Пролог
24 декабря 2020 г., 02:05
09.2007
Кристально чистая душа Ангела — большая редкость в природе нечисти. Буквально по пальцам если не одной, то двух точно рук можно перечислить тех ангелов, чьи имена известны многим. В спорте Нечисти крайне мало и без того, и появление в одном из главных клубов мира ангела произвело бы фурор, если бы его было, кому разделить. Мягкие белые крылья. Белые, рубиново-красные и сапфирово-синие одновременно, длинные и острые как разговорчивого попугайчика. Жаль, что их никто не видит. Почти никто… — Привет, ангелочек, — поддевает плечом в коридоре оборотень. — Как твои крылышки после вчерашнего? Хави вздыхает, поправляет крыло. Их не видит никто кроме Карлеса, но он оборотень, и даже прикоснуться к нему не может… Ещё есть Пеп, он Колдун, тоже тёмный. А ещё есть Йохан, вампир, он редко бывает в клубе, когда бывает, у Хави сердце уходит в пятки от мысли, что он может делать с молодыми парнями в своём кабинете. Кстати о Йохане… Вампиры, наверно, самые странные, хоть и самые популярные среди нечистых. Вот Йохан, например, любит менять внешность перед людьми. Это отнимает много энергии, но он готов на это ради производимого на окружающих эффекта. Сегодня он показывает себя окружающим стареющим крепким мужчиной с седеющими волосами и очень живыми светлыми глазами. Он подходит плавно сзади к Андресу Иньесте. Кладёт руки на его плечи, чуть сжимает своими длинными тонкими пальцами. Странно, кстати, у многих вампиров пальца именно такие, длинные и тонкие, с быстро отрастающими ногтями, холодными круглыми подушечками… Вампир наклоняется к уху парня, негромко приглашает на приватную беседу. Ну уж нет… Укусы на шеях и плечах парней заживают очень быстро, но метки видно взгляду Нечистого несколько недель. Тонкие алые нити, питающие вампира и за сотни километров. Вырванные лепестки ауры, так плохо восстанавливаются, куда медленнее, чем запасы крови и ровность кожных покровов. Но эти парни — чужие люди, а Андрес — большое светлое пятно его жизни, самый близкий и родной на свете… Любимый… Их отношения едва начинают налаживаться и формироваться. И позволить ему попасть на крючок вампира было немыслимо! — Привет, — улыбка Иньесты открытая и радостная, адресованная исключительно Хави, и от этого злоба на похотливого вампира прекращает своё существование, превращается в горячее обожание, на которое способны только Светлые. — Как прошли выходные? — Отлично! Я спал! — устроиться рядом, укрыть крылом, защитить. Даже, если он его не чувствует и не видит, Хави чувствует, как острые длинные перья проскальзывают за чужую спину, видит, как касаются коротких тёмных волос. — Но всё же предлагаю больше выходные порознь не проводить: я слишком скучаю! — Мне надо было съездить домой, — от лёгкого пожатия плечами по белым перьям проходит гранатовый отсвет. Жаль, этого никто не видит. — Но я тоже скучаю. Вампиры, как и все остальные Нечистые, превосходно умеют маскировать свой возраст. Как истинный, так и тот, в котором они были укушены сами и время остановилось для них. Ангел, замерший у подоконника, видит, оторвав взгляд от своих кедов, не слишком высокого, костлявого юношу с тонкими руками и ногами, красивым, хоть и угловатым лицом и пышными каштановыми волосами. Тот хочет, но не может пройти мимо: дорогу преграждает крыло. Он может пройти сквозь, но соприкосновение вызовет острую боль у обоих, а этого никому не нужно. — Не прикасайся к нему, вампир, — рычит Хави, отлипившись от подоконника и шагнув Йохану на встречу. — Ты о ком, ангелочек? — со снисходительной улыбкой интересуется Йохан, склонив голову набок. Вообще-то, он может читать те мысли, которые хотят быть прочитанными. — Ах, да, этот мальчик… Такая тёплая кожа, такие мягкие волосы… Такая сладкая кровь… Не рычи, милый, не рычи, я ещё не трогал его. Ещё… Хави во все времена закипал со скоростью гоночного боллида. А сейчас, и вовсе готов взорваться. Да как посмел этот Тёмный так нагло угрожать ему покусать его любимого человека?! — Если ты, мразь, — прошипел он, подскочив к Йохану, — причинишь Андресу боль… — Что ты сделаешь, милый? — почётный президент клуба внимательно обводит взглядом укрывший их купол переливающихся белоснежных перьев. — Я рук не пожалею, чтобы придушить тебя, тварь, если ты дотронешься до него! — Крылышки убери, — точно пропустив угрозу мимо ушей, Йохан шагает навстречу Хави, чудом не касаясь его. — Помну ненароком… Чтобы избежать болезненного прикосновения, приходится сложить крылья и пропустить наглого вампира. Красивый, стройный, интересный… Не вредил бы он клубу (хотя, кто сказал, что лёгкий морок, пара глотков крови, ласка и добрый совет могут повредить сильнее, чем импульсивные высказывания лидеров), наверно, Хави мог бы разрешить себе любить его. Конечно, исключительно как футболиста и футбольного специалиста! — Ну что вы опять не поделили? — голос за спиной выводит из озверелого ступора. — Вся Каталония его как второго Папу Римского почитает, а ты один при каждой встрече крысишься! — Пеп! — развернувшись, Ангел крепко обнимает Колдуна, тщательно избегая при этом соприкосновений обнажённой кожи. Благо, тот одет в свитер с длинным рукавом и высоким горлом, явно скрывающим пышный свежий засос на шее. — Не обращай внимание, у нас личное… — Ты что, ревнуешь? — огладив крыло друга защищённой тонкой кожаной перчаткой ладонью, Гвардиола отступает к окну, улыбается, как умеют только Колдуны. — Полно-те, он же старик! А наш Андрес кремень и любит тебя! Не ревнуй! Пойдём лучше, покормишь меня, я с дороги умираю с голоду! — Ну что ж, с победой тебя, — улыбается почётный президент Барселоны, наливая из старомодного кофейника свежий горячий кофе в маленькую тонкостенную чашечку. Его кабинет, запертый обычно, напоминает кабинет Шерлока Холмса, какого-то англичанина или, в лучшем случае, датчанина, застрявшего в конце девятнадцатого века. Здесь уютно, тепло. Тяжёлые жёлтые шторы всегда опущены, а свет, обеспечиваемый большой рогатой хрустальной люстрой, рассеивается и впитывается в мягкую, но надёжную мебель, задерживается невесомой пылью и сам точно старится вместе с хозяином… — Кофе? — ласковая улыбка Йохана добавляет уюта. Отсюда просто не хочется уходить. Не ждал бы где-то далеко дома Хави, можно было бы остаться здесь хоть навсегда. — Я не пью кофе, спасибо, — Андрес улыбается в ответ, и чувствует в голове странный туман. Но, возможно, в комнате душновато: стареющие спортсмены часто мёрзнут из-за ослабевающих без регулярных тренировок сосудов. Им нужно прощать жару и духоту, которую они держат в своих кабинетах. Тем более, после таких тяжёлых операций, что перенёс Кройф. — Вот как? — мужчина улыбается, включает удачно замаскированный в средневековых декорациях чайник. — Большая редкость для футболистов. Кофеин помогает лучше перегонять по крови кислород. Правда, сейчас уже утверждают, что он есть и в чае, но я не замечал, чтобы мне становилось проще дышать после чая. Я хотел поговорить с тобой о твоём будущем… Туман становится гуще. Андрес ещё замечает, как закипает чайник, как собеседник кладёт в красивую чашку аккуратное заварочное ситечко и наливает кипяток. Приближается и кладёт руку на шею… Он старается не отключаться. Страх потери контроля сковывает тело, мешает дышать. Голова становится тяжёлой, виски сдавливает неимоверной болью… — Не сопротивляйся, — просит над ухом, но, кажется, прямо в голове, тихий и приятный голос. — Тебе же хуже будет… Наверно, если бы Андрес подчинился, всё пошло бы иначе. Но он не сдаётся. Напротив, находит в себе силы отдёрнуться, оглянуться… Ужаснуться тому, что видит. В облаке алой ауры за его спиной стоит бледный юноша. Его седые волосы вновь обрели прежний цвет, но сухая тонкая кожа обтянула острые скулы и высокий лоб, а большие голубые глаза полностью утратили живой блеск. Органично дополняла картину кардинально изменившаяся улыбка: рот Йохана точно стал больше, а клыки, и без того, выглядящие опасными, если рассматривать их дольше минуты, вытянулись и заострились. Это зрелище пугает настолько, что у психики просто не остаётся сил реагировать на резко распахнувшуюся дверь. Упыря — или что это вообще было такое? — сносит в сторону волной света. Чтобы лучше видеть, что происходит, Андрес разворачивается всем телом, и видит в дверях невысокую фигуру. Свет бьёт из коридора, и в полумраке кабинета невозможно рассмотреть, кто это. Понятно доподлинно только одно: замерший в дверях мужчина настроен крайне решительно. — Я предупреждал тебя, вампир, — почти теряя сознание, Андрес узнаёт голос Хави. — Готовься к смерти! — Ну, вот ещё, — Йохан ухмыляется, поднимаясь на ноги. — Ты не посмеешь меня тронуть, зная, чем рискуешь! Тем более, боль я ему ещё не причинил… Только теперь они оба, кажется, замечают, что предмет обсуждения находится в сознании и во все глаза наблюдает за обретшими свои истинный вид Нечистыми. — Андрес! — Хави бросается к возлюбленному, игнорируя вампира. — Он тебя не тронул? — Нет… — от прикосновения любимых рук туман точно рассеялся. И только теперь Андрес заметил обрис длинных остроконечных крыльев, полупрозрачных, белоснежных, с лёгким сине-гранатовым отливом. — Что происходит? Он никогда не скажет, что ему страшно или больно, что он чего-то не понимает или не знает. Что ему плохо. Но Хави доподлинно знает, что происходит сейчас во вскрытом вампирским мороком разуме. Он видит и чувствует, как от страха и волнения ходуном ходят его собственные руки, когда он сгребает в объятия Андреса. — Отвечай на вопрос, — хохочет Йохан. — Чайник вскипел. Давайте замнём это недоразумение и поговорим, как жить дальше. Кстати, можешь проверить, ангелочек, я его не кусал! — Значит, вы оба бессмертные, — медленно переваривает полученную информацию Андрес. Йохан выдаёт ему плитку шоколада, чтобы снять стресс, но он только ломает её и выкладывает кусочками кривоватую аббревиатуру FCB. — Да, и Пеп тоже, и Карлес. И это очень большой процент на одну команду, — чтобы не смотреть на концентрические круги, расходящиеся по поверхности кофе, Хави утягивает у Иньесты маленькую палочку от F. — Гораздо больше нас среди творческих личностей. Но на самом деле, по большей части, просто так сложился этот отрывок жизни… Я успел побывать и писателем, и режиссёром… — Не углубляйся, — осаждает его Кройф. — Твоя жизнь тут абсолютно ни при чём. Хотя, можешь добить своего любовничка, упомянув, сколько тебе лет… — 7516, — не моргнув глазом, отвечает Хави и только потом бросает на собеседника испепеляющий взгляд. — Все ангелы на Земле родились в один день, в день, принятый цивилизацией за Сотворение Мира. — А есть какая-то возможность для обычного человека стал бессмертным? — неожиданно интересуется Андрес. — Нет, — категорически отрезает Хави. Йохан ехидно ухмыляется. Он видит, чувствует, понимает. Он сам пережил одного такого вот влюблённого. С трудом и очень долго объяснял, что не может поделиться Даром, а потом плюнул и поделился. И где теперь эта влюблённая рожа? Вздрагивает при каждом упоминании бывшего возлюбленного, щерится да кровушку юных футболистов посасывает! — Я могу это сделать для тебя, — наконец решает он поделиться всё-таки всей информацией. — Я могу сделать тебя вампиром. Ты станешь бессмертным, но никогда больше не сможешь дотронуться до своего любимого ангелочка. Ангела снова захватывает волна ярости. Ну, как так можно? Зачем всё вот так выкладывать? Аура человека и так уже выкрасилась глубоким синим цветом от страха и непонимания. Это же чревато психологической травмой! И что тогда делать? Но Иньеста выдерживает. По синем лепесткам защитного кокона, зримого лишь для Ничистых, даже пробегает жёлтой змейкой любопытство. До чего же устойчивый человек… — Это правда, — Хави тяжело вздыхает, допив кофе, смотрит некоторое время на свои руки. — При контакте Светлого и Тёмного оба получают страшные ожоги и могут даже погибнуть… Повисает долгое молчание, нарушаемое только раздражающим шорохом упаковки чупа-чупса. То ли из роли Йохану выходить не хотелось, то ли действительно понравилось болтать во рту леденец на палочки вместо извечных сигарет. — Я не смогу сделать вампиром и твоего ангелочка, — зачем-то поясняет Кройф. — Его кровь меня убьёт. — Светлый Дар передать нельзя, — добавляет Хави. Молчание давит так сильно, что ему хочется закрыться крыльями и пригнуть голову. Сбежать отсюда поскорее и скорее забыть этот разговор. Но сможет ли без посторонней помощи забыть этот разговор Андрес? Попросить что ли Вампира заблокировать его память? Морок выветривается из головы несколько дней, но ради сохранения психологического равновесия любимого человека он пойдёт на многое… — Я могу сделать так, чтобы ты забыл этот разговор, — уловив мысли ангела, произносит Кройф. — Соглашайся, — протянув руку, Хави сжимает руку Андреса. Тот разворачивает, подумав, кисть ладонью вверх. Ладони у него мокрые и холодные, но голос как всегда, хоть и негромкий, но твёрдый: — Нет. И по поводу вампиризма тоже нет. Мне просто нужно время всё обдумать. Но уж что-что, а время у нас вроде есть, правда? Я же не собираюсь умирать в 26?..
