Обещание

Всю ночь Мэй провела в раздумьях. Она сомневалась в своих намерениях. Для неё честь и долг — это неотъемлемая часть ее культуры и воспитания. Служить императору, своей семье, своему делу и слову — это основа, и если её нарушить, то разрушится и сама Мэй. Однако соблазн был велик. Азуми, словно змей-искуситель, проникла в мысли Мэй, затуманив её разум. Сбежать, скрыться от призраков совести, которые мучают её. Бежать навстречу свободному выбору, где она никому ничего не должна, где она может отказаться от обетов и дышать свободно. Утром она чувствовала себя разбитой. Разговор с Азуми был недолгим и поверхностным, но он задел её за живое. Девушка пыталась спрятать свою тоску по Кадзу, думая, что есть вещи важнее, чем её чувства к мужчине. Однако он прочно засел в её мыслях. Мэй не обманывала себя, понимая, что она не единственная женщина в жизни Кадзу. Её разозлило, что она не была чем-то особенным для него. Когда-то он уже привёл другую девушку в клан, дарил ей своё внимание, а потом разбил ей сердце. Кадзу не давал ей обещаний о совместном будущем и просто оказывался рядом, когда был нужен. Он приходил к ней в комнату, тихо говорил важные вещи, прикасался, а затем исчезал на несколько дней. Наверное, принять и понять такое может только гейша — женщина, которая всегда остаётся только для души. Всю жизнь её готовили к тому, что любовь — непозволительная роскошь для их искусства. Дано — не муж, а только покровитель. Их связывает телесная и духовная связь, которую можно разорвать в любой момент. Однако и гейша — не жена. Она не скована оковами одного дома и мужчины, даря своё время и душу и другим. Была ли Мэй согласна с этим или просто приняла свою судьбу, боясь оказаться ни с чем? Теперь в её голове созрел план — навязчивая идея о том, что она всё ещё может влиять на свою судьбу. Она думала о том, чтобы уйти, оставить всё позади и сбежать под видом выполнения задания. Возможно, Азуми просто хотела запутать её, заставить отвлечься от задания, а может быть, проверяла её верность клану. Одно ей стало ясно — она должна хотя бы раз выбрать своё будущее. Остаться ради тени, служить в его доме, пока он не приведёт в дом другую, или сбежать, опозорив свою честь? Хорошего выбора не было, но её радовало, что теперь исходов стало больше, чем один. Контракт на крови — сможет ли он её убить или это просто способ запугать? Такао сильный маг, но Азуми говорила так уверенно, и, зная об их связи, возможно, она владела большим количеством информации. Она предупредила, что в клане Наито её так или иначе ждёт смерть, так может быть, выбрать её самой? День обещал быть насыщенным. Мэй предстояло сопровождать двух дзенинов в их прогулке по окрестностям и поддерживать беседу о политике и содружестве. Вчера она заметила по взгляду Такао, что ей нужно начать расспросы о нужном самурае, но на пиршестве такой возможности не представилось. Мэй поспешно начала приводить себя в порядок. Если бы госпожа Сумико узнала, что она не смыла макияж на ночь, её бы строго наказали. Госпожа Накамура надела юкату и вышла из своей спальни. Дом дзенина стал ей уже привычен, особенно своей пустотой. Дзенин редко проводил здесь время, чаще работая допоздна в штабе. А молодая помощница Кумико словно тень перемещалась по дому и, казалось, никогда его не покидала. Мэй достаточно было спуститься вниз, чтобы она появилась рядом с услужливым предложением помощи. Так было и сейчас: Мэй попросила девушку натопить баню и пыталась поесть, но аппетит пропал. Её одолевали сомнения, она страстно хотела найти Азуми и узнать, что она имела в виду, когда посетила её комнату ночью, но, увы, она не могла позволить себе отклониться от плана Такао. Когда вода нагрелась, Мэй быстро, без особого удовольствия смыла весь вчерашний день, попросив воду забрать с собой все её переживания. Собиралась она тоже недолго, сегодня без церемониальных изысков она решила встретить гостей клана. Её, как и прошлым вечером, встретил Сатоши, хмыкнул и повёл к саду медитации. Утро было морозным, снег уже не таял, а слой за слоем укладывался на землю, хрустя под ногами. Когда они вошли в сад, там неторопливо прогуливался только Такао. Мэй встретилась с ним взглядом и молча встала рядом, не нарушая его покой. Через пару минут в сопровождении своих сыновей появился дзенин другого клана. Начался второй акт, и Мэй сразу же вошла в роль, поклонившись гостям и пожелав им доброго дня. Такао взял на себя инициативу, и они бодро прогуливались по деревне, обсуждая возможный обмен знаниями и создание небольших посольств на территориях кланов. Мэй же сопровождала сыновей господина Тсутому. Молодые шиноби гордо вышагивали по чужой земле, делая вид, что им неинтересны земли клана Наито. Но для Мэй это была идеальная возможность спросить про самураев семьи Араи. Её сердце бешено колотилось от страха, она боялась, что её простой замысел раскусят. Её руки сами теребили кимоно, выдавая волнение, но обещание, данное дзенину, вынудило её начать разговор. — Господа, ваше путешествие прошло без трудностей? — учтиво улыбнулась девушка, обращаясь к молодым шиноби. Двое молодых людей прервали свои размышления и обратили внимание на Мэй. Младший брат не стал вступать в разговор первым, уступая слово старшему. Тот же выпрямил спину и, одарив Мэй надменным взглядом, поддержал лёгкую беседу. — Да, госпожа. Путь был необременительным, — ответил он и, сделав паузу, продолжил: — Наверное, ваш путь был не так удачен. Он слегка ухмыльнулся, но сразу же скрыл противную улыбку за маской равнодушия. Мэй стала сильнее сжимать ткань своего кимоно, чтобы не выдать мимикой свою раздражённость. — В этом вы правы, господин Орочи. Мой путь был извилист, но я благодарна клану, что они позволили мне переждать ненастье. Дзенин позволил мне обрести семью, а что ещё нужно для человека? Впрочем, я бы хотела увидеть остальной мир, узнать, как живут в южных провинциях, посмотреть на ловлю жемчуга, — учтиво и загадочно улыбнулась Мэй. Подул холодный ветер, и вместе с ним пошёл снег. Крупными хлопьями он падал на землю, разбиваясь о вымощенную камнем дорогу. — Знаете, Мэй, трудно поверить, что члены клана Наито так просто вас отпустят. Вы ведь уже знаете о наших законах, я прав? Тем более наложницу самого дзенина… У нас в клане своих женщин не отпускают, — мужчина демонстративно не смотрел на Мэй, но продолжал осыпать её подозрениями. — Любой, кто ступит на землю, что принадлежит шиноби, обречён либо на смерть, либо на вечное служение клану. Так что, молодая госпожа, не думайте, что я не понимаю, зачем вы сопровождаете нас. Сердце девушки пропустило удар, забившись с неимоверной скоростью. — Вы правы, господин. В этом мире нет ничего безвозмездного, и я исправно выплачивала свой долг перед кланом всё это время, — смутилась Мэй. Ей необходимо было выстроить надёжную паутину лжи, даже жертвуя собственной репутацией. Молодой наследник клана старался не выдать своей заинтересованности, но опытный взгляд заметил оживление. — Однако можно ли запереть душу в клетке, которая стремится на волю? Думаю, что мужчины, которые испытывают нежные чувства к женщине, всегда понимают, когда её нужно отпустить, — девушка выхватила из рукава веер, который был подарен ей Кадзу, и прикрыла им лицо. Со стороны выглядело, будто она крайне опечалена этим разговором, и, конечно же, это сбило с толку молодого ниндзя. — Прошу меня простить, госпожа, если я расстроил вас. — Голос шиноби потерял пущую надменность. Он всматривался в ее лицо, скрытое за изящным веером. — Я не должен затрагивать ваши дела с чужим для меня кланом. — Он поклонился, а после продолжил идти. — Всё в порядке, господин Орочи. Не беспокойтесь, я хорошо усвоила законы шиноби, — сказала Мэй. Мужчина был смущён и растерян, поэтому молчал. Но Мэй не хотела, чтобы беседа закончилась так быстро, поэтому ей пришлось её продолжать. — Зима будет снежной, и любые путешествия будут затруднительными. — И куда же вы продолжите путь, госпожа? — неожиданно спросил младший господин Мэнэбу. Он с интересом посмотрел на девушку, а затем смущённо отвёл взгляд, ругая себя за несдержанность. — Надеюсь снова вернуться в окия, найти покровителя. Меня всегда привлекал путь гейши и служение этому искусству, — ответила Мэй. Молодой Мэнэбу не отрывал взгляда от девушки. Ей даже стало интересно, что он слышал о гейшах. Юноша улыбался, догоняя спутников, чтобы идти рядом. — Вы бы могли пойти с нами, мы бы сопроводили вас до ближайшего окия, — предложил юноша. — А лучше, госпожа, пойдёмте с нами в нашу деревню! Если вы знаете о жизни в клане, то вам наверняка будет хорошо у нас. Орочи шикнул на брата и посмотрел куда-то за спину. Юноша виновато опустил взгляд и, слегка поклонившись, отошёл от старшего брата на пару шагов назад. — Госпожа Мэй, простите несдержанность моего брата, — сказал мужчина, глубоко поклонившись. — Ничего страшного, господин. Впрочем, как бы ни была увлекательна жизнь шиноби, мне необходимо вернуться к своему делу, — ответила Мэй. Вдруг пара неожиданно замолчала, и Мэй решилась задать главный вопрос: — Правда, вы могли бы мне подсобить, господин Орочи? — Девушка смущённо улыбнулась, отводя взгляд. — Господин, а что вы знаете о самураях клана Араи? Мэй проследила за мимикой шиноби, пытаясь разглядеть его реакцию. — Араи? Мэй, а почему у вас к ним появился интерес? — Мужчина остановился и прямо посмотрел ей в глаза. — Не подумайте ничего предосудительного, но моё нынешнее положение не очень завидно. Вернувшись в окия, мне нужно будет найти своего дайме. Однако вы сами понимаете, что на высокопоставленного самурая я теперь не рассчитываю, — сказала Мэй, бросив беглый взгляд на Такао, будто слегка упрекая его в своих будущих неудачах. — Госпожа, а вы расчётливы, — усмехнулся шиноби. Мэй виновато опустила глаза и разочарованно вздохнула, слегка покраснев. В душе она восхваляла себя за хорошо сыгранный спектакль. Слышала бы Азуми, похвалила бы свою ученицу. — Простите за дерзость, это было неучтиво, — сказала Мэй. — Не стоит, я уважаю людей, которые не бояться добиваться своих целей, тем более ценю это в женщинах. — Ответил мужчина. — Я знаю самураев из семьи Араи — кого-то по рассказам, а кого-то даже лично встречал. Наверное, вас интересует Масамунэ? Молодой шиноби смутил Мэй, как-то быстро она перешла к нужному имени. Было ли это подозрительно? — Вы правы, господин, — кивнула Мэй. — Масамунэ Араи, впрочем, и не самурай, а ронин. Мне странно, что столь прелестная и молодая гейша может интересоваться столь низкого положения господином. Хотя он и благороден, и не глуп. Очередной самонадеянный самурай, что обречён скитаться по миру в поиске достойной смерти, — брезгливо сморщившись, сказал мужчина. — Молодая госпожа достойна большего. — Мне лестны ваши слова, но вы переоцениваете меня. Я тоже лепесток, что сорвался с ветви и парит в воздухе в поиске пристанища, — ответила Мэй, посмотрев на возвышающиеся деревья и их голые ветви, покрытые снегом. — Простите мне мои мечты, но, может быть, он бы и взял меня в жёны. Конечно, гейше не стоит и думать об этом, однако если вы мне подскажете, и мои грёзы сбудутся, — сказала Мэй. — Как же я могу вам помочь, госпожа? — Мужчина улыбнулся, заметив нетерпение женщины. Он понял, почему её изгнали из окия — видимо, она так и не научилась быть послушной. — Возможно, вы подскажете мне, как встретиться с господином Араи? Я бы хотела вернуться в поместье благородного дома, но это невозможно. Мне нужно только увидеться с господином Араи, а потом я буду надеяться только на волю богов. — Госпожа, вы очень решительны. Что ж, мы виделись недавно. Он был чем-то озадачен в северных провинциях, что-то искал или кого-то, — самурай задумался. У него был высокий лоб, который морщился, когда он был озадачен. В целом, он был довольно красив. Мотив благородства был у него в крови, хотя он сам этого не признавал. — Он остановился в постоялом дворе «Старый дрозд». Насколько мне известно, его путь лежит в город, который находится недалеко отсюда. Там в окия произошёл странный случай — юная гейша во время обряда превратилась в лису. Скажите, госпожа, в окия могут проникнуть ёкаи? — Мужчина был не глуп, и ему было легко выстроить логическую цепочку. — Не думала, что вы верите в сказки, — Мэй усмехнулась. Ей приходилось защищаться и играть на мужской гордости. — Знаете, когда я была совсем юной, майко в моём окия рассказывали о злых ёкаях. Они зачаровывают мужчин, сводят их с ума, а потом убивают, — девушка громко засмеялась, ещё больше вгоняя в краску наследника клана. Такао обернулся на них и посмотрел озадаченно. Девушка кивнула ему, показывая, что всё хорошо, и они продолжили прогулку. — Знаете, господин Орочи, в мире и без ёкаев много зла. Я думаю, той гейше просто не повезло, и ей пришлось скрыться, а людям лишь придумывать сказки. — Зря вы так, госпожа, даже этот лес полон тайн и магических существ. Мир намного больше, чем вам кажется, — младший господин вновь подключился к беседе. — Когда мы подходили к деревне клана, я точно видел ёкая, она провожала нас, следила. Жуткая бестия, — юноша поморщился, а потом рассмеялся. — Возможно, вы правы, господин Мэнэбу, — учтиво склонилась девушка. — Люди, обладающие вашим опытом, действительно видели больше, чем молодая гейша. Её слова восстановили гармонию в атмосфере их странной прогулки. Они успели обойти деревню по кругу и вернулись к штабу, где вчера уже встречали гостей. Такао предложил гостям пройти в зал для обсуждения дел, а Мэй попросили удалиться. Как только шиноби скрылись за дверьми, девушка выдохнула с облегчением. Эта прогулка вымотала её, и ей хотелось поскорее уйти с главных улиц и скрыться в доме дзенина. Сколько постыдных вещей было сказано! Какой стыд! За кого они её приняли? Также её смутило то, что они знали о гейше, которая обратилась лисой. Мужчина не был глуп и, возможно, сопоставил эту историю с другими событиями. Странно, что Мэй выбрали именно эту легенду — проще было бы избежать упоминаний её профессии, и тогда её ни в чём не заподозрили бы. План Такао оставался для неё загадкой. Он явно недоговаривал что-то, но ей приходилось слепо верить колдуну.

***

— Господин Дзенин, вы оказали нам такой радушный приём! Чего только стоит вчерашний пир! Вы даже одарили нас вниманием своей прекрасной наложницы. Она просто сказочная женщина. Как она только попала в ваш дом? Полагаю, это увлекательная история, — рассмеялся Тсутому, осушая чашу саке. Такао прервал смех гостя движением руки: — Господин, я не думаю, что дела моих покоев подходят для обсуждения. Есть дела поважнее, — сказал Такао и тоже отпил из чаши. — Меня беспокоит ситуация в столице. Говорят, император болен. Вы слышали об этом? — Дела столицы меня больше не касаются, впрочем, я не удивлён, что император потерял свою власть. Он совершил слишком много ошибок и теперь расплачивается за свои грехи, — ответил Дзенин, представитель другого клана, и его лицо изменилось, явно вспоминая обиды прошлого. — Теперь его дела плохи. Я знаю, что он почти заперт в своих покоях, чиновники запретили ему выходить. Правление сегуната уже началось. — Значит, император уже потерял контроль над империей? — Такао слушал внимательно, стараясь не зарываться в своих мыслях. — Савада Ясухара пока еще не попытался занять трон, неужели противостояние сегунов нам не избежать, что думаете? — Избежать? Надеюсь, что оно продлится как можно дольше, — Тсутому высокомерно усмехнулся. — Пока они грызутся между собой, у нас будет работа. — Мужчина незаметно крутил перстень на своем безымянном пальце, которое явно ему напоминало из прошлой жизни. — Прошу меня простить, уважаемый господин. Мой отец, дзенин, хотел сказать, что в условиях беспорядков в столице сегуны не будут вмешиваться в нашу жизнь. Более того, нам было бы выгодно, если бы кланы шиноби в это время объединились, собравшись с силами. Ведь когда дворцовые войны закончатся, новый император захочет избавиться от третьей силы в стране. Господин Орочи, который до этого момента сидел тихо, не вмешиваясь в разговор дзенинов, решил выразить свою позицию. Он выпрямился и смело посмотрел в глаза Такао, стремясь заслужить уважение как будущий глава клана. — Орочи, ты будешь достойным наследником своего отца, — улыбнулся Такао. Он и сам думал о том, что ему стоит задуматься о продолжении рода, но не хотел спешить с этим. Хотя титул дзенина не передавался по наследству, обычаи клана Наито предполагали, что сын Такао будет ответственен за безопасность деревни шиноби. Мужчина надеялся, что однажды он найдёт достойную девушку, чтобы жениться на ней. Однако время шло, а подходящая кандидатура так и не появлялась. В его жизни была Азуми. Они не были связаны серьёзными отношениями, но Такао утешил её после неудачи с Кадзу. Младший брат пользовался успехом у женщин, но редко открывал им своё сердце. Когда Такао привёл Азуми в клан, он надеялся, что хотя бы брат сможет построить счастливую семейную жизнь. Из-за этого девушке сохранили жизнь. Если бы Кадзу завёл наследников, то его дети могли бы унаследовать клан, а Такао мог бы сосредоточиться на делах империи и мира ёкаев. Однако этого не произошло, и брошенная девушка осталась совсем одна. Однажды вечером Такао увидел её на краю обрыва. Дзенин умел читать души и проникать в мысли людей, что помогало ему контролировать настроения в клане. Но как он мог пропустить это и позволить ей чуть не расстаться с жизнью? В тот вечер он спас не только её тело, но и душу. В благодарность она подарила ему себя без остатка. Такао принял этот дар, но не оценил его. Так и живёт, не в силах ни отогнать, ни принять это. — Такао-сан, — сказал Тсутому, — я хотел бы обсудить с вами возможность объединения наших кланов. Я знаю, что у вас пока нет семьи, и предлагаю вам рассмотреть возможность породниться с нами. У меня есть дочь, Сацу. Она ещё юна, но красотой не уступает вашей наложнице. — Что вы думаете об этом? Такао уже хотел было возразить, но вовремя остановился. Идея была хорошей, но внезапной, и брать на себя ответственность за незнакомую девушку ему не хотелось. Он не хотел, чтобы в его клане появились новые смерти, ведь жизнь с магом может оказаться невыносимой. Такао уже хотел было попытаться сменить тему, как дверь в зал неожиданно открылась, и в комнату поспешно вошёл шиноби. Он подошёл к дзенину и прошептал ему на ухо: — Кадзу-сан вернулся. Ему нужно срочно с вами поговорить.