5. Серебро.
14 февраля 2021 г., 20:23
Примечания:
Просто карнавал отступов. По-любому дофига ошибок, за что прошу прощение за доставленные неудобства. Всё будет исправлено.
С Днём всех Влюблённых... В Джонни( ͡° ͜ʖ ͡°)
Треки:
Daylight - Young Guns
Breaks My Back - Meg Myers
Self Destructor - Chevelle - Тот самый трек, под который было прописано кое-что(¬‿¬). Смысловой нагрузки ноль, но ритм просто самый сок(¬‿¬)
Глубже…
Погружается…
Сознание растворяется…
Только пустота. И полное безразличие…
Ничего не понимает…
Не чувствует…
Чернота…
И…
Среди всего этого мрака… Эхо его голоса подобно просвету. Яркой вспышке среди бесконечности пустоты.
Свет.
Искристый красный, с примесью голубого.
— Ты ещё не уходишь.
Протягивает свою руку, перехватывая её за запястье.
Ощущений нет.
Тянет её за собой. Выдёргивая оттуда.
Из полной неизвестности.
Словно он и есть её ангел-хранитель.
Стал им.
Очередная вспышка, за которой следует привычное пространство. Совершенно не понимает, как это происходит. Но если она снова в глубинах собственного сознания, значит всё ещё жива.
Значит ничего ещё не потерянно.
Борьба не окончена.
Его мелькающий силуэт, состоящий из одних сплошных красноватых всполохов.
Стоит перед ней.
Лицо. Его лицо как всегда не выражает ничего. С небольшой разницей, которую она совершенно не может осознать.
Будто этот кусок восприятия ускользнул из её собственных мозгов.
— Даже не думай проворачивать подобную херню.
Недовольство. Кажется непривычно чужим.
В недрах её разума он остался прежним. Но она не понимала этого.
Отчаянно бегала глазами по его иллюзорному телу.
Забывает…
Нет.
Нет.
НЕТ!
Так неосознанно желала кричать. Чтобы глотку разрывало от собственного голоса. Чтобы её голос обращался в эхо, разносимый среди бесконечных, высоких стен выстроенных её сознанием.
Беззвучно приоткрывает рот.
Ничего.
— Ты ничего не забудешь, Ви. Я не забуду, — тембр его ускользающего голоса постепенно растворяется вместе с ним.
Он растворяется.
Исчезает.
Вместе с той крошечной частицей.
Частицей Ви.
И снова темнота…
***
Мельтешение, быстро обращается в бег. Быстро переставляет ноги, незамедлительно поглядывая на большую панель экрана. Датчики на её теле. Датчики на его теле. И лишь в этих, на вид хрупких руках, лежала ответственность, что с каждой минутой становилось более непосильной. Перебегает то к одному телу, то к другому. И всё же первостепенной задачей должен был быть только он. Собственно всё было просчитано только на него. Всё до мельчайших деталей. Отполированный до блеска план, выстраиваемый почти пятьдесят лет. Вот только в списке никаким образом не фигурировала уличная наёмница. Всё стало только сложнее. Собственные успехи, в какой-то степени превосходили успехи собственной матери. В этом и была задумка. Её план. Не просто передать всю необходимую информацию в самые надёжные руки, но и обучить всему. Или даже гораздо больше. Гораздо больше. А ведь Лаура вполне могла послать всё на здоровенный хуй. Сжечь это место дотла. Прямо сейчас оборвать их жизни, что и так висят на грани. Исчезнуть со всех возможных радаров. И начать всё сначала. Сначала. Она не испытывала к ним никакой симпатии. Да и не должна была. Никому ничего не должна. Но стоило только заговорить с собственным внутренним демоном, как тот в одночасье вылезал из своей тёмной ямы. Напоминал о долге. О том, что клятвы на крови нерушимы. Особенно когда ты сам повинен в чьей либо смерти. Когда твоя душонка перепачкана чужой, когда-то близкой кровью. Родственной кровью. И это не смыть. Не забыть. Остаётся только исполнить, то что должно. Исполнить, пока это выжигающее чувство вины, окончательно не поглотит тебя. — Сделай, — шепчет сама себе, попутно копошась в чужих мозгах. Причём буквально. Измотана. Медицинский комбинезон, что когда-то был ослепительно белым, приобрёл красноватые оттенки. Медленно сползает на корточки, устраивая свою зону отдыха прямо на полу. Прямо рядом с операционным столом, на котором вполне комфортно расположилось тело. Тело Джонни. Множество трубок, торчащих изо рта. Подключённая аппаратура, полностью отображающая его состояние. Стабильное. На удивление стабильное. Руку сводит в судороге. Что есть силы сжимает ладонь на больном месте. Его тело оказалось чуть тяжелее, чем она могла предположить. Если не брать в расчёт то, что до этого она в одиночку перетаскивала другое тело, весящее значительно меньше, но неудобств доставляющее гораздо больше. Снова поглядывает на экран. Активность мозга чуть ниже, чем нужно. Показатели кислорода в норме. Внутренне давление в норме. Всё в норме. С большим усилием поднимается на ноги. Понимает что потряхивает. То ли от волнения, то ли от усталости. Чуть обмозговав, понимает что всё и сразу. Странное смешение эмоций к этим столь чужим людям. Так странно. Чуть потягивается, после чего наклоняется. Вблизи он ровно такой же, каким и был пятьдесят четыре года назад. Те же черты лица. Волосы. Строение тела. Вообще всё. Идентичная копия. Осматривает итог проделанной работы. В который раз по счёту. Точный, продольный разрез возле височной части. По сути, его мозг состоял на тридцать процентов из сложного структурированного импланта. Целая конструкция, что была вживлена в ткани долей мозга. Не менее сложная процедура, которую вряд ли её мать могла провернуть в одиночку. По крайне мере Луиза не верила в это. Громкий писк, оповещающий её о том, что пора заняться кое-чем менее приятным. Снова вводить очередную дозу препаратов для поддержания её жизни в капсуле. Благо их тела находились в одном помещении и далеко бегать не приходилось. Подходит. Осматривает со стороны. Совершенно спокойное выражение лица Ви. Ещё большее обилие трубок и датчиков. Оглядывает панель, в ожидании прежних показателей. В прошлый раз всё было очень плачевно. Но этот раз стал исключением. Активность нейронов стала значительно выше, что стабилизировало её в целом. Значительно лучше, чем было до этого. Тем более в её случае. Мозг положительно реагирует на собственные нейронные связи, чего до этого не наблюдалось. Медленное, но верное восстановление. Устало выдохнув, девушка стянула с себя перепачканную одежду, аккуратно уложив ту в крупную мусорную корзину. С противным скрежетом пододвигает стул, осознавая, что на ближайшее время этот кусок пластика, с не очень комфортной спинкой, будет её местом отдыха. Откидывает голову назад. Прилив дикой усталости накрывает её. Хотя бы полчаса. Просто прикрыть глаза и сделать короткую передышку. Хотя бы просто… Зелёная радужка глаз скрывается за медленно наплывающими верхними веками. Громогласное гудение. Сразу несколько датчиков вырывают её из короткого сна. Неосознанно наклоняется вперёд, чуть ли не падая со стула. Быстро вздымающаяся грудь и суетливый взгляд, который всё никак не хочет фокусироваться. Красные огоньки вспыхивают возле капсулы. — Блять! — выкрикивает рыжеволосая, чуть ли не отшвыривая от себя стул. Пара быстрых шагов и она уже возле панели. Активность мозга резко понизилась. Открылось внутреннее кровотечение. Ничего наперёд предугадать нельзя. Тем более в её случае никаких гарантий не было. Все всё знали… Даже после самой непроглядной ночи, всегда следует рассвет. Рассвет…***
Вспышка… Волна за волной… Обволакивает… Словно выталкивает её… На поверхность. Нет ощущений, чувств. Лишь вездесущая пустота, и… тишина. Окончательно растворившись в этом мраке она становится ничем в этом мире. Но… Эта вспышка. Всё меняет. Словно проясняет разум. Заставляет вспоминать. Заставляет помнить кто ты. Волны не успокаиваются. Внутренние импульсы собственного мозга выталкивают её. Всё выше и выше. К свету. Вздрагивает, беззвучно приоткрывая рот. Распахивает как можно шире, осознавая, что ничего не следует за этим. Только свет. Открывает глаза. Раскрывает как можно шире отчаянно желая уловить что-либо. Любой отголосок реальности. Самую тонкую нить, по которой она сможет пройти. Ощущение невесомости пропадает. Следует холод. Пронизывающий холод. А после страх. Первые ощущения. Она здесь. Воздух. Так отчаянно желает получить заветный глоток. Всё ещё не видит. Но начинает слышать отдалённый голос. Голос. Но не его. «Джонни…» Имя, что эхом разносится по её сознанию. Выискивает его среди собственного разума. Осознание… Всё ещё мутное. Его нет. Пустота. Сотрясается, инстинктивно сжимается всё тело. Пытается разжать фаланги собственных пальцев. Боль. Адская. Агония. Слова. Чьи-то слова, которые она просто не в состоянии разобрать. Среди этого первобытного страха ищет его. Где-то очень глубоко внутри себя. Собственный голос. Только её голос и более ничего. Она одна. Теперь она одна. Ведь именно этого она и хотела. «Нет!» Желала, как никто другой. «Нет!» Хотела остаться одна. «Не надо!» Желала вернуть всё обратно. Быть прежней. «Вернись… Я не хочу… Не хочу быть… без тебя». Лишь молчанье в ответ. Удар в самое сердце. Словно разорвали на части. Но в реальности всё было совсем иначе. Инжектор. Прямо в сердце. Луиза ввела огромную дозу. И на удивление эта та самая крайняя мера наконец привела её к свету. К ослепляющему свету яркой лампы. Резко распахивает глаза, делая тяжёлый протяжный вдох. Жжёт лёгкие, гортань. Больно. До одурения больно. А с болью приходит окончательное вытрезвление. Лучше чувствовать боль, чем ничего. — Спокойно. Дыши. Просто дыши, — беглый взгляд зелёных глаз. Мельтешит. Вводит препараты. Открывает рот шире, желая проговорить что-либо. Не чувствует собственного языка. Приоткрывает рот, издавая невнятные звуки. Бешеная покалывающая волна за волной проносится по телу. По её рукам, позволяя наконец почувствовать собственные фаланги пальцев. Разжимает ладонь лишь для того, чтобы схватить девушку за рукав. Получается слишком слабо. Её пальцы сами соскальзывают с белой поверхности одежды. — Тебе нужно отдохнуть. И с этими словами сознание снова ускользает от Ви. Время. Её время ещё не пришло… Чернота постепенно рассеивается. Рассеивается среди вязких, словно дёготь мыслей. Вспыхивают как искорки, за считанные миллисекунды потухая в этой чёрной неосязаемой субстанции. Каждая секунда, даёт освобождение. Свободу от длительного пребывания среди ничего. Мутно. В голове. Перед глазами. Привычное состояние тела. Теперь только её тела. Среди жгучих попыток раскрыть собственные глаза, ощущает просто дикие боли в глотке. Сглотнуть крайне вязкую слюну она смогла только со второй попытки. И лучше бы она этого и вовсе не делала. Горит. Всё горит. Каждая частичка. Разжимает пальцы, затем снова сжимает их. Чувствует. Наверное, это хорошо. Изо всех сил старается сфокусироваться. Разглядеть всё более детально. Выходит не очень. Улавливает. Его фигуру. Старается вглядеться в силуэт. До боли сжимает пальцы в кулаки. Приподнимается. Совсем на немного. Лишь бы только разглядеть силуэт в самом углу затемнённого помещения. «Джонни?» Сухие губы. Приоткрываются, давая возможность вырваться звукам разной тональности, что все как один не имеют общего смысла. Его имя, повторялось лишь в её голове. Желание дотянуться, становилось всё сильнее. Отчаянно подступало где-то внутри. И именно это отчаянье заставляло её приподниматься. Несмотря на боль. На адскую боль. Тянет руку. Сильно щурит свой взор. Искренне надеясь, что получит ответ. Как всегда, с небольшой издёвкой на его устах, от которой станет теплей. Совсем на чуть-чуть. Осознать, что он остался прежним. Совсем на немного. Но правда была в том, что никто не остался прежним. Непривычный скрип, разрывающий тишину. В помещение кто-то зашёл. И этот кто-то ускорил свой шаг. Всё ближе и ближе. Ближе. А Ви просто игнорирует это. Продолжает тянуть руку. Щелчок. Загорается свет самой дальней лампы, что так спешно рассеивает темноту. Иллюзия. Всё что она видела в том углу, было не более чем игра. Игра её собственного разума. Его и вправду нет. — Ты очнулась! — крайне громкий возглас. Словно разрывающий барабанные перепонки, — Наконец-то. А то я уже думала… Ви медленно ведёт головой на источник голоса. Натыкается на лицо. Женское лицо. Знакомые очертания. Рыжие волосы, что топорщатся в разные стороны. Всё это казалось знакомым. Вспоминает. Начинает понимать, кто предстал перед её лицом. Разум проясняется. — Светочувствительность вроде в норме. Реакция на свет есть, — всматривается в её зрачки. Маячит перед её лицом. Подходит с другой стороны, проверяет состояние её организма на момент пробуждения. — Идёшь на поправку Ви. Хотя у тебя были очень высокие шансы не вернуться. — Г… де…, — всё ещё трудно говорить. Каждый звук выжигает. — Голосовые связки восстановятся. Со временем. Но это произойдёт гораздо быстрее, если ты не будешь напрягать глотку попусту. — Где… он, — надрывно закашливается. Интенсивно сглатывает подступающую слюну. Этого недостаточно. — Пересадка прошла успешно. Поздравляю, — уголки губ чуть дрогнули вверх, после так же быстро опустились вниз. Молчаливо подносит к её губам прозрачную жидкость. Не особо похоже на воду. Не имеет ни запаха, ни вкуса. Но выбирать не приходилось. Припадает к стакану. Делает маленький глоток. Обволакивающий. Стало значительно лучше. Болезненные ощущения притупились. Хотя бы в глотке. Ощущает, как жидкость медленно стекает по пищеводу. Как эта прохлада постепенно растворяется в желудке. — Где он, — звучит всё ещё плохо, но хотя бы более различимо. Отчётливый шумный выдох. — Он жив, Ви, и с ним всё в порядке. Можешь не волноваться. Волноваться? Волнуется. — Правда, моё убежище он покинул пару дней назад. Иронично. Пытается собраться с мыслями. Всё острее подступает вопрос. Вопросы, заставляющие приподнять непослушное тело. Призывают встать и идти. За ним. Приподнимается. Ноги не слушаются. Отчаянно двигает туловищем, дабы почувствовать покалывание в стопах. Бездумно наклоняется ещё сильнее. Хочет вырваться. Вырваться из плена собственного тела. — Стой. Стой, — выставляет руку перед ней, — Ты не в том состоянии, что бы мчатся к нему со всех ног. И это была правда. Никакой лжи в словах Луизы не было. Она и вправду была в плохом состоянии. Невыносимо. Невыносимо находится так далеко. Так далеко. Дни были мучением. Мучением во благо и в первую очередь для неё самой. Она понимала это. Старалась слушать всё, что ей говорила Луиза. Проглатывала любые лекарства, отвратительную на вкус кашицеобразную субстанцию, лишь бы только вырваться отсюда. Оставалось лишь говорить. Расспрашивать о любой мелочи. И все их разговоры вертелись вокруг одной персоны. Ну или почти. Полтора месяца… Совсем не много на первый взгляд. Но это только с этой стороны. Было непривычно осознавать, что она словно растворилась на такой промежуток времени. И никаких звонков, сообщений. Никакого выхода в сеть. Ничего этого. Сколько всего могло произойти за это время? Лишь одно было постоянно — непреодолимая и неугасаемая пустота. Пустота где-то внутри. Словно не хватало чего-то. Не хватало, для того, что бы завершить этот сложный пазл. Сделать его целым. Сделать цельной себя. Луиза оказалась права на этот счёт — Ви никогда не будет прежней. Прежняя Ви умерла. Первый раз от пули ублюдка ДеШона, а второй раз здесь. Вопрос так и вертелся на языке. Так и подступало внутреннее волнение. А что собственно осталось? Осталось от них обоих? Джонни очнулся раньше, чем она. Кто бы сомневался. Он просто не мог не ухватиться за эту возможность. Вытащить собственную задницу из этого киберпространственного ада. И судя по тому, что ей успела рассказать Луиза, пробуждение было не особо гладким. От слова совсем. Свалился с операционного стола. Потерял приличное количество крови. А после всё стало лишь усложняться. — Он просто не выносим! Не представляю, как ты с ним уживалась столько времени. Упрямый кретин, — рыжеволосая активно жестикулировала руками. А она лишь улыбалась. Улыбалась в ответ. Он был рядом. Старался не отходить ни на шаг, когда эти реальные шаги спустя сколько лет давались с большим усилием. Так странно. Так странно понимать что он и вправду реальный. Реальнее некуда. Он не сомневался, ни на секунду не сомневался в ней. Единственное, что тревожило её ещё больше, так это экстренно важные дела, которые он пожелал уладить до её пробуждения. Начала осознавать с какой целью он ринулся в Найт-Сити. Начала понимать, кто бы этим источником. Она. Бестия. Кажется, что-то защемило в районе солнечного сплетения. Её разрывало. От пустоты, что она испытывала внутри себя. Ощущение неполноценности, которое она не могла описать как-то иначе. Подойти к этой проблеме с логической точки зрения. Логика вообще отсутствовала в такие моменты. В моменты неудержимого прилива паники. Ей было страшно. Как же ей было страшно. Страшно от того, что, будучи живым, он снова исчезнет. Исчезнет из её жизни. Ведь часть их общего уговора они выполнили. Он выполнил своё обещание. Он не дал ей умереть. А дальше что? Она не могла не думать об этом. Отчаянно хотела вырваться. Убежать как можно дальше. Не зная, в каком направлении. В голове вертелись лишь крайне дерьмовые варианты. Самые наихудшие, среди которых она просто не могла видеть себя рядом с ним. Им обоим это не нужно. Не нужно… Отчаянье, от которого она столь неудержимо сжимала собственные кулаки. Она сходила с ума. От неизвестности, что рано или поздно должна проясниться. И это пугало её ещё больше. И вправду. Прежней Ви больше нет. Каждый последующий день. Каждый последующий день она высчитывала по часам. Иногда по минутам. Но это безнадёжное состояние разбавляла Луиза. Своими бесконечными проверками, всевозможными приборами, которыми Ви была чуть ли не обвешана со всех возможных сторон. Делала свои первые шаги. Падала. Сквозь мучительные боли поднималась обратно. В этом она была крайне целеустремлённа. Что не могло не поражать. — Привет, — дверь с привычно-противным скрипом отворяется, — Готова к очередному обследованию? — У меня всё равно нет других вариантов. Поэтому да, готова, — Ви старалась выдавить из себя дружелюбную улыбку, но само собой вышло не очень. Координация собственных движений восстановилась за считанные дни, что не могло не радовать её саму. Делала уверенные шаги. Следовала за девушкой, надеясь, что это чёртово обследование будет на этот раз последним. Писк прямо возле уха. Датчики стали чем-то привычным. Привычное состояние лежать на широком кресле, в ожидании блядского чуда. Оставался лишь окончательный вердикт. — Твои показатели в норме, Ви. Ну, насколько это возможно. При такой сложной операции, и замене некоторых участков мозга, это просто поразительно, — спешно прожимала пальцами по кнопкам, — Но есть ещё кое-что. Важное. Шумный выдох в ответ. Чуяла неладное. — Посмотри сюда. Два небольших экрана на которых было выведено множество данных и структурно воссозданных изображений головного мозга. Судя по всему разных, но очень сильно схожих в нескольких местах. — Я просканировала твой мозг и его. Делала это в разный период. — Не тяни, — спокойный тон её голоса, который совершенно не соответствовал внутреннему состоянию. — По факту это два разных мозга, но видишь вот эти засвеченные участки, — указательным пальцем тычет на красные пятна, — Я копнула чуть больше, и пришла к мнению, что они одинаковы. Но проблема заключается в том, что это просто невозможно, Ви. Отсоединяет от неё приборы, давая возможность встать. — Биочип каким-то неведомым образом не просто переписал твои нейронные связи, а будто объединил ваши сознания, разумы в один общий поток данных. Как только я поместила чип в его тело, начался необратимый процесс отмирания твоих оставшихся клеток. Помещение твоего тела в капсулу, тоже не дало нужного результата. После чего я просто подключила вас по одному нейропорту, таким образом, связав оба ваших тела. — Я всё ещё не понимаю как это связанно с тем, что ты мне показала, — встала с кресла. — Вы оба такие нетерпеливые, — недовольно пробубнила в ответ. — Чип принялся выполнять свою функцию. Подготавливать уже его мозг для вживления. И после завершения, я просто не стала отключать вас друг от друга. Просто не знала, что делать дальше. — То есть ты хочешь сказать, что я жива сейчас только благодаря грёбанному чуду? — Нет. Чип просто перехватил другое тело, при этом оставив твой мозг в покое, и по какому-то странному стечению обстоятельств не оставил твоё сознание уже в его теле. Формально вытолкнул, сделав копию, и вернул обратно. Уже в совместимое на внутреннем уровне тело. — Копию? — холодок пробежал по её спине. — Послушай. Я не знаю что это, а главное как это произошло. Но одно я могу сказать точно— ваша связь, на всех структурных, и прочих возможных уровнях осталась прежней. Вы неразрывно связанны. Можешь называть это как хочешь, но даже для меня это больше похоже на слияние душ. И это тебе говорит человек науки, Ви. Она просто не знала что сказать. Она в действительности больше не она. Оригинала больше нет. Не существует. — Через пару часов со мной свяжется Бестия, и возможно сегодня ты сможешь вернуться в Найт-Сити. Моя часть сделки выполнена, а на остальные свои вопросы ты уже будешь искать ответы сама. И да, Ви, твоя борьба ещё не окончена. Мозг всё ещё борется. Распирающий ком подступает в горле. — Я всё ещё… — Не совсем. Мозг не стабилен. С собой заберёшь лекарства. Будешь принимать. И если что-то пойдёт не так, то ты уже знаешь, где нужно будет искать источник схожих клеток, для пересадки. Ви прекрасно поняла, о чём речь. От этой вести легче не стало. От слова совсем. Шагала по длинному коридору. Вслушивалась в собственное шумное дыхание. Распущенные волосы плавно спадали вниз по плечам. Сминала плотную ткань куртки. Остановила шаг, лишь для того чтобы оглядеть одежду. И когда она только успела повредить ткань? Немного стёртые рукава. Глубокая царапина, прямо над надписью «Самурай». Молчаливо закинула куртку на плечи, быстро просовывая руки в рукава. По ощущениям оказалась свободнее, чем раньше. Вполне возможно. — Идём, — сухо отозвалась Луиза. И она пошла. Навстречу новому началу. Знакомые коридоры в конечном итоге вывели её к той самой лестнице. — Дальше уже сама. Езжай сразу же в указанное место и главное не останавливайся. Мотоцикл будет ждать тебя там же, где ты в прошлый раз оставила машину, — девушка протягивает ей щепку. — Ты же говорила, что не пользуешься ничем подобным? — перехватывает пальцами, оглядывая со всех сторон. — Так это и не совсем она. Твоя задача посмотреть куда ехать, после чего вернуть её мне. Вставляет в разъём. И правда — эта щепка отличалась от всех остальных. Только чёткие надписи, данные. Названия. Несколько секунд хватило, чтобы полностью запомнить нужную информацию. Быстро возвращает обратно. — В прошлый раз ты так и не ответила на мой вопрос. Зачем всё это? Возвращать с того света Сильверхенда, только по одной указке почившей матери. Тем более сама не особо в восторге от её. Ви будто прорвало. Не могла остановить поток собственных мыслей. — Добровольно оградилась от мира. Для чего? Для чего всё это? — Некоторые слова, ранят сильнее физической боли. В этом мире всё ещё остались связи. Нерушимые клятвы. Именно это я и сделала. Сдержала своё слово. — Как по мне, ты просто потратила время впустую, вогнав себя в те ещё неприятности. — Не скажу, что была рада знакомству, но… удачи Ви, — она протягивает раскрытую ладонь. Снова эта неприкрытая натянутость. — Тебе тоже, — протягивает руку. Кроткое рукопожатие, после которого девушка делает несколько шагов по направлению вверх. К выходу. — Ви? Она оборачивается. — Ты же понимаешь, что после этого за вами будет охота. Вашим разъединением заинтересуются все корпорации мира. Если уже не заинтересованы. Ты понимаешь, что это значит? Уголки губ не шелохнулись. Находились в одном чётком положении. Молчанье в ответ. Лишь быстро следовала вверх по ступеням. Лишь бы только выйти отсюда. Освободиться. Металлическая дверь открывается, в ту же секунду впуская воздух. Совсем иной воздух с примесью песка. Вбирает лёгкими как можно больше. Как можно сильнее. Ещё шаг. Ботинками касается песчаной поверхности. Солнце. Его яркий свет. Тепло, что быстро переходит в жар. Нагретый воздух чуть жжёт горло. Плевать. Она зажмуривает глаза, окончательно осознавая свою принадлежность к этому миру. Осознаёт, что она жива. Жива. Они сделали это. — Мы сделали это Джонни, — шепчет. Желая услышать ответ. Внутри было тихо. Она одна со своими мыслями. Одна. Быстро следует к тому месту. В дневное время суток всё выглядит совсем иначе. Или же просто она не обращала на это должное внимание. Проходит вглубь, осознавая насколько огромная эта каменная глыба. Плотный материал окутывал мотоцикл. В одно движение скидывает ткань. Проверяет двигатель. Всё работает как надо. Спешно усаживается на сидение, попутно подхватывая руками шлем. Она возвращается. В Найт-Сити. Одиночный рёв двигателя смешивался с диким свистом здешних порывистых ветров, что были её спутниками на протяжении многочасовой езды. Это выматывало. Ей было всё равно. Единственное, что было важно — это он. Найти его. Любыми способами. Луиза так и не объяснила что это за адрес. Для чего всё столь запутанно. Для чего свершать что-либо в такой тайне и спешке. Но где-то глубоко внутри она чувствовала. Чувствовала, что он там. Или же просто она так отчаянно верила в это. Так отчаянно желала этого. Чистый воздух смешался с горьковатой примесью чего-то инородного. Она совершенно отвыкла от этих запахов. От этой смеси всевозможных ароматов, что только мог истончать этот сгнивший во всех смыслах город. Яркие огни всё сильнее бросаются в глаза. Наконец колёса мотоцикла касаются не слишком ровной, но всё же дороги. Всплывающие воспоминания. Мутные. Нечёткие. Всё ещё размытые, но более-менее уловимы. Достаточно уловимы, что бы вспомнить этот маршрут, по которому она следовала в ту ночь. Больше деталей всё равно не вспомнила. Словно эти кусочки воспоминаний вырвало напрочь. Остался лишь его силуэт, что восседал на соседнем сидении. Кажется, спорили о чём-то. Да и не важно. Уже не важно. Прошлое есть прошлое, которое медленно, но верно ускользало из её памяти. Луиза говорила, что это может случиться. Что она может и не вспомнить некоторые вещи, события, некоторых личностей. Только его персона отчётливо восседала в самом центре её сознания. Во всех мельчайших деталях. И этого было достаточно, чтобы оставаться Ви. Ви, которая никогда не будет прежней. Оставался ещё один не менее важный вопрос. А какой она была ранее? Погружается глубже. Ищет ответы, делая иллюзорные повороты в собственном разуме. Представляет, как среди этих широких стен следует, в поисках ответа. Всё что она смогла припомнить, так это насколько сильно была конченой сукой. Эта фраза будто отпечаталась в её голове. И, кажется, она знала, кто это мог сказать ей. Не сомневалась. Поворот за поворотом. Каждый раз прибавляет скорости. Извилистые линии, дороги. Неоновые вывески, крупные баннеры, пестрящие всевозможными цветами. Вглядывалась в дальние силуэты высотных небоскрёбов. В ярчайший свет софитов. Поняла, что более её не привлекает всё это. Пришла к простой мысли, что всё это ничего не стоит. Особенно когда от собственной тупости и безрассудства погибают другие. Пристально следит за башней. Особенно когда погибаешь ты сам. Такие вещи не забываются. Остаётся лишь жить дальше. Помнить, насколько шатка и уязвима человеческая сущность. Проезжает по широкому мосту. Попутно сверяя собственные данные. Ещё… Совсем немного… Совсем…***
Заглушает рёв мотора. Стягивает с головы шлем. Быстрым движением убирает несколько тёмных прядей с лица. Расправляет длинные волосы. Подступает где-то изнутри. Концентрируется в районе живота, плавно поднимаясь выше. Волнение. Тревога. Непрерывно следуют за ней. Заставляют каждый раз сотрясать всё тело в неуловимой тряске. Лобную часть головы пробивает боль. Тупая, но вполне терпимая. Казалось, ощущать боль было чем-то нормальным в её жизни. Чем-то естественным. Всё бы ничего, если бы это не была её вторая по счёту жизнь. И всё так же неизменно происходит через одно место. Спешно покидает парковку, натыкается на лифт. Прожимает по плоской панели. Через несколько секунд двери сдвигаются в сторону, предоставляя возможность подняться выше. Гораздо выше. Широкие экранные панели, проецирующие пестрящие рекламные слоганы, до которых ей нет никакого дела. Снова щёлкает по панели, прожимает нужный этаж. Мелькающие силуэты людей. Всё равно. Не оглядывается. Не смотрит по сторонам. Лишь спешно следует к нужному адресу. Тёмный, узкий коридор, который ведёт в абсолютную неизвестность. До последнего надеется, что в этом нет никакого подвоха. Что здесь нет никакого обмана, который так часто следовал за ней. Может быть что-то изменилось? Прежде всего, внутри себя. Она не могла ответить на этот вопрос. Так неприятно. Так неприятно покалывает в груди. Со всей силы сжимает кулаки, впивая ногти во внутреннюю сторону ладоней. Это оно. Нужная дверь прямо перед её глазами. Только протяни руку. Только постучи, и она сможет получить ответы на мучающие её вопросы. Вопросы что выгрызают её изнутри. Сжирают. Ритм собственного сердца ускоряет обороты. Учащённо дышит. Всё никак не решается поднять руку и просто постучать. Стук. Всего лишь стук. Отделяет от… Жмёт губы. Напрягает челюсти. Сжимает что есть силы, до скрежета на зубах. Неукротимое волнение, которая она не может усмирить. Усмирить это неудержимое пламя внутри себя. Тесно. Как же тесно в груди. Надеется… Делает… Заносит кулак. Отчётливый стук по металлической двери. Противный лязг металла, после которого дверь открывается. Уловимое. До мозга костей узнаваемый запах. Тонкий, но всё такой же отчётливый. Запах сигарет. Горький. Отвратительный, столь знакомый. Делает шаг. Затем несколько точно таких же. Полностью заходит в помещение. Обыкновенные апартаменты. Ничего особенного или резко примечательного. Разве что чуть просторнее, чем её собственные. На удивление для себя она помнила, как выглядит её небольшая квартира. Наверное, потому что в те моменты она была не одна. Наверное. Небрежно раскиданные вещи на спинке дивана. Несколько упаковок из-под еды. Пустые пачки сигарет расположенные на столе. Небольшой беспорядок, от которого невообразимое волнение подступало к своей высшей точке. Имя. Вертелось на языке. Хотела произнести. Но её опередили. — Выкарабкалась. Кто бы сомневался. Низкий, непреодолимо бархатистый голос обрушивается на неё. Прямо за её спиной. Оборачивается. — Джонни, — срывается из приоткрытых уст. Чуть ли не шепчет. Чуть ли не захлёбывается в собственных эмоциях. Он здесь. Он рядом. Настоящий. Делает шаг. До ужаса робкий шаг вперёд. Не верит собственным глазам. Он…такой же. Чёрные как смоль волосы. Очертания лица, с немного выраженными скулами. Привычная густая растительность на его лице. Линия губ — чёртова линия губ, что медленно растягивается. Улыбается. Совсем немного. Непреодолимо глубокий взгляд тёмно-карих глаз. Цвет радужки, что практически сливался со зрачками. Хочется тонуть. Раствориться без остатка. Как тогда. Как всегда. Всегда, когда он так смотрел на неё. По-особенному пристально. Так, как это делает только он. Она делает шаг. Он делает шаг. Медленно. Чуть напрягается. Ви улавливает это напряжение. Она не могла не уловить. Не поймать своим собственным взглядом, что уже совершал кульбиты по его телу. Вопрос о его серебряной руке так и остался открытым. Точнее она просто не успела нормально расспросить её об этой небольшой детали. Зачем нужно было вживлять эту кибернетическую руку? Мимолётная мысль растворилась сама по себе. Не сейчас. Металл отблёскивает от света лампы. Рука в свободном положении провисает вниз. Улавливает, как кибернетические пальцы чуть сжимаются. Замечает, как он снова делает шаг. Словно не сдерживается. Похоже, это и вправду было так. Сотни слов, вертелись на языке. Сотни вариантов, так и застывали в голове. Она хотела сказать, но не знала как. Как сказать, когда твой разум разрывает на части. Когда тебя всю разрывает на куски. Изнутри. Беззвучно распахивает рот, просто не понимая, что говорить. А нужны ли были слова в этом момент? Необходимы ли слова, когда её тело уже несётся навстречу. Когда ладони невольно тянутся вперёд. Когда распирающий ком застывает в глотке. Когда горячие капли проступают на уголках глаз. Столкновение.Что есть силы обхватывает руками его шею. Только сейчас осознаёт. Только здесь и сейчас. Он настоящий. Живой. Непреодолимо тёплый. Непреодолимо крепко сцепляет руки на её спине. Жмёт. Не отпуская. Уже не отпустит. Горячие дорожки медленно стекают по щекам. Обжигают. Жжёт в глотке, без единой возможности произнести что-либо. Тихий всхлип, которого она более не стыдится. Осознаёт, что так надо. Он всегда понимал её без слов. Скользит подушечками пальцев по его волосам. Зарывается пальцами. Чуть подцепляя кожу. Опускает ладони к затылку. Чуть ниже. Понимает что мягко. Что его волосы оказываются мягкие. Делает глубокий вдох. Теплота. Жгучая теплота, исходящая от его кожи. Запах тела. Тот самый, который и должен быть. Вдыхает… Снова… И снова. Запах, что она никогда не спутает ни с чем. Запах, который просто невозможно описать. Опускает пальцы. Ниже. Останавливая те на шее. На пульсирующей вене. Удары. Тяжёлые удары, что, кажется, начинают набирать свои обороты. Стояли. Оба. Сцепленные воедино. Просто не в состоянии отпустить друг друга. Всхлипы всё ещё продолжаются. Если бы она знала. Если бы она слышала его мысли. Насколько сильно он желает, что бы она перестала. Слова. Точно так же вертятся на его языке. Он не знает что сказать. Понимает что это ни к чему. Пустословие, от которого делаешь лишь хуже. Лишь больнее. Лишь крепче жмёт её к себе. Словно боялся. Боялся, что она исчезнет сейчас. Боялся… Джонни Сильверхенд, который боится… — Я… Я… — шепчет в его грудь. Сминает пальцами чёрную ткань майки. — Знаю, — наклоняет голову. Сильнее льнёт к её волосам, утыкаясь в те носом. Правда. Они оба это понимали. Глупо отрицать очевидное. Глупо заведомо отталкивать. Бессердечно делать больно. Заведомо зная. Заведомо ощущая. Только сейчас осознал. Только сейчас он понял, что это значит. Понял, только когда умер. Будто они не разъединялись. Словно их разумы были нерушимым целым. Сплетённые одной нитью, что не оборвать. Он отстраняется первым. Отстраняется лишь для того чтобы взглянуть в эти глаза. До ужаса заплаканные глаза. Она приподнимает голову. Заглядывает. Точно так же как и он. Смотрят друг на друга. Чувствуя, что нужно им обоим. Катастрофически необходимо как кислород. Тянутся. Навстречу. Навстречу к её влажным губам. Навстречу к его манящим губам. Касание… Нестерпимое… Тёплое. Влажное. Шумно выдыхает в его приоткрытые губы. Невыносимо. Невыносимо чувствовать его сейчас. Ощущать непреодолимую тряску во всём теле. Чувствовать, как пальцы невольно тянутся к её талии. Как фаланги слегка сминают ткань куртки. Как его пальцы пробираются под одежду. Скользят по её телу. Жмётся. Сам. Ближе. Ещё ближе. А она лишь распахивает рот. Шире. Желают. Неумолимо желают чувствовать. Ощущать друг друга. Чем дальше, тем сильнее перестают удерживать контроль. Пусть летит. Пусть всё летит к чертям. Она не собирается останавливаться. Продолжительный поцелуй, что становиться лишь требовательней. Язык. Горячий язык проникает в рот. Властно мнёт её своими слегка шершавыми губами, получая ровно то же взамен. Вкус. Смешение странных вкусов, что в своей совокупности отдавали горечью. Терпкий, горький вкус, который она так неистово желает перехватить. Им мало. Нестерпимо мало. Нужно больше. Нужно дальше. Нужно глубже. Понимает, что разум медленно, но верно уступает ноющему чувству, что бушует изнутри. Вспыхивает внизу. От одной только мысли что это всё реально крышу сносит не только у неё. Отрывается, лишь для того чтобы снова, с ещё большей пылкостью припасть к ней. С большей пылкостью подхватывает её губы. Мнёт, прикусывает. Не болезненно, но эффективно. Настолько, что она не сдерживается. Кажется, хотела что-то произнести, но вместо слов вырывается звук. Желанный. Стон. Прямо в его рот. Вместе с языком. Ноги бредут сами по себе. Ведомые лишь его движениям. Лишь улавливает, как он подталкивает её в неизвестном направлении. Поясница утыкается во что-то твёрдое. Приоткрывает глаза, чуть отводя взгляд в ту же секунду натыкаясь на него. Снова утопает в этом взгляде прищуренных глаз, в которых так отчётливо отблёскивает то самое пламя. Неудержимое пламя, что вот-вот обратится в пожар. Сожжёт всё дотла. И она сгорит. В его объятиях. Без остатка. Тянет пальцы. Дотрагивается до густой щетины. Оглаживает подушечками пальцев, ощущая всю колючесть. Всю жёсткость. Продолжает движение, которое происходит само по себе. Мозг просто перестаёт контролировать. Лишь внутренние ощущения, желания, что рвутся наружу. И она спокойно высвобождает это. Указательным пальцем оглаживает его нижнюю губу. Столь легко. Столь нежно. Шумно вдыхает воздух сквозь приоткрытый рот. Резкое движение его тела, о которого она окончательно теряется. Теряется среди рук, что просто подхватывают её. Усаживая на стол. Вздох. Слишком шумный. Слишком жгучий. Жаждут. Оба жаждут перейти черту. Переходят. Раздвигает ноги, подпуская его ближе. К эпицентру её желаний. К эпицентру его желаний. Звук вырывается из его рта. До одури возбуждающий всё её естество. Сжимает ноги на его бёдрах, отчаянно соприкасаясь телами. С каждой секундой становясь только ближе. Опускает ладони на грудь. Хочет опуститься ниже, но просто не успевает. Не успевает сориентироваться среди движений его рук, что во всю пробирались вверх. Настойчиво снимал куртку, отшвыривая ту в сторону. Настойчиво стягивал футболку. И пусть этому не будет конца. Пусть эта ночь длится вечность. Влажный, непреодолимо горячий язык совершает кульбиты на её шее. Останавливается на ключице. Кусает. С каждым разом накаляется. Накаляются ощущения. Накаляется он сам. Неудержимо мнёт её под себя. Всё яростней ощущая её своим пахом. Всё чаще заставляя неприкрыто постанывать прямо в рот. Его собственные мельтешащие мысли всё настойчивее расплывались среди приливающих волн возбуждения. Злился. Что ему пришлось уйти. Злился, что в момент её пробуждения его не было рядом. Злился, что проблем стало ещё больше, чем было. Но сейчас это было не важно. Точка невозврата пройдена. Подпекает затылок, от лёгких царапин от её ногтей. Скручивает где-то внутри. Жгучая волна с каждым приливом движется в точном направлении. Вниз. Так тесно. Столь тесно в штанах. В этот раз не выдерживает она. С лёгкой тряской в руках, тянется к его бокам, попутно подхватывая ткань майки. Ткань, которая сейчас ни к чему. От слова совсем. Поднимает руки вверх, помогает ей справиться с этой задачей гораздо быстрее. Тело. Его тело. В ту же секунду укладывает ладони на широкую грудь, невольно опуская ниже. Ниже. К подтянутому животу. Останавливается на ремне. Она смотрит на него. Этот взгляд. Его взгляд, который диктовал свои правила. Каждый раз. И никогда не было исключений. Ви чуть прикусывает губу. Непостижимое пламя этих бездонных глаз. И будто сама бездна смотрит на неё. Момент. В один миг она отрывается от стола. Кибернетическая рука подхватывает под бёдра. С силой сжимая её ягодицы. Джонни был везде. Одновременно. Не терял времени, ловко унося её вглубь комнаты. Ощутимое касание обнажённой спины к холодной стене. Её спины, что вмиг покрывается мурашками. Крупная волна, от которой становится мокро. Внизу. Нестерпимо мокро, когда он в одно движение стягивает лифчик. В одно неудержимое движение скользит длинными пальцами по её груди. Надавливая, с лёгким нажимом. Подцепляя пальцами отвердевший сосок. Она не могла поверить. Ранее не могла воспринять его чуть дальше, чем в собственном сознании. Отталкивалась сугубо от его воспоминаний, что чаще выглядели как бессвязные обрывки. Приправленные дикой дозой алкоголя и наркоты. Интимные воспоминания, что скорее напоминали какую-то дичь. Местами неадекватную игру. И каждый раз он находился примерно в одной кондиции. На грани. Но сейчас, всё что она ощущала. Всё это было совсем другим. Горячие прикосновения, что становились всё требовательней. Ладони что блуждали по её телу, принося лишь бешеные волны возбуждения. С каждой секундой его взгляд становился более…жгучим. Более страстным. Боже как сильно он хотел. Хотел её. Она видела это. Чувствовала, как его собственное тело неосознанно подавала сигналы. Как неосознанно он жался к её промежности. Облегающие легинсы, которые хотелось разорвать. На части. Лишь бы избавиться от ненужной одежды. Позволить. Кожа к коже. Ровно в этот момент. Момент, когда эта мысль лишь зародилась в её голове, произошло действие. Словно он читал её мысли. Будто он так и стался в её разуме. Сильнее прижимает к стене. Тянется металлическими пальцами к остаткам её одежды. Тянет. Резко тянет вниз. Кажется что-то треснуло. Надорвалось. Плевать. На Ви остались лишь трусики. С Джонни всё было чуть сложнее, но поправимо. Особенно когда он сам желает избавиться от собственных штанов. Сцепляет пальцы на его затылке. Снова зарываясь в густые чёрные волосы. Тянет на себя. Поцелуй. Горячий. Пылкий. До сильных прикусов. До диких кульбитов языками. Шумно подхватывает рот воздух. Мало. Катастрофически мало. Тонкие пальцы уже движутся вниз. Ладони оглаживают его грудь. Останавливаются на солнечном сплетении. После чего следуют вниз. Ниже. Нащупывает бляшку ремня. На удивление для себя ловко расправляется с этой задачей, не смотря на тряску во всём теле. Характерный звук. Расстёгивает. В тот же момент, осознавая весь спектр его желаний. Не то что бы её можно было удивить мужским органом, но не в этом случае. Неприкрытое удивление, что отчётливо улавливалось на её лице. Большое удивление. Останавливает поцелуй. Чуть жжёт кожу вокруг рта. Облизывается, слегка закусывая нижнюю губу. Опускает взгляд вниз. Совсем на немного. И этого было достаточно, что бы его прорвало. — Я же говорил, — обжигающее дыхание, прямо в её рот. Воспоминание. Машина. Пустоши. Панам. И его самодовольная рожа на заднем сидении. И та самая характерная ухмылка. Ровно такая же, как и сейчас. Джонни всё равно будет Джонни. Вне зависимости от происходящего. Это просто невозможно искоренить. И не нужно. Ви не желает останавливаться. Отчаянно желает прочувствовать его полностью. Немного прихватывает резинку трусов, углубляет пальцы. Сразу же натыкается на орган, что будто сам вваливается в её ладонь. Невообразимо горячий. Обжигающий, во всех допустимых смыслах. Обхватывает, чуть крепче, лишь для того чтобы довести. Подвести его к черте, когда он перестанет контролировать собственные эмоции, собственные движения. Прочувствовать каждой частичкой тела его властные руки. И непреодолимо твёрдый член, который будет проникать в неё. Углубляться с каждой секундой. В горнило её собственного вожделения. Снова обхватывает пальцами. Делает поступательные движения. По всей длине. Губы. Его язык. Его рот, что словно неистово желает поглотить её. Чувствует, как с каждым движением, ладони, его губы становятся менее сдержанными. Как дыхание становится более шумным. Насколько сильно содрогается каждая мускула на его теле. Насколько сильно напрягается его не кибернетическая рука, на которой так отчётливо проступают крупные извилистые линии вен. Ускоряется. Стонет прямо в его рот. Возбуждаясь сама. Крепче обнимает его собственными ногами. Подталкивается вперёд. Направляя член на себя. Прямо на собственную промежность. Целенаправленно трётся вымокшей насквозь тканью трусиков о головку. Низкий, еле слышный рык вырывается из недр его рта. Рьяно прикусывает тонкую кожу на её шее. Заставляет запрокинуть голову назад, насколько это было вообще возможно. Оставляет глубокие засосы на шее. Глубже. Сильнее. Ещё сильнее. — Хочу тебя, — хрипло. Непреодолимо хрипло отзывается Сильверхенд. Контроль. Над собственным голосом. Над собственным сознанием. Теряется. Резко приподнимает выше. Тянет пальцы к её трусам. Тянет на себя. Стянуть. Сорвать к чертям собачим. Ви просто не успевает. Катастрофически не успевает за его рваными движениями, которые больше не сдерживаются. Ничего не сдерживает, когда член стоит колом. Только на неё. Треск. Снова. Что-то рвётся. Разрывается на части. Лишь ощущает, как остатки её белья сами сползают по ноге. Больше не удерживает его орган. Обхватывает широкую спину. Мнёт пальцами пылающую кожу. Настолько сильно, насколько могла это делать. Он снова подхватывает под бёдра. Она снова устремляет пальцы вниз. Явно не сейчас. Уже нет. Отрывает её руки от себя. Тянет выше. Жмёт к стене. Сжимает запястья. Бешенный ритм их сердец. Кульминация… Вжимается. До предела входит в неё. Раздвигая все возможные границы. Наконец чувствуя себя полноценным. Живым. Чувствуя, как её тело напрягается от его телодвижений. Чувствует её внутренний пожар. Чувствует насколько сильно тесно внутри. Насколько узко внутри неё. И это срывает голову. Без малейшей возможности повергнуть назад. Хрен он сделает это. Хрен он отпустит её. Первый толчок, за которым следует последующий. И ещё. Ещё. Её уносит. За пределы реальности, среди которой существует только он. Саднящая глотка, из которой вырывается чистый, и пронзительный стон. Отпускает запястья, лишь для того чтобы опустить руки на её ягодицы. Подхватить, приподнять выше. И вжаться. До максимума погрузится в этот ад. Достигнуть самого центра. Снова и снова. Сердце, которое отбивает невообразимые ритмы. Её пальцы. Запутываются в его волосах. Ладони что с силой сжимают кожу на плечах. Шкрябает ногтями по металлической пластине. Надламывает несколько ноготков, попутно подхватывая мощную волну, что проносится по телу. Ускоряет ритм, делая глубокие толчки. Вбивается до самого основания. И пусть этому не будет конца. Кажется, ноги начинает пронзать противная судорога. Пытается игнорировать это. А вот что она не в состоянии игнорировать — это наполненность…им. Распирание во влагалище, что только набирает обороты. Усиливает ощущения, преумножая всё на множество раз. Ровно так же как и Ви, он не способен контролировать процесс. Делает поступательные движения, до одури вдалбливаясь в неё. Реальность расплывается с каждым приливом, концентрирующемся в его члене, делая его ещё твёрже, чем до этого. Неконтролируемые звуки вырываются из его чуть приоткрытого рта. Низкие, хрипящие. Нихера не понимает. Всё происходит само по себе и никак иначе. Внутренне напряжение распаляется, кровь подкипает в его жилах. Горячие потоки концентрируются внизу живота. Мимолётное осознание. Осознание того, что на этом всё не закончится. Он всё еще хочет её. Хочет везде. Во всевозможных позах. Приоткрывает глаза цвета бездны. Смотрит. Так просто, без какой либо мысли смотрит на неё. Лицо. Тонкие очертания. Столь правильные. Зажмуренные глаза, которые она всё никак не может открыть. Приоткрытый, влажный рот, где только что блуждал его собственный язык. Вкус. Её вкус остался на губах. Хочется смаковать, оставить это послевкусие где-то глубоко внутри. Сделать его столь постоянным. Взамен вкусу горечи от крепких сигарет. Пусть будет так. Будет. Её пылающие щёки. Её чуть вскинутая голова, оголяющая шею, на которой уже вырисовывался след от его порыва. И не одного. Пунцовое покраснение, что к утру поменяет свой цвет. Упоительно. Упоительно наслаждается её выражением лица, чувствуя как она кончает. Не сильно. Не надрывисто. Но кончает. Для него. От него. И это только начало. Мельтешит одурманенным взглядом. Пытается заставить собственные мозги думать не только о сексе. Не выходит. От слова совсем. Её ноги, что плотно сомкнуты на его пояснице. Потряхивает. Снова подхватывает, отрывая её спину от стены. Прикрытые глаза, которые так сложно заставить распахнуть. Ощущает, как он выходит. Чувствует пульсацию во влагалище. Чувствует, как собственное тело требует ещё. Слишком слабый оргазм. Всё еще мало. Мимолётное ощущение невесомости. И его руки. Напряжённый. Везде. Касание. Что-то крайне мягкое. Приоткрывает глаза, сталкиваясь с его лицом. Готова смотреть бесконечно. Смотреть в этот омут его глаз. В эти расширенные зрачки, которые она смогла разглядеть. Непреодолимо близко его губы. Так спонтанно хочется коснуться. Касается этой жёсткой, густой щетины. Тянет ладонь. Проводит тыльной стороной по его щеке. По скуле, ускользая чуть ниже. Снова к этим губам, что уже подхватывают её ладонь. Кто бы мог подумать. Кто бы мог знать, что он способен на такое. Одним лишь касанием приводить её в дикий экстаз. Быть таким. Совсем другим. Ближе. Тянутся навстречу. Друг к другу. Губы желанно припадают к его шее. Насколько отчаянно она хотела. Насколько неистово желала этого. Глубже вдыхала запах, что исходил от его тела. Пьянящий запах. Одаривала короткими поцелуями, покрывая шею, плавно переходя на глубокие линии ключиц. Выглаживала влажным языком каждую частичку его пылающей кожи, подхватывая солоноватый привкус проступивших капелек пота. Гремучая смесь. Желанная смесь. Мягкие касания снова меняют свой вектор направления. В одно быстрое движение перехватывает её за бёдра. Неистово мнёт кожу. А Ви остаётся только наслаждаться. Полностью отдаваясь этому порыву. Отдаваясь без остатка. Разворот, после которого она плюхается на живот. Властные игры и бешеная страсть, витающие в воздухе. В одно быстрое движение приподнимает её задницу. Сжимает кожу, оставляя на той небольшие красноватые следы от пальцев. Дразнит. Водит органом по половым губам. Хочет выругаться. Хочет привстать, чтобы посмотреть на это довольное выражение лица. На его манерную ухмылку, которая наверняка уже красовалась на его лице. От которой она снова потеряет голову. От которой она сама набросится на его член. Реальность такова, что хрен он позволил ей сдвинуться с места. Не сейчас. Насаживает. До предела. Возвращая утраченную скорость. Всё ощущается иначе. Чувствует его член совсем по-другому. Глубже. Глубокие проникновения от которых голова идёт кругом. И стоны. Глубокие стоны, сопровождающиеся неосознанным ухватом за простыни. Несдержанно хватается ткань. Не разжимает кулаков. Пальцы. Снова его пальцы. Серебряная ладонь, что скользит по её животу. Ниже. Касается лобка. Слегка надавливает. Выгибает спину. Навстречу неестественной прохладе его кибернетической руки. Руки, что скользит дальше. Раздвигая новые грани. Грани оргазмов, от которых они сольются в одно единое целое. Клитор. Неимоверно влажный, по которому он так искусно водит пальцами. Кругообразные, непрерывные движения подушечками пальцев. Постепенно ускоряя темп. Надавливал, вызывая новый, горячий прилив, что совсем скоро обратится в сильнейший спазм. Распирающий всё её естество. Подводит. Подводит её к черте. Совсем близко. Нет. Не сейчас. Он хочет видеть. Видеть, как она кончает. По-настоящему. — Джонни, — постанывает, протягивая его имя. Всё ещё стонет. Сладко. Настолько, что теперь накрывает его. Сдерживается. Всеми силами сдерживает себя. «Выйди. Выйди из неё прямо сейчас» Несдержанные низкие звуки вырываются из его горла. Резко подхватывает её податливое тело. Поворачивает. Толкает на постель. Вжимаясь всем своим напряжённым телом. Руки её руки, что во всю тянутся к его животу. Разгоряченная до предела Ви. Его Ви. Распирает. Распирающее ощущение внизу. Жжёт. Непреодолимо горит в паху. Перехватывает за тонкие запястья. Тянет вверх, располагая те над головой. Жмётся. Жмётся её ближе. Не контролирует собственные движения. Не отводит взгляда от её широко распахнутых губ, что уже шепчут его имя. Её дыхание обжигающее кожу. Накаляет до изнеможения. Сводит его с ума. Снова и снова. Кибернетические пальцы подхватывают, сжимаются на её талии. Сильно тянет на себя, заставляя выгибаться. Выгибать спину. И в этот момент. Ровно в этот момент он врывается. Резко. Без каких либо предупреждений. Врывается, скользит. Всем своим естеством ощущая как непреодолимо упругие стенки сжимаются. С каждыми толчками сжимается она сама. Как горячо. Нестерпимо горячо. Неконтролируемо удерживает запястья. Вдавливает в постель. Сгибается сам. Над ней. Живот сводит в судороге. У него. У неё. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Осталось совсем немного, когда их разумы окончательно потеряются. Окончательно растворятся среди невнятных звуков, что будут разноситься по всему помещению. Чуть ли не кричит. Тянется к его губам. Уже не соображает. Утыкается в её плечо. Узел. Тугой узел. Развязывается. У неё. У него. Её громогласный стон. Его несдержанное содрогание всего тела. Он не успел посмотреть на неё. Просто не смог совладать с самим собой. Всё ещё кончал. Растворялся среди мощнейших пульсаций. Без остатка… Приходили в себя. Постепенно. Слишком медленно. Размерено. Его шумно вздымающаяся грудь. Её ноги, что она немного прижала к себе. Просто лежали. Наслаждались этим по-истине прекрасным моментом. Наконец она смогла раскрыть глаза. В ту же секунду взгляд уставился в потолок. Проморгав несколько раз, осознала что всё ещё мутно. Муть перед глазами, что не проходила. Не желала растворяться вместе с остатками оргазма. Столь медленное, но верное осознание возвращалось на своё законное место. Она с ним. Сейчас. В одной постели. После дикого секса. Она никогда не испытывала нечто подобное с другими. Никогда. Разум прояснялся, а в месте с ним возвращались вопросы. А что будет дальше? Что между ними может быть дальше, кроме секса? Чувство… Чувствовала себя крайне странно. Поворачивает голову, после приподнимается на локтях. Смотрит. На него. На лицо. На лицо мужчины, что был столь не безразличен ей. Настолько сильно, насколько этот было вообще возможно. Прикрытые глаза. Расслабленное выражение лица. Мягкие очертания, что сливались с общим образом. С привычным образом Джонни Сильверхенда, который остался прежним. По крайне мере снаружи. А внутри? Она задумалась. Настолько глубоко, что и вовсе не сразу заметила как коснулась его. Коснулась его настоящей руки. Горячей. Настоящей. Тонкие пальцы сами чертили странные линии. Собственные пальцы блуждали по его коже. Оглаживали каждую неровность. Дотрагивались до выпирающей вены, проводя во всей этой извилистой длине. Тем временем он молчаливо наблюдал. Наблюдал за этим незамысловатым действием. Всматривался в шелковистые на ощупь волосы, что стелились по плечам и ниже. В эти бесконечно чарующие губы. Закусанные, чуть припухшие. Утопал в этих глазах. В этом мягком взгляде. Кажется, никто так не смотрел на его, так как это делает она. Отвлекается. Улавливает его взгляд на себе. Просто смотрят. Друг на друга. Без единого шанса отказаться. Отказаться от неё. От него. Кажется ... кажется они реально в полнейшей и беспроглядной заднице. Дым. Сжимает сигарету меж пальцев, тупо уставившись вперёд. Небольшой балкон, с высоты которого открывается вполне сносный вид. Но ему похуй. Бестия не подкачала. Как всегда. Бродил среди мыслей, только сейчас осознавая, что где-то внутри спокойно. Осознавая, что именно сейчас, когда она рядом, ему спокойно. Нет вражды. Нет желания подрывать кого-либо. Просто тишина, среди которой её голос. Успокаивающий. Неужели всё, что ему было нужно, находилось так близко? Неужели это то, что ему реально было нужно? «Да» Точное. Бесповоротное. На своём огромном хую он вертел всех и вся. Всех, кроме… Касание. Ладони пробираются под его куртку. Её ладони. — Думал, ты уже уснула, — слегка поворачивает голову в её сторону. Сонный взгляд. Слегка растрёпанные волосы. — Не могу уснуть, — жмёт собственные руки к груди. Холодно. Ещё бы ей не было холодно. Стоит обнажённая, обёрнутая лишь одеялом. Ночь близится к своему завершению. А они просто стоят на балконе. Размеренно вдыхая прохладный, ночной воздух. Стягивает с себя куртку, попутно подхватывая сигарету губами. Закидывает на её продрогшие плечи, при этом оставаясь обнажённым по пояс. — Эта последняя. — Хм? — трётся об его плечо, будто кошка. — Больше не буду курить, — низко проговаривает Сильверхенд. Молчание в ответ. Лишь сильнее прильнула к его плечу. Оба смотрели. Оба смотрели на дым тлеющей сигареты, что растворялся по ветру. Растворялся, вместе с былой жизнью, что сейчас казалась одним сплошным дурным сном, от которого они наконец проснулись. Оба.
