Десять баллов Когтеврану!

      Обычно шумный Большой зал Хогвартса в этот вечер на удивление стал достаточно тихим и приглушённым в своём непрекращающемся галдеже, замершим в ожидании чего-то важного, чего-то особенного и редкого. Все студенты негромко перешёптывались друг с другом, активно поглощая свой ужин. Джанет с Нейтом увлечённо ковыряли вилками в тарелке, так как с приездом в Хогвартс иностранных делегаций вариантов блюд стало намного больше и среди привычных тыквенных пирожков, каш с комочками и каменных круассанов появились более обожаемые близнецами Калверт блюда французской кухни. Хотя домовики Хогвартса каждый раз недовольно бурчали из-за обилия новых блюд. Амелия пыталась что-то объяснил сидящим рядом с ней двум пуффендуйца, один из которых с отстранённым видом вырисовывал на салфетке пчёл, а Эйлин негромко обсуждала с Уильямом Беллом последние новости волшебного мира, не забывая при этом закидывать в себя попадавшиеся под руку сладости и хлопья.       Прошедшие несколько дней с приезда делегаций были для всех невероятно нервными и напряженными. Французские студенты ходили в небольших группках гордо задрав носы, а неприветливые студенты Дурмстранга предпочитали не покидать пределов своего корабля. Студенты Хогвартса в свою очередь с восхищением заглядывались на щеголяющих в небесно-голубой форме француженок и суровых северных колдунов.       Но всех их объединяло одно.       Ожидание решения Кубка Огня.       Громкий хохот от стола Слизерина заставил всю компанию за пуффендуйским столом дружно обернуться и смерить хохмившего над чем-то (или над кем-то) Алекса коллективным осуждающим взглядом.       — Он когда-нибудь может заткнуться? — задал уже скорее риторический вопрос Нейт, безразлично зевнув и даже не прикрыв рот рукой. — Иногда кажется, что он один создаётся весь шум в Хогвартсе.       Амелия неопределённо пожала плечами и закатила глаза: поведение младшего брата оставляло желать лучшего. Но родственников не выбирают, поэтому Мэлли приходилось терпеть свалившуюся на юные плечи проблему в лице Александра Куэрво. Несколько нахальный и вызывающий свист из-за стола Слизерина вновь заставил компанию обернуться, только чтобы на этот раз дружно и удручённо вздохнуть в ответ на неприличные жесты и намёки Александра.       — Минус десять очков Слизерин, — мистер Поттер, аппетит к которому во время ужина так и не пришёл, со скучающим видом прогуливался между рядами столов и оказался около стола Слизерина ровно в то-то момент, когда Алекс решил продемонстрировать все свои познания в отношениях между людьми.       Несколько ярких изумрудных кристаллов с негромким звоном перелетели из нижней половины факультетских часов в верхнюю, пропуская на первое место Когтевран.       Уильям тихонько ухмыльнулся, встретившись взглядом с сидящим за столом преподавателей Аланом. Уилл до сих пор не знал причины разногласия декана Слизерина со своей любимой дочерью, однако почти пять месяцев, что эти двое не разговаривали друг с другом, наводили Уильяма на мысль о чём-то серьёзном. Даже нахождение семьи Маккензи в довольно сильной близости друг от друга создавало тяжёлое повисшее в воздухе напряжение, которое Уильям мог почувствовать собственной кожей. А уж прожигающий взгляд Алана, каким он обычно был, когда декан Слизерина пребывал не в духе, он бы точно ни с чем не перепутал.       Вот только вскоре разногласий в семье его лучшего друга грозило стать больше.       Потому что Уильям видел, как Эйлин Маккензи бросала своё имя в Кубок.       Знал ли об этом сам Алан или кто-то ещё Уилл точно сказать не мог.       — Ну что, как думаете, кого выберет кубок? — сидящий рядом с Мэлли Ричард с горящим взглядом нетерпеливо пожал руки, даже подпрыгнув на месте.       — Лучше спросить, бросал ли своё имя в кубок Александр, — задумчиво протянул Нейт, с важным видом подняв вверх указательный палец, а второй рукой пытался наткнуть на свою вилку одну из раскатившихся по тарелке мидий.       — Если мой брат и бросил своё имя в кубок, то скорее всего он сделал это в последний момент. Ему невероятно повезло — как раз сегодня он отпраздновал семнадцатый день рождения, — несколько скривившись ответила Мэлли, ковыряясь вилкой в тарелке. — Уверена, он бы не упустил такого шанса прославиться и в очередной раз покрасоваться перед другими, — хмыкнула пуффендуйка, откинув за спину уложенные плавными волнами локоны. — Джен, Нейт, вы нам так и не сказали: вы участвуете или нет? — девушка с хитрым прищуром посмотрела на сидящих чуть наискосок близнецов.       Оба француза одновременно с вопросительным и немного скептическим выражением лица изогнули брови, а затем переглянулись.       — Мы всегда вместе. А Кубок выбирает только одного участника, — рассеянно бросила Джанет, тряхнув собранными в высокий хвост волосами. — Было бы слишком жестоко с нашей стороны ставить Кубок в такое неловкое положение. Поэтому мы даже не собирались принимать в этом участие и заставлять Кубок выбирать между двумя равными и достойнейшими претендентами. Ведь Кубок выберет кого-то из нас, а что в это время делать другому? Это несправедливо.       — А вот если бы выбор стоял между тобой, Мэлли, и твоим братом, мы бы без сомнения выбрали тебя. Такой придурок как твой брат не заслуживает того, чтобы защищать честь нашей школы. — Нейт с яростью наколол на вилку сваренное содержимое мидии и отправил себе в рот.       Все сидящие вокруг него прыснули от смеха.       — Как француз, живущий в Англии, может быть таким националистом, Нейт? — усмехнулась Эйлин и отпила из небольшого кубка пахнущую тыквой жидкость.       Нейт с немного разочарованным видом пожал плечами, всем своим видом говоря, что ему жаль, а затем с хитрым видом подмигнул гриффиндорке. Очередная мидия отправилась в безразмерный, когда дело касалось французской кухни, желудок Нейта, а сам когтевранец украдкой скользнул взглядом по Уильяму Беллу.       — К тому же, все преподаватели умоляли нас с Нейтом даже не пытаться бросить своё имя в кубок, — Джен бросила на хихикнувшую младшую сестру немного нахмуренный, но добрый взгляд, и переглянулась с братом. — МакГонагалл щедро подарила Когтеврану пятьдесят очков, а Хагрид даже расплакался. Сказал, что это от счастья. Видать кто-то из его зверушек будет задействован в турнире, — усмехнулась француженка, потянувшись за ароматно пахнущими мягкими булочками с корицей.       Стол Слизерина снова взорвался оглушительным хохотом: судя по всему, Александр снова пошутил одну из тех своих шуточек, от которых обычно девушки краснеют, а юноши заходятся хохотом. Парочка студентов Дурмстранга, устроившихся рядом с Уильямом, обернулась, чтоб взглянуть на нарушителей спокойствия, но получили в ответ лишь наглую ухмылку Алекса. Испанец нервно тряхнул растрепавшимися темными кудрями и довольно негромко для стоявшего в Большом зале шума, но достаточно свистнул.       — Эй, сквиб, — первая попавшаяся под руку Александра булочка оправилась в спину ссутулившейся Эйлин, — надеюсь, ты не подумала бросать своё имя в Кубок? Ты же понимаешь, что в этой школе ни у кого нет шансов против меня? Да и к тому же, ты же не хочешь опозорить всю школу тем, что ты пыталась стать чемпионом?       Алекс громко рассмеялся своим низким грудным смехом и наигранной помахал рукой перед лицом, словно бы он почувствовал какой-то запах, а вслед за ним мерзко захохотали вечно маячившие в его свите слизеринцы. Гриффиндорка промолчала, апатично ковыряя вилкой в рассыпанном по тарелке горохе. С самого начала седьмого курса она ловко избегала младшего брата Мэлли, чем заставляла его быть ещё более отвратительным и невыносимым, чем обычно. Обделённый вниманием, — как он сам думал, — Александр все и силами изводил Эйлин, то и дело преследуя ее по коридорам школы, врываясь со своей командой на тренировку по квиддичу в самый неподходящий момент, отпуская омерзительные липкие шуточки во время еды или подкарауливая ее по вечерам около входа в гостиную Гриффиндора.       — Грязнокровка, я с тобой разговариваю! — ещё одна булочка отправилась в сторону Эйлин, теперь уже угодив девушке прямо в затылок, отчего та как-то сжалась и ойкнула. — Ты не забыла, что нужно отвечать, когда к тебе обращается чистокровный волшебник?       — Заткнись, Куэрво, пока мы тебе не помогли это сделать. — Ловким движением палочки Нейт заставил одну из свежих мидий взмыть в воздух, а затем с силой врезаться в лоб младшего испанца мягкой стороной, намертво к нему прилипнув.       Испортить день Александру — было святой обязанностью близнецов. А если это ещё и день рождения, то Нейт не мог упустить такой возможности.       Джанет прыснула от смеха, а Мэлли пришлось повернуться к Ричарду, чтобы никто не увидел ее реакции, однако содрогающиеся в конвульсиях плечи с головой выдавали смех своей хозяйки. Эйлин же молча вздохнула, уставившись на гору тыквенных пирожков, вновь выросшую на серебряном изысканном подносе — домашние эльфы Хогвартса как никогда ответственно подходили к своим обязанностям и не позволяли посуде стоять пустой больше двух минут. Аппетит у гриффиндорки куда-то резко пропал, и она предпочитала просто ковыряться вилкой в своей еде, иногда отвечая на реплики друзей абстрактными фразами.       — Когтевран, Слизерин, минус двадцать очков с каждого, — под обиженный вздох Ричарда устало протянул сделавший очередной круг по залу Поттер и, сняв очки, потёр переносицу. — Вы хотите разорить свой факультет за один вечер, мистер Куэрво?       Ещё несколько кристаллов, теперь уже зелёных и синих, перелетели в верхнюю часть часов.       Гарри вздохнул: эти студенты совершенно не интересовались тем, чтобы набирать баллы своим факультетам, а отнимаемые преподавателями очки абсолютно их не заботили. Даже сам Гарри в своё время хоть немного, но беспокоился об отнимаемых у его факультета очков. Эти же студенты напрочь отказывались поддерживать конкурирующую составляющую Кубка школы, считая борьбу между факультетами пережитком прошлого, от которого давно пора было избавиться.       По залу прокатился громкий раскатистые бой школьных часов и все сидящие за скамьями только сильнее оживились — через пару минут Кубок должен был сообщить имена трёх чемпионов, которым предстояло пройти участие в Турнире Трёх Волшебников.       — В своё время все преподаватели также отговаривали Алана принимать участие в Турнире, — решив немного разрядить обстановку, мягко рассмеялся Уилл, в глазах которого заплясали ехидные чёртики, когда он увидел заинтересованный взгляд близнецов Калверт. — Хотя он и сам не собирался участвовать. Ему это не было нужно, а денег у него и так всегда было достаточно. — Пожал плечами мужчина и отпил из своего бокала, в котором был явно не тыквенный сок, а какая-то бордовая по цвету жидкость.       Близнецы дружно присвистнули с несколько восхищёнными выражениями глядя на Уильяма.       — А профессор Флитвик даже пообещал Алану специальную награду за заслуги перед школой, если он не станет кидать своё имя в Кубок, — решил усилить произведённое на французов впечатление Уилл. — Видимо решил точно удостовериться в том, что Алан не будет совершать подобную глупость. — Уилл посмотрел на сидящего за преподавательским столом друга долгим и внимательным взглядом, но Алан успешно делал вид, что не чувствует этого, с интересом наблюдая за взмывающими в воздух языками пламени Кубка.       — Жаль. Возможно он был бы идеальным чемпионом Хогвартса, — с лёгкой грустью протянула Мэлли, отставив от себя уже пустую тарелку. — Как и вы, — пуффендуйка с теплотой посмотрела на сидящих напротив неё близнецов.       От подобных слов подруги Джанет даже несколько засмущалась и поспешила о чём-то заговорить с Нейтом на французском, чтобы поскорее отогнать от своего лица внезапно накативший румянец смущения. Александр все ещё продолжал бороться с прилипшей ко лбу мидией, а Нейт, чьё залипание не позволяло испанцу этого сделать, с самодовольной ухмылкой наблюдал за мучениями слизеринца. Уильям же бросил взгляд на притихшую рядом с ним Эйлин: за несколько дней, что мужчина уже провёл в Хогвартсе, он не заметил за дочерью своего друга активного стремления участвовать в Турнире, но по какой-то причине девушка все же бросила своё имя в Кубок.       Весь Большой зал нетерпеливо ёрзал на месте, гадая, когда же наконец Кубок соизволит огласить им своё решение. Но минуты тянулись как часы, а Кубок все не спешил огласить свой вердикт касательно избранных им чемпионов.       — Почему они так медлят? — недовольно просопел Нейт, раздражённо отодвинув от себя полупустую тарелку.       Никто не успел ему ответить, потому как профессор МакГонагалл поднялась со своего места и внимательным взглядом обвела всех присутствующих в зале. Женщина медленно по очереди посмотрела на своих коллег из других школ и коротко кивнула.       — Итак, Кубок готов сделать свой выбор. Через несколько минут мы узнаем имена всех трёх чемпионов, которым предстоит принять участие в Турнире трёх волшебников, — голос директора разнёсся по всему Большому залу, заглушая не прекращающийся галдёж студентов, отражаясь от высоких каменных сводов и растворяясь в усеянном звёздами зачарованном ночном небе. — А пока всем нам нужно набраться терпения.       Пристальный и острый взгляд профессора МакГонагалл остановился на возвышающемся на пьедестале кубке, словно бы женщина просила, чтобы на этот раз все обошлось без сюрпризов, без дополнительных участников или ещё чего-то подобного. В зале все мгновенно замолчали, обратив свои взгляды к пылающему синим огнём Кубку, что своими неровными острыми языками разрезал опустившуюся на Большой зал полутьму.       — У-у-у, магический синий свет, — раздался ехидный и язвительный голос Алекса.       Эйлин обернулась, чтобы сказать, что Алексу стоит заткнуться, но так и не смогла ничего из себя выдавить, во все глаза наблюдая за тем, как какая-то повисшая на плече у Александра слизеринка угощает его виноградом, очень активно прижимается к шестикурснику своей не по годам выросшей грудью и что-то шепчет ему на ухо, отчего на губах испанца расплылась нахальная и пошлая ухмылка. Даже в полумраке Большого зала, освещаемого только синим светом Кубка, можно было заметить, как лицо Эйлин стало болезненно-слизеринского оттенка. Нейт раздражённо хмыкнул и, перегнувшись через стол, склонился к Мэлли.       — Должен открыть тебе большой секрет, — заговорщицким тоном протянул Нейт, а затем сделал театральную паузу для большего драматизма. — Твой брат настоящий козел, Мэлли. Подумай об этом, — с видом, словно он только что открыл самую большую и важную тайну на свете, сообщил пуффендуйке Нейт.       Мэлли хихикнула, откинув тёмные локоны за спину, и неосторожно стукнула вилкой по серебряной тарелке.       — Я знаю, Нейт, — точно таким же тором ответила другу Мэлли. — Но спасибо, что сообщил.       Нейт подмигнул Амелии и опустился на своё место. Царящий в зале полумрак был отличным прикрытием для когтевранца, который мог теперь беззастенчиво бросать на Уильяма взгляды или же задерживаться на нем непозволительно долго для двух едва знакомых по мнению окружающих друг другу людей. Джанет хмыкнула и ощутимо толкнула брата локтем в бок, напоминая о существующих в обществе правилах приличия, отчего когтевранец даже подпрыгнул на своём месте и с невинным видом обернулся к сестре. Об их общем с Уильямом секрете знала только Джанет, навещавшая летом своего брата в больнице святого Мунго, да возможно сам Алан Маккензи, от которого не могло укрыться ничего ни в этой школе, ни вообще в мире. Порой Джен это даже пугало, потому как каждый раз, когда взгляд Алана задерживался на ком-то дольше, чем на пару мгновений, начинало казаться, словно он читает людей, как какую-то детскую книжку. Поэтому отчего-то француженка не сомневалась в том, что Алану известно о новом увлечении его лучшего друга молодым таким же рыжеволосым, как и она сама, французом.       Это даже было несколько иронично: вкусы лучших друзей были настолько похожи, что они даже влюбились практически в одного и того же человека, если можно было так сказать о близнецах Калверт, считавших себя всю свою жизнь одним целым.       — Те, чьи имена я назову, должны будут пройти в комнату за моей спиной, — немного дрогнувшим голосом сообщила присутствующим директор. — Там им следует ожидать нас для получения дальнейшей информации о Турнире.       Весь зал замер в ожидании, прожигая взглядами нескольких десятков пар глаз древнюю чашу, на протяжении последних дней решавшую судьбу юных волшебников. Яркое синее пламя Кубка служило в этот момент единственным источником освещения в Большом зале, озаряя лица студентов и преподавателей потусторонним пугающим светом. Напряжение нарастало, потому как Кубок медлил, а Гарри криво усмехнулся, вспомнив себя на четвёртом курсе.       Неожиданно пламя в Кубке подозрительно зашипело, а затем окрасилось в алый цвет, выплёвывая из себя рваный обгоревший кусочек бумаги с чьим-то начерченным на нем именем. Ловкая рука профессора МакГонагалл поймала записку и поднесла поближе к лицу, чтобы рассмотреть чей-то мелкий убористый почерк.       — Чемпион Дурмстранга — Фелиция Белл, — громогласным голосом прочитала написанное на клочке бумаги имя Минерва, а вся делегация Дурмстранга взорвалась аплодисментами.       Из-за дальнего стола тут же поднялась девушка: высокая, крепко сложённая и явно гибкая, она двигалась невероятно уверенно и производила впечатление грозного соперника. С каждым ее шагом по Большому залу аплодисменты становились все громче, а к рукоплещущей делегации Дурмстранга вскоре присоединились и все остальные студенты, выкрикивая вслед Чемпионке ободряющие возгласы и уверения в несомненной победе.       Мэлли и Джанет дружно обернулись к Уильяму, который решил выдержать драматическую паузу, прежде чем ответить на не озвученный вопрос двух семикурсниц.       — Моя племяшка, дочь старшего брата, — с нескрываемой гордостью произнёс Уилл, ободряюще помахав обернувшейся напоследок Фелиции. — Правда я даже не рассчитывал, что ее выберут. Она довольно, — Уильям на мгновение задумался, подбирая подходящее слово, — специфический человек.       Узнать причину специфичности ни Джанет, ни Мэлли так и не успели: пламя Кубка вновь окрасилось в кроваво-алый цвет, извергая из себя имя второго чемпиона Турнира.       — Чемпион Шармбатона — Жак Борегар, — объявила Минерва, поверх очков прочитав имя на листке.       Один из облачённых в нежно-голубую форму юношей тут же подскочил со своего места и еле удерживая себя от того, чтобы припрыгивать от радости, направился в указанную директором комнату. Он был высоким, долговязым и несколько неказистым, отчего близнецов Калверт дружно захихикали, повторив ещё пару раз вслух фамилию юноши, чем, впрочем, никого не удивили. Впрочем, уже через пару секунд оба когтевранца стали невероятно серьёзными и склонившись друг к другу стали что-то активно обсуждать: они были знакомы практически с каждым студентом, приехавшим в Хогвартс на Турнир, — пока на них не шикнула Катарина. Джанет и Нейт уверенно друг другу кивнули, а затем взглянули на младшую сестру.       — Это был Жак, — в один голос протянули близнецы, словно ставя точку в своём активном обсуждении и убеждая свою младшую сестру в том, что это был какой-то Жак, которого она непременно должна была знать.       Кейт хмыкнула и отвернулась обратно к сидящему рядом с ней Рику.       Напряжение нарастало, так как осталось узнать имя лишь одного участника — Чемпиона Хогвартса. Казалось, что повисшее в воздухе напряжение маленькими электрическими разрядами взрывалось, оставляя после себя едкий запах гари и опалённых волос. Близнецов нетерпеливо подпрыгивали на своих местах, вглядываясь, не выбросил ли Кубок очередное имя, Мэлли напряжённо теребила свой яркий черно-жёлтый галстучек, а Эйлин — с задумчивым видом наматывала вилку спагетти, сморщив носик и поджав губы. Гриффиндорка то и дело поправляла съезжавшие на кончик носа очки, и тихонько что-то мурлыкала себе под нос, неожиданно для сидящего рядом Уильяма успокаивая и себя, и его самого.       По залу прокатился негромкий недовольный промедлением Кубка ропот, но все тут же поутихли, когда Кубок с громким шипением и треском языков пламени выбросил в ночное небо Большого зала, затянувшееся лёгкими облаками, последний кусочек бумаги, своими обгоревшими концами вспыхнувший алыми искорками. Листочек плавно опустился в руку профессора МакГонагалл, и та несколько раз покрутила его, прежде чем обнаружила мелкое, но одновременно размашистое имя третьего чемпиона. Директор замерла, вчитываясь в имя, как-то сдавленно прокашлялась и обвела взглядом всех студентов в зале.       Уилл нахмурился: опустившаяся на Большой зал тишина не предвещала ничего хорошего — это мужчина хорошо усвоил за многие прожитые годы. Чемпион ещё даже не был объявлен, но Большой зал уже замер в шоке, будто не мог поверить этому, а некоторые из присутствующих испытали неловкое чувство дежавю, как двадцать лет назад после избрания Гарри Поттера чемпионом. Последний в свою очередь был не менее серьёзен и пристально вглядывался в МакГонагалл сквозь круглы стёкла очков, будто бы пытался прочесть имя по лицу своего любимого преподавателя.       Пауза продлилась не так долго, но и этого хватило, чтобы произвести соответствующее воздействие на Большой зал.       Профессор трансфигурации сидел в самом конце преподавательского стола, отчего его фигура едва освещалась падающим от Кубка светом да тихо полыхающим в середине Большого зала камином. Алан сидел неподвижно, походя на высеченную из холодного и мёртвого мрамора статую, чьи черты ни на мгновение не тронут внезапно вспыхнувшие эмоции, чей профиль останется таким же острым и спокойным, даже если вокруг него разразится буря, пожирающая все на своём пути. Алан казался отстранённым, погруженным в свои мысли и пребывающим далеко от Большого зала, от Хогвартса, от собравшихся в этот вечер людей. Лишь только глаза, безжизненно серые, отражали голубым огнём плещущиеся глубоко внутри мужчины эмоции. Уильям вздрогнул: по его коже пробежали мелкие мурашки от мрачного беспокойного взгляда Алана, которым тот смотрел на директора. Маккензи молчал, с силой сжав руки в кулаки и не моргая глядя на профессора МакГонагалл. Кажется, Белл единственный из зала заметил, как в тусклом огне Кубка болезненно побледнело и без того аристократически белое лицо Алана. Он был похож на призрака; даже его полупрозрачная кожа и серебристые волосы в это мгновение отражали падающий с потолка свет полной луны. Помедлив пару мгновений, декан Слизерина поднялся на ноги и, не произнеся ни слова, спешно широкими шагами вылетел из зала, громко хлопая полами мантии и напомнив Поттеру бывшего профессора зельеварения. Все несколько десятков пар глаз проводили профессора трансфигурации взглядом, пока Алан не скрылся за устремлёнными ввысь дверьми, с грохотом захлопнувшимися за спиной мужчины.       Уильям обернулся и заметил, как болезненно съёжилась сидевшая рядом с ним гриффиндорка, словно хотела спрятаться от происходящего, словно она уже заранее знала причину ухода Алана. А оглянувшись на стол Слизерина, Уилл обнаружил, что не один он наблюдает за Эйлин Маккензи: Александр не отрываясь смотрел на девушку и прожигал гриффиндорку пристальным взглядом двух темных, практически чёрных глаз, пока его свита продолжала растерянно хлопать глазами вслед ушедшему Алану. Было видно, как вся фигура Александра напряжена до предела и готова вот-вот вспыхнуть, как вспыхивали имена чемпионов, брошенные в Кубок, а плотно сжатые губы превратились в тонкую едва заметную полоску. Александр молчал, как и все, но в его взгляде Уильям смог прочитать практически все эмоции, доступные человеку, и на удивление среди них он заметил пробивавшиеся наружу чувства, ярко контрастировавшие с поведением слизеринца каких-то минут десять назад. Волнение? Беспокойство? Переживание за другого человека?Или же Уильяму это просто показалось? Уильям не был знаком достаточно долго и хорошо с Александром, но того времени, что Белл провёл в Хогвартсе, хватило, чтобы составить о слизеринце мнение, как о надменном и весьма ядовитом человеке. Поэтому промелькнувшие на мгновение, одно долгое и мучительное мгновение во взгляде Александра эмоции заставили Уильяма задуматься об истинной природе поведения юноши.       Внимательный взгляд директора вновь опустился на написанное на листке имя, будто бы все ещё не до конца веря написанному. Профессор МакГонагалл глубоко вздохнула, длинными высохшими от времени пальцами нервно сжала обгоревшие края листка и ещё раз негромко прокашлялась, прежде чем всё-таки найти в себе силы объявить последнего участника Турнира трёх волшебников.       — Чемпион Хогвартса… Эйлин Маккензи.