Усмирить огонь

      Узкий переулок. Грязный переулок во всех возможных смыслах. Капли дождя быстро образовали небольшие лужицы, среди которых вымокали рваные картонные упаковки и прочий хлам. Ещё свежая кровь размывалась под тяжёлыми каплями дождя.       Она вышагивала быстро. Без разбора наступая на весь этот мусор, совершенно не обращая внимание на происходящее. Пистолет всегда под рукой, и этого достаточно. В нос ударил знакомый плесневелый запах с нотками ссанины и ещё чего-то. Кажется, металлического.       Как же всё заебало.       Решила заскочить к Мисти. Куда без неё. Привычная расслабляющая обстановка. Терпкий запах каких-то трав разлетается по небольшому помещению в виде еле уловимой дымки. Тёплый огонёк свеч, что были расставлены повсюду. На столах, тумбах, везде. — Привет, Ви. Если ты к Вику, то сейчас он немного занят, — мелодично отзывается девушка. — Тогда подожду у тебя, если ты не против, — присаживается на стул. — Я всегда рада тебе, Ви. Ты же знаешь.       В ответ лишь молчаливый кивок.       Здесь было приятно находится, но, увы, не настолько. Каждый клочок этого помещения напоминал ей о нём.       Джеки…       Общее состояние ухудшалось ещё с большей силой, стоило только девушке взглянуть в глаза Мисти. С виду спокойная, улыбчивая, но вот взгляд всегда диктовал свои правила. Его трудно было оспорить или совладать.       Грусть. Глубокая грусть и обида.       И от этого становилось только хуже. — Давай я тебе погадаю, — её звонкий голос вырвал из очередных раздумий. — Я не уверена…       Ви не успела договорить. Снова эта кроткая улыбка. — Простое гадание, только на тебя и твоё будущее, — уже успела достать свою колоду карт.       По-особенному перемешивала их, словно боясь коснуться. Задеть пальцами. — Какое у меня может быть будущее, когда мои мозги выжигает ёбаный чип? — уголки губ Ви чуть опустились вниз.       Нахмурила тёмные брови, вслушиваясь в собственные ощущения. — Мы никогда не можем знать, что нас ожидает. Будущее закрыто, но есть некоторые способы приоткрыть эту тайну.       Она хмуро уставилась на колоду карт. Затем кротко взглянула на девушку, которая времени зря не теряла. Поочерёдно раскладывала карты на столе.       Ви не верила во всю эту эзотерическую хуйню. Она не понимала взглядов Мисти, но почему-то продолжала спокойно сидеть в её компании и слушать настойчивые разъяснения. — Выбери три карты. Просто покажи на нужные и не переворачивай.       Бездумный, кроткий взгляд. Указательным пальцем показывает на две карты в верхнем ряду и одну в самом центре. Мисти быстро собирает все оставшиеся, убирая те в сторону. — Посмотрим.       Ольшевская переворачивает первую карту, укладывает перед собой, после переводит взгляд зелёных глаз на Ви. — И что это? — делает вид, будто её и вправду это интересует. — Шут. Перевёрнутый. Глупость, граничащая с безумием. Легкомысленность поступков. Пренебрежительность к самой себе. Тебе нужно больше уделять внимание себе и не растрачивать драгоценное время.       Медленный жест запястья. Она переворачивает вторую карту. — Колесо фортуны. — Это же хорошо? — Ви выпрямляет спину. — Перевёрнутая. — Снова херня, да? — Сулит перемены, но не самые благоприятные. Препятствия и трудности, мимо которых пройти не получиться. Примирение с судьбой. С тяжелой судьбой. — Если честно, не особо хочу знать что там дальше. — Переверни сама, — взгляд девушки переменился.       Ви отчётливо уловила это изменение. И от этого стало не по себе.       Тревога.       Тянет пальцы к третьей карте. Переворачивает. — Смерть, — быстро проговаривает Мисти. — Это хорошая карта. — Как предсказуемо, — Ви скрестила руки на груди. — Она не имеет буквального значения. Эта карта перемены, трансформации. Прощание с прежней жизнью, что сулит за собой новое начало. В каком-то смысле перерождение.       Теперь же девушке было что обмозговать. Правда, не долго.       Бред. — Мне пора, — быстро встаёт со стула, направляясь к боковой двери. — Знаю, что ты относишься к этому не серьёзно, но всё же, обдумай то, что я тебе сказала, — с каждым пройдённым шагом голос Мисти становился более приглушённым.       Дверь с характерным металлическим звуком закрылась за спиной Ви.       Она не верила. Не собиралась верить. Всё это бред, как и многое, что с ней происходило в последнее время. Иногда казалось, что она и вовсе находится вне этой реальности. Где-то очень далеко.       Как же хотелось забыть всё это дерьмо. Забыть эти грустные взгляды особо важных для неё людей. Забыть этот осуждающий взгляд.       Где-то глубоко внутри они винили её в происходящем.       Где-то глубоко внутри она винила себя…       Спешно спускалась вниз по маленьким ступенькам. Спешно шагала по небольшому коридору. Створки решётки распахнулись, впуская её в помещение совсем иного толка.       Приглушённая обстановка. Массивная конструкция, рядом с которой располагалось удобное кресло. Несколько экранных панелей и прочее добро. Всё что нужно, для того что бы быть рипером. Тем более для неё он был лучшим. Стоял спиной к ней, словно не замечал. Или может, не хотел.       Она не спрашивала, хочет ли он видеть её. Хочет ли каждый раз смотреть на ту, что постепенно теряет себя саму. Слушать её еле уловимое бормотание. Улавливать безмолвное движение губ, словно она разговаривала с кем-то.       Он знал с кем. Прекрасно знал.       Обернулся. Она увидела привычную, местами дружелюбную улыбку на его лице. — Привет, Вик, — улыбнулась в ответ, но получилось как-то натянуто.       Скованно. — Привет. Проходи.       Напряжённый голос мужчины выбивал из равновесия. Почему-то его голос звучит по-другому. Отрешённо.       «Может, просто плохой день? Может, просто устал?»       Она погружалась в эти мысли всё глубже и глубже, до конца не понимая для чего.       Может, просто… — Ну, посмотрим что там у тебя, — дуги бровей нахмурены. — Головокружение, мигрень, тошнота?       Плотно сомкнутая линия губ. Говорит так, словно видит её впервые. — Вик, что происходит? — вырвалось столь спонтанно. С непривычной дрожью в голосе.       Совсем незаметной, если не вслушиваться. Но только не для неё. Только не в этом случае, когда всё летит к чертям. — Ты мне лучше ответь. Зачем продолжаешь ходить сюда? Уж точно не за диагностикой. — Просто хотела увидеть тебя и Мисти, — с той же дрожью в голосе, которую так трудно сдерживать. — Ты никогда не задумывалась над тем, что это трудно, Ви? Каждый раз видеть тебя такой, — скрестил руки на груди, — Или он уже основательно порылся в твоём сознании?       Переживает. Это очевидно. Каждое его слово всё сильнее отдаёт где-то в районе солнечного сплетения.       Обидно.       Больно. — Вик, я… — запуталась в собственных мыслях, так и не решаясь договорить.       Мужчина срывается с места, подходит к небольшому столику, подхватывает пальцами небольшую банку голубого цвета. Так же быстро возвращается обратно к ней. — Извини. Я не должен был это говорить, — громко выдыхает, протягивая блокаторы. — Не нужно извиняться, Виктор. Ты сказал то, что хотел.       Тонкие пальцы перехватывают заветную банку. — Я, пожалуй, пойду.       Она лишь встала с кресла, сделала пару шагов и почувствовала резкий захват со спины.       Крепкий. Не жестокий. Мужчина развернул её к себе и обнял. Так крепко, насколько это было возможно. Не опускал руки ниже спины. Не позволял себе ничего похабного или намёка на это.       Она в замешательстве. Они стояли молча, и, кажется, это длилось слишком долго.       Слишком….       Не вырывалась, даже не пыталась. В этом что-то было.       Что-то очень близкое.       Что-то очень личное.       Голова снова идёт кругом. Снова рябь.       «Нет, только не сейчас!»       Неосознанно сцепляет пальцы на его рубашке. Крепко сжимает ткань. Тянет на себя. Его горячее дыхание обдаёт открытую шею Ви. Ощущает дикую слабость в ногах. Утыкается носом в его грудь, чувствуя отдалённый горьковатый запах одеколона. Теперь простое объятие ощущалось иначе.       Она не сразу поняла, что вообще произошло. Не сразу ощутила, как его пальцы скользнули к её подбородку, медленно притягивая к себе.       А после всё словно в тумане…       Чувствует непреодолимую злобу, не зная, откуда она взялась в этот момент. Не понимая почему.       Смутно помнит, как разжала собственные пальцы. Как оттолкнула его настолько сильно, насколько смогла.       Этого было достаточно.       Лишь ощутимый прилив сил во всём теле. Гнев перемешался с пульсирующей болью. Помех перед глазами стало меньше.       Вик стоял поодаль от неё. Она чётко улавливала этот взгляд. Серьёзный взгляд. И даже очков снимать не нужно.       Всё и так было ясно.       Хочет сказать что-либо. Что угодно.       Не может.       Не смогла.       Лишь быстро вышла из помещения, чуть ли не бегом поднялась по ступеням. Уверенно направлялась к своему мотоциклу. Очередная голубая рябь, после которой следует виновник сего «торжества».       Блокаторы перестали действовать. — Какого хуя! Зачем ты это сделал?! — орёт что есть силы, и плевать, как это выглядит со стороны. — А что? Так сильно захотелось запрыгнуть на его хуй? Весь кайф обломал, да? — Я не собиралась… — Зато он собирался, — резко прерывает её мужчина.       Достаёт сигарету, сильно сжимая ту меж губ. Удерживает фальшивую зажигалку механическими пальцами. Характерное движение, после которого происходит глубокий затяг и дым. Ненастоящий дым, который он так демонстративно выдувает прямо в её лицо.       И когда он успел подойти ближе? — Тебя не должно ебать, что он собирался делать, а что нет, — тычет указательным пальцем в его грудь.       Мужчина снимает свои авиаторы. Уставились друг на друга. Неистово желают разорвать друг друга в клочья. — Тебя просто злит, что на его месте оказался не ты, — шипит, словно змея.       Злость.       Накрывает её.       Накрывает его.       Она видит. Это отчётливое изменение. Как дуги его бровей сдвигаются вниз. Как взгляд становится тяжёлым.       Молчит.       Минуту, может, дольше.       Ему нечего сказать. И это настораживает. — Тебе действительно поебать. Каждый раз идёшь к этому риперу, в надежде на что, Ви? Думаешь, что в один прекрасный момент он взмахнёт своей волшебной палочкой как ебучая фея? Ты усугубляешь всё своим появлением. Мозолишь им глаза, не думая своей тупой башкой. — И это ты мне сейчас говоришь? Ты?! — замахивается.       Рука проскальзывает сквозь его тело.       Тот даже не шевельнулся. Продолжал прожигать в ней дыру одним своим взглядом тёмно-карих глаз. — Слишком много на себя берёшь, Джонни. Слишком. Или тебе напомнить какую ты хуйню творил, а? Конченый мудак и эгоист сейчас толкает мне речи о ценности взаимоотношений. Видимо забыл про двенадцать тысяч человек, которых ты своими собственными руками отправил на тот свет.       Хватает ртом воздух. Ждёт его реакции.       Снова молчит. Снова закурил очередную блядскую сигарету. — Или забыл по чьей вине убили Альт? Только не начинай свою тираду про Арасаку. Мы оба знаем, кто в этом ВИНОВАТ!       Заглатывает ртом воздух, не в состоянии усмирить этот гнев, вспенивающий всё её естество. И будто она чувствует это пульсирующее ощущение, что так быстро разносится по венам.       Пытается найти выход. Не может.       Снова хочется исколотить собственные костяшки пальцев. До алых брызг крови, что будут вытекать из рассечённой кожи. Вместе с ненавистью.       Слова об Альт были… лишними. Где-то глубоко внутри она осознавала это. Всё видела собственными глазами. Чувствовала этот неистовый гнев. Ярость…       Чувствовала его.       Сидела в его шкуре как никто другой.       И от этого было дурно.       От этого было больно.       Ему было больно… — Всё сказала? — холодно отозвался Сильверхэнд, откидывая окурок прямо в её застывшее лицо.       Теперь молчала она.       Теперь ей нечего сказать.       Стояли и улавливали каждое движение собственных тел. Мимолётные мысли собственных разумов.       Это щемящее ощущение в районе груди.       Снова.

***

      Глоток. Жидкость обжигает нёбо. Ещё один большой глоток, за которым следует точно такое же ощущение, выжигающее глотку. Смешивает всевозможные шоты в один отвратительный на вкус коктейль. Выпивает всё до последней капли, сама не зная для чего.       Бесконтрольно пробухивает все свои кровно заработанные, попутно проябывая драгоценное время на третий по счёту бар.       Открыто кривит линию губ. Удивляется, что от такого количества алкоголя ещё не валяется в какой-нибудь подворотне.       Целая и невредимая, если не считать разбитой губы. И мозгов.       Очередной позыв заставляет поднять тело с насиженного места за барной стойкой. Раз эдак седьмой более близко знакомиться с местным толчком.       И всё мало. — Завязывай, — его приглушённый голос разноситься в её разуме. — Иди нахуй, — бубнит, в очередной раз наклоняясь к унитазу.       Встаёт с колен, всеми силами хватаясь за края раковины. Старается удержать более ровное положение тела. Наваливается. Подставляет руки. Ледяная вода касается её лица.       Не помогло.       Всё так же пьяна. И это мягко сказано.       Неконтролируемый кашель перехватывает дыхание. Надрывает глотку, ещё больше раздирая горло. Накрывает открытый рот ладонью. Кашель прекращается столь же быстро, как и начался. Взглянула на раскрытую ладонь.       Снова кровь. — Это ты во всём виноват, ублюдок, — скалит зубы собственному отражению, отчаянно желая увидеть в нём не себя. — Ещё не заебалась строить из себя жертву? — появился за её спиной, скрестив руки на груди. — Кражу века совершила у нас ты, и если мы всё правильно помним, весьма хуёво.       Следует сковывающее ощущение. Болезненное. Его пальцы сцепились на её шее, не давая возможность обернуться.       Очередная волна боли. Дикой боли, словно раскалывающей её мозги напополам. — Сука, — низко рыкнул мужчина, после чего отпустил её шею.       Она повалилась вниз. Глухо приземлилась пятой точкой на грязный пол.       Какой же пиздец творился в их сознаниях.       Возвращается в зал. Упирается рукой об стену. Достаёт банку голубого цвета, что в последнее время всегда при ней. Её личный наркотик, в котором она так нуждалась сейчас. Особенно сейчас, когда его фигура так и мельтешила перед глазами. Подносит к губам блокаторы, не прекращая пристального взгляда в его сторону.       Сильверхэнд уселся на диван прямо напротив барной стойки, всё так же демонстративно закинув ноги на стол. Снова закурил сигарету, хмуро уставившись в её сторону.       Она знала, чего хочет. А чего хочет он?       Будто это имело смысл. Будто желание всего лишь энграммы имело смысл.       Имело.       Убрала таблетку от собственных губ, вызвав на его лице неподдельное удивление.       Пусть всё видит.       Пусть всё ощущает.       Она не понимала для чего. Зачем она так неистово желала выбесить его. Он не был реальным, просто не мог им быть. Всего лишь отголосок личности, которая переходила все возможные границы.       Чужие руки забираются под ткань топа, что обтягивал её тело. Грубыми движениями стягивает ткань на себя.       Тянет губы к мужчине, мгновенно сталкиваясь с его губами.       Жёсткий поцелуй.       Не то.       Не такой.       Всё не так.       Не так скользит своим ебучим языком по её нёбу. Не так прижимает её бёдра к паху.       Она всё равно продолжает. Надеясь окончательно забыться. Раствориться в этом смрадном потоке алкоголя, наркоты и запахе гениталий. — Уж не думал, что ты опустишься до облёванной бляди, готовая раздвинуть ноги первому встречному.       Прозвучало неожиданно. Распахивает глаза. Джонни стоит напротив неё, осудительно схмурив густые брови.       Что-то было в этом грубом взгляде. Что-то в этой тёмной радужке глаз.       Что-то.       Ревность?       Громогласная мысль набатом ударила в её разуме, всё никак не желая растворятся среди чужих прикосновений.       Останавливает поцелуй. Отстраняется. Мужчина не собирался. Трудно остановиться, когда стояк подпекает не только в паху.       Отталкивает. Более ясно даёт понять, что продолжение мужику не светит.       Намёка не понял. Снова хватает за бёдра. — Ты тупой? Свали нахуй, — рявкает на мужчину, что уже направил на неё кулак.       Удар.       Не то, что бы сильный, но ряби перед глазами стало значительно больше.       Мерзкая перспектива быть выебанной в вонючем туалете приобрела более ясный окрас.       Точный удар коленом по яйцам. Самый эффективный метод борьбы. Действовал безотказно. Правда, времени на побег было крайне мало.       Кое-как выбралась из-под его туши, попутно натягивая на себя одежду. Чуть ли не ползком добирается до двери.       Очередная волна боли особенно остро распространяется по всей голове. Вырывается неконтролируемый болезненный стон. Схватил за волосы, со всей силы рванув на себя.       Снова падает на грязный пол. Снова на неё наваливаются.       Толкается.       Удар.       Не сдаётся.       Удар в под дых, от которого перехватывает дыхание. Кажется, отключается. Последнее что она сумела разглядеть, это его фигуру, что быстрым шагом направлялась к ней.       Момент.       Тянет руку в его сторону.       Кажется, ощущает касание его пальцев на собственном запястье.       Касание пальцев Джонни…

***

      Рваное движение головой. Больно.       Разрывает сознание.       До одури больно двигать телом.       Пытается распахнуть глаза. Не выходит. Делает очередную попытку приподнять голову.       Ещё рано.       Щурит глаза. Больно. Каждый шумный вздох приносит боль.       Всё приносит боль. — Ви?       Слышит.       Значит, в сознании.       Значит, ещё жива.       Значит, он ещё рядом.       Снова зовёт её по имени. На этот раз громче, чем в предыдущий раз. Слышит странные интонации в его голосе.       Даже её имя слетает с его губ совсем иначе.       Всегда.       Открывает глаза, но практически ничего не видит. Лишь черноту, что слишком медленно начинает рассеиваться. Постепенно возвращает себе сознание. — Блять. Больно, — жалобный стон слетает с её уст.       Никогда особо не ныла, а тут такое. Сама удивилась, что проговорила это вслух. — Ещё бы. Столько выжрать алкоголя даже мне удавалось не всегда.       Даже с закрытыми глазами она знала, что на его лице сейчас расползлась привычная ухмылка, присущая только ему.       Фокусироваться всё так же было трудно, но по крайней мере она могла рассмотреть место, где находилась сейчас.       Дома?       Её квартира, если быть точнее. Дома у неё никогда не было, да и искать его не было смысла. — Удивлена, что оказалась не на свалке? — делает несколько шагов в её сторону. — Если честно, да, — приподнимает голову.       Медленно усаживается на пятую точку. Осматривается. Всё было на своих местах. Разбросанное шмотьё, мусор. Кое-как добравшись до раковины, приковывает всё своё внимания на зеркало. На своё отражение.       Выглядела очень плохо. Помимо разбитой губы, крупное посиневшее пятно под глазом. Небольшой точно такой же след на скуле. Правда оттенок был приближённый к красному. Про волосы можно было промолчать.       Пиздец полнейший — самое очевидное описание.       Разбитые до крови костяшки пальцев. На руках несколько ссадин. Стягивает с себя топ, оглядывает живот и бока. Трогает рёбра, обнаруживая ещё один источник раздражающей боли. — Что произошло после того как я отключилась? — она оглядывается, обнаруживая Джонни возле стены. — Пару раз врезал мудиле, что навалился сверху. Потом прибежали вышибалы. Исколотили знатно, конечно.       Ви внимательно слушает, попутно стягивая с себя нижнее бельё, подставляя лицо под горячие потоки воды. — Мой тебе совет — не суйся в ближайшее время в тот бар. — Неужели стала местной знаменитостью? — поворачивается к нему лицом, медленно опускаясь на пол. — Скорее отмороженной сукой. Одно могу сказать наверняка, врагов у тебя стало гораздо больше.       Фыркает в ответ. Будто её это удивляло.       Горячая вода не помогала. Лишь усиливала боль. Лишь смывала запёкшуюся кровь с её тела. Всматривалась в тонкие красноватые разводы, что постепенно растворялись среди сильного потока воды.       Он стоял рядом. В привычной манере скрестил руки на груди. Она улавливала его взгляд на себе. Смотрел на её тело. Осматривал. Внимательно исследовал разодранные кулаки, которыми он так усердно колотил уёбка.       Уёбка, который так жадно хватал её за задницу.       Уёбка, который остервенело закусывал её губы.       Наверняка влажные, чуть припухлые.       Она вряд ли вспомнит остаток той ночи. Он не хотел, чтобы она вспомнила. Не хотел, что бы она почувствовала его злость в тот момент.       То отвратительное чувство.       Ревность…