Сюжет для небольшого рассказа

По другому быть не может – герои любого романа должны жить долго и счастливо. И умереть в один день, но это как повезёт – бывают же бессмертные… Такую мысль Ксюша обнаружила в своей голове, когда из-за плохой погоды сидела на даче, раскрашивая очередной кусочек из своего рисунка-рулона, и одним глазом смотрела бабушкин сериал. Ну, тот, который идёт после «Вестей» на каком-то федеральном канале. Банальный сюжет – есть, кошмарные диалоги – есть, герои, создающие себе проблемы и никак не способные быть вместе – есть. Первый отп в жизни готов, а в мире стало на одного шиппера больше. Правда, слова «шиппер» в Ксюшином лексиконе тогда ещё не было, да и вообще, его не существовало, но это не главное. Только узнать судьбу этой пары Ксюше так и не представилось: сериал заканчивался не летом, а в городе у неё был садик до вечера. То лето стало судьбоносным. В шесть лет, как и многие другие дети, Ксюша пошла в школу. Родители работали с утра до вечера, поэтому она часто оставалась на продлёнке, где делала домашние задания и менялась наклейками. Наклейки были разные, сначала какие-то совсем неинтересные – кролики, котята, щенята, цветочки. Но во втором классе цивилизация познакомилась с Винкс. Их смотрели все, даже мальчики из её класса, и, естественно, самые крутые наклейки были с этими феями. Впрочем, Ксюша больше всего ценила парные наклейки, где Винкс были со своими парнями-специалистами (из Красного фонтана!). Она собрала их все, назвала «лист любви» и очень гордилась данным достижением. Её любимая ачивка. Жаль, что альбом не сохранился, но он всегда будет в Ксюшином сердце. Сюжеты с этих наклеек девочка всегда хранила в голове, чтобы вовремя рассказать продлёнке «никому не известную серию, которую она посмотрела ночью, пока родители спали». Лет в десять Ксюша поняла, что это не лечится. При виде какой-нибудь парочки в сериале, фильме или мультфильме в голове сразу рисовались картинки разной степени адекватности, но одинаковой счастливости. Она бережно расписывала все свои фантазии в голубом блокноте с блёстками, закрывающемся на замочек. Он до сих пор пылиться где-то в недрах творческого беспорядка на её столе, но уже без замочка. Пару раз Ксюша даже перечитывала свои «шедевры». В первый раз – сгорала от стыда (и мечтала спалить эту дичь на месте), а во второй – орала чуть ли не с каждого предложения, если не слова. Самые удачные перлы она даже отправила двум подругам, давно привыкшим к странностям девушки. Ну а что, странности человека не выбирают, они идут вместе, в комплекте, так сказать. Ксюша отлично помнила, как она познакомилась с Машей: в самый первый день школы, посаженные за одну парту, они не сказали друг другу ни слова. Исключительно из научного интереса Ксюша искоса поглядывала на серьёзную девчушку с пышными бантами на голове, похожими на взбитые сливки. Только после того, как мама Маши участливо поинтересовалась у своей дочери, как зовут её новую подружку, девочки с виноватыми улыбками пожали друг другу руки. Так и завертелось. Маша была очень умной и организованной, а ещё самым благодарным слушателем всех придуманных Ксюшей историй. В каждую Маша верила и даже поддерживала Ксюшу, когда другие девочки обвиняли её в бурной (и буйной) фантазии. Во втором классе появилась ещё и Полина. Она переехала в Петербург летом и каким-то чудом смогла поступить к ним в школу, которая, вроде, была заметна на районном уровне. На линейку тогда Ксюша чуть не опоздала и даже не сразу отыскала свой класс, потому что в толпе шумных второклашек, девочка увидела новое лицо, вокруг которого вились непослушные рыжие волосы. Девочка заметно нервничала, то и дело оборачиваясь на учительницу, пытавшуюся угомонить других своих подопечных. Примостившись в противоположном от незнакомки углу толпы, Ксюша решила понаблюдать за девочкой, потому что новеньких в классе ещё никогда не было. А в конце дня, с непонятно откуда взявшейся смелостью и приветливостью, девочка познакомила себя и Машу с Полиной. И только благодаря ей, они до сих пор дружат втроём – все вместе. Большая часть дороги от школы до дома у Маши, Полины и Ксюши совпадали. И до третьего класса они считали, что им повезло. Но в тот злополучный год каждый день после школы на этой дороге происходили ожесточенные и кровопролитные, выражаясь фигурально, споры. Маша с Ксюшей спорили всегда из-за сущих мелочей, которым в детстве придаётся огромнейшее значение. И именно Полина каждый раз мирила своих упрямых попутчиц. Девочка терпеливо выжидала момент, пока они обе подуспокоятся, а потом мастерски переводила тему на что-то более приятное, например, на то, как классно они смотрели «Смешариков», сидя под одним пледом у Ксюши дома или то, как неожиданно круто отпраздновали Машин день рождения две недели назад. Полина, вообще, круто чувствовала моменты и мудро использовала это умение. Говоря честно, дружба, даже во время ежедневных ссор, Ксюше была очень дорога. На осенних каникулах, классе во втором, будучи в Москве, где в то время работал папа, стоя в жутчайшей пробке на третьем транспортном, девочка услышала радиоспектакль. Это была детская, явно советская книжка. Главный герой – шестиклассник, который на тот момент казался Ксюше кем-то необычайно взрослым, сильным и авторитетным (хотя такое слово ей не было знакомо) – придумал историю про всадников, а другие дети ему не верили. Ну как, как Ксюша могла не заинтересоваться? Однако спустя минут пять, может быть, десять, машина папы свернула во двор и припарковалась под окнами. – Пап, что это было? Ты сможешь найти? Папа! – настойчиво канючила девочка, пока они входили в подъезд и открывали тяжёлые двери. К вечеру запись радиоспектакля «Мальчик со шпагой» была найдена, и Ксюше разрешили поставить её на ночь как колыбельную. Однако девочка не смогла уснуть, слушая и слушая, пока финальные слова не вылетели из колонки, и не заиграла ненавязчивая симфоническая музыка. Это был лучший вечер и первый раз, когда Ксюша легла спать после полуночи. Какое-то время девочка даже упрашивала родителей записать её на фехтование или корабельное моделирование. Но главная идея, поселившаяся глубоко в душе, сердце и голове была о ценности и важности дружбы. Старой и особенно новой. Когда у Ксюши появилась бумажная книга, она стащила цветные стикеры с маминого стола и выделила все этапы дружбы главный героев – Серёжи и Генки-Кузнечика. От звонка малознакомому однокласснику, потому что только у него и был домашний телефон, до лучшего совместного лета в Севастополе... И в самые грустные одинокие моменты девушка забиралась на кровать, беря с собой книгу и фонарик, выключала свет и перечитывала всё выделенное. Чем больше Ксюша перечитывала, тем больше начинала желать (алкать, как бы написал Пушкин) новой дружбы. Маша с Полиной – это замечательно, это необходимо, они родные уже, совсем близкие. Но чтобы вот так, почти случайно с новым человеком и в осознанном возрасте… С жизненным опытом, дружба Серёжи и Кузнечика, конечно, становилась фантастичнее и нереальнее. И всё-таки, бегая глазами по иногда сморщенной бумаге, иногда чуть расплывшимся словам, девушка очень хотела, чтобы с ней приключилась такая же, пускай и книжная, пускай и наивная история. С опытом и тремя исписанными блокнотами Ксюша начала понимать, какие из её идей являются жизнеспособными, а какие – ещё тот трэш. Но в любом случае она развивала их все. Родители удачно записали её в какой-то литературный кружок, и Ксюша стала учиться писать нормально. Сначала совсем простые бессюжетные зарисовки и упражнения, затем, обучившись структуре повествования, что-то адекватное, даже с претензией на философскую мысль. Она несколько раз участвовала в литературных конкурсах, где её работы отмечали как перспективные, а лет в тринадцать открыла для себя возможность писать фанфики и жизнь пошла... В каком-то интересном направлении. Когда исписанных страниц любого материала суммарно было тысячи две, а количество прочитанных фанфиков перевалило за три сотни (а это произошло где-то через год) Ксюше наскучили однотипные истории про любовь до гроба. Даже самые хорошие можно было свести к неоригинальной фабуле: герои поссорились-помирились, поссорились-помирились, поссорились-помирились… Ну, вы поняли. А главная пара всегда угадывалась с первой главы, ведь в фанфиках, а вернее ориджиналах, только так и бывает. Но потом она посмотрела «Зови меня своим именем» и переродилась. Эта версия Ксюши поняла, что так тоже можно. В её жизни открылась новая интересная глава. Слэш Ксюшу увлекал неимоверно. Он получался намного интереснее всего того, что она читала и писала раньше. Здесь не было каких-то сковывающих рамок, принцессок в беде, героинь, списанных с авторов (этого Ксюша боялась и презирала до чёртиков, хотя признавалась себе, что иногда у неё такое тоже проскакивает) или другого непотребства. Хотя… Возможно, так везло только ей. В любом случае Ксюша вообще не жалела, что её мир стал чуточку радужнее. В какой-то момент Ксюша поняла, что понятие образов для неё несколько тесно. Увидев нереальную химию между персонажами, она часто начинала шипперить не только героев, но и актёров, воплотивших на экране эти образы. Будучи скромной и понимающей девочкой (а ещё не обладая должным знанием английского языка), она никогда не писала актерам в соцсетях дурацкие вопросы, но в тайне вздыхала над совместными фотками и обращала внимание на малейшие взаимодействия актеров вне кадра, на каких-нибудь премиях и интервью. Её очень расстраивало, что канон в искусстве очень редко становился каноном в жизни. Со временем Ксюша научилась относиться к пейрингам чуточку проще, потому что лучше так, чем вообще никак. В какой-то момент она сама нашла выход: помимо выдуманных персонажей, ей очень хотелось шипперить кого-то в жизни. Реальных людей и, желательно, знакомых, чтобы на них можно было смотреть, умиляться, радоваться за них, превращаясь в счастливую лужицу. Активное подтрунивание над подругами и поиски для них «идеальной пары» как самый простой и доступный вариант были тут же взяты на вооружение. Но вернёмся на несколько лет назад. В начале средней школы их классным руководителем стал Арсений Сергеевич, учитель истории и обществознания. Это было что-то новенькое, ведь в началке учителя всегда были женщинами (пускай часто приятными) – стереотип о том, что учителя бывают только такого пола, был настолько прочным, что какое-то время Ксюша склоняла слово учитель исключительно по третьему склонению (и ей до сих пор за это стыдно). Параллельным же классам не так повезло с руководителями – злая физичка, неопытная англичанка и вечно занятая руссичка, но, по сугубо личным ощущениям, 5 «А» классу завидовали не только бэшки, вэшки и гэшки, но и вся школа целиком. И всё же энергии и идей Арсения Сергеевича было так много, что они доставалась всем даром и никто не уходил обиженным: кто-то готовил номера на праздники, кто-то активничал во внеурочной деятельности, кто-то проводили тематические игры по истории и обществознанию хотя бы раз в четверть, а то и чаще. И это если не говорить о действительно заинтересованных учениках, готовых просиживать на элективах не только двадцать четыре часа в сутках, но и все сорок восемь. Ещё в седьмом классе, когда дети перестают быть детьми, а становятся подростками, остро встал вопрос о самоуправлении, и Арсений Сергеевич попросил выдвинуть кого-нибудь на должность старосты, чтобы было проще решать вопросы, напрямую касающиеся учеников. Старостой стала Маша, благодаря своим исключительным организационным способностям и отличной успеваемости. Ксюшу такой вариант очень устроил, ведь все новости подруга оперативно доносила до класса, но ещё оперативней ей с Полиной, что было приятным бонусом. Ещё более приятным бонусом в глазах Ксюши было то, что, по счастливой случайности, она жила в соседних с Арсением Сергеевичем подъездах, так что часто пересекалась с учителем по дороге в школу. Обожая наблюдать за людьми, Ксюша считала классного руководителя классным объектом для наблюдения. По его походке, одежде и другим внешним признакам она оперативно сообщала о настроении классрука одноклассникам, предупреждала, если он был не в духе или, наоборот, летел на свою работу, как будто их школа – это офигенное место, где не помирают, а живут лучшей жизнью. И такая наблюдательность помогала сохранять нервные клетки, уж поверьте. Но главное – с Арсением Сергеевичем всегда было приятно общаться. На его уроки, даже когда они стояли первыми, в адские 8:30, народ почти не опаздывал, а даже собирался пораньше, чтобы перекинуться с классруком парой фраз, до того, как заняться делом. Самыми душевными были их посиделки на классном часу. После официальной части, которая обычно длилась от силы минут двадцать, все вместе они могли смотреть мультики: так Ксюша познакомилась с «Гравити фолз» и сразу с двенадцатой серии второго сезона (не делайте так!); видео с каналов Arzamas или Дарвиновского музея. А ещё Арсений Сергеевич мог запросто поспрашивать своих подопечных о жизни или рассказать интересные истории из своей. Именно так класс узнал, что Арсений Сергеевич был без ума от театров. Он не только любил смотреть спектакли, причём порой мотаясь для этого в Москву, но и какое-то время играл в одной труппе. И тогда каждый классный час заканчивался как-то так: – Кстати, на следующей неделе будет «Дом, который построил Свифт», – говорил учитель как бы между прочим, когда все уже были готовы покинуть класс. – У меня здесь осталось билетов двадцать. Кому интересно? Уже готовые к ненавязчивой рекламе одноклассники быстро приобретали билеты, а те, кто не был чересчур расторопен или кому просто не повезло, уже бронировали места на следующий раз. И тогда Арсений Сергеевич приносил чуть больше заветных пригласительных. Это было хорошее время, потому что после очередного спектакля, в любой, даже самый неудобный день недели, подростки дружной толпой ждали Арсения Сергеевича у служебного входа в театр, чтобы довручать букеты, допродлить овации и докричать браво. И каждый раз Арсений Сергеевич, выходивший оттуда, уставший и взмокший, наверняка, в театральном гриме и с горящими глазами, искренне удивлялся и даже стеснялся такого внимания, смущённо улыбаясь и участливо напоминая, что «уже поздно, а вам завтра рано вставать, так что по домам. Завтра наговоритесь!» Всё неожиданно прекратилось в начале этого года. Тогда на встрече первого сентября, после скучной официальной линейки, новоявленные десятиклассники, выслушав наставления, получив дневники и подписав очередные бумаги о прослушивании инструктажа по ПДД, попросили поделиться инсайдами театра и какие билеты можно приобрести уже сейчас. После безразмерной паузы, наполненной не более чем тишиной, Арсений Сергеевич, пересаживаясь на кончик кресла и наспех поправляя чёлку, как-то сухо уведомил их, что теперь не играет и посоветовал зайти на сайт, где эта информация точно присутствует. Ксюше, со второй парты было видно, что вспоминать о своём актёрстве их классруку совсем не хотелось. Фотографий с геометками из театров, в его инстаграм-аккаунте (который он случайно упомянул в одной из задушевных бесед), появляющихся не реже чем раз в неделю, больше не было, так что неутешительный вывод вырисовывался сам собой – он больше туда не ходил. С того момента в их кабинете негласно, но коллективно установилось правило – никто не говорит о драматическом искусстве. И всё было бы круто и спокойно в маленьком мире Ксюши, если бы буквально на следующей неделе, возвращаясь с литературных курсов (кто вообще придумал занятия в 10.00 утром в воскресенье!?), Ксюша не встретила бы на своем пути Арсения Сергеевича. Воскресенье – день отличный, потому что выходной. Для их учителя он тоже был выходным, на редкость солнечным и не осенним, а потому, вместо строгих костюмов или мягкого джемпера с рубашкой и классических брюк, которые он носил в школу, на нём были черные рваные джинсы, слипоны и… радужные носки. Честно, Ксюша выпала в осадок и, промямлив чисто по привычке «Здрасьте, АрсениСергеич», потому что иначе было бы невежливо, ретировалась к своему подъезду. Она еле доползла до двенадцатого – странная встреча и грёбанный нерабочий лифт – последнего, этажа, где находилась квартира (родителей, слава всему, не было), и некоторое время лежала на кровати, молча уставившись в потолок. Да, жизнь к такому её явно не готовила. Для всех мыслей вслух или вполне во весь голос у подруг был создан чатик, где в любой момент времени, даже ночью (хотя Ксюше никогда не казалось, что четыре часа – это ночь, скорее утро) они могли поорать, высказать свое недовольство или мнение, пообсуждать последние новости или просто побыть ебанутыми на всю голову девочками-подростками, которых интересует добро, зло и мальчики. Понятное дело, что Ксюшу увлекало больше всего. Вообще, она долго стеснялась своих интересов, не думала, что подруги отнесутся к этому с мало-мальским интересом и/или уважением. Но, к счастью, она ошиблась. Этот чатик был создан явно для такого случая. Поэтому, после десяти отправленных подряд сообщений, полностью состоящих из «ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА...», Ксюша смогла рассказать своим подругам эту историю. Полина просто приняла этот факт, как ни в чём не бывало, Маша отнеслась скептически («Ну, Сюш. Это ещё ничего не значит. Он, может, просто поддерживает движение. Боже, в любом случае, это добавляет ещё 100500 очков ему в карму»), но было ясно одно. Как прежде Ксюша существовать в их классе уже не смогла бы. Ни при каких обстоятельствах. Ей слишком нравился Арсений Сергеевич, и он заслуживал всех благ, и особенно быть счастливым. С этого дня, самым любимым объектом шипперства Ксюши стал их классный руководитель. Варианты шипперить его с кем-то из школы (тем более с мальчиками из их класса) быстро отпали. Они же все стрёмные! Других вариантов, к сожалению, не было. На все уверения Маши и Полины, которые высказывали мысли «А вдруг он не одинок?» или «Ну, Сюш, информация до сих пор не проверенная, а ты уже нафантазировала себе всякого...» Ксюша лишь отмахивалась. Она-то живёт с Арсением Сергеевичем в соседних парадных, видит его, наверняка чаще всех своих одноклассников и уже научилась считывать тончайшие эмоции классрука. А еще пару раз видела, как выглядит его прихожая, когда помогала ему заносить тетради (ну и тот неловкий случай ещё, когда она забыла ключи от дома, а это было совсем недавно). Если бы он был не одинок или хотя бы счастлив, она это заметила. Но Арсений Сергеевич жил явно один, и, более того, в последнее время похудел, чаще выходил из себя (потом всегда извинялся перед классом за излишние эмоции) и реже улыбался. Что ж, пока возможности шипперить реальных людей не было, из-за отсутствия адекватных вариантов, Ксюша старалась уходить в свои фантазии и многочисленные любимые фандомы. Обычно её голова хранила в себе дофига сюжетов и образов, и даже в отсутствии вдохновения на сухой технике (она уже набила руку на литературных курсах) могла соорудить что-то интересненькое. Однако после той случайной встречи всё было иначе. Любая идея, приходящая в её голову, быстро умирала: после написанных страниц десяти интерес к работе (даже по новому фандому) резко сходил на нет, уступая место мыслям о реальных людях и об Арсении Сергеевиче. Ксюша была бы рада помочь, но в её силах – только придумать образ какого-нибудь пацана и развивать сюжет, где главные герои – Арсений Сергеевич и этот воображаемый парень. Эх, эх, эх, как же в жизни всё сложно! Отстой. Нытьё по поводу отсутствия идей, вдохновения, а также по поводу горячего желания, чтобы их любимый классный руководитель был счастлив, заполонило чатик путём текстовых сообщений, мемов, и голосовых. Маша и Полина уже перестали реагировать на Ксюшин флуд, параллельно решали какие-то свои проблемы или обсуждали сторонние школьные и не очень темы. Что ж, похоже на этом поле брани Ксюша осталась одна. Ну и что, у неё сил хоть отбавляй. В период десятого класса время тянется отвратительно медленно. Все ученики занимаются необходимым для них самоопределением, отрываются на всю катушку, почувствовав свободу после ОГЭ (ага, наивные) или находят себе приключений на одно место, но точно не учатся нормально. А ещё десятый класс, наверное, самый бесполезный школьный год для тех, кто уже определился с профессиональным направлением. Такой категории учеников, к которой Ксюша причисляла и себя, было бы совсем не интересно ходить в школу, если бы не одно обстоятельство. Самая интересная вещь в школе ежегодно проводилась весной. В марте-апреле к ним приходили студенты истфака и преподавали историю. Организацией и проведением этой штуки, конечно же, занимался Арсений Сергеевич, будучи руководителем кафедры истории и обществознания в школе. Практика студентов всегда проходила офигенно из-за принципиальной позиции Арсения Сергеевича – практиканты должны заинтересовать предметом, а не давать сухие факты, изложенные в учебнике. Тем, кому нужно было готовиться к экзамену, Арсений Сергеевич давал дополнительные элективы, и никто не жаловался. Хлеба – сдающим, зрелищ – всем остальным. Поэтому каждый год весна запоминалась интересными экспериментами с форматом уроков, начиная от обыкновенных приготовлений стенгазет, до написания доносов на учителей и одноклассников. Естественно, пока все ещё дети, очень трудно не чувствовать некоторую неловкость при общении со взрослыми. В средней школе, даже получая лучших практиканток (ну да, это же история, гуманитарный предмет, ноу комментс, блаблабла и мем с Тони Старком) общение со студентами дальше одного месяца не продолжалось. Ну а что, они маленькие, не у всех даже аккаунты в соцсетях были, о каком общении речь? Но они взрослели, а время менялось. В прошлом году им преподавала отличная студентка, с которой класс до сих поддерживает общение: в общей, специально созданной беседе девушка до сих пор перекидывалась с классом поздравлениями на праздники, а иногда Полина даже продолжала разговор, интересуясь как практикантке живётся, и что нового произошло за очередной год. В общем, данный барьер социализации был пройден, а способность «общаться со старшими людьми на одном языке» – разблокирована. Хотя в индивидуальном достижении Ксюша была совсем не уверена. В круговороте дурацких мыслей и меланхолии (на литературе Достоевский – можно) Ксюша про практику студентов не вспоминала вообще. Потом был день рождения Арсения Сергеевича и первый раз, когда процесс придумывания подарка был сложнее чем «В таком-то театре идёт то-то. Давайте, скидываемся на два билета», потом начались каникулы – отличный повод уйти в сериальный запой и сломать и так еле соблюдаемый режим. Она также пару раз моталась в школу, чтобы обсудить с учительницей литературы какие-то детали её будущей исследовательской работы и подготовку к олимпиадам на следующий год. Тогда же девушка заходила к Арсению Сергеевичу, который любезно угощал её чаем. Он выглядел ещё более уставшим, чем обычно, а потому Ксюша очень хотела помочь ему, хотя бы морально. Во время посиделок они мило обсуждали новинки кино и сериалов, Ютуб, подкасты и интервью. Однако из-за того, что классный руководитель, постоянно заполнял какие-то отчёты и бумажки, разговор рано или поздно сходил на нет. От любой помощи учитель тоже отказывался, аргументируя это тем, что детям в каникулы положено отдыхать. В последний раз, когда разговор уже совсем расклеился, а Ксюша решила валить из школы, которая во время каникул ещё более унылая, Арсений Сергеевич попросил отнести какие-то документы об успеваемости директору – как раз по дороге. Класс находился на четвертом этаже, кабинет директора – на втором. Быстро, с изяществом слоника (Ксюша с сожалением отметила, что даже не Дамбо), девушка спустилась по лестнице. В темном пустом коридоре было неуютно, и она пошла быстрее. Рекреация, находившаяся прямо перед кабинетом директора, была уже совсем близко, когда на её пути появились двое. Это были незнакомые ребята. Новенькие, что ли? Догадку подкрепляло наличие портфеля (даже дипломата у одного) и большого рюкзака у другого. Ксюша, у которой за столько лет злоупотребления компьютером зрение каким-то чудом не испортилось, рассмотрела парней издалека. Вместе они смотрелись странновато. Один – высокий, явно выше Арсения Сергеевича, и одет совершенно не по-школьно-официальному: в кроссовках, яркой худи и даже кепке, сильно надвинутой на лицо. Хотя ладно, каникулы же. Их классрук, например, сейчас сидел не в привычных классических ботинках – оксфордах или броугах – а в обыкновенных тапочках. Второй парень же был одет явно по-деловому, да и вообще выглядел более строго. Наверное, потому что носил очки. Они шли близко, и, кажется, к большой разнице в росте привыкли, потому как ни немного ссутуленная спина высокого, ни вечно поднятая голова парня пониже не выглядела неестественно или напряжённо. Поравнявшись с ними, Ксюша потупила глаза, выхватив на документах фамилию подруги, как вдруг один из парней (который был пониже. Хотя здесь можно использовать и положительную форму прилагательного – низкий) окликнул её: – Прости, ты не подскажешь, как найти… Попова Арсения Сергеевича? Ксюша резко обернулась, остановившись на месте. А это уже интереснее. Оглядев их с головы до ног ещё раз, она ответила: – Да, да. Он на четвёртом этаже сидит, в четыреста десятом. Если пойдёте по коридору и потом поднимитесь на четвёртый, то это самый крайний кабинет справа… – О, спасибо! – сказал уже тот, который высокий. Переглянувшись, парни ещё раз кивнули Ксюше и проследовали дальше по коридору, а девушка осознала, что не спросила главного. Кто это вообще? Чёрт-чёрт-чёрт. Отдав бумажки секретарю, Ксюша пошла на выход, потому что возвращаться в класс без причины (ну, понятной всем, а не только Ксюше) – дичь, кринж и, вообще, неловко. На ходу доставая телефон и открывая Телеграм, Ксюша быстро напечатала сообщения в беседу. Сюша, но так только здесь!! (13:21) Маш, а че, у нас новенькие что ли? Сообщение было просмотрено мгновенно. (Мате)Маша (13:21) Откуда такая наглая ложь??? Сюша, но так только здесь!! (13:21) Ну В школе Встретила двух парней Они узнавали где АС (Мате)Маша (13:22) Мб практиканты Забыла что они у нас весной историю ведут? Сюша, но так только здесь!! (13:22) O_o Точно Полина (13:23) А что, есть кто-то интересный, ммм? Ксюша намёк поняла, но отвечать не стала и быстро спрятала замерзшие руки и телефон в карман. Хоть по календарю – весна, конец марта, погода была промозглой и по-осеннему противной. Раз спросила, значит интересно. А девочки переживут минут двадцать без новой информации – Ксюша как раз дойдёт до дома и придумает разумный ответ. Вот так номер. За все пять лет обучения здесь она видела непрактикантку единственный раз, и то только видела – он вёл у параллели постарше. А тут таких сразу два.