Усмирить огонь

      Пробуждение. Слишком тягучее. Слишком неприятное.       Глаза. Так сильно не хочется открывать глаза. Так сильно не хочет двигать собственным телом, обёрнутым в одеяло. Плотно укуталась в тонкую ткань, не желая покидать некое подобие кокона.       Спёртый воздух раздражает ноздри. Разум медленно, но верно проясняется от длительного сна. Всё ещё не хочет выползать, но приходится. Приходится пошевелить телом. Ногами, руками. И лучше бы она это вообще не делала.       Болезненно. Даже слишком.       Каждую часть тела словно выламывает. Сильнее всего досталось ногам. Ноющее ощущение в мышцах.       Общее самочувствие варьировалось от дикой ломоты практически везде, до приятного покалывания между ног. И выбрать, что сильнее всего сейчас имело значение, она не смогла.       Высвобождает руку из плена, вытягивая ту вперёд. Тянет пальцы, слегка касаясь прохладной простыни. Распахивает глаза. Неприятно. Муть проходит достаточно быстро. Вглядывается, полностью опуская ладонь. Дотрагивается до простыни.       Холодно.       Холодная простынь. Смятая. Смятая ровно там, где должен был лежать он. Дуги бровей сами по себе тянутся вниз. Теперь хмурым, немного сощуренным взглядом бегло оглядывает помещение.       Солнечные лучи пробрались сквозь широкие щели приспущенной жалюзи. Яркие линии стелились по полу, оставляя свой тёплый след на противоположной стене от окна.       Всё ещё щурится, но продолжает всматриваться. Особых отличий от собственной квартиры она не обнаружила. Лишь слегка изменённая внешняя обёртка, не более. И приятный бонус в виде личного балкона. Крохотного, но этого достаточно, чтобы комфортно расположиться как минимум двоим.       Пару секундное осмысление, после которого приходит окончательное вытрезвление.       Его нет.       Или может…       Слишком резко приподнимает своё тело. Садится, после чего сильно зажмуривает глаза. Лёгкое, но крайне неприятное головокружение, что очевидно должно было последовать. Додумывать что-либо Ви не стала. Так же резко свесила ноги вниз, в тот же момент ощущая стопами всю прохладу. Невольно ёжится, но не задумывается над этими простыми ощущениями. В её голове блуждала только одна мысль. И она просто не могла быть здравой.       Всё ещё придерживала одеяло, расхаживая по квартире. Обошла всё, что только могла. Побывала везде, где могла побывать.       Собственный разум уже выстраивал самые глупые, бредовые, а главное пугающие теории. Во второй раз возвращается в ванную комнату. Подходит к гладкой поверхности зеркала. Вглядывается.       Она смотрит на саму себя, и не понимает кто смотрит на неё сейчас. Эта светлая радужка глаз. Этот взгляд, что реально стал другим. Даже она заметила. Заметила, как в собственных глазах отражалось ничего, кроме паники. Пока что лёгкой, но столь настоящей. Настоящее неподдельное волнение, которое не спутаешь ни с чем.       «Он ушёл»       Кроткая, но чёткая мысль поселилась в мозгах.       Что могло означать его отсутствие поутру? Она не могла дать вразумительный ответ на собственный вопрос.       Выглядела странно. Особенно когда вслед за страхом следовала та самая привычная злость, что была частым её спутником.       Не та. Всё равно не та злость. И это было очевидно. Она не сможет злиться на Джонни как раньше.       Больше не может.       Ибо её взгляд всё говорил за неё.       Сильнее вбирает в себя воздух. Сильнее сжимает собственные челюсти.       Что-то случилось?       Она сделала что-то не так?       Он сам захотел уйти?       Может, для него это ничего не значит?       Для неё это ничего не значит?       Может, всё это было лишь игрой? Одним сплошным обманом. А она повелась. Как конченая идиотка.       Мысли. От этого потока, что завихрился в её сознании, становилось не по себе. Её захватывало ощущение, от которого она желала избавиться и больше не чувствовать. Пообещала себе, что больше не позволит проявиться этому ощущению.       Пустота. Разрывающая пустота. Которую невозможно заполнить. Словно та дыра от пули в её мозгах была более чем весомой. Имела непостижимо большое значение. И ведь так оно и было.       Пустота от пули, которую необходимо заполнить.       Джонни…       Звук. Отчётливо быстрые шаги. Замирает, неосознанно вслушиваясь в эти звуки, что становятся более различимыми. Приближаются. Кто-то приближается.       Этого было достаточно. Достаточно для того чтобы выражение её лица чуть отяжелело. Напряглась каждая жила.       Рванула из ванной. Остановилась прямо напротив входной двери. Неосознанно пятится назад, желая заполучить что угодно, чем можно было бы обороняться.       Где-то очень глубоко внутри себя Ви осталась прежней. Или просто крохотная крупинка прежних рефлексов срабатывали как нужно.       Ничему нельзя доверять, тем более, когда это более чем очевидно. Такие выкрутасы с чудо исцелением не проходят бесследно, и с этим она была полностью согласна.       Единственное, что она успела разглядеть это нож. Отблёскивающее, длинное лезвие ножа, что так и бросалось в глаза. Всяко лучше, чем вообще ничего. Перехватывает, крепко сцепляя пальцы на рукояти. Чуть выставляет перед собой, понимая, что звуки шагов остановились прямо перед дверью.       Быстрые удары сердца. Чувствует подступающее волнение, что быстрыми импульсами распространяется по всему телу. Тонкое одеяло чуть приспускается вниз, полностью оголяя шею и плечи.       Выглядит крайне нелепо. Одной рукой удерживает бесполезную в этой ситуации ткань, пока вторая рука чётко выставлена вперёд. Будто это могло бы защитить её от пуль.       Беглым взглядом продолжает исследовать помещение. Что есть силы припечатывается оголённой спиной к стене, что располагалась рядом с дверью. Так будет больше шансов дать отпор, и что главное у неё будет хотя бы крохотный шанс покинуть апартаменты. Единственная адекватная мысль, которая, как она потом поняла, была крайне тупой.       Одной из самых тупых идей, что только могли прийти ей на ум.       Это осознание пришло столь моментально, стоило только металлической двери отъехать в сторону, впуская его. Джонни в тот же миг кардинально поменял выражение лица. Привычная невозмутимость происходящим переменилась на удивление. Всё ещё не столь очевидное, но представшая перед ним ситуация не плохо так позабавила его. — Толком не успела проснуться и уже хватаешься за оружие. Узнаю тебя.       Мгновение, после которого она упускает нож. Делает еле заметный шаг в сторону. Тяжкий неосязаемый груз словно сваливается с её плеч. Неосязаемый ком волнения растворяется сам по себе. Вместе со всеми всплывающими до того вопросами, сомнениями. Растворяется в его улыбке. Не фальшивой.       Продолжают молча смотреть друг на друга. Изучающе. Так, словно виделись впервые, и отчасти это было так.       Та ночь вообще не имела ничего приблизительно здравого. Просто обоим было необходимо чувствовать. Ощущать друг друга. А сейчас. Сейчас же, в дневном свете его лицо… всё ещё было таким же, каким и должно было быть.       Выдохнула. Кажется, слишком шумно.       Джонни продолжает изучающе смотреть на неё. На заспанное лицо, взъерошенные длинные волосы. На оголённые плечи, и всё ещё сильно сжатые пальцы, ухватывающие края тонкого одеяла. Удерживает с такой силой, будто боясь показать ему тело.       Будто его можно было чем-то удивить.       Кажется, она наконец расслабилась. Просто запаниковала. Так глупо, безосновательно, от слова совсем. Затем кротко оглянула его, замечая, как кибернетическая рука сжимает что-то явно похожее на пакет, из которого очень скоро повалится содержимое. Или же пластиковые ручки оборвутся первыми. — Ты пиздец как ворочаешься во сне. А ещё стягиваешь одеяло, — хрипло отозвался Сильверхенд, после чего двинулся в сторону стола.       Голос. И эти язвительные нотки. Не такие как прежде, но где-то глубоко внутри она была рада этим словам.       Совсем немного. Немного прежнего Сильверхенда, которого иногда не хватает. Как же она раньше жила без этой колкости?       Ви снова посматривает по сторонам, чуть касаясь пальцами затылка. — А сколько сейчас времени? — поворачивается в его сторону. — Я бы сказал, что для человека, который провёл в коме больше месяца, ты слишком много спала. Но, Ви, а не похеру ли?       И вправду. Лишь вскинула собственные плечи, чуть искривляя линию губ. — Я в душ, — следует по направлению к столу, в одно движение руки возвращает нож обратно на поверхность стола.       Всё ещё не может оторвать взгляд от него. Просто не в состоянии сделать это. Так непривычно. Так странно наблюдать его в такой ипостаси. Без привычного образа, что всегда был перед глазами. Просто наблюдать за настоящим Джонни, который, как оказалось может быть совсем другим.       Молчаливо попивал неизвестное содержимое бутылки. Наблюдала, как его губы припадают к горлышку. Как он делает большой глоток.       Поймала себя на мысли. На мысли, что наблюдать за ним было забавно. Но не успела она и шага сделать, как почувствовала касание на своей руке. Касание его пальцев, что сжимались на предплечье.       Тепло.       Тянет на себя. Не сильно. Но ощутимо.       По-своему.       Ви не сопротивляется. Да и к чему это. Оказаться в его объятьях, это то, что ей необходимо сейчас. Необходимо снова почувствовать его всем телом. Снова осознать, что всё происходящее с ней это не один сплошной бредовый сон.       Сладостные мечтания, которые никогда не станут реальными.       Нет. Стали.       Он реален. Как никогда прежде.       Придвигается. Прижимается к его груди, вдыхая запах исходящий от его кожи. Горячей кожи. Поистине опьяняющий. И она совершенно не имеет понятия почему.       И не нужно. Не нужно объяснений в такие моменты. Моменты, когда тишина заволакивает изнутри.       Так просто.       Тянется навстречу. Невольно тянет собственные пальцы к его обросшим щекам. Касается кожи, чуть оглаживая, в тот же момент, улавливая отчётливое изменение. Изменение во взгляде бездонных тёмно-карих глаз.       Это просто невозможно не заметить.       Непринуждённый вид, что видоизменяется. Невольно преображаются его черты.       Ему приятно. Чертовски приятно ощущать касание её пальцев. Наблюдать, с какой мягкостью она делает это. Как никогда и никто до неё.       Воспоминания в одно мгновение вспыхивают в его разуме. Обрывок за обрывком. Перемешиваются в один бессвязный поток информации, чувств. И среди этого месива он не находит чего-то схожего.       Он в самом деле никогда не испытывал нечто схожего.       Ви была права — они оба в беспроглядной жопе.       Невыносимо.       Невыносимо не чувствовать её в такие моменты.       Резкое соприкосновение.       Губами.       Сталкиваются, неистово сминая друг друга.       А Ви остаётся только подхватывать. Подстраиваться под его еле контролируемый порыв, от которого подкашиваются ноги. Когда несдержанный жар пробегает по телу, сливаясь в одну гремучую смесь.       Внизу.       Снова.       Его ладони блуждают среди тонкого одеяла, которым она так старательно пыталась себя прикрыть. И чем глубже становится поцелуй, тем стремительней хочется избавиться.       Избавляются.       Одеяло скользит вниз, после чего оно полностью падает на пол.       Нарастающий темп, от которого снова сгорают. Жмёт ближе, сцепляя пальцы на её талии. Медленно ведёт вниз.       Ниже.       Ещё ниже.       Дальше.       Только сейчас осознаёт весь спектр смешанных ощущений, что концентрируются вокруг собственного рта. Его густая щетина оставляет покалывающие ощущения на коже. Лёгкое раздражение усиливается с каждым движением ртов.       Это не имеет значения. Лишь больше разжигает бушующее пламя.       От осознания.       Останавливает поцелуй. Сама не зная почему.       Заглядывает в его глаза. Вопросы. Так много вопросов, которые всё ещё остались без ответа, и она вряд ли успокоится пока не получит то, чего желает.       Мысли и разум, твердящие одно, и тело, что всем своим естеством выкрикивает совершенно другое. Неистовые желания, которые она с трудом способна остановить. Пока это ещё возможно.       Тыльной стороной ладони проводит по его щеке. Движения, говорящие всё за неё.       «Не сейчас»       Джонни всё ещё удерживает. Не желает отпускать желанное. Дуги его бровей всё так же расслаблены. Лишь движение линии губ. Уголки чуть растягиваются.       Он всё понял. Без единого слова.       Будто он так и остался где-то в долях её мозга.       Словно тонкий отголосок его мыслей всё ещё блуждал где-то в её голове.       Неосознанно облизывает губы, чувствуя отчётливое кисловатое послевкусие на кончике языка. Сладковато-кислый вкус напитка, что он пил пару минут назад.       Отстраняется. Хочет наклониться, дабы подхватить упавшее одеяло. — Ходи голой, — отчеканивает кротко, с присущей хрипотцой в голосе, и без единой возможности не повиноваться его словам.       Не многословен. Говорит всё и одновременно ничего. Неизменная сторона его характера, что периодически даёт кратковременные осечки в виде несдержанного потока информации, вырывающегося из его рта. — Мне холодно, — наклоняется ниже, не сдерживая собственные уголки губ. Улыбка, которую невозможно сдержать. — Врать ты так и не научилась.       Всё же Ви успевает поднять одеяло, а вот увернуться от его вездесущих рук — нет. Не успевает. В конечном итоге следует жгучий шлепок кибернетической ладони по её округлой ягодице.       Вздрагивает, шикая в ответ. Оборачивается, в тут же секунду наблюдая за вполне довольной ухмылкой. И бегающим взглядом, что так увлечённо исследует её тело.       Душ, и ещё раз душ. Ступает по холодному полу, в надежде, что горячая вода снимет напряжение во всём теле. Ноющие ощущения не дают нормально сосредоточиться. Словно ноющая рана, не затянувшаяся, и изрядно выбешивающая одним своим существованием. Проходит мимо зеркала. Снова останавливается, наконец, замечая последствия прошлой и крайне бурной ночи.       Уже посиневшие следы на талии, бёдрах, и тёмно-бордовые следы от засосов на тонкой шее. Дотрагивается, слегка обводит пальцами по окружности тёмного пятна, непрерывно продолжая всматриваться в собственное отражение.       Будучи не любительницей некоего подобия меток на теле, не ощущала ранее привычное чувство недовольства. Зарождающееся пламя в одно мгновение обращается в остывающий уголёк.       Простота, что начала озадачивать её. Она не могла отрицать, то, что испытывала, но… Всё происходящее было столь непривычным. Особенно когда получаешь то, что желаешь. Когда все ожидания оправданы. Более чем.       И почему-то это настораживало её ещё больше.       Гонит прочь дурные мысли, подставляясь под горячий поток воды. Нервно потирает плечи, сжимая кожу. Длинные волосы сразу же вымокают насквозь, неприятно облепляя лицо и шею. Откидывает те назад, продолжая незамысловатые движения руками.       Снова останавливается, постепенно погружаясь. Погружаясь в самые отдалённые уголки разума.       «...ваша связь, на всех структурных, и прочих возможных уровнях осталась прежней. Вы неразрывно связанны...»       Ощущение. Предчувствие. Поганое предчувствие, что всё не может быть так гладко. Везде и всегда есть подвох. Все и всегда следуют лишь в своих интересах.       А та девушка просто проявилась из ниоткуда, так же растворившись в никуда.       Бестия — она должна знать больше. Она связана со всей этой историей. Точно такой же неразрывной, но крайне спутанной нитью.       Или быть может её догадки оказались верными? Ведь Джонни тоже начал что-то подозревать. А его чуйка, как правило, его не подводила. Ну, или почти.       Неосознанный шаг вперёд. Упирается лбом в стену душевой. Жмётся, пытается мыслить логически. Выстраивает множественные линии, теории, ведущие за собой ещё больше вопросов.       Раньше же она не задавала столько по собственному мнению ненужных или тупых вопросов. Да и к тому же совать свой нос в чужие дела не совсем в её стиле. В стиле наёмницы, что просто берёт заказ и выполняет его. Плюс минус без погрешностей и осечек. Но сейчас.       Кто она?       Прежняя Ви навечно растворилась в пустоте. Вместе со всем остальным, что являлось её частью. Чем больше она думала об этом, тем больше захлёстывала волна. Паническая волна.       «Соберись»       Бьёт кулаком по стене. Не сильно. Не до кровавых разводов, не до разбитых в месиво костяшек.       Это всё ещё беспокоит её. Насколько бы глубоко не запихивала эту простую истину.       Она не хочет. Просто не хочет возвращаться к исходному пункту. К бесконечным перестрелкам, разорванным телам. К изувеченному с виду хрупкому телу, которое вот-вот разломается. К бесконечно одиноким ночам, среди алкоголя и прочего дерьма.       Больше не хочет войны. Войны снаружи и внутри.       Зажмуривает глаза, пока не появится неприятное ощущение в сопровождении белых пятен перед глазами. Ноющее ощущение приходит с очередным приливом вездесущих эмоций.       Излишне сентиментальна. Расколота.       «Нет. Так не должно быть»       Твердит. Снова и снова.       Так не должно быть. Прочная броня не должна расколоться. Она не должна расколоться. Но правда была в том, что это уже произошло. Её «я» разлетелось на сотни тысяч частиц ещё тогда. В крошеном помещении ванной комнаты. Глубоко под землёй.       Там был её конец. И там было её начало.       Её второй шанс.       «Мисти, она ведь…»       Вспомнила то гадание. То идиотское гадание, что по-странному стечению обстоятельств оказалось верным.       Как бы она хотела. Как сильно она хотела знать, что грядёт далее. Хотя бы одним глазком взглянуть на будущее, которое не кажется таким уж заоблачным. Безнадёжно удручающим.       Перебегала с мысли на мысли. Концентрировала всё своё внимание на мелочах прошлого, отчаянно хватаясь за воспоминания. И все как один стыковались на одном.       На одном.       На одной личности, перевернувшей всё. Всё её существование.       Ровно так же как это сделала она.       Трудно было понимать.Трудно было воспринимать. Осознавать, что их отношения зашли слишком глубоко.       Осознавать, что…       Она влюбилась...       Мысленно проговорила это странное слово, что оставляло распирающее ощущение в глотке.       Так странно. Странно, даже просто думать об этом.       Разрывает. От этих чувств всегда разрывает, выворачивая наизнанку. Без исключений.       Думала, уже проецируя его лицо, под закрытыми веками. Под чуть вздрагивающими длинными ресницами. Столь чётко оставленный след. Столь чёткий силуэт.       Она никогда не сможет забыть его.       Медленные шаги за спиной, которые она почему-то не услышала. Может всё дело было в шумном потоке воды или же всё было гораздо проще. Сейчас она слишком глубоко среди собственных мыслей. Или быть может внутренняя чуйка начала подводить её, что было гораздо хуже в сравнении со всем остальным.       Скользящее ощущение, от которого она вздрагивает. Сознание вырывает из глубоких дум, сосредотачиваясь только на этом ощущении. Ощущение настоящих пальцев. Длинных фаланг, которые скользят по её спине, плавно ускользая вниз. Движутся по тонкому силуэту, чуть сжимая кожу на талии. Вслед за ними следуют пальцы левой руки. Совершенно иные ощущения. Слегка прохладные, отчётливо жёсткие.       Ладони. Обе ладони накрывают её кожу. Просто удерживают, но не пытаются повернуть её тело к своему владельцу.       Момент, за которым следует касание.       Невольная волна, пробегающая по телу, стоило только ему придвинуться ближе. Соприкоснуться телами. Вжаться в её спину своей широкой грудью, продолжая удерживать. Ви приоткрывает рот, подхватывая капельки воды. Слегка поворачивает голову в сторону, практически сразу встречаясь с губами. Губами мужчины, от которого она буквально потеряла себя саму. Мужчина, из-за которого она почувствовала что-то больше, чем просто ненависть. До конца не понимая к худшему такие перемены или же нет.       Сомнения растворяются. Снова всё уходит на какой-то эфемерный второй план. Когда его губы касаются её шеи, оставляя короткий поцелуй, за которым следует точно такой же, разве что в другом месте. Практически рядом с бордовым пятном.       Она знала его. Со всех возможных сторон. С самых дерьмовых сторон. Погружалась на самое дно, попутно меняясь местами. Ровно то же самое делал и он. Ровно с того момента, судьбоносного момента, когда она добровольно поместила биочип в височный разъём.       И заплатила цену за это. Слишком высокую цену. С бешенными процентами.       А сейчас…       Сейчас она подхватывала каждое движение. Каждое касание губ, ощущение шершавей щеки на своей шее. — Валяй, Ви, — опаляющее дыхание возле уха. — О чём хочешь поговорить?       Не выдерживает. Не в силах стоять к нему спиной и делать вид, что её ничего не беспокоит. Всё равно без толку скрывать от него что-либо.       Она всё ещё ощущает этот остаток. Его остаток.       В своём сознании.       Оборачивается, вырываясь из цепких объятий. Правда, ненадолго.       Внутренняя чуйка чует неладное. Он ощущает всеми фибрами теперь уже своего мозга, что сейчас ей это нужно. Просто выговориться. Перевалить груз на кого-то другого.       Смешанные эмоции, так сильно подступают к глотке. Так сильно хочет сказать что-нибудь в своём стиле. Но продолжая непрерывно смотреть в её глаза, что смотрят куда-то сквозь него, понимает, что это полная хуйня.       Больше всего он не хочет повторять свои ошибки прошлого.       Больше всего он хочет, что бы она перестала думать о прошлом. — Ви? — смотрит исподлобья, заглядывает, слегка нахмурив брови.       Это даёт нужный результат. Теперь же она концентрируется на его лице. Полностью. Смотрит в самую глубину его карих глаз. Ровно так же как это делает он. Следит, как струйки воды стекают по его лбу, щекам и шее. Наблюдает, как вода быстро поглощает его волосы, что теперь выглядят практически так же, как и у неё.       Её руки сами тянутся выше. Мягко касается кожи на груди, полностью взваливая ладони на его плечи. — Ничего не было, — резкость его голоса заставляет слегка дёрнуться. — Что? — рассеянно откликается Ви.       Совсем расклеилась. — Бестия. Тебя же это волнует? — делает короткий шаг вперёд, окончательно прижимая её к прохладной стене душевой.       А её действительно это беспокоило?       «Да»       Странно. Так странно слышать это из его уст.       Не хочет признаваться. Не желает признаваться в этом даже себе самой.       Ревность — ещё одно паршивое чувство, что часто следует за кое-чем. Неотъемлемая часть отношений, которая иногда переходит на совершенно другой уровень.       Всё это для неё впервые. Словно смотрит на мир совершенно под другим углом, сменив старую разбитую призму на новую. Будто только сейчас она начала жить по-настоящему. — Что ты почувствовал, когда… очнулся?       Еле различимое движение зрачков. Смотрит в сторону, очевидно сосредотачиваясь на собственных мыслях. — Боль, — сухо отзывается Джонни. — Было пиздец как больно. Потом яркая вспышка. Нихрена не видишь, не слышишь толком. Словно кислотой обдолбался настолько сильно, что отлетел из реальности. И всё это помножь на несколько раз.       Короткий кивок в ответ, попутно пытаясь подобрать нужные слова. — А потом ты. Лежишь рядом, без сознания, обколотая всякой хернёй. — Выглядела плохо, да? — Хуёво.       Вода непрерывным потоком стекает по их телам. Струится по каждому миллиметру кожи, огибая каждый изгиб. Среди кратковременно всплывающих вопросов, она находит один чёткий ответ — готова смотреть вечно. Всматриваться в каждую крохотную морщинку на его лбу. Готова принимать каждое слово, каждый хмурый взгляд в свою сторону. Лишь бы только он оставался таким. И никаким иначе. Со своим, теперь уже не совсем мудаческим характером. Со всеми колкостями, которые периодически дают о себе знать.       Он невосполнимая часть дыры в её голове, которая по ощущениям появилась ещё в одном месте.       Где-то меж рёбер. Забурилось в самое нутро.       В районе груди.       Веки невольно закрываются. Она тянется, в один миг, получая ровно то же взамен. Получает очередную бешеную волну, оставляющую тянущее ощущение между ног. Получает пылающий язык, что сталкивается с её собственным. Вычерчивает непонятные ей кульбиты, вжимаясь сильнее.       Всем своим телом.       Живым…

***

      Делает шаг по направлению к кровати, заглядывает, наконец обнаруживая своё нижнее бельё, а точнее то, что от него осталось. Чёрный лифчик был в пригодном для использования состоянии, что нельзя было сказать о трусах. Надорванные по шву, представляли из себя не более чем тряпку, которая даже для мытья полов не пригодна.       Переводит свой взгляд на мужчину, показывая всем своим видом весь спектр мыслей на этот счёт.       Опираясь пятой точкой о край стола, Джонни с довольным выражением лица озирал результат своих действий.       Удовлетворён. Более чем.       Капельки воды концентрировались на кончиках его волос, после чего медленно текли по спине и дальше. Чуть влажная кожа оголённого торса, на который попадали назойливые солнечные лучи. Продолжал стоять неподвижно, лишь изредка подносил к губам горлышко бутылки. Изучающе всматривался в её тонкий силуэт. Провожал взглядом, сосредотачиваясь на тонких плечах, ускользая ниже. — Глянь-ка сюда, — указательным пальцем тычет на сидение дивана.       Моментально реагирует на его голос. Оборачивается, скидывая влажные пряди с плеч. В несколько тихих шагов преодолевает расстояние между ними. — Это моя сумка. Успел наведаться в мою квартиру? — слегка вскидывает брови. — Ага. Правда сейчас она выглядит как клоповник, по которым ты так часто нас таскала. — В смысле? — Не тупи Ви. Какие-то бляди расхерачили твою скромную обитель к хуям собачим. Единственное что не тронули так это твои шмотки. Ты понимаешь к чему я клоню.       Мысль о разгромленной уже бывшей квартире не особо пугала её. Наверное, и не должно пугать, но вот странный осадок всё же остался. Внутреннее ощущение. — Меня искали, — сдержанно проговаривает она. — Умница, — прозвучало не так, как бы она хотела это слышать сейчас.       В его интонациях не было какого-либо подъёба, скорее тонкий, но отчётливый налёт сосредоточенности. Сосредоточенности на происходящем. — Пока ты была без сознания, Бестия вышла на связь, — поставил бутылку на стол, — И если начали дёргать лучшего фиксера в городе, то дела реально обстоят крайне паршиво.       Не нужно было далее что-либо говорить. Не нужно было ничего отвечать. Одно было более чем ясно. Читалось в его сощуренном взгляде. В его суженных зрачках, на которые попадал солнечный свет.       Ей не место в Найт-Сити. Этот город отторгает её. Уже отторг. Да и она сама была ровно того же мнения.       «Прости Джеки… К чёрту высшую лигу… Я не могу».       Тихий звук застёжки, тянет собачку молнии на себя. Запускает пальцы, постепенно вытаскивая всё содержимое на диван. Несколько футболок, одна удлинённая майка, штаны, и нижнее бельё. Не богато, но это лучше чем ничего. — Поэтому ты ушёл, — продолжает разглядывать собственные вещи. — Блядь, — низко отзывается Сильверхенд где-то за её спиной. — Паршивое чувство. — Это называется совесть. Надеюсь, вы подружитесь, — не сдерживается, издавая тихий смешок. — Я не об этом. Всё ощущается по-другому. Не так, как тогда. — Луиза была права — прежних нас больше нет, Джонни. Мы просто копии. Наверно поэтому всё так… странно, — выпрямляет спину, оглядывая его со стороны.       Уже успел надеть штаны. Чуть облегающие, схожие с прежними, но с несколькими отличиями. Тянет пальцы к заднему карману, сжимая меж серебряных пальцев длинную цепочку.       Ви сразу же понимает что это. Тот самый талисман, который ей вручила Мисти.       Та самая пуля — изменившая всё. — Я думала, что потеряла. — Так и было, — подходит ближе. — В баре. Пьяная в говно.       Как она могла обронить? Как она могла не помнить? Увы, ещё как могла.       На этот раз он снова тянется к карману, но к другому. Тихий звон за которым следуют металлические жетоны. Его жетоны.       Ещё шаг. Почти вплотную. Тянется к ней. Тянет руки, слегка касаясь ещё влажных волос. Вот так просто. Так просто, без лишних слов вешает на её шею жетоны. Холодная сталь оставляет лёгкий холод на коже.       Да — всё поменялось. Джонни не может это игнорировать, но продолжает делать вид что ничего не происходит. Сантименты не в его стиле.       Ви не может это не замечать.       Перехватывает талисман. Смотрит на пулю. На эту роковую пулю.       Так должно быть. Так нужно, и, кажется, не только ей одной. Некий невербальный жест, обмен, что со стороны выглядел крайне тупо. Маленький секрет, что навсегда останется только между ними.       Всё останется только между ними.       Слабости, которые так не хочется проявлять. До скрежета на зубах не хочется видеть это друг в друге.       Касается, более ясно, чем он. Не сдерживает свои желания. Зарывает пальцы, чуть взъерошив чёрные волосы. Опускается ниже, наконец отпуская цепочку. Останавливает ладони на выраженных ключицах.       Останавливает свой взор на линии его губ.       Желанных. — Собирайся и дельтуем отсюда, — проговаривает низко, с ласкающей уши хрипотцой, — Надо кое-кого навестить.       Металлические пальцы быстро прожимают кнопку лифта. Стоит, облокотившись о стену, всё так же высверливая в ней дыру одним своим взглядом.       Ему непривычно, ровно так же как и ей. И от этого определённые желания то и дело зарождаются в его мозгу. Вспыхивают от определённых движений, взглядов. Движение губ. Этих до упоения манящих губ, от которых срывает голову. Напрочь.       Влияние воздержания до мозга костей, ну или всё обстояло гораздо сложнее, чем раньше.       Глубокий вздох, сопровождался потоком всяческой брани, а у Сильверхенда этого было более чем предостаточно — именно так он встретил Найт-Сити. Встретил наяву. Не сквозь призму её светлых глаз. Столь ясно ощущал каждый порыв ветра и каждую каплю дождя, что лил в тот день.       Смешанные ощущения, бурлящие в его теле. Столько перемешанных чувств.       Чуйка не подвела. У Ви реальные проблемы, а ему так неистово хочется решить их. Даже если придётся оставить её наедине с конченой стервой. Пришлось оставить.       Она боец — такая же как и он сам. Не сдастся просто так.       Не сдалась.       Сильная девочка.       Его девочка.       Быстро вышагивал по мокрому асфальту. Посреди ночи, минуя здешние проблемы, в которые лет так пятьдесят назад он бы с превеликим удовольствием влез без оглядки на какие-либо последствия.       Один не менее важный урок жизни он всё же усвоил. Просто продолжал следовать в «Посмертие». Туда, где его уже ждали.       Вдалеке показались до боли знакомые очертания. Приглушённый кислотно-зелёный свет просачивался через каждую щель. Правда, привычного столпотворения перед баром не было. Сама королева Посмертия устроила ему личную аудиенцию. Без лишних ушей и глаз. Хотя один хрен на улицах его не особо замечали, или же ему просто откровенно похуй на это. Второй вариант бы наиболее вероятен.       Двери лифта открылись, выпуская их обоих. Вырвался из своих собственных дум, наконец замечая на себе теперь уже её пристальный взгляд.       Ви просто стояла и выжидала. Ждала пока он выйдет из некоего подобие транса среди глубоких размышлений.       Слегка улыбнувшись, наконец, замечает, для чего же он прожал кнопку нижнего этажа. Его «Порше», во всей своей чёрно-посеребрённой красе располагался на парковочной зоне. Выделялся, среди прочих машин, ровно так же как и его хозяин. — Ты не мог не забрать тачку, — Ви подходит ближе, машинально направляясь к водительской двери.       Пальцы тянутся к ручке, после точно так же отдёргиваются. — Нет. Не сегодня, — обходит за спину, укладывая ладонь на её талию, чуть сминая плотную ткань куртки.       Слегка выгибается. Вьётся от его прикосновений, словно змея.       Столько желаний. Столько выжигающих его сознание желаний. И все как один кружатся только вокруг неё.       Просто взять, прямо сейчас. Повалить на капот и вжаться. Упиваться её шумными вздохами, что как всегда перейдут в нечто большее. В стоны, которые она не сможет приглушать. Не сможет контролировать собственный рот, когда его пальцы начнут ласкать её грудь. Когда пальцы опустятся ниже и дальше.       Зудящее жжение, концентрируется внизу, и Ви это отчётливо улавливает. Одно большое но, что слишком заметно выпирает в районе паха. — Мы вроде собирались кого-то навестить, — носом утыкается в его грудь. — Да, но это не значит, что я не трахну тебя прямо на моей тачке. Или в ней — прозвучало грубо, с той самой характерной чертой. С теми хриплыми нотками в его голосе, которые будоражат.       Она не сомневалась в этом. Вот чего, а слов на ветер он никогда не бросал.       Поочерёдные хлопки дверьми, после чего звучит звук мотора. Рыкающий, приятный звук, от которого она уже успела изрядно отвыкнуть. Педаль в пол, и машина срывается с места, быстро набирая скорость.       Ви ожидала чего угодно, но уж не того, что водит он вполне нормально. Если такое словосочетание вообще применимо.       Твёрдой ухваткой сцепил пальцы на руле, уверенно вписываясь в извилистые повороты улиц Джапан-тауна.       Среди ночи, она не обратила на это внимание. Не обратила внимание, что координаты привели её именно в этот район. Обустроился прямо на виду у тигриных когтей. Как всегда в его стиле. Хотя, если хочешь что-то спрятать или кого-то, то лучше прячь на видном месте. В какой-то степени это могло срабатывать. Но увы как правило не долго.       Днём обстановка выглядела не столь впечатляюще, чего не скажешь о вечернем и в последствии ночном времени суток. Пёстрые огни, неоновые вывески, попадающиеся на каждом шагу. Магазины особенной направленности. Клубы, бары, готовые предоставить совершенно любые услуги за ваши кровные едди. И это всё было только верхушкой грёбаного айсберга. А нырять на самое дно ей никогда не хотелось.       Бесконечное переплетение небоскрёбов. Куда не поверни свой взор, столкнёшься с примерно одинаковой картиной.       Виды быстро сменялись на совершенно другие. Узость и перегруженность дороги сменялась постепенной возвышенностью. Больше зелени мелькает перед глазами, больше высоченных пальм над головой. Она узнала проложенный им маршрут и уже догадывалась, о чём шла речь. К кому Джонни не может не поехать. Наведаться как всегда без предупреждения и в этот раз окончательно довести Керри до реальной и вполне весомой степени ахуевания. — Просто хочешь завалиться без предупреждения? Как в прошлый раз. — Взбучка в виде приятного сюрприза ему не помешает. А то дед реально расклеился. — Кто бы говорил, - локтём толкает в руку. — Пошли.       Парадные ворота, через которые они так легко прошли. Даже взламывать ничего не пришлось. Всё повторялось практически точно так же как и в первый раз.       Громко хмыкнув Джонни следовал впереди Ви. Вышагивал быстро, желая как можно скорее увидеть его реакцию.       Автоматизированная защита тоже была отключена. — Странно, — она оглядывалась по сторонам, попутно вглядываясь в датчики. Хотя в прошлый раз всё было так же. Правда теперь и охранного робота не было.       Сильверхенд не ответил, лишь остановился перед очередной дверью ведущей уже в сам дом. — Ах, ну да. Я значит первая, а ты как чёрт из табакерки? — Сечёшь, — руки при себе он снова не удержал.       Разошёлся и уже не на шутку. Хотя, когда вообще было по-другому. Бушующие черти так и рвутся на свободу.       Шаг, за которым следует следующий. Ви проходит в просторное помещение, что в общем то ничуть не изменилось с первого и последнего посещения. Разве что бардака стало значительно меньше. Фирменные гитары всех возможных мастей всё так же висели на своих законных местах. Длинное покрывало валялось чуть ли не под ногами. Остатки вредной еды так и валялись на столе, в хаотичном порядке заполонив всю поверхность столешницы. Всё те же исписанные стены, которые похоже никто не собирался отмывать. — Нихрена не изменилось. Всё та же безвкусица.       Демонстративно закатив глаза Ви быстро обошла первый этаж, изредка натыкаясь на последствия чего-то очень бурного, окончившегося не очень удачно. Небольшой след крови. Чьи-то валяющиеся по разным сторонам вещи. — Чёрт, — фокусировка не работает. Оптика не может считать нужную для анализа информацию. — Блядь, — сосредоточенно осматривает кровавый след. — Просканируй. — Не получается. Что-то с оптикой, — старательно сощуривает свой взгляд, понимая что ничего путёвого из этого не выйдет. — Как всегда сука вовремя.       Она ничего не отвечает. Не до этого. Только этого дерьма сейчас не хватало.       Далее след становится менее заметным, и в конечном итоге она натыкается на осколки и остатки того, что когда-то было бутылкой с хорошим алкоголем внутри. — Керри, — зовёт, чуть заглушая собственный голос, будучи не до конца уверенной в том, что это хорошая идея.       Тишина в ответ. Оглядывается на Джонни, на его лицо, приобретающее слишком хмурые очертания. Хмурые дуги бровей и взгляд, что становился более сдержанным, отдающим тяжестью. Такой металлической тяжестью, отражающейся на глади чёрных зрачков.       Ви продолжает идти по следу, минуя роскошные белые диваны, которым тоже досталось. Размазанный кровавый след. Ещё свежий. Алый след чьих-то пальцев.       Дальняя дверь, до которой они не успели дойти, открывается. Размеренные тихие шаги, босых ног и фигура, на которой мелькал лишь разодранный коротенький халат. — Здарова Ви. Ты немного не вовремя. С какими вестями пожа…       Ступор. Очевидный и бесповоротный ступор Евродина. Делает шаг вперёд, после чего пятится назад. — Ви, какого хуя? Блядь, что за хуйня, — осипшим голосом протягивает мужчина, быстро приближаясь к ним двоим. — Глаза разуй, Евродин, — низкий отклик, после которого Джонни делает несколько широких шагов вперёд.       Она лишь молчаливо наблюдает со стороны. Наблюдает как Керри, нервно расхаживает из стороны в сторону, однозначно доведённый до той самой стадии. Когда ахуел от происходящего настолько, отчего и сказать что-либо просто невозможно. — Может ты наконец вытащишь язык из жопы и скажешь что-нибудь, — язвит. Как всегда. Будто его откатило ровно в две тысячи двадцать третий.       Евродин заносит руку. Удар. Размашистый удар. Прямо по скуле рокербоя. — Джонни? — не верит своим глазам, — Нет-нет. Эта очередная уловка. Меня наверное торкнуло от какой-нибудь дряни, которую мне подмешал тот выблядок, — широкая улыбка на его лощёном лице, которая резко сходит на нет. — Ви? — Глаза тебя не подводят. Знаю, как это всё выглядит, но… он настоящий. Реальней некуда, — невольно тянется к кибернетической руке Сильверхенда, слегка касаясь пальцами прохладной поверхности. — Бить по ебалу при встрече начинает входить в список твоих идиотских привычек, Керри, — выпрямляется в полный рост. — Джонни мать твою Сильверхенд. Сучий ты потрох, — сжимает пальцы на его плече, словно проверяя. Насколько сильно реально то, что он видит перед собой.       Больше чем просто правда. — Я тоже рад тебя видеть.       Евродин чуть ли не вешается на его шею. В захлёбе от собственных эмоций, что просто херачат через край.       Ви оставалось только наблюдать, и улыбка сама расползается на её лице. Натягивается ещё сильнее, когда Джонни пытается отлепить Керри от себя.       Забавно. Так забавно осознавать, что они всё же смогли встретиться. После стольких лет спустя. Без всяких посторонних тел и прочего дерьма в виде оранжевых пилюль. — Теперь точно нажрусь вусмерть. Чё встали как истуканы, проходите, сучьи вы дети. Мне пиздец как не терпится услышать очередной унылый рассказ. И чтоб во всех подробностях. — Тебе понравится, гарантирую, — заваливается на диван, — И да, у тебя что красный день календаря начался? — Джонни закинул руки на спинку дивана. — А чё? Пересрались, что найдёте мой труп? — Мы вообще ни на что не надеялись. И всё же, что произошло? Эта кровь - твоя? — Ви присаживается рядом. — Да так, поругался кое с кем, ну и двинул пару раз. Наверное нос сломал, вот и кровищи столько. Ай, ну его нахуй, — стаканы из чёрного стекла как раз кстати располагались на столике, среди очередных остатков еды и пустых бутылок. — Ну и что на этот раз? Криокамеры, чудо таблетки?       Евродина распирало. От всего и сразу. Бурная волна вопросов, оставляющая после себя ещё больше вопросов. А в руках так и мелькала уже открытая бутылка с алкоголем.       Ответ нет — не принимался. Ви смотрела на свой стакан, что вызывал противоречивые ощущения. Но вот два собеседника по левую сторону от неё говорили об обратном. Грех не выпить сейчас. Когда столько всего случилось. Когда возвращение одного человека, изменило всё. Изменило слишком много для тех, кто были хоть как-то связаны с ним. Прошлым, настоящим или будущим, пока закрытым, недосягаемым для всех присутствующих в этот день, что близится к своему завершению.       Когда солнечный диск откидывает последние алые лучи уходящего дня, уступая яркому неоновому отсвету, ярким прожекторам, и небоскрёбам, что с каждым днём кажутся только выше.       Алое зарево и изумительный вид, на который трое совершенно не обращают никакого внимания. Просто немного заносят руки вверх, после чего поднося стаканы к собственным губам.       Этот вечер обещает быть насыщенным. Во всех возможных смыслах.       Она перестала следить за счётом времени. Явно глубокий вечер, если судить по видам из окна. Или ночь.       Сейчас это вообще не интересовало её. Только приятное жжение в желудке и лёгкая степень опьянения. А ещё шумная беседа Джонни и Керри, что просто ни на секунду не могли заткнуться.       Ви только за. Уже перестала следить за логическими построениями собственных слов и фраз. Как и собственно за словами этих двоих.       Выложили всё. Всё под чистую, в ответ услышав, что эта история хоть и всяко получше чем предыдущая, но всё ещё хуйня. Кто бы мог сомневаться. Евродину было похеру как это произошло, и кто являлся виновником того, что его друг каким-то неебическим чудом смог сохранить своё тело, пережив собственную смерть.       Не важно. — Даже у меня таких преданных фанаток не было, — язык немного заплетается. — Всему виной твоя ебанная харизма.       Довольная улыбка на его лице, адресованная в сторону Ви. Медленно подносит стакан к губам, наслаждаясь приятным жгучим ощущением. Мягкий вкус текилы, с той самой остринкой. То, что надо.       Песни группы "Самурай" разносятся по всей вилле. Вслушивается, понимая, насколько сильно эта музыка начала западать в душу. В самый эпицентр её сознания, проникая всё дальше и дальше. Настолько сильно, отчего тело постепенно начинает двигаться в такт. Когда голова чуть раскачивается из стороны в сторону. Когда губы сами раскрываются, подхватывая каждое слово. Каждое до одури хриплое слово.       Разум помнил все тексты наизусть. Интуитивно улавливала каждый аккорд, каждую взятую ноту, до конца не понимая как это работает. Объяснение сидело прямо напротив неё. То, что не так давно захватило её разум, оставив после себя невидимый след. А вместе с ним и воспоминания, особые ощущения.       Керри подначивал, а Джонни не смог устоять. Когда под твоим контролем каждая натянутая струна на отполированном грифе — как тут можно отказать. Как только его серебряные пальцы зажали первый аккорд, она уловила это внутренне ощущение. Его ощущения в этот момент. Отчётливо понимала, насколько сильно он хотел это сделать. Вдарить по струнам как в старые времена. Хотя бы на одну ночь.       Гитарное соло. Настоящее. Она видит его настоящую игру, не блуждая среди концертных воспоминаний. Вглядывается в его лицо. В неподдельные эмоции, отражающиеся в глазах. Тот самый взгляд с присущим ему огоньком.       Ускоряется. Столь быстро перебегают его пальцы, выбивая энергичный ритм, к которому так незаметно присоединяется Керри.       А после последовали слова. Поток хрипящих слов, будто раздирающих его глотку. Хрипотца, что не кажется слишком натужной.       И глаза. Бездонная пропасть, в самом низу которой разгоралось пламя. Неудержимое пламя, что спалит здесь всё. Прожжёт всё дотла.       Наверное, именно про это и говорили фанаты «Самурая». Именно поэтому в песнях прошедших лет всё ещё осталась та самая иска. Искра, распаляемая его голосом. Его прожигающим взглядом. Ровно с таким, с каким он сейчас смотрит на неё. — Заебитлс! — искренний восторг Керри, которому не было предела. Настоящий кайф, приправленный алкоголем. — Это было… вау, — правда, которую Ви не собиралась скрывать. — Помню, бабы чуть ли не текли прямо на концертах, — засмеялся Евродин, откладывая гитару в сторону, — Стойте где стоите, щас принесу одну вещь, от которой вы точно ахуеете.       И с этими словами, он зашагал в противоположную часть первого этажа. Наверняка следовал к барной стойке, не иначе, оставляя их двоих.       Наедине.       Всё ещё держит гитару, всё ещё не желает отпускать. Словно хотел продолжить играть, но вот взгляд говорил об обратном. Всё его внимание сосредотачивалось только на ней, а в мозгах вспыхивало столько странных чувств. Столько всевозможных желаний, концентрирующихся в нескольких местах сразу. Алкоголь всё равно давал о себе знать, хоть и вида он особого не подавал. — Иди сюда, — в один короткий жест подзывает к себе. В одно лёгкое движение руки, ладони, длинных пальцев.       Движется медленно, пошатывается более заметно. Опьянение, принимающее две столь разные формы. Крепкий алкоголь блуждает по венам, одновременно усиливая прочие ощущения, незатейливо придавая ей более раскрытый вид.       Покачивающиеся округлые бёдра, тонкий стан, от которого у него так по-особенному начинает подпекать в затылке, и это приятное жжение в один короткий импульс проносится по телу, останавливая свой ход внизу.       Невольно закусывает влажные губы, желая присесть рядом с ним. Не позволяет сделать этого. Тянет на себя, призывая усесться на его колени. Слишком широкий диван в их полном распоряжении, но именно сейчас было важно именно это. Чувствовать её спину своей грудью. Ощущать как бёдра движутся из стороны в сторону, как бы невзначай двигаясь рядом с пылающим эпицентром.       Распаляет. Подливая бензина в уже бушующее пламя.       Притягивает гитару на себя, подкладывая под её руки. — Желаешь дать мне пару уроков? — чарующие нотки её голоса, ласкающие его слух. Даже если это всего лишь необратимый эффект от алкоголя. — Всегда хотел, — тянется ближе, выдыхая горячий воздух прямо возле её уха.       Ви знала, как ставить руки. Примерно представляла, как нужно перебирать пальцами по струнам, но под властью его крепких прикосновений всё становилось совсем другим. Ощущалось совсем иначе.       Нет резкости — в его движениях нет привычной резкости, что она могла наблюдать. Столь чёткие воспоминания прошлого, что не в коем разе не связывались с настоящим. Спутывались, но не стыковались.       Подхватывает её ладони, двигая в нужном направлении. Она улавливает, желая сделать всё самостоятельно. Подушечками пальцев касается металлических, жёстких на ощупь струн, попутно обхватывая чёрный, отполированный до блеска гриф. Держит вполне уверенно, но всё ещё считает его спонтанную затею не очень удачной.       Музыка во всех её проявлениях явно создана не для неё. Способна лишь оценивать и слушать, не более того. Джонни же был другого мнения на этот счёт. — Не сдвигай пальцы слишком сильно, иначе звук на выходе будет дребезжать, — сплетается с её тонкими пальцами. — Теперь тяни указательный выше, — указывает на нужный лад.       Неуверенно растягивает пальцы, наконец, получая нужный для него аккорд. — Теперь можешь лабать. Вдарь по струнам. Только не отпускай, — бархатно отзывается за её спиной, придвигаясь ещё ближе.       Кибернетические пальцы опускаются ниже, следуют по грифу в один момент принимая нужное положение. Ловко ставит пальцы, пережимая другие струны.       Обхватывает правую руку Ви, после чего направляет вниз прямо по струнам, наконец, извлекая звуки, показывая с каким интервалом и в каком ритме нужно двигать кистью руки. — Не пытайся контролировать каждое движение. Как бы, расслабь руку, но продолжай концентрироваться до того времени, пока не поймаешь ритм. А дальше движения сами пойдут. — Поняла, — чётко проговаривает девушка.       На удивления для себя эти спонтанные уроки игры на гитаре немного вытрезвляли разум. Сосредоточенно следовала каждому его слову, действию. Изо всех сил старалась не запороть мелодию, извлекаемую его пальцами.       Перебирал струны, следовал в другом ритме, но от этого мелодия звучала даже лучше.       Их мелодия.       Создавали тандем, и каждый исполнял свою отведённую роль.       Настолько непривычно спокойная. Совершено не свойственная его натуре.       Видела насквозь и одновременно не знала его до конца. С каждым разом он раскрывался с совершенно иной стороны. Словно старое основание полуразрушенного дома, поверх которого выкладывали новый фундамент.       Непривычные ассоциации вспыхивали в его сознании, отчего немного отвлекли её от заданного ритма.       Останавливается. Заглушая эту поистине мелодичную мелодию.  — Не припоминанию чтобы слышала такую раньше, — оборачивается, встречаясь с его прищуренным взглядом. — Ты и не могла слышать. Сегодня как-то в голову взбрело. — И всегда ты так на ходу придумываешь? — полностью разворачивается, продолжая сидеть на его ногах.       Их разговор прерывает смех Керри. Раззадорено вышагивал в их сторону, удерживая ещё одну бутылку с алкоголем. — Надо же. Целёхенькая. Думал, что успел проебать и не заметить, — поправляет взъерошенную чёлку, после чего уставился прямо на них двоих. — Вы, это, можете продолжать, то, что начали. Меня здесь нет, — улыбка приобрела ещё большую натянутость. Искреннюю.       Слезает с него, взваливая свою пятую точку на мягкую обивку дивана. — Чё притащил? — с интересом принялся разглядывать прозрачную жидкость, бултыхающуюся в бутылке. — Только не говори, что это водка. — На одном концерте закорешился с одним пареньком. А он оказывается в Найт-Сити заскочил прямиком из СССР. Оттянулись мы тогда конечно знатно, а на прощание подарил мне вот это, — подносит ближе к себе, старательно откупоривая плотно запаянную крышку. — Сказал, мол оставить на самый важный случай в моей жизни, — начал расставлять небольшие стопки. — Вроде и успеха добился и всё заебца, но что-то руки не доходили, а потом вообще из головы вылетело. — Думаю лучше момента уже не будет, — она была уверена в своих словах. — Ещё бы, — громко восклицает Евродин. — Важнее, блядь, некуда. Не каждый день твои друзья воскресают с того света, при этом ни капельки не изменившись. Ни на один день не постарел сучёныш. — Керри. Это водка, — твердит как упёртый баран. — Не будь принципиальным мудазвоном. Не водка это, а как он сказал, — секундная пауза, — Са-мо-гон, — проговорил по слогам. — Ну и хуйня, — кроток. Как всегда.       Керри было откровенно похуй на его бурчания. Поэтому просто наливал каждому почти доверху. Слегка подталкивает стопки на противоположную часть стола.       Ви внимательно оглядывает содержимое. Подносит к носу, тут же жалея об этом. Крепкий запах алкоголя со всей своей резкостью бьёт в ноздри, въедаясь, словно уже оставляя определённое послевкусие.       Джонни же с похуестическим видом ждал, пока воодушевлённый Керри произнесёт очередной особо никому не всравшийся тост. Хотя, признаться, сейчас он был готов стерпеть что угодно. Тем более такого Евродина он видит впервые. Сияет похлеще, чем свет от неоновых вывесок на Чпок-стрит.       Мужчины времени зря не теряли. Просто приподняли стопки и в один большой глоток выпили всё без остатка. — Бля, — протягивает рокербой, — Говорил же что хуйня полная, — щурился ещё сильнее обычного, сдвинув брови вниз. — Ну и крепкая же срань. — Давай Ви, твоя очередь — подначивает Керри.       Шумно выдохнув, подносит стопку к губам окончательно уходя в отрыв.       Теперь пьяные Джонни и Керри начали говорить. Без умолку разговаривать обо всём и сразу. Кто бы мог подумать. И все разговоры сводились к прошлому. Единственно верной зацепкой, связывающей их. Хоть и не идеальные дружеские отношения, но всё же. У кого они вообще бывают нормальные?       Сейчас они выглядели именно как два старпёра, вспоминающие лучшие годы своей жизни. Истории про то, кто у кого пиздил трусы, струны и гандоны, начали прокручиваться по второму кругу.       Ну и похуй. Ви было наплевать на это. Молчаливо развалилась на диване обложив себя такими же приятными на ощупь подушками. Кажется, начало вырубать, но виду она старалась не подавать. — Ты не представляешь какой это был кайф. Так, изредка подпёздывал своим обломанным к херам голоском, — громкий смех раздавался по сторону от неё, и единственное вразумительное слово вырвавшееся из её рта, было поддакивание.       Развезло знатно. Чего не скажешь об этих двоих. Хотя дальше одной стопки распивать они не стали. Видимо совсем не зашло. Ей так однозначно. Да и вкус был крайне странный. Приторно сладковато-древесный. — Ты как? — кротко отзывается Джонни. — Да…всё отлично. — Второй этаж полностью в вашем распоряжении. Хоть разъебите там всё к хуям, — протягивает Керри, закидывая голову назад.       Опьянение бьёт по мозгам, а её тянет куда-то. Однозначно хочет пройти наверх. Непослушное тело, что ведёт из стороны в сторону, но в целеустремлённости ей не занимать. Широкая лестница уводит её на верхний этаж, отчего их голоса становятся более приглушёнными. Она не пытается вслушиваться, не стремится подслушивать чужие разговоры, что явно стали на тональность тише.       Значит, есть о чём говорить.       И почему её внутренняя чуйка чувствует, что в их нынешнем разговоре фигурирует она? — Не проеби её, сукин ты сын. Видел я, как она смотрит на тебя. — И как же? — специально прикидывается идиотом.       Знает ответ. Прекрасно знает. — Тупой вопрос. Таких женщин как она может и миллионы, но чтобы смотреть так. Ни одна твоя верная фанатка не кидала таких взглядов, как это делает Ви.       Нет смысла оспаривать. Нет нужды вставлять своё распиздатое «я» поперёк чьих-либо слов. Нет смыла отрицать очевидное.       В кое-то веки Керри стал давать дельные советы. Или же всё дело в том, что такой зазнавшийся мудак как Джонни начал слушать.

***

      Цепляет пальцы на глянцевой поверхности перил, помогая подталкивать собственную тушку выше. И вуаля, она уже наверху. Второй этаж особо не отличался от первого. С той лишь разницей, что вид на город открывался гораздо лучше.       Перед её взором предстаёт кровать. Просторная, в бело-позолоченных тонах, приятная на ощупь ткань одеяла. Желание вырубится, которое она так сильно пытается перебороть. Сейчас совершенно не то время и не то место, чтобы делать нечто подобное.       Организм словно перестал более менее адекватно воспринимать алкоголь, и отчасти это могло быть правдой. То самое неприятное последствие после длительной болезни, которое имело буквальный характер.       Встаёт с насиженного мягкого места, медленно вышагивая прямо по небольшому коридору. Попутно заглядывая в каждую всевозможную щель, запертую дверь. Натыкается на небольшую ванную комнату. Всё так же обставлена в светлых тонах, с лёгким отблеском лоска и вычурности.       Далее натыкается на очередную зону отдыха. Бильярдный стол в бордовых оттенках, тёмно-позолоченные диваны, выстроенные по центру, барная стойка со всевозможным множеством алкоголя, аккуратно расположенного на полках из матового стекла. Само собой техника последнего поколения, и гость программы — потрясающий вид из окна, который дополняет эти широченные окна на все стены.       Отблеск ярчайших огней, выкрашивающий в пёстрые тона весь город. И словно ореол нависающий над высоченными, элитными небоскрёбами.       На Найт-Сити лучше смотреть со стороны, и никогда не проникать в его глубины.       Ви упирается ладонью в стекло, разглядывает верхушки колышущихся пальм на ветру, переводя свой взгляд выше.       Снова ночь. Снова видны звёзды. Сотни тысяч сияющих точек на чёрной глади. Но эта ночь была чуть ярче остальных, и дело было далеко не в свете ночного города.       Круглый диск отбрасывает холодные лучи. Освещает путь среди тьмы, делая эту ночь чуть…особенной. Наседающее ощущение подступало внутри, а после эта тягость так же резко отступила. Расслабленно она подставляет своё лицо под свет полной луны. Продолжала всматриваться. Без какой-либо цели. Просто так наслаждаться. Наслаждаться этим моментом, и ночью, которая, как правило, бывает слишком коротка.       Внутренне освещение практически было погашено. Так даже лучше. Тем более лунного света было более чем предостаточно.       Шаги. Ощутимо громкие, немного шаркающие. С каждой секундой становятся лишь громче.       Странные нотки волнения подступали прямо в глотке.       Она знала. Прекрасно знала, кто сейчас находится с ней на одном этаже. Даже его собственные шаги выдают его.       Его много. Слишком много в её сознании. Непростительно много.       Не оборачивается. Продолжает смотреть в окно, выжидая. Волнение усиливается, а вместе с ним чуть вытрезвляется разум. По спине пробегает тот самый холодок. Отличающийся от остальных схожих ощущений.       Сейчас. Именно сейчас он смотрел на неё. Буравил своим пронизывающим взглядом её спину, бегло блуждал по извилистым очертаниям женского тела.       Это невозможно удержать. Невозможно утаивать или играть в эти глупые игры. Искренне верить, делать вид, что она не хочет. Не хочет, чтобы он удерживал её в своих крепких руках.       Оборачивается. Длинные волосы, медленно, прядь за прядью спадают по плечам.       Ви не могла знать наверняка. Не могла предположить, что в лунном свете он мог выглядеть так. Когда отблески попадающие на его кибернетическую руку могли давать такой внушительный эффект. Холодный свет, падающий на его лицо, совершенно не способный скрыть его очертаний. Его расслабленных губ, линий скул, и бесконечного омута глаз.       Он всегда был таким. Таким и станется.       Один шаг, за которым следует точно такой же. Движется медленно, выжидая неясно чего. Он прекрасно знал что делал. Желал получить тот самый отклик. От самый блеск на светлой радужке её глаз.       В одно лёгкое движение тянется вниз. Пальцы подхватывают края майки, стягивая вверх, высвобождая тело от верхней одежды.       Подтянутый рельеф его торса, от которого она не в состоянии оторвать свой взор.       Слишком. Всего слишком.       Тянет пальцы к металлической бляшке ремня. Не расстёгивает, но достаточно сильно оттягивает вниз. Совсем немного сдвигает голову в сторону, с тем самым прищуром продолжает непрерывно смотреть на неё.       Молчаливо наблюдает за каждым оголённым миллиметром его тела, продолжая оцепенело стоять возле окна. Вглядывается, как каждая жила на его настоящей руке напрягается. Как от каждого нажатия на ремень на его руке начинают проступать те самые извилистые линии вен.       Терпит. Из последних сил терпит, чтобы не накинуться на него прямо сейчас.       Нарастающее напряжение медленно, но верно сводит с ума, отчего распирание во влагалище становится слишком ощутимым. Невыносимым.       Всё очевиднее становится бугорок возле его паха.       Ей даже не нужно ничего делать. Одно только существование этой наёмницы, заставляет всё его естество сгорать. Вспыхивать с ещё большей силой.       Её мягкая улыбка в ответ на его прямые намёки. Даже сквозь пелену не слишком сильного опьянения, он всё ещё в состоянии улавливать очевидное.       Снова её губы. Манящие, влажные.       Снова искра. Молниеносно пробивающая его мозги. Пробивающая его член.       Её шаг вперёд.       Его шаг вперёд.       А после разум застилает один сплошной туман. Чуть ли не падает на него, с неимоверной жадностью тянется к его губам.       Подхватывает, моментально перехватывая её тело под свой полноправный контроль. И это именно то, что ей необходимо. Хоть в чём-то не ощущать напряжения. Не контролировать каждый процесс, а просто отдаться порывам.       Единственным, как нельзя лучше подходящим под эти ощущения было слово — интуитивно. Интуитивно чувствовала его настрой, желания, очевидно распознавала тот самый жгучий темперамент.       Под вздрагивающими веками она перестаёт воспринимать окружение. Смутно представляет, как и что происходит вокруг.       Резко, слишком пылко накрывает её рот, в ту же секунду углубляясь языком.       Горячо. До одури горячее тело, что с большим порывом льнёт к её оголившемуся животу. Так вовремя задравшаяся футболка в одно быстрое движение слетает с её тела.       Не в состоянии унять дрожь. Не в состоянии распахнуть собственных глаз, Ви снова тянется навстречу.       Всё сильнее придавливает к стеклу, подхватывает за бёдра, желая услышать желаемое. Её пока ещё приглушённый стон, заглушаемый страстным поцелуем, и окружающая их тишина, рассеиваемая громким, до одури влажным причмокиванием.       Невольно давит своим напором, прижимаясь пахом к её промежности. Возбуждение волна за волной следуют от головы, точным курсом прокладывая себе дорогу вниз.       Желания разрывают. Крепко перехватывает ладонями его лицо, вдавливаясь подушками пальцев в колючие щёки. Следует выше, в один миг, зарываясь пальцами в чёрные волосы. Густые пряди скользят меж фаланг пальцев.       С очередным грубоватым прикусом губы, она делает примерно то же самое. Обхватывает его волосы, оттягивая от себя. Наконец распахивает глаза, желая увидеть это оборзевшее во всех смыслах лицо.       Дьявол во плоти. Распалённый во всех допустимых смыслах. Острый взгляд немного прищуренных глаз, среди которых она так отчётливо улавливает яростный огонь.       Не зря говорят — можно обманывать как угодно, но вот глаза всегда вторят правду. Ничего нельзя сокрыть в цветной глади.       Глаза — зеркало души, но вот вопрос — а была ли она у них обоих? Может ли копия личности иметь собственную душу? Громогласное нет на свой внутренний вопрос. Всё что угодно, но только не сейчас.       Алкогольное послевкусие сливается с привкусом его слюны и проступившей крови. Металлический вкус во рту, и весьма ощутимая ранка на нижней губе. Лишь успевает прощупать собственным языком, прежде чем снова столкнётся с ним.       Движения губ становятся менее грубыми. Словно замаливающие, зализывающие. Слизывает проступившую кровь, снова углубляя поцелуй.       Её собственное тело подобно перетянутой струне. Выгибается навстречу, с тем же порывом что и он, углубляет язык. Сталкивается, со всей возможной пылкостью, движется в такт с ним. И чем больше это продолжается, тем сложнее контролировать себя. Чем сильнее она возбуждает его, тем отчётливее становится его шумное дыхание, обжигающее кожу. И тем сильнее его пальцы сжимают кожу на её бёдрах. Шкрябает ткань, сминает, оттягивая на себя. — Только, — отстраняет чуть припухшие губы от его рта, — Только не порви, — сдавленно проговаривает Ви, восстанавливая сбившееся дыхание.       Блуждая среди её живота, опаляя самые нежные места одним лишь прикосновением. Такое непривычное замедление его действий, от которых на короткое мгновение она просто опешила. Так быстро переключаться она была явно не в состоянии. Совсем не в той кондиции.       Страсть всегда ходит по очень тонкой грани. И чем больше она начинает задумываться над этим, тем более ясно это начинает напоминать какую-то чёртову рулетку. Без единой возможности смухлевать или предугадать наперёд.       И это подкупало. Завораживало всё её сознание.       Больше скользящих движений ладонями, полностью накрывающих её грудь. Пальцы вычерчивают кругообразные движения по ореолу сосков. И никакая ткань не способна скрыть этого пожара. Этих горячих прикосновений.       Волны окутывают. Волны распирают всё её естество, отчего хочется прочувствовать его полностью. Прямо сейчас. Прижатой к этому окну. И похуй что и где будет видно.       Поток мыслей отчищается, становится практически прозрачным, в отражении которого виднеется только он.       Не в силах сдержаться подхватывает ладонями его лицо. В несдержанном потоке ощущений так порывисто прикасается губами к его обросшему подбородку. Приподнимает голову выше, лишь для того чтобы припасть к открытой шее. Прощупывает каждую вену, слизывает проступившие капельки пота, и упивается этим. Осознаёт, насколько всё стало серьёзней.       Кончиком языка блуждает в ямке меж его ключиц, плавно перенаправляя язык уже на сами ключицы. И в какой-то определённый момент она понимает, что он остановился. Его ладони крепко накрепко остановились в районе копчика.       Кажется она сама того не заметила, как увлекалась. Увлеклась настолько, что и во все не заметила его чуть распахнутых губ. И этого расслабленного взгляда, от которого наверняка кончила бы прямо сейчас. — Что-то не так? — отдёргивается так, словно грядущий секс для неё в новинку. — Блять Ви, ты серьёзно?       И с этими низкими нотками, в одно движение Сильверхенд приподнимает её выше. Максимальное сближение, от которого она так яро ощущает просто дикий стояк.       Не выжидает. Не спрашивает. Просто вышагивает в чётком направлении.       Наконец её спина касается чего более приятного, чем жёсткая и пиздецки холодная поверхность окна. Закидывает голову назад, дабы как можно яснее рассмотреть возвышающуюся над ней фигуру. Всматривается в эти охмелевшие глаза. Улавливает чёткое движение серебряных пальцев, что умело скользнули к бляшке ремня. Надавливает, после чего расслабляет, заведомо протягивая пальцы к молнии.       Множество мыслей промелькнули в её голове, прежде чем она вообще смогла что-либо осознать. Захотела так, как никогда не хотела.       До него.       Крепко обхватывает его пальцы, останавливая те в районе этой чёртовой молнии штанов. Не вглядывается, перестаёт следовать ходу мыслей.       Секунда, после которой Ви тянется выше, касаясь мягкими губами его живота. Кроткие поцелуи, перебегающие то вверх, то вниз. Скользнув чуть ниже пупка, оставляя мокрую дорожку. Прочерчивает кончиком языка, вслушиваясь в этот шум. Чувствует собственными губами, как невольно втягивается его живот, как каждая крошечная мышца содрогается под столь мягким натиском.       Укладывает пальцы на её голову, чуть подталкивая ниже. Не удерживая собственной пятой точки, Ви просто падает на колени. Пред ним.       Кто бы мог подумать. Кто бы мог знать, что она вот так просто сможет припасть к чьим-либо ногам. Так просто, всем свои естеством пожелает прочувствовать весь спектр вкуса и текстуры члена.       Будучи пребывающим в её разуме он задумывался над этим. И чем чаще он думал, тем сильнее вызывал в её сознании невольное возбуждение. Ви лишь ещё больше психовала из-за этого, покрывала его трёхэтажным матом, но в конечном итоге принимала всё как есть. Просто блядь примирилась с тем фактом, что ему хочется засадить в её глотку.       Иногда слишком отчаянно хотелось выползти из её разума. Каким-то неебическим образом заполучить своё тело назад и исполнить желаемое. Вдалбливаться, с каждым толчком переходить черту. С каждым чёртовым разом, вслушиваться в эти до умопомрачения мокрые звуки. И её язык, скользящий по всему стволу.       А сейчас — всё это было похоже на ебучий бред.       "Хуже несбывшейся мечты может быть только одно. Мечта которая сбылась."       Всё, что происходит в их отношениях, похоже на грёбаный бред. И это невыносимое ощущение, от которого он просто не в силах скрыться. Лишь бы только не испортить. Не разрушить к хуям собачим. Снова не оказаться сброшенным с вершины. Не оказаться на самом дне, не имеющего как такового осязаемого дна.       Той недели в отдалении от Ви, хватило, чтобы прояснить для себя кое-что.       После длительного диалога Бестия всё прекрасно поняла. Прошлое есть прошлое. Ничего повернуть обратно уже не выйдет. Да и не нужно. Кротко предложила свою помощь, на что Джонни так же молчаливо дал своё согласие. Сейчас он не совсем в той ситуации, когда можно демонстративно грызть раскрытую ладонь.       Думать больше, чем только о себе. Это первое с чем он столкнулся, оставшись в полном одиночестве. Раскинулся на кровати, уставив хмурый взор в потолок. Теперь думать не только о собственной шкуре стало чем-то большим. Чем-то очень нужным. Как спёртый воздух, которым он дышал. Как табачный дым, выдуваемый через ноздри.       Грёбаный круговорот. Второй переломный момент в его жизни под счастливым номером два.       Щёлк.       Металлическая бляшка ремня опускается вниз, вместе со штанами.       Стоило только её тонким пальчикам коснуться его ствола, как любые отстранённые от процесса мысли вмиг испаряются из его сознания, оставляя после себя лишь пустоту, что полностью наполняется ощущениями.       Тянет резинку трусов, медленно опуская ту ниже.       Разум разрывается, а вместе с ним и тело. Жгучая, тянущая волна за волной следуют ниже. Сдерживается из последних сил.       Пусть только опустится чуть ниже.       Ниже.       Чертовка. Зубами подцепляет ткань трусов.       Ещё ниже.       Не контролирует собственные руки. Ощутимо зарывается пальцами в её волосы, чувствуя её учащённое дыхание на своём оголённом члене.       Даже при таком достаточно тусклом освещении Ви видела то, что должна была увидеть. В полной мере лицезрела его орган.       Их первый секс вне её разума она вообще смутно помнила, словно во время всего бурного процесса Ви находилась где-то в стороне, что нельзя было сказать о её теле. Да и особого значения длине она не придавала, чего нельзя было отрицать именно сейчас. Особенно когда его член так и просится оказаться в тёплом и крайне влажном месте.       Будучи прилично поддатой Ви каким-то фантастическим образом успевала разглядывать его пах, теперь уже окончательно убедившись, что о внушительном размере он не пиздел.       Накалённый и до одури твёрдый ствол, который она так искусно перехватывает ладонью. Обхватывает у самого основания, делая несколько характерных движений рукой. Кончиком языка следует по всей длине, исследуя каждый миллиметр горячей плоти, исследуя каждую крохотную пульсирующую венку. Следует к головке, углубляя скольжение языком, подхватывая проступившую капельку смазки.       Приоткрывает рот.       Шире.       Ещё шире, окончательно впуская в свой рот твёрдую плоть.       Взрыв эмоций. Взрыв чувств, не поддающихся какому-либо объяснению.       Берёт как можно больше, углубляясь как можно дальше. Глотка даёт о себе знать. Неудержимо хочет взять полностью, но чёртовы рефлексы не позволяют совершить желаемое.       Такое странное влечение. В полной мере начинает осознавать — ей нравится. Нравится чувствовать эту палитру из столь разных вкусов. До безумия нравится чуть ли не управлять самим процессом, истекая при этом сама.       Увлекается настолько сильно, отчего и вовсе не замечает, как ускоряется. Изо всех сил пытается справиться с подступающей тошнотой. Думает, если возьмёт полностью, то от этого Джонни испытает поистине райское наслаждение.       Но правда была в том, что это уже произошло. Сам факт исполнения желаемого.       Разрывает от переизбытка ощущений. От её влажного рта, немного припухлых губ и вьющегося языка, что прямо сейчас осаждает одно из самых чувствительных мест. Вбирает глубже, совершая кульбит вокруг головки.       Эти грубые звуки так неосознанно вырываются из его глотки, доводящие её сознание до некоего подобия черты. Одна из мощных волн, оставляющая после себя дикое напряжение внизу живота. Накрывают волны сильных мурашек, покрывающих каждую частичку её кожи.       Изливает. Так быстро намокает ткань её трусиков.       Жмёт черные пряди меж своих пальцев, в одно движение тянет от себя. — Блять, — вырвалось слишком неожиданно.       Кончать в её рот слишком заманчиво, но нет. Не этого ему сейчас хочется. Хочется оторваться на полную. Сорвать все грани.       Тонкая нить слюны обрывается от движений его пальцев. Ведёт большим пальцем по приоткрытым губам. Заглядывает в глубину светлых глаз, заставляя наконец встать с колен.       Адовая колесница начала набирать обороты.       Ви снова падает на диван, без единой возможности встать. И даже если бы захотела прервать, вряд ли бы смогла.       И этот взгляд тёмно-карих глаз.       Хочет.       Прямо здесь и сейчас.       Остатки её одежды разлетаются по разные стороны. Приподнимается на локтях, лишь для того чтобы наконец стянуть с себя лифчик.       Его собственные штаны и трусы так же отлетели хрен знает куда.       Мгновение, и Джонни навис над ней. Пожирал взглядом, чуть ли не буквально раздвигая грани. Но на деле всё было проще. Её грань была между ног, и именно там он устроился комфортнее всего.       Словно испытывал и себя и её. Проверял, насколько долго они вообще смогут продержаться.       Резко подхватывает за спину, притягивая на себя.       Сталкиваются.       Теперь ей окончательно похуй. Пусть хоть сгрызёт к чертям её и так пульсирующие губы. Утопает среди его прикосновений. Среди этих грубоватых, местами собственнических движений руками.       Отвердевшие соски, которыми она так отчаянно начинает жаться к его груди. Вцепляется в шею, быстро перенаправляя свои ладони вниз по спине, попутно стараясь не отставать от движений его языка.       Так сладостно чувствовать язык, который сейчас буквально вдалбливался в её рот. И это подкупало.       Сколько всего он был способен делать этим языком.       Размыкает до безумия влажный поцелуй, несдержанно впиваясь в её шею. Вычерчивает невообразимые линии на тонкой коже. Подхватывает зубами. Прикусывает, заставляет выгибать спину.       Шершавый подбородок оставляет покалывание на коже. Языком продолжает чертить влажную дорожку, следуя в чётком направлении.       Неожиданно резко припадает к левой груди. Впуская сосок в собственный рот. Следует по окружности ореола, не обхватывая полностью.       Женский стон разносится среди тишины.       Учащённо выдыхает на нежную кожу. Опаляет горячими губами, полностью перехватывая. Холодные пальцы контрастом пробивают сознание. Жёсткие подушечки серебряных пальцев обхватывают правый сосок, пока его рот поочерёдно доводит её тело до самой настоящей кульминации.       Скомкано произносит его имя.       С громким причмокиванием отрывается от её груди, рвано припадая к животу. И ровно в этот момент она понимает, куда всё идёт.       В первую секунду пытается приподняться. Как бы привлечь к себе его внимание.       «Поведение достойное настоящей целки» — злобно цедит сама себе.       Джонни непреклонен. Просто и без каких-либо лишних слов укладывает ладонь на живот, надавливая, опускает спину на мягкую обивку дивана, сдвигая собственное тело ниже.       Замедляется…. До последнего оттягивает момент.       Жёсткая щетина раздражает гладко выбритый лобок.       На невольную реакцию на раздражение следуют мягкие касания его губ к максимально чувствительным местам.       Как он может быть таким? Как он вообще согласился на нечто подобное?       Видела его. Настоящего. Видела его насквозь, будучи уведомлённая обо всех его пристрастиях, позах и прочих удовлетворяющих его завышенное эго вещах по части секса. И именно удовлетворения баб в этом списке не было от слова совсем.       Пару раз всплывало где-то в очень далёких воспоминаниях, не более. Разговор об этом никогда не заводили. Не упоминали. Правда её слишком яркие и достаточно мокрые сны выдвинули эту тему на первое место и само собой не обошлось без долгих разглагольствований с его стороны.       Началось так же быстро, как и закончилось. Как всегда, ловок на колкое словцо, расставил все свои фигуры по нужным для него местам, очевидно выставив саму Ви не в самом лучшем для неё свете. Естественно в ту самую первую неделю их и так не самого приятного знакомства, Ви была для него лишь недотраханной подстилкой.       А после всё произошло так, как произошло.       Совсем не по плану.       И если бы уж Сильверхенду реально было что-то нужно от неё, то добивался бы своего уж точно не таким способом. Не покрывал бы короткими поцелуями внутреннюю сторону бедра.       Ви шкрябает поверхность дивана.       Разрывает. От ощущений.       От чувств.       Сам же говорил…       Тогда почему?       «Почему ты прикрыл собственные глаза?»       Непреодолимое возбуждение, перерастающее в тянущее напряжение во всём теле, которое так необходимо снять с себя.       Продолжает ебать себе мозги.       Слова Джонни, с которыми Ви была полностью согласна — пора перестать долбить себе мозг. Заниматься этим грёбаным и никому не всравшимся самокопанием.       Мимолётная вспышка перед глазами и мгновенная волна. Накрывает, поглощает, полностью сосредотачивая всё пламя между ног.       Его язык. Его чёртов язык раздвигающий её сознание.       Настоящий.       Горячий.       Гладкий.       Скользит по клитору, углубляя обхват лёгким касанием губ. Охваченная несдержанным порывом сжимает его ногами.       Снова и снова. То ускоряясь, то замедляя движения. Немного надавливает, вызывая неконтролируемые вздрагивания с её стороны.       Этого было достаточно, чтобы связь с реальностью была потерянная, сливаясь в один общий и характерный звук. Несдержанные, возбуждающие стоны срываются из приоткрытого рта от каждого движения его языка.       Интенсивно обводит по кругу, после чего слегка всасывает ртом пульсирующий бугорок.       Дёргается, тянет руки к его голове. Пальцами чуть ли не вгрызается в его волосы, углубляясь к самым корням. Цепляет кожу, в очередном уносящей её от реальности порыве.       Прилив усиливается, а вместе с ним и распирание. Внутреннее натяжение, что быстро проносится прямо к клитору.       Быстро меняет положение языка, ускользая меж мокрых стеночек. Врывается неожиданно, до диких вздохов с её стороны. Извилистые движения, после которых Ви не в силах терпеть, ровно так же как и он.       Медленно отодвигается от её промежности, вытирая тыльной стороной ладони собственный рот. Быстро вздымающаяся грудь, вперемешку с поистине горящим и глубоким взглядом.       С дикой дрожью в ногах Ви приподнимается, полностью усаживаясь на диване. Мозги пробивает крайне странная мысль.       Сделать очередную тупость было чем-то привычным для неё. Использовать алкоголь не по назначению. Что может быть клишированней чем это.       Шатко ступает босыми ногами по прохладной поверхности пола. Перехватывает первую попавшуюся на глаза бутылку с однозначно дорогим алкоголем. Обхватывает пальцами за горлышко, так же равно откупоривая крышку.       И какой чёрт её потянул сделать это, а главное для чего?       Делает очередной глоток, ожидая пока Джонни приблизится к ней максимально близко. Наклоняет горлышко, желая просто вылить содержимое на свою грудь.       Дежавю не иначе.       Скорее одно из его ярких воспоминаний, слившихся с её. Воедино. Цельной и неразрывной нитью.       Быстрым и точным взмахом, Джонни выбивает из её руки бутылку, отчего та отлетает в сторону. Удара об пол само собой она не выдерживает. С характерным звуком разлетается на множество осколков.       Шумно выдыхает в её рот, в ту секунду подхватывая за ягодицы. Холодно и горячо одновременно. Две крайности, придающие ещё больше возбуждения для них двоих.       Сдавливает кожу на бёдрах, с пылким натиском припадая к тем местам, куда она собиралась выливать алкоголь.       Сразу же понял к чему клонит. Что решила припомнить именно сейчас, и это напоминание едким раздражением прокатилось по всем его извилинам. Осело до дикого распирания.       Выбесило. Выбесила. Решила сравнить их прелюдию с той. Сравнить себя с ней.       С Альт.       До боли прикусывает нежную кожу под ключицей. Жадно вылизывает её грудь, продолжая концентрировать своё внимания на этом.       Всё, что было до неё, являлось не иначе чем быстрым или, как правило, жёстким трахом. Сейчас это выглядело совсем иначе. И если бы дело было только во внешней обёртке, ибо всё самое интересное крылось слишком глубоко.       Угасло бездумное желание просто брать и ничего не отдавать взамен. Брать и использовать как вещь, от которой ты избавишься при первой возможности. Нет стремления просто удовлетворять себя самого, бездумно сливать сперму в любую подходящую для него бабу.       С Ви это что-то другое.       Тот же секс, который воспринимается слишком по-другому.       Всего слишком.       Всё и сразу.       Переполняет изнутри.       Барная стойка. Широкая глянцевая столешница. Классически чёрная поверхность, отполированная до блеска, отдающая приятной прохладой.       Предусмотрительный Евродин словно просчитал всё до мелочей, или же эта была одна из очередных привычек раскидывать резинки везде, где это возможно. Удачно, даже слишком.       Подхватывая Ви за бёдра закидывает на барную стойку, не прекращая расцеплять знойный поцелуй. Просто вгрызались друг в друга, утопая среди сумасшедшего ритма собственных сердец.       Заслонил её своим телом. И ничего другого и не нужно. Ничто другое сейчас попросту неважно.       Вжимается, оставляя сильный засос на тонкой коже шеи. Шумный вздох, после которого идёт точно такой же стон. Протяжный, приторно-сладкий.       Этот пожар уже не остановить.       И пусть всё сгорает. И она сгорает вместе с ним.       Сгорает от той самой наполненности. Выгорает, пока его до одури напряжённый член врывается в неё, ускользает меж мокрых стенок, не прекращая погружаться лишь глубже и дальше. Пока не достигнет самого конца, пока не войдёт до самого конца.       Быстрые движения, которым так отчаянно хочется отвечать. Двигаться в такт, доводя их обоих до определённой грани. Грани, когда их собственные голоса сольются в какой-то невнятный, скомканный звук.       На все ещё игривые попытки поменять позу, Ви получает кроткий отрицательный ответ. А тем самым ответом служили его ладони, что обхватывали её за бёдра, пальцы, что вдавливались в кожу. Подталкивается, наклоняясь ближе лишь для того, чтобы несдержанно перехватить торчащий сосок губами.       В районе копчика начинает неприятно саднить, то это сущие мелочи в сравнении со всем остальным. С прочими ощущениями, покрывающие незначительные неудобства и раздражения.Обхватывает за шею, так же порывисто впиваясь ногтями во влажную спину, чувствуя каждый напряжённый изгиб, что с каждым интенсивным толчком перенапрягается ещё сильнее.       Разрывающие тишину теперь ничем не скрытые стоны Ви, что будоражат его ещё больше, в своей совокупности выдавая дикое перевозбуждение.       Сумасшедший жар и собственное сбитое дыхание. Накрывает с головой.       Ему хочется.       Ещё.       Ещё.       Глубже.       Сильнее.       И пусть всё летит к чертям.       И пусть от этого ритма его разорвёт на куски. Разорвёт на части от её горячего влагалища, от лёгкой узости и спазмов, которые он никогда не спутает ни с чем.       Её накрывает, совершенно неудержимо и крайне спонтанно. Закидывает голову назад, изгибает спину.       Зрелище, от которого он реально готов кончить.       Замедляется, очевидно улавливая, что конец близок. И само собой в его планы это не входит.       Покидает влажную тугость нехотя, продолжая нависать над Ви, расположил руки по обе стороны от её головы. Вглядывается в растрёпанные волосы, в сильно зажмуренные глаза, примечая в этом очевидную привлекательность.       Жадно глотает воздух приоткрытым ртом, перекладывая ладони на его плечи. А тем временем перед глазами всё расплывается. Белые пятна подобны вспышке под закрытыми веками. На ощупь тянет тонкие пальчики к его лицу, наконец распахивая глаза. Всё ещё немного мутит. Так близко его лицо, так близко опаляющие губы, по которым она лёгким касанием подушечек пальцев обводит вокруг. Подцепляет жёсткую, густую щетину вокруг рта. — Блядь, Ви. Как же ты стонешь, — странное замечание с его стороны, что и вовсе перестало казаться тем самым замечанием. Особенно после того, когда его губы растянулись в двоякой ухмылке. — Собирался кончить? — облизнув и так влажные губы, Ви невольно дотрагивается до кончиков его волос, пропуская те меж пальцев. — А вот хуй тебе. На мой здоровенный хуй, — проговаривает низко. Непростительно низко, оставляя горячее касание на коже, попутно прижимаясь пахом.       Дьявол кроется в деталях. В самых малейших деталях. В кончиках чёрных волос, в прищуренном взгляде, в линиях скул и расслабленных бровях.       Трётся об её промежность, создавая очевидную ответную реакцию.       Они вообще не планировали останавливаться. Ви так точно не собиралась, но резкий соскальзывание со стола было не самым удачным. Качает из стороны в сторону, благо его руки так вовремя оказались на её талии.       Снова обхватывает, не давая и шагу сделать в сторону.       Снова борьба за первенство. Снова игривые прикусывания за соски с его стороны. Кое-как выпутавшись из его захвата, проделывает ровно то же и с ним. Отреагировал неоднозначно, а Ви было явно некогда распознавать его реакцию на эту выходку.       Ухмылка так и не сходит с его лица, пока она настойчиво пытается подталкивать его к дивану. Не мог не понаблюдать за её пьяными и бесполезными попытками.       Чёткий захват, после которого её упругая задница оказывается прямо перед его членом, явно намекая, кто кого сейчас будет трахать. И счёт явно будет не в её пользу.       Головкой водит по половым губам, вслушиваясь в пока ещё тихие стоны.       Лёгкое сопротивление быстро сходит на нет, стоило только серебряным пальцам скользнуть к животу. Впившись в кожу, совершает глубокий толчок вперёд. Входит по самое основание, чувствуя каждой частичкой своего тела её внутренне напряжение.       Снова так же мокро. Снова этот непреодолимый жар, сливающийся с его собственным.       Ускоряет ритм вслушиваясь в её громкие и затяжные стоны. Вслушиваясь во влажные шлепки об её ягодицы, окончательно теряясь среди этих звуков.       С его приоткрытых губ срываются невольные звуки. Низкие, больше напоминающие какие-то бессвязные еле уловимые рыки, что в своей совокупности выдавали невольный эффект, отражающийся именно на ней.       Видимость абсолютно нулевая. Будучи придавленной к дивану оставалось лишь чувствовать. Снова и снова ощущать как он буквально и бесконтрольно вторгается в её влагалище, получая от этого запредельный кайф. Ощущать сильно сжатые пальцы на своих бёдрах. Осознавая, что именно в этот момент он получает то самое наслаждение. От её тела, от неё в целом. Неподдельное и столь значимое.       Чистейшее возбуждение и страсть. И всё это приправляется низкими звуками, исходящими из его рта. Столь невнятными, столь тихими, столь правильными.       Одно только осознание приводит ещё в больший экстаз. Закручивает этот круговорот. Волна за волной её уносит из реальности. Захлёбывается в собственных стонах. Ещё совсем немного и её окончательно унесёт от дикого перенапряжения. От распирающего спазма, которому как ей начинает казаться не будет конца.       И эти несколько секунд в реальности будут казаться вечностью.       Но этого не происходит. Снова это неожиданное завершение. Снова выходит, снова подхватывает. Снова тянет на себя. Более ничего не говорит. Лишь столь расслабленный взгляд. Сдерживается из последних сил, наконец передавая контроль в её руки. В её нежные руки, что с такой пылкостью касаются его плеч.       Джонни усаживается на диван, позволяя ей сделать то, что она задумала изначально, замечая весь спектр её желаний сейчас. — Прерывать так неприятно, да, Валери.       Дьявол. Самый что ни на есть настоящий. Ухмылялся прямо сейчас, снова войдя в привычный для него образ. Правда взгляд говорил об обратном. Среди этого тёмного омута, она различала очевидное желание выдолбить её до помутнения рассудка.       Ровно это он и сделал. Правда, оставил самое сладкое под конец.       Тяжесть внизу живота никуда не испарилась, а его выходка лишь усилила непреодолимое желание.       Желание прыгнуть на его хуй. Причём в буквально смысле.       Усаживается, углубляясь. Резко, без каких-либо промедлений.       Новый угол, новое положение тела, а в месте с ним пришли и новые ощущения. Ускользая до самого конца, доставая до той самой грани, до которой как правило так сложно дотянуться.       Скользящее ощущение на коже, на открытой груди.       Крупная дрожь пробегает по телу, одновременно сливаясь с новой, мощной волной. Что есть силы выгибает спину, в тот же момент подхватываемая его руками.       Сбивается в темпе, немного замедляя движения бёдер.       Взгляд полностью приковывается к металлической цепочке. Только сейчас она вообще вспоминает, что на её собственной шее сейчас дребезжат металлические жетоны. Бьются друг о друга, создавая тихий звенящий звук.       Спонтанно подцепляет цепочку на его шее, притягивая на себя, сливаясь в диком поцелуе.       Жжёт до боли на устах, до боли вокруг рта, но ей всё равно. Продолжает саднить нижнюю губу, но ей всё ещё похуй на это неудобство. Лишь развязный язык, что так глубоко проникает в рот.       До одури мокрые толчки, которым начинает способствовать он сам. Обхватывает за ягодицы, продавливая всё сильнее и сильнее, задавая совсем иной ритм.       Развязка слишком близко. Кульминация в своей высшей точке.       Теперь Джонни закидывает голову назад, касаясь затылком спинки дивана.       Теперь Ви не должна это пропустить.       Как же она отчаянно хочет увидеть выражение его лица в этот момент.       Как же…       Сильно.       Она.       Хочет.       Что бы он…       Кончил.       Прямо сейчас.       Вместе с ней.       Одновременно.       Пережимают друг друга. Неконтролируемо сжимаются друг на друге.       Тугая волна, раскрывающая всю суть. Застилающая рассудок. Застилающая время и пространство.       Нестерпимо тугие стенки будто обхватывают головку. И от этого его окончательно уносит.       Они оба перешли грань.       Оставалось лишь отдаться этой яростной волне, состоящей из сотни ярчайших вспышек под прикрытыми веками.       Отдаться волне дикого оргазма.       Ви стонет. Просто, так как это делает только она. Так по-своему сладостно, постепенно забываясь.       Совершенно не заметила, как уже успела уткнуться носом в его щеку, жадно заглатывая воздух отрытым ртом.       Распахивает глаза, в ту же секунду поднимая взгляд выше.       Вздрагивающие опущенные веки и чуть приоткрытые губы.       Это то, что она должна была увидеть.       Лицо рокербоя. Такое неподдельное, ровно в этот момент пребывающее в состоянии наслаждения.       Её рокербоя…