Прислуга

      Тёплая рука легла на его лоб, сдвинув спутанные волосы в сторону. Скабиору не хотелось открывать глаза, он ощущал мягкость перины, греющее одеяло, вгоняющее обратно в сон. Тяжелый вздох раздался над его головой, прежде чем горячие сухие губы поцеловали в висок. Скабиор распахнул глаза и увидел перед собой лицо матери. Её волосы, собранные в высокий пучок, отливали золотом на солнце, которое пробивалось сквозь окно. На её лице не было морщин, а в волосах – ни следа седины. Она казалась совсем маленькой, с худыми, узкими плечами, которые покрывала шаль. Скабиор вдруг задумался, в каких муках она выносила и родила его на свет. Словно сделанная из хрусталя, она нависла над ним и гладила рукой по голове.       — Мама? — он позвал, тихо и хрипло.       — Тебе пора уходить, сынок, — она перевела взгляд на окно и отстранилась.       — Но я не хочу…       В один миг всё погрузилось во мрак. Одеяло слетело со Скабиора, взмыв вверх, оно стремительно отдалялось, пока не стало белой точкой вдалеке. Он ощутил холод и страх, ничто больше не окутывало его теплом и спокойствием. Мягкость кровати вдруг затянула вниз, пока он не утонул в перине с головой, отчего стало трудно дышать. Ткань разорвалась, и Скабиор почувствовал, как опора под ним исчезла. Он провалился во тьму и летел вниз, в окружении перьев, пока те не разнеслись в стороны, пропав из поля зрения окончательно.       Скабиор запаниковал, он бил себя по карманам, пытаясь найти волшебную палочку, но тщетно. В отдалении услышал гул, который всё нарастал и нарастал, пока не приобрёл чёткость. Это были крики и ругательства, треск заклинаний, срывающихся с волшебных палочек. Он увидел приближающиеся вспышки, запах гари и сырости ударили в нос. Скабиора закрутило в водовороте разноцветных всплесков и искр, в моменте его что-то грубо вытолкнуло наружу, и он упал лицом в холодную мокрую траву.       Оказавшись в гуще событий, он поднял голову и разглядел лес, погружённый в сумерки. Меж столбов деревьев мелькали фигуры ликующих егерей, что гнали грязнокровок. Жертвы упорно отбивались заклинаниями, те свистели в воздухе, врезались в кору деревьев, подрывали куски земли, лишь изредка попадая в цель. Почва вдруг задрожала и задёргалась под Скабиором, ошалевший, он посмотрел вниз и увидел, что подмял под себя чьё-то тело. Егерь пригляделся и понял: на него смотрят испуганные карие глаза Гермионы Грейнджер. Она забилась в панике и открыла рот, чтобы закричать, но вышло лишь сдавленное бульканье.       Скабиор в ужасе откатился в сторону, уставился на то, как Гермиона билась в конвульсиях, захлёбываясь чем-то. Под ноги ему прилетело заклинание, он отвернулся лишь на миг в испуге, что следующее попадёт уже в голову. Что-то хрустнуло, взгляд Скабиора метнулся обратно. Серое лицо возникло перед ним. Изо рта текло нечто чёрное, оно струилось по губам и подбородку, густо капая на землю. Глаза Гермионы закатились, она выглядела изломанной и неестественной. Тонкая рука схватила его за шею и потянула на себя. Могильный холод исходил от тела Гермионы, когда она уткнулась мокрыми ледяными губами ему в ухо, перепачкав волосы чем-то липким. У Скабиора потемнело в глазах, пока хриплый шёпот не заполз в его ухо, заставив зажмуриться:

“Это твоя вина”.

      Возглас ужаса вырвался из горла, когда Скабиор подорвался и обнаружил себя возле тлеющего костра. Это был сон. Сердце бешено билось в груди егеря, пока взгляд гулял по тёмным стволам деревьев, в поисках изломанной женской фигуры. Но наткнулся он лишь на испугавшегося Гарриета, который дежурил, пока напарники спали.       — Босс, ты в поряде?       — В полном. Комары закусали. Ничего не слышно? — Скабиор поспешил сменить тему.       — Не-а. Хорошо хоть мы заглушку поставили, а то ты так орал, что тамошние пожиратели обосрались бы, а уж сопляки и подавно! — Гарриет рассмеялся, но тут же умолк, поймав мрачный взгляд Скабиора.       — Иди спи, я сменю.       — Вот спасибо! — Гарриет радостно вскочил с места и улёгся на расстеленный у догорающего костра плащ.       Скабиор с трудом поднялся и проковылял к дереву. Ноги затекли после неудобной позы для сна, в висках всё ещё стучало после увиденного. Он размялся, хрустнул шеей и тяжело опустился возле дерева на небольшом холмике. Хмуро уставился в сторону выглядывающей из-за деревьев церкви. Глаза быстро привыкли к темноте, костёр дотлевал и не мешал обзору. Невидимые чары и заглушки Скабиор накладывал самолично, в этом ему не было равных. Он запахнул старый потрёпанный плащ, в очередной раз пожалев, что так и не приобрёл для себя тёплую мантию с капюшоном. Холодный воздух уничтожил те частички тепла, что Скабиору удалось сохранить, пока он спал у костра. Аромат хвои забился в нос так глубоко, что его не перебивал даже тяжёлый запах сырости.        Скабиор растирал ладони, пытаясь их согреть, выбросить из головы жуткий образ Гермионы Грейнджер у него так и не вышло. А что, если сон был вещий? Скабиор только сейчас задумался, насколько опасную вещь он провернул: спрятал у себя беглую грязнокровку, которая теперь в министерском розыске. И, конечно же, Грейбэк взял это дело для них, он всегда выбивал для них самые громкие случаи. Откуда же ему было знать, что Скабиор уже давно нашёл сбежавшую грязнокровку? Вот только сдавать её в министерство он явно не собирался.       Подобные дела были самыми тяжёлыми, особенно если у сбежавшей имелась при себе волшебная палочка. Безусловно, палочки отслеживались Министерством Магии, но, как правило, трансгрессия сильно путала следы. Но только не в случае Грейнджер, которой едва хватило сил на один прыжок. И будто было мало того, что она буквально почти свалилась Скабиору на голову, так ещё и могла рассекретить его жилище, приобретённое, мягко говоря, не самым законным путём. Конечно же, Скабиор запутал следы. Это не так сложно сделать, когда хозяйка палочки в отключке, а ты помнишь миллиард различных мест, в которые можно трансгрессировать, не боясь вызвать подозрения. Дальше дело за малым – сломать палочку и выбросить в горную реку. Если бы он тогда знал, что усложнял работу самому себе…       Скабиор сверлил взглядом церковь и нервно кусал губу. Вокруг ничего не происходило, и из-за этого тревожные мысли брали над ним верх. Что ему следовало делать дальше? Имитировать поиски девчонки, затягивая их на месяца? Путать следы? Найти в итоге чёртову палочку в реке и выдвинуть предположение, что девчонка в ней утонула, разбив голову камни? Тогда заставят искать тело, из-за этого могут подключить людей из Министерства, которые наверняка проверят палочку и быстро найдут несостыковки… Сложно понять, насколько важно было вернуть Гермиону пожирателю, что владел ею. Скабиор знал, что Малфой старший долго сокрушался из-за того, что менее статусный пожиратель по фамилии Руквуд увёл её у него из-под носа. Если бы Люциус потерял грязнокровку, для него было бы делом принципа найти её, живой или мёртвой. Но человек, что выкупил её, Скабиору был мало знаком. Ходила молва о его тяге к коллекционированию грязнокровых девочек с определённых факультетов Хогвартса, он никогда и никому их не перепродавал, не давал в пользование. Скабиор часто бывал в Министерстве Магии по делам, естественно, он всегда подслушивал случайные разговоры людей в лифте или в очереди к камину, и в разговорах этих фамилия Руквуд звучала крайне редко. Это настораживало Скабиора ещё сильнее. Он не знал, чего ожидать.       Скабиор достал папиросу и закурил, глубоко затянувшись, он посмотрел на развалившегося у потухшего костра Томаса, который вдруг решил громко захрапеть. Скабиор перевёл взгляд на свои ботинки и подумал о том, что ничего не должен Грейнджер. Пусть они и заключили этот дурацкий договор, который Скабиор придумал в порыве глупого собственнического чувства, он не обязан был его соблюдать. И как только запахнет жареным, он может наложить на Гермиону обливиэйт. Правда в стирании памяти Скабиор не был силён, скорее всего, он бы просто нанёс непоправимый вред её разуму, лишил рассудка окончательно, а затем сдал в Министерство. Ещё одна затяжка. Предательство стоило бы пару десятков галеонов в лучшем случае, но разве можно предать ту, кто тебе не доверяет?       Для Гермионы это был бы ожидаемый исход, более того, она бы даже не успела ничего понять, наверняка он бы изуродовал ей ум и память, пока она спала или хотя бы повернулась к нему спиной. В конце концов, Скабиор всегда так поступал: пользовался чужими уязвимостями без зазрения совести. Это была его работа. Так он теперь жил и поступал. Хотя для себя он прекрасно понимал, околдуй он её в отрытую, лицом к лицу, увидел бы её глаза. Её последний взгляд, напуганный и наверняка разочарованный, уставший и блёклый. И этот взгляд преследовал бы его до конца дней, как и все прочие. И не осталось бы больше ничего, только её смятая постель на третьем этаже, кудрявые волосы, которые Скабиор будет находить на полу следующие пару лет, и несчастный шарфик, который он зачем-то до сих пор хранит в комоде. Скабиору стало тошно от вкуса дешёвого табака и от себя самого, он затушил папиросу о сырую землю и решил больше не думать об этом.       Скабиор поднялся, оттряхнул плащ и втянул носом холодный воздух, в котором ярко ощущалась хвоя и… розы?       — Откуда розы в конце ноября? — прошипел Скабиор, оглядываясь.       И тут он увидел четыре тёмные фигуры, что пробирались к церкви по краю леса. Они были недалеко, но лиц не разглядеть, однако запахи егерь различал отлично. Пахло подвалом, кровью, хозяйственным мылом, полынью и, очевидно, женскими духами, которыми девчонка пыталась перебить все эти ароматы. Вероятно, так пахло их временное жилище, в котором и скрывались всё это время так называемые нарушители. Скабиор тихо подошёл к спящим егерям и растолкал их. Гарриет вытаращился на него непонимающе, но ничего не спросил, лишь посмотрел туда, куда указал Скабиор. Томас подскочил на ноги так быстро, что чуть не свалился в погасший костёр.       — Аккуратно. Их нужно окружить и гнать в город, там барьер, трансгрессировать они не смогут. Если всё-таки пробьются в лес, не дайте им сбиться в кучу. Я уверен, они не станут бросать друг друга. Если возьмём одного, считай получим и остальных.       — Добро, — кивнул Томас.       Гарриет поднялся и поспешил достать волшебную палочку.       — Я пойду прямо на них, вы — по сторонам. Дальше, чем за десяток шагов заклинания не кидать, всё равно не попадёте.       Скабиор всегда двигался тихо, удавалось ему это даже в лесу, где каждая неудачная веточка под ногами могла выдать предательским хрустом. Он двинулся, сжимая в руке волшебную палочку. Напряжение витало в воздухе. Егеря не знали, чего от них ждать. Но Скабиор был уверен в себе как никогда. Чем ближе он подходил, тем слабее внутри него становился узел напряжения. Совсем молодые, желторотые неумёхи, которые наследили из-за неаккуратности, а не ради того, чтобы запутать следы, как предположил Бишеп. Они не были готовы, не знали, что в городе их ждёт засада, а в спину им дышит смерть. На мгновение Скабиору стало их жаль. Но глупость не прощается никому.       — Ступефай! — зарычал Скабиор.       Заклинание прилетело юнцу в затылок, и он свалился на мох плашмя. Парень рядом закричал и начал хаотично бросать оглушающие заклинания в ответ, девушки же бросились к пострадавшему и попытались отлевитировать тело вдвоём.       — Томас! Привяжи его к дереву, быстро! — рявкнул Скабиор.       Бессознательное тело тут же вышло из-под контроля девушек, прибившись к ближайшей сосне, путы моментально вжали его в ствол дерева, стянув сильнее, чем следовало бы. Пока Скабиор с Томасом бросали щиты в ответ на хаотичный поток заклинаний бойкого молодого человека, Гарриет крался за спинами девушек так бесшумно и аккуратно, что Скабиору захотелось забрать обратно все свои злые слова, прозвучавшие сегодня в адрес коллеги из его уст. Девушки схватились за руки, и та из них, что выглядела старше, вытащила из рукава волшебную палочку, бомбарда прилетела в сторону Томаса незамедлительно. Томас среагировал быстро: трансгрессировал, Скабиор не смог определить, куда именно приземлился егерь, а обернуться сейчас позволить себе не мог. Метнувшись за ближайшую сосну, Скабиор кинул парочку режущих в парня, который медленно пятился назад. Умело вклинил между режущими силенцио, которое попало в цель – младшая из девчонок округлила глаза и потянулась свободной рукой к губам, которые теперь не раскрывались. Заклинания Томаса освещали лес бесконечными разноцветными вспышками, это дезориентировало и заставляло отступников паниковать, во всеобщей суматохе никто и не заметил, что младшая онемела.       Скабиор увидел, что Гарриет подобрался к девушкам почти вплотную, ухмыльнулся, и выпрыгнул из своего укрытия, тут же запустив в старшую опутывающее заклинание, которое сбило её с ног. Рука младшей выскользнула из её ладони, Гарриет не заставил себя долго ждать: он схватил онемевшую напуганную девчонку и трансгрессировал, приземлившись рядом со Скабиором, который вовремя поставил массивный щит. Мгновение и девчонка в его руках, а волшебная палочка – у её шеи.       — Сбавь обороты, парень, если не хочешь, чтобы соплячка пострадала! — крикнул Скабиор и сдул со лба прядь волос.       — Оливер, прекрати! Они убьют Тати! — отчаянно закричала лежащая на земле девушка, она даже не попыталась воспользоваться палочкой, которая всё ещё была зажата в её руке.       И Оливер прекратил. Его лицо побледнело, он опустил палочку и повернулся было в сторону повязанной, но Томас оглушил его быстрее, чем тот сделал шаг в сторону.       — Вяжите девку, — Скабиор подошёл к обездвиженному парню и наклонился к нему, — Ты думал, я не замечу, как ты пятился к ним? И сомнение на твоём лице? Ты молодец, наслал столько заклинаний, да только каждое из них слабее предыдущего. Твоя подружка знает, какой ты трус? Как хотел бросить сначала своего друга, а потом и всех остальных? Не принимай нас за идиотов, никто бы не позволил вам и пальцем коснуться друг друга для трансгрессии. И уж тем более никто не оставит тебе твою хренову палочку! — выплюнул Скабиор и подобрал древко.       Скабиор повернулся к егерям: каждый из них был занят делом: Гарриет связал девушек и наложил на старшую силенцио, Томас снял путы с молодого человека, что был привязан к дереву и отлевитировал его к главному входу в церковь. Никто не заметил, как Скабиор спрятал волшебную палочку в рукав своего плаща.

***

      — Давненько ты не заглядывал в министерство, Скабиор, — широко улыбнулся ему мужчина средних лет, — Вот так-так, да ты целую толпу привел! Я думал, что большую часть уже переловили, но твоя шайка всё тащит их без конца. — он с силой ткнул тростью под дых ближе стоящему парню.       Николаса Уокера в Министерстве Магии знали как волшебника, вечно сующего свой нос в чужие дела. А Скабиор прекрасно знал, что с подобными сплетниками крайне полезно водить дружбу.       — ‎Но-но, Николас, убери-ка от него свою палку. Купишь — лупи на здоровье, а пока что это принадлежит министерству.       — Палку! Это трость, умник, — фыркнул Николас, — ‎Да и я бы лучше девку купил, она миловидная, — он послал сальный взгляд в сторону короткостриженой рыжей девушки, которая тут же сжалась от страха, — Впрочем, так и сделаю, если она не окажется той грязнокровкой в розыске под оборотным зельем. Знаешь, Скабиор, я приятно удивлён, ведь вы, по сути, чуть ли не единственные егеря, которые приносят пользу для Министерства Магии.        — Сочту за комплимент, Николас, — Скабиор натянуто улыбнулся, — О какой грязнокровке речь? У нас их много, если ты вдруг забыл, — он выгнул бровь, старательно скрыв интерес к словам своего собеседника.       — Грейбэк вам ещё не сообщал? Слышал, он выбил это дело для вас. Подружка Поттера сбежала. Интерес к её персоне вновь разгорелся, жаль Люциус Малфой не дожил до этого момента. Я слышал, что Тёмный Лорд был крайне опечален сим событием. Конечно, в одиночку девчонка абсолютно безобидна, но тот факт, что она так легко сбежала от Пожирателя Смерти, который, между прочим, вращается в высших кругах… Руквуд ещё легко отделался, скажу я тебе, мой друг.       — Отделался парочкой круциатусов? — Скабиор понял, что начинает нервничать.       — Знаю одно: Грейнджер ему не вернут. Так что её либо находите вы, егеря, и передаёте на аукцион, либо она отходит в руки любому Пожирателю, которому удастся её поймать. Жаль, я не Пожиратель, найти истощённую грязнокровку труда не составит, пусть она и смогла трансгрессировать от Руквуда. С ним сыграла злую шутку его самоуверенность, ведь он даже не пытался ловить её при помощи магии. И каков итог? Нельзя недооценивать грязнокровок, вот что я тебе скажу. Пожиратели Смерти слишком расслабленно ведут себя в последнее время, — хмыкнул Николас и бросил очередной сальный взгляд в сторону пленной девушки.       — Уверен, что искать уже некого. Истощённая девка, которой некуда идти? Такие долго не живут. Хотя о чём я, даже эти четыре недоразумения каким-то образом выживали всё это время, — Скабиор кивнул в сторону пленных, — Раз грязнокровка такая вся из себя опасная, зачем было оставлять её в живых? Тёмный Лорд ведь не церемонился особо с помощниками Поттера?       — Всей его компании пришлось несладко, это правда. Тёмный Лорд всегда придумывал изощрённые наказания, так что смерть для них теперь — мечта. Он даже из поимки Грейнджер сделал весёлую игру с призами, умоляю. Я слышал, что рыжий из их чёртовой троицы не продержался и года, уж не знаю, что с ним там делали и в каких условиях держали, но слуга из него вышел недолговечный, так что девчонка ещё долго продержалась, — хохотнул мужчина, покрутив в руке трость, — Не сдохла в руках Руквуда, так ещё и сбежала, воистину удача на её стороне. Так что всех неопознанных девиц велено вести на проверку.       — ‎Н-да, а я ещё думал, что это вы идиоты, — бросил Скабиор другим егерям, которые держали пленных, — А у нас, оказывается, идиоты и в высших кругах находятся. Чего встали? Тащите парней к лифту, а девчонок, Томас, отдай мне. Проверим на наличие оборотного зелья в крови, а уже после вы присоединитесь к своим друзьям на допросе. Николас, куда, говоришь, их надо вести?

***

      Бесконечный список дел не пугал Гермиону Грейнджер, она то и дело прокручивала в голове задачи на день, которые сама себе и поставила. Более того, она расписала дела на неделю вперёд. Сложность была только в том, что она не знала, какой сегодня день недели, а календарь в доме найти так и не удалось. Зато Гермиона нашла в столе пергамент и перо. Выводя слова на бумаге дрожащей рукой, она испытала невероятной счастье от чего-то столь простого и некогда привычного. Получилось коротко. И Гермиона решила, что обязательно напишет вечером список на завтра. 1. Постирать одежду 2. Привести в порядок кухню 3. Убраться в ванной 4. Приготовить егерю ужин из того, что найдётся в шкафах       Всего четыре дела. Четыре дела, которые отняли у Гермионы весь день. Её поясница болела, мозолей на руках из-за ручной стирки лишь прибавилось. Гермиона спустилась в ванную, которую так старательно драила сегодня, ей хотелось смыть с себя этот день как можно быстрее. Благо, некоторая одежда успела высохнуть, кусочек свежести и чистоты в этом пыльном доме с затхлым воздухом не мог не радовать. Больше всего Гермионе хотелось успеть поужинать без егеря, а после сбежать к себе в комнату. В конце концов, никто не мог запретить ей маленькие удовольствия в виде одиночества под скрип пера по пергаменту.       Ужин прошёл в одиночестве. Гермиона прибралась и поспешила подняться в свою спальню. Усевшись за невысокий несколько захламлённый столик, она расстелила на нём пергамент. Закончив уже шестой список, Гермиона оторвала взгляд от бумаги и посмотрела на часы. Циферблат немного расплывался в глазах после того, как долго она просидела, уткнувшись в бумагу. Стрелка часов показывала двенадцать ночи.       — Егерь обещал вернуться раньше…       На мгновение Гермионе стало тревожно. А что, если он не придёт? Он запер её, оставил без волшебной палочки, и ушёл. Его ведь запросто могли убить на работе, это был бы вполне ожидаемый исход: если ты ловишь людей, чтобы сдать их в Министерство Магии, то будь готов к тому, что они будут отбиваться изо всех сил. Впрочем, подумала Гермиона, лучше умереть от голода в доме на площади Гриммо, чем от рук Пожирателя Смерти. Егерь вернётся. А даже если и нет, она найдёт способ выбраться.       День был долгим. Гермиона устала, но уснуть у неё не получалось. Она спустилась на кухню и накрыла давно остывшую еду тарелками. Было тихо и тоскливо. Заниматься делами Гермионе не хотелось совершенно, и она решила пойти в гостиную, разжечь камин. Дрова были свалены небрежной кучей в углу комнаты, видимо, Скабиор проводил тут много времени. Огонь долго не мог разгореться, комната успела остыть ещё днём. Пол был ледяным, Гермиона пожалела, что спустилась на этаж босая. Она подсовывала под дрова обрывки газет, игнорируя неприятные колдографии и страшные заголовки. Ни о чём хорошем там не писали, ничего кроме пропаганды и ненависти к нечистокровным волшебникам в Ежедневном Пророке уже давно не было.       Раньше Гермиона постоянно читала газеты тайком от Руквуда. Она жадно вчитывалась в каждый абзац, пытаясь найти знакомые имена. Но ничего не было. Ни о Гарри, ни о Роне и его семье, ни об однокурсниках. Пророк пестрел бахвальными статьями про то, сколько грязнокровок было поймано в этом месяце, сколько из них было продано, а кого отправили в Азкабан в руки палачей и дементоров. Были лишь цифры, иногда смазанные описания внешности, и ни одного имени. Журналистам было запрещено марать бумагу именами грязнокровок, как потом объяснила Гермионе девушка, работавшая некогда в газете. Гермиона продолжала читать эти чёртовы газеты ещё полтора года, её неоднократно ловили и наказывали за это. Но она всё равно продолжала. Продолжала до тех пор, пока однажды зимой не проснулась в общей комнате рано утром под плач только что вернувшейся из покоев Руквуда девушки. Полтора года Гермиона Грейнджер чего-то ждала. Ждала спасения. Ждала хороших новостей в Ежедневном Пророке. Ждала восстания. Но ничего не менялось. И зимним утром, лёжа на своей кровати, Гермиона смотрела в окно на прекраснейший снегопад, а за спиной её задыхалась от рыданий девушка, над которой только что надругались. В этот день Гермиона опустила руки и перестала ждать.       Скабиор появился на пороге гостиной в половину первого ночи. Он нашёл Гермиону в гостиной, она не спала. Скабиор зашёл тихо, и Гермиона его не заметила. Она сидела на полу у камина в старомодной длинной ночной рубашке. От горящего камина шёл жар, Гермиона грела ноги и смотрела на пламя стеклянными глазами. Ткань ночной рубашки была достаточно тонкой, чтобы Скабиор увидел силуэт исхудавшего сгорбленного тела, что просвечивало из-за яркого пламени камины. Голова её была низко опущена, Гермиона что-то шептала себе под нос, а с подбородка капали на пол слёзы.       Скабиор вдруг почувствовал себя виноватым за то, что стал свидетелем чего-то настолько личного. Он неловко кашлянул. Гермиона испуганно обернулась, и он увидел её большие заплаканные глаза в освещении огня. Скабиор замер, разглядывая её лицо, с которого до сих пор не сошли синяки. Однако Гермиона быстро опомнилась и поспешила утереть слёзы, стыдливо отвернувшись.       — Я думала, ты уже не вернёшься, — прохрипела она.       — Разве я мог оставить свою гостью скучать в одиночестве? — Скабиор опёрся о дверной косяк и сверлил взглядом её сгорбленную спину.       — Твой ужин давно остыл.       — Было много работы. Заставил тебя понервничать?       — Не хотелось бы умереть от голода в этом грустном пустом доме, знаешь ли. Если бы ты…       — …Принёс тебе волшебную палочку? — прошептал Скабиор рядом с ухом Гермионы.       Гермиона испуганно отшатнулась от егеря; он подобрался к ней столь тихо и незаметно, что стало не по себе. Она уставилась на протянутую к ней грязную ладонь, в которой покоилось волшебное древко.       — Что? Но откуда? Не похоже на ту палочку, с которой я сбежала. Чья она?       — Не вижу благодарности на твоём лице. Я, между прочим, старался, моя дорогая, — наигранная обида в голосе Скабиора раздражала Гермиону, однако этот подарок действительно её порадовал.       — Я… Благодарна тебе, спасибо.       Гермиона протянула руку и вытянула палочку из его руки, соприкоснувшись пальцами. Скабиор тут же убрал обе руки себе за спину, кивнул и сжал ладонь, на которой всё ещё чувствовалось тепло разгорячённых камином пальцев Гермионы Грейнджер.       — Обращайся. Я, пожалуй, пойду поужинаю, с вашего позволения. Подойди чуть позже, нам надо кое-что обсудить.       Скабиор подмигнул Гермионе и тихо покинул комнату. Волшебная палочка приятно холодила кожу, древко было гладким, без единого пятнышка. Видимо, егерь протёр, не вязалась чистейшая волшебная палочка с его грязными руками, под ногти которых забилась земля. Гермиона изо всех сих старалась не думать о предыдущем владельце, маловероятно, что егерю удалось бы достать для неё совершенно новое, бесхозное древко. Она вспомнила свою родную палочку из виноградной лозы, купленную в магазине Оливандера, которая была утеряна в поместье Малфоев спустя почти десять лет. Удобнее и послушнее палочки у Гермионы в жизни не было. Если бы егеря не поймали их тогда в лесу…       Гермиона тяжело вздохнула, сжала древко в кулаке, с трудом поднялась с пола. Ноги затекли, а спина ныла из-за столь долгого пребывания в сгорбленном положении. Ей стоило отдохнуть. Она вошла в коридор и нерешительно шепнула в темноту:        — Люмос.       И палочка послушалась. Но не сразу, огонёк на кончике пару раз мигнул, прежде чем слабо осветил ей путь. Улыбка расцвела на губах Гермионы Грейнджер впервые за несколько месяцев. Однако уголки губ быстро опустились. Радость омрачилась тем, что Гермионе вновь придётся разговаривать со Скабиором. Тихим шагом она проследовала до кухни. Скабиор стоял спиной ко входу, он что-то грел на плите.       — У тебя есть для меня новости? — спросила она и потёрла уставшие глаза, сжимая в кулаке палочку.       — Твоей пропажей уже заинтересовалось Министерство Магии. Поисками буду заниматься я, вот так совпадение, не правда ли? — безэмоционально выдал Скабиор, помешивая содержимое кастрюльки.       Гермиона вмиг напряглась и замерла на пороге. Вот и всё. Сейчас он развернётся, оглушит её и сдаст Пожирателям Смерти. Он не собирался вмешиваться до тех пор, пока это не затрагивало его. А теперь его прямая обязанность найти и вернуть девчонку в руки Руквуда. Пальцы Гермионы сжались крепче на древке.       Кончик палочки уткнулся Скабиору в шею, прямо в ярёмную вену. Он выдал лишь тихое «О…» и медленно приподнял подбородок выше. Гермиона стояла к нему почти вплотную, ей было страшно, но где-то внутри сидел нездоровый восторг от происходящего.       — Лучше не двигайся, — прошипела она из-за плеча Скабиора.       — Силёнок ведь не хватит, — она услышала по голосу, что он улыбается.       — Хочешь проверить?       — Я только дал тебе хренову палочку, как ты тут же пустила её в ход. Смело. Нет, правда. Я ожидал, что ты по-тихому слиняешь ночью или что-то такое.       — Либо ты глуп, либо чрезмерно самоуверен. Зачем давать мне палочку, а потом рассказывать о своём плане? Или ты уже вызвал Пожирателей Смерти?!       — О чём ты говоришь, ненормальная? — выплюнул он в ответ. — Ты ведь знаешь, что я могу в любой момент развернуться и отобрать у тебя свой подарочек?       — А я могу в любой момент бросить в тебя непростительное. Не стоит меня недооценивать. Повернись. Медленно. Хочу посмотреть в твои наглые лживые глаза, — прочеканила Гермиона с ненавистью.       Скабиор повернулся, медленно, как ему и сказали. Кончик палочки скользил по его шее, оставляя на тонкой коже красный след. Гермиона проследила за этим с абсолютно пустым выражением лица. Но Скабиор видел, как в её глазах загорелся огонь. Ей нравилось иметь над ним власть. Это раззадорило егеря, и он нагло ухмыльнулся Гермионе в лицо, а затем с наигранным испугом поднял руки ладонями вверх.       — Радость моя, неужели ты подумала, что я собирался тебя сдать Министерству? Ещё и так глупо, подставив самого себя? — он рассмеялся.       — Ты уже сдал меня однажды. Меня и моих друзей. Как я могу верить тебе?       — Ну давай подумаем вместе. Я живу в этом доме нелегально. Я укрывал у себя грязнокровку, хотя всё Министерство пестрит объявлениями с твоим личиком. Как же я буду выглядеть в глазах Пожирателей Смерти? Предатель, который сидит под крылом Министерства, но при этом не постеснялся присвоить себе имение Беллатрисы Лестрендж? Ещё и утащил чужую игрушку. И какая мне с этого выгода, Азкабан? — Скабиор выгнул бровь и снисходительно посмотрел на Гермиону.       — Ты всё ещё мог просто оглушить меня, стереть воспоминания и сдать в Министерство спустя несколько дней, для пущей убедительности. Ты что сейчас пытаешься мне доказать? Что не стал бы этого делать? Ты же буквально не получаешь в этом случае никакой выгоды. Лишь подвергаешь себя опасности. Для чего это всё? Для чего палочка? Зачем ты рассказал мне? Тебе нравится издеваться надо мной? Или просто забавляет играться с теми, чья жизнь зависит от тебя? — голос Гермионы дрожал, кончик палочки всё сильнее впивался в шею Скабиора.       — Интересно, каким человеком ты меня считаешь. Я может и урод, но не настолько.       — Думаешь, я тебе поверю?! — воскликнула Гермиона. — Зачем тебе это всё? Егерь, спасающий грязнокровку? Я тебя умоляю.       — Но ты же уже поверила. И осталась, — усмехнулся Скабиор.       — Закрой свой рот! — она с силой вдавила древко в его шею. — Иначе я зашью его магической нитью, клянусь, — Гермиона краем глаза проследила, как содержимое кастрюльки на плите выкипело и с шипением шлёпнулось на конфорку, затушив огонь.       — Что ты хочешь от меня сейчас услышать? Поклясться тебе? Не знаю я, зачем тебя спас, не знаю! Я никогда не думал, что вновь увижу твоё миленькое личико. Я запомнил тебя тогда, в лесу. На всю жизнь запомнил. И ты свалилась мне на голову спустя два года! — он хрипло рассмеялся. — Может быть, мне тебя послали высшие силы, чтобы я хоть как-то искупил свои грехи?       — Ты просто заговариваешь мне зубы, — прошипела Гермиона ему в лицо.       — Верь, во что хочешь.       — Тогда дай непреложный обет. Пообещай, что не предашь меня! — Гермиона вздёрнула подбородок, дыхание её было тяжёлым.       — Что ж, это справедливо. Но рисковать своей жизнью ради тебя я не планировал.       — Ты и без того ею рискуешь.       — С этим не поспоришь, — он вздохнул. — К тому же стереть тебе память о последних днях бесследно не так-то и просто.       — Я знаю, — Гермиона подумала о родителях и тут же помотала головой, чтобы отогнать воспоминания. — Мы должны договориться, иначе никак, — настаивала Гермиона.       — А мне какая выгода с этого? — Скабиор невесело рассмеялся.       — Думаешь, я в этом доме навсегда? Рано или поздно я уйду. И если меня поймают, в Министерстве первым делом проверят воспоминания. И как же они удивятся, обнаружив там своего лучшего сотрудника, о котором даже писали в Пророке, — Гермиона наклонила голову набок и пристально посмотрела в глаза егеря, — Смею предположить, что заклинание «Обливейт» ты практикуешь нечасто. Я же отлично умею стирать воспоминания и создавать ложные.       — Возможно, я буду более сговорчивым, если ты перестанешь тыкать мне палочкой в шею.       Гермиона нахмурилась, но палочку опустила. Она всё ещё была близко. Скабиор смотрел в её глаза и чувствовал, как от неё исходит жар ненависти, он скользнул взглядом на её высоко вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудную клетку, а следом на искривлённые злостью приоткрытые губы. Он не успел даже позволить себе мысль, как Гермиона отступила назад.       — Хорошо, допустим, — он вздохнул. — Но у меня вопрос, красавица, где бы нам взять третьего? Для закрепления сделки?       — Это… хороший вопрос, — Гермиона растерялась, нахмурила брови. — Предполагаю, ни на кого из твоих знакомых положиться мы не можем?       — Сотрудники Министерства Магии и болваны егеря уж точно не станут помогать нам в нарушении действующих законов, — хохотнул Скабиор.       — Тогда мы найдём кого-то из моих друзей.