Усмирить огонь

***

      Мелькающий свет софитов. Манящий, словно мотыльков неоновый свет вывесок и баннеров. Куда ни поверни свой взор, невольно столкнёшься с такой картиной.       Завораживающие переливы цветной обёртки, с таким невероятно дерьмовым содержимым внутри.       Найт-сити во всей своей «красе».       Крепче сцепляет пальцы на руле.       «Надо было остаться в Атланте».       Много бессонных ночей она проводила в относительном одиночестве, утыкаясь взглядом в потолок. Обдумывала. Всё обдумывала.       Что дало ей это возвращение, кроме относительной известности? Покупалась в брызгах славы и на этом её история закончена?       Она не хотела такого окончания. Столь скорого и… болезненного. И если бы всё дело было в физической боли. Ви чувствовала, как её разрывает. Как два сознания мечутся, каждое из которых отчаянно желает перетянуть канат на себя. А этим канатом было тело. Одно на двоих.       Такие разные, и одновременно схожие.       Она никогда не относила себя к числу баб, которые ноют из-за всякой херни. По поводу и без. Улица не терпит нытиков, что наматывают собственные сопли на кулак.       Но та ночь была совсем не такой.       Снова голова идёт кругом. Девушка сжимает пальцами банку с блокаторами и смотрит. Бездумно смотрит в потолок.       Понимает что недолго. Совсем недолго.       В глазах начинает щипать. — Нет блять! Только не это, — практически бесшумно проговаривает Ви.       Давится. Собственным языком. До боли сжимает его меж зубов, дабы как можно скорее выбить из себя эту дурь. Лишь бы не видеть собственных слёз. Лишь бы не видел он.       Только этого дерьма сейчас не хватало.       Отчаянно хочется прореветься. Исколотить все стены, размозжив собственные кулаки. Бить со всей силы, пока кровь не начнёт хлестать из разодранных костяшек пальцев. Пока на уголках глаз появляется непозволительная влага.       Она до сих пор не может примириться с этой мыслью. Просто не может и всё.       Он всё знал. Видел её насквозь. Почти чувствовал это щемящее ощущение в районе груди. Появился на диване. Всё так же бесшумно. Как и всегда.       Снова закурил фальшивую сигарету. Сделал пару глубоких затяжек, продолжая сверлить взглядом её тело. Отшвырнул тлеющий окурок в сторону пустых бутылок и прочего мусора, что располагались в хаотичном порядке на небольшом столике. В одно резкое движение встал с места. Направился к кровати.       Она делала вид, что его просто не существует. Блуждала в своих мыслях столь глубоко, что почти не видела его приближающейся фигуры. Практически не слышала его голоса. Лишь бубнящий звук. — Ви!       Девушка вздрогнула. Пальцы разжали синюю банку с таблетками. Та с характерным звуком упала на пол, медленно откатываясь в сторону.       Лежала и смотрела на его фигуру, что возвышалась над ней.       Он смотрел на неё. Молча. Просто смотрел и видел, что ей хуёво. Покрасневшие глаза. Плотно сомкнутые губы, на которых более не красовалась чёрная помада. Всего лишь размазанный след.       Держится из последних сил, дабы окончательно не свихнуться. Всё ещё прежняя Ви, хоть и обломанная в нескольких местах. — Съебись, Джонни, — говорит приглушённо, словно выдавливая из себя слова.       И это было правдой.       И он правда хотел уйти, если бы не её внутренний протест. Если бы не этот тихий всхлип, что отзывался эхом в их сознаниях.       Молчаливый, но говорящий всё за себя.       Девушка поворачивается к нему спиной, натягивая на себя одеяло. Притягивает колени к животу.       Чем больше он смотрит, тем острее подступает вопрос: «К чему этот блядский цирк, если я и так знаю, чего ты хочешь».       Маленькой слабости. Столь небольшой.       Всего один раз.       Просто маска, которую она выстраивала столько времени, раскололась к хуям собачим, а он оказался просто под руку. Просто рядом.       Такой человек как Джонни ни за что бы не стал заниматься чем-то подобным. Просто не умел. Просто не был способен на это. Он мудак и эгоист, которым был при жизни. Которым остался после.       Сам так говорил. Сам осознал.       Тогда почему ему так тяжело смотреть на неё?       Упёрся коленом в однозначно мягкий матрас, ожидая её реакции. Ожидая её отторжения. Мата, выкрика, слова, чего угодно.       Тишина.       Она молчит. Она не спит. Всё слышит.       Всё чувствует.       Мужчина укладывается рядом. Ложится на спину. Снимает очки, откидывая те в сторону. Ложится к бабе в постель и просто лежит. Приподнимает руки, после чего подкладывая те под голову. Хмурый взгляд в её сторону. На её спину. Серая майка задралась выше, оголяя поясницу, изгиб талии. — Чего тебе надо? — Ничего, — сухо отзывается мужчина.       Это было так тупо. Он лежит, вслушиваясь в её внутреннюю панику, практически ощущая этот тонкий отголосок собственным иллюзорным телом.       Это так бесило. Как же он хотел влепить ей хлёсткую пощёчину, дабы она перестала страдать хернёй. — Покури, полегчает. — А не пойти бы тебе нахуй со своими советами!       Она не выдерживает. Скидывает одеяло со своих ног. Всем своим видом показывая, насколько сильно она желает сцепить руки на его шее. — Лучше в пизду, — отчётливо ухмыляется в ответ.       В какой-то миг ему действительно начинает казаться, что она вцепится в него. Такой бешенный взгляд он видел всего пару раз, и как правило ничем хорошим это не заканчивалось.       Как же она быстро перестраивала собственные мысли. Как же быстро примеряла маски.       Чёртова сука.       Чёрные волосы медленно спадали по плечам. Майка всё ещё задрана кверху. Сквозь тонкую ткань виднеются очертания её сосков.       Ви продолжает сжимать кулаки. — Какой же ты мудак, Джонни, — шепчет, точно так же как и в предыдущий раз.       Душ. Она стоит к нему спиной. Голая. Её упругая задница немного покачивается в сторону, невольно подзывая ближе. Воспоминания перемешиваются. Сталкиваются. Смешиваются в гремучую смесь.       Замечает, как её глаза начинают переливаться голубым цветом.       Снова.       Ви наклоняется в сторону, хватаясь за голову. Сцепляя пальцы на затылке. Сильно щурится, но старается не подавать виду. — Всё! С меня хватит! — выпрямляет спину, желая перешагнуть через его развалившуюся фигуру.       Думала, что сейчас не будет соприкосновения. До последнего считала, что тот раз был всего лишь её бредом. — Иди сюда, — властно хватает Ви за запястье, в одно резкое движение заставляя упасть на себя.       И не то чтобы она сопротивлялась. Скорее не ожидала, что снова почувствует на себе его пальцы. Эти блядские пальцы, от которых снова становится не по себе.       Снова невольная волна окатывает её с ног до головы. Теперь же она решила сопротивляться. Его губы растягиваются ещё шире от таких тупых попыток. — Ведёшь себя как целка, — низко проговаривает Сильверхэнд, сцепляя механические фаланги пальцев на её талии.       Опять эти интонации в его голосе. Те самые, когда он пытается получить что-то.       Трудно устоять. С каждым разом всё труднее. — Джонни, прекрати, — отводит свой взгляд.       Несколько секундное молчание. — Слушай, просто расслабься. Один хер от твоего самокопания толку ноль, — крепче жмёт её к себе.       Принимает более сидячее положение, заставляя девушку усесться на свой пах.       Её порывы отпрянуть от него становятся менее сильными.       Это всегда срабатывало. Со всеми. Но с ней ощущалось несколько иначе. Намного иначе.       Смотрят друг на друга. Прямо в глаза. Она замечает как голубой ряби вокруг него становится меньше. Чувствует внутренней стороной бёдер прохладную ткань его плотно облегающих штанов.       Оба будоражат собственные сознания.       Тыльной стороной ладони скользит по её скуле. Чертит странные кульбиты на коже, от которых она невольно приоткрывает рот, дабы сильнее вобрать в себя воздух.       Пальцами касается её губ. Жгучая волна разносится по телу, отчего хочется ёрзать.       И она делает это. Как бы невзначай двинула бёдрами чуть выше, после вернув те обратно.       Оба понимали, что нет.       Оба чувствовали, что возбуждаются.       Ви по-прежнему не могла привыкнуть к его выпадам. Делал всё столь неожиданно.       Так резко.       По-своему.       Властно.       Накрывает её рот собственным ртом. Она хочет почувствовать вкус, но его нет. Только тепло, от которого сводит скулы.       Бросает в жар.       Этого достаточно.       Его язык проникает глубже, сразу же встречаясь с её языком. Сплетаются. Сталкиваются. Ненасытно вжимаются друг в друга. Закусывая губы. До крови.       Её тонкие пальцы касаются шеи. Обхватывает, с трудом осознавая тепло его тела. Всё ещё не верит.       Грань снова стирается. Движется дальше.       Зарывает собственные пальцы в его волосы. Чёрные. Немного спутанные на затылке. Жёсткие.       Ладони Сильверхэнда поднимаются выше, забираясь под майку. Оглаживает спину, плавно переходя к животу. Расцепляет поцелуй. Резко. С громким причмокиванием.       Её влажные губы, закусанные его зубами. Ви слизывает небольшую капельку крови с нижней губы. Тяжело дышит, распахивая рот шире. Желая снова ощутить отголосок.       Этот отголосок тепла.       Его тепла.       Лишь бы только не отпускал.       Всего лишь…       Тихий стон разрывает тишину. Звенящую в ушах тишину. Пальцы сильнее впиваются в его кожу, стоило только мужчине накрыть её грудь своим ртом. Сквозь тонкую ткань майки чувствует неимоверное тепло. Скользит, снова прикусывает, после столь же быстро зализывая чувствительное место своим языком.       Подушечками пальцев касается линии челюсти Джонни. Гладит кожу, ощущая всю колючесть его растительности на лице.       Всё ещё не верит. — Нереально, — бесшумно открывает рот, для того что бы произнести слово. — Реально, — низко отзывается он в их сознаниях.       Столь хрипло. Столь протяжно.       Тугой узел.       Снова.       Окончательно слетает граница, что уже давно обвалилась. Разлетелась на сотни кусков, оставляя после себя лишь дыру. Пустоту, которую хотелось заполнить. Восполнить.       Ей… Им…       Миг. Она не чувствует под собой его тело. Короткое ощущение невесомости, за которым следует приземление. Спиной. На собственную постель.       Снова нависает над ней. Смотрит. Вглядывается своими глазами цвета темноты.       Пожирает.       Тянется навстречу.       Как же она боится. Боится, что он отпустит. Боится, что он уйдёт.       Чтобы ни говорила. Чтобы ни делала. Как бы не смотрела.       Ложь. Всё ложь.       Обхватывает его талию ногами, прижимая к себе.       Ближе.       Глубже.       Ритм сердца пробивает тяжёлые удары. Сама опускает пальцы ниже, натыкаясь на бляшку ремня.       Ещё ниже.       Оглаживает твёрдый бугор, которому явно тесно в узких штанах.       Более не могут сдерживаться. Да и к чему эта прелюдия? Возбуждённые до предела, стягивают друг с друга одежду.       Больше…       Громогласный гул разрывает сознание, вырывая из собственных раздумий, которые зашли слишком далеко. Жмёт по тормозам, в последнюю секунду надеясь, что успеет затормозить. Выкручивает руль в сторону. Ещё один протяжный гул. Выезжает на тротуар. Сшибает маленький бордюр. Всё ещё жмёт по тормозам.       Крики прохожих окатывают Ви с ног до головы, окончательно вытрезвляя. В её сторону адресовывается весь спектр матерных слов, которые можно было встретить на улицах Найт-сити.       Ей похуй.       Просто поебать на всех.       Со всей силы смыкает бёдра, отгоняя прочь напряжение, что сконцентрировалось внизу.       Мокрая. — Блять, — шипит сама себе, сцепляя руки на руле мотоцикла.       Свет неоновых огней всё так же рябит перед глазами. Чёрные волосы, собранные в тугой хвост, раскачиваются от быстрого порыва ветра.       Даже в самых отдалённых закутках её разума мысль о собственной безопасности так и не зародилась в её мозгах.       Потому что было всё равно.       Потому что время было на исходе.