружен бесчисленным количеством людей каждый день. Но он до невозможности одинок. Он может распоряжаться всем, что видит. Кроме своей жизни. Он рожден служить народу. И никто, кроме него, не может править. В округе нет ни одного дракона, и чёрт бы побрал этот закон. Кто вообще решил, что только драконы могут править? Был бы хотя бы ещё один дракон, и Джэхён бы сделал всё, что угодно, он передал бы трон ему, сам наконец-то выбирая свободу. Он ничего не желает, кроме свободы. Он золотой дракон, заточённый в такой же золотой клетке обстоятельств. Он банально даже не может любить, кого пожелает.       Джэхён уныло смотрит в сторону, куда ушёл Джонни. Его милый друг даёт ему всё. Джонни дарит ему счастье одним своим присутствием. И он знает, что делает его радостным в ответ. И он готов ко всем косым взглядам, готов ко всем пальцам, которыми в них ткнут. Он готов на коленях умолять Джонни не проводить ночи с кем попало в барах. Джэхён бы предложил себя вместо любой шлюхи из Дома Тэёна, которую Джонни поимел. Но ему нужен чёртов наследник.       И это единственное, чего Джонни дать не может.       Сейчас Джэхён как никогда хотел бы озвучить свои грязные мысли на главной площади в рупор, чтобы услышали все. Чтобы от омерзения отстранили от поста и он стал бы просто Джэхёном, который носил бы большие худи своего парня Джонни, а не строгую заправленную рубашку. Он бы хотел взлохмаченные утром ладонью Джонни патлы, вместо ухоженных локонов, которые ему укладывают каждый день ни свет ни заря. Но он уверен, что даже так бы его оправдали, а очевидцев казнили. Потому что он единственный в своем роде. И никто другой не сможет.       Джэхён вздыхает и поднимает голову, глядя на закат. Он просто неудачник. Хотел бы он прям сейчас просто исчезнуть.       Демон осторожно оттаскивает труп рядового стражника в кусты и выглядывает. С нижних уровней сада прекрасно видно грустного принца и никого вокруг него. Джемин задумчиво чешет бровь. Все слишком просто.       Хотя, может, ему просто везёт, а это все сила клинка. Демон привычно пожимает плечами и подбирается сквозь кусты к Джэхёну. В два счета он подпрыгивает и оказывается на крыше веранды. Джемин свешивается и заглядывает внутрь. Джэхён, явно погруженный в свои мысли, совершенно ничего не замечает. Джемин бесшумно хихикает глупости великого дракона и, вывернувшись, запрыгивает ему на спину. Принц, не успевший опомниться, падает навзничь всем телом, ощущая всю тяжесть тела сверху. Джемин разрывает свой рукав и засовывает тряпку в глотку Джэхёна. От увеличившейся силы демона Джэхён оказывается просто не способен подняться. Он даже не понимает, что за существо на нём восседает такое сильное. Джемин, в свою очередь, не спеша устраивается на пояснице принца и вонзает поочередно сначала ангельский клинок в район левой лопатки, а затем с видом бывалой медсестры демонический кинжал в правую лопатку.       Тёмная кровь мгновенно впитывается в белую рубашку и протекают вниз по спине, оставляя следы кровавых крыльев. Джемину не нравится, что рубашка забирает всю кровь и он вытаскивает ножи. Привстав, демон переворачивает дракона, и Джэхён наконец-то видит Джемина, а его глаза увеличиваются от удивления. Он обессилел. Что за оружие, Джэхён пытается скосить глаза на руки демона, но уже темнеет и всё, что дракон видит, это холодный блеск лезвия. Демон седлает его и удерживает руки принца над его головой. Джемин выразительно смотрит на него в ответ и широко улыбается.       — Добрый вечер, Ваше Высочество! Тоже гуляете? — глаза демона блестят азартом. Он вытягивает одну руку Джэхёна вверх и пригвождает её к земле кинжалом. Джэхён воет, но плотная ткань лишь раздирает горло. Джемин надувает губы и оттянув вторую руку в сторону, наступает на неё, удерживая ботинком. Освободив руки, он оглядывает свое полотно и не может не облизнуться. Удлинившийся язык пробегается по губам, а в тусклом свете фонарей блестит сережка. Джэхёна тошнит. Джемин распарывает рубашку принца ангельским клинком и раскрывает полы в стороны.       — У вас прекрасно тело, принц Джэхён, — Джемин любовно оглядывает тело под собой, — но когда холст пуст… никакого интереса нет!       Джемин медленно проводит ангельским клинком по груди Джэхёна, распарывая кожу. Тёмная кровь выступает крупными каплями, а из-за густоты даже не сразу скатывается. Джемин в восторге вытаскивает из-за пазухи пустые колбочки и наполняет их. Кровь из раны на груди начинает сворачиваться, и Джемин, не удержавшись, проводит по грудине языком, вдоль рёбер, но тут же жалеет об этом. Кровь дракона слишком горяча. Словно жидкая лава.       — Сукин сын, хули ты такой горячий? — Джемин высовывает кровавый язык и ругается. От злости он замахивается и рубит Джэхёна по шее. Удар мог оказаться смертельным для принца, который уже в полуобморочном состоянии, но, собрав последние крупицы силы, он покрывает золотистой чешуей кадык. Ангельский клинок проходит сквозь, но лишь слегка царапает кожу. Этого мало, чтобы обезглавить, но достаточно, чтобы задеть крупную артерию, от чего кровь быстро вытекает, образуя лужу вокруг. Джемин радостно смеётся с высунутым языком, чуть ли не хлопая в ладоши. Он вытаскивает ещё пустые пузырьки и наполняет их кровью, сколько хватает. Дальше заигрывается и сидит, развлекаясь и расцарапывая грудь дракона, усыпая кожу различными рисунками. Услышав приближающиеся шаги, Джемин напоследок вгрызается в шею бессознательного Джэхёна и раздирает плоть, оставляя рваную рану. Он слизывает остывшую кровь с кожи, весь умазываясь в ней. Но как же плевать на внешний вид, когда сила переполняет тебя. Чувство власти переливается внутри. Драконья кровь. Джемину сложно оторваться, но крики уже совсем близко.       — Ваше Величество! — стража, поднявшись по лестнице, видит всю развернувшуюся сцену. В луже крови лежит бездыханный господин, и на нём восседает чумазый, растрепанный демон.       Джемин при виде стражи, наконец, прекращает и, облизнувшись, вскакивает на ноги. Он хватает в охапку свои колбочки и выпрыгивает с веранды в сад. Обычные пули стрелков не берут Джемина, но вот магические стрелы, вонзившиеся в спину, с толку сбивают. Он начинает терять силы. Джемин чертыхается, он только восполнил силы, а их уже так безжалостно отбирают. Это нечестно! Демон начинает хромать. Приложив все усилия, он резво отрывается от преследователей и залетает в невзрачный переулок в надежде испить ещё немого крови Джэхёна, чтобы хватило сил переметнуться в Ад. Но неожиданно в него снова стреляют. Уже обычной стрелой, но надо же придурку умудриться попасть в ногу. Джемин кричит и падает на колени.       — Демон?! — голос совсем молодого паренька. Джемин раздраженно морщится.        Да когда его уже перестанут дети преследовать? Он измученно рявкает в ответ:       — Придурок?!