Прислуга

      — Мэрлинова борода… — закашлялась Гермиона, скривившись так, словно съела несколько лимонов за раз.       — А я говорил. Ужасная мерзопакость. Самое гадкое по вкусу зелье среди всех имеющихся на чёрном рынке. Дёшево и сердито.       — Зельевар явно пренебрегает мытьём котла. Это называется антисанитария, на качество зелья это тоже влияет, между прочим!       — Да без разницы. В зеркало глянь, зелье-то работает.        Зелье и правда начало действовать. Гермиона почувствовала, как резко вытянулась в росте, ботинки вмиг стали не по размеру. Пальцы на руках непропорционально удлинились, мелкие веснушки россыпью расцвели на порозовевшей коже. Рыжие волосы неаккуратными кудрями легли на плечи, щёки округлились. Гермиона взглянула в зеркало и увидела совсем другого человека со здоровым цветом кожи и выразительными чертами лица, только глаза остались таким же печальными и потухшими.       Гермиона взглянула на Скабиора. Тот отхлебнул из фляги и поморщил нос. Брови его тотчас стали гуще и темнее, длинные собранные в хвост волосы с красными прядями словно растворились в воздухе, на замену им пришли растрёпанный чуб и гладко выбритые виски. Черты лица Скабиора сделались мягче, а меж бровей легла глубокая морщина. Радужка глаз посветлела, на контрасте с тёмными волосами это выглядело несколько пугающе. Новый облик Скабиора не мог похвастаться высоким ростом, егерь кашлянул и посмотрел на неё снизу вверх.       — Над внешним видом стоит поработать. Такой каланче твоя одежда явно маловата.       — А тебе великовата, — приподняла брови Гермиона. — Ботинки, впрочем, было бы неплохо увеличить на пару размеров, мне больно стоять.       — Пожалуйста, — он взмахнул палочкой, и Гермиона тут же ощутила облегчение.       — Сколько продлится действие зелья?       — Не больше получаса. Поэтому флакон держи при себе.

***

      Троллевый рынок встретил их гомоном вперемешку с рёвом и писком магических существ. Гермиона уже давно не оказывалась посреди столь большой и шумной толпы, ей сделалось неуютно, она словно съёжилась, плечи её опустились, спина сгорбилась. Скабиор потянул её за рукав мантии, втискивая за собой в сборище шумных волшебников.       — Следи за карманами и сумкой, ворьё местное не дремлет, — бросил Скабиор, отпихивая зазевавшуюся незнакомую ведьму плечом.       Волшебники толпились возле потрёпанных временем палаток и шатров с засаленными пологами. Многочисленные тележки с сомнительными товарами то и дело возникали посреди дороги, из-за чего люди в спешке натыкались на них, снося часть товаров на заляпанный деревянный настил. Владельцы тележек сыпали грязными ругательствами и не выпускали волшебные палочки из рук, без конца левитируя упавшее по своим местам. Дышать было нечем, и без того спёртый воздух наполнялся вонью от навоза, тут и там были наспех сколоченные загоны, укреплённые магией. В них ютились разнообразные волшебные животные, вынужденные испражняться прямо под себя, они с грустными глазами без конца топтались на одном месте. В нос Гермионе ударил запах прогорклого подгоревшего масла и острых специй, от которых щипало в носу. Слева от неё вокруг огромного казана крутился эльф, большущей шумовкой он мешал жарящихся в огромном количестве потемневшего масла флоббер-червей. От запаха Гермионе сделалось дурно, она поспешила прикрыть нос рукавом.       Рядом с тележками возникали заторы, маги пихались и наступали друг другу на ноги, пытаясь разойтись в царящей толкучке. Скабиор ловко маневрировал между людьми, распихивая их в стороны, он тащил за собой Гермиону. Пытаясь прийти в себя, она глазела по сторонам. Чем здесь только не торговали: книги, пыльные фолианты под магическими печатями, подшитые вручную листы с содержимым, которое явно было скопировано прытко пишущим пером из изданий, хранившихся в запретных библиотечных секциях. Лавки пестрели различными ингредиентами для зелий, в открытую тут торговали растениями, которые даже Хогвартс с трудом мог приобрести в былые дни. Одних только ядов Гермиона успела насчитать двадцать шесть видов, что говорить об остальных зельях, которым не было конца и края. Скабиор вдруг свернул влево и впихнул Гермиону в толпу волшебников возле замызганного шатра. Втиснувшись рядом с ней, он наорал на начавшего было возмущаться старого мага, а затем свистнул продавцу. К ним повернулся мужичок средних лет, на лице были видны неглубокие морщинки, волосы на висках успели поседеть, сам он был невысокого роста, чуть приплюснутый и широкоплечий, внешне он напоминал Гермионе тумбочку.       — Без очереди не обслуживаю! — рявкнул он, ставя на прилавок полный ящик зелий, судя по этикетке, любовных.       — Тридцать златоглазок и клетку с докси под чарами заколдованного сна, — невозмутимо ответил ему Скабиор, приглаживая свой чуб.       Мужичок кивнул в ответ и указал большим пальцем в сторону бокового входа в шатёр. Затем позвал помощника к прилавку и, вытирая на ходу руки тряпкой, тяжёлой походкой направился вглубь шатра, позвав Скабиора с Гермионой за собой.       — Чего надо? — мужичок уселся на табурет и выудил из кармана трубку для курения.       — Гостеприимству ты так и не научился. Ладно. Где здесь ошиваются гоблины? Сведущие в артефактах, желательно.       — А мне почём знать? Ты зелья покупаешь или нет? Если нет, то выметайтесь, у меня нет времени, ты видел, сколько там народу.       — Не забывайся, Глоин. Что бы ты делал без моей помощи, когда у тебя закончилась слюна оборотня, а я великодушно тебе помог, а? И заметь, даже не взял с тебя ни единого галлеона за это.       — Ну конечно, — вздохнул он, — У всего своя цена, я и не рассчитывал, что ты способен на безвозмездную помощь.       — Чья бы корова мычала. Так что с гоблинами?       — Они определённо тут есть и с ними можно даже поторговать. Но после всех этих поползновений со стороны Министерства Магии в их сторону, я бы к ним не совался. Цены они задирают будь здоров, а вещичку, которую ты у них купишь, запросто через несколько дней можешь хватиться. В общем, дел с ними иметь не советую.       — Повторюсь, мне нужны гоблины, которые разбираются в магических артефактах.       — Так они ж все в них разбираются, не?       — Пользы от тебя мало, — фыркнул Скабиор, закатив глаза.       — Не гунди. На третьем торговом ряду, где ведьма птиц продаёт. У неё ещё клетка с авгуреем выставлена, ободранный, страшный как смерть, орёт постоянно, не унимается.       — Они постоянно кричат зимой, — заметила Гермиона.       Скабиор и Глоин лишь молча посмотрели на неё, заставив Гермиону хмыкнуть и отвернуться, чуть покраснев от неловкости. Скабиор кашлянул.       — Вот спасибо. На контакт этот гоблин тоже идёт неохотно?       — Как и все остальные. У него своей лавки нет, он делит шатёр с птичницей, сидит внутри где-то. Я слышал, он только с постоянниками общается. После того как вся эта буча с притеснениями началась, он на контакт идёт неохотно.       — Ну тогда я скажу, что мы от Глоина.       — Ха! Он меня на дух не переносит, но можешь попытаться, продаст вам всё с пятикратной наценкой.       Покинув шатёр, они вновь влились в поток нетерпеливых волшебников, спешивших по своим не самым законным делам. Между торговых лавок и палаток Гермиона то и дело замечала кучкующихся диких пушишек. Она сочла их очень даже милыми, пока не увидела, как эльф вылил в закуток целое ведро смердящих полужидких помоев, на которые пушистые зверьки тут же с жадностью накинулись. Испытав отвращение, Гермиона поспешила отвернуться.       — Как он узнал тебя под оборотным зельем? То, что ты сказал ему в начале, докси и златоглазки — это кодовая фраза? — тихо спросила Гермиона, когда они покинули торговый ряд.       — Не задавай вопросы, на которые уже знаешь ответ, — отмахнулся Скабиор. — Я отсюда слышу душераздирающие крики той курицы, о которой говорил Глоин. Почти пришли.                     Очередной торговый шатёр, перед которым опасно возвышалась наспех сколоченная деревянная арка. В неё были вкручены многочисленные крюки для птичьих клеток. Клетки висели тут и там, стояли на земле, громоздились на деревянных ящиках, всё вокруг было перепачкано птичьим помётом. Гермиона вновь прикрыла нос рукавом, у неё заслезились глаза.       — Почтовые совы, сойки! Авгурей есть, последний! Фениксов в наличии нет, а если и будут, то не скоро, сразу говорю. Для опытов есть голуби, дюжина осталась, сделаю скидочку, — затараторила торговка, как только они приблизились.       — Меня интересует другая важная птица. Длинноносая, когтистая, со сложным характером. Слышал, обитает тут у вас в шатре, любит всякие блестяшки и даже торгует ими.       Торговка поправила пенсне и скривила напомаженные губы.       — Не понимаю, о чём вы, — она пригладила и без того зализанные в высокий пучок волосы. — Таких птиц у меня нет.       — Ай, да бросьте, мадам. Глоин, мой дорогой друг, сказал мне, что с гоблином вы делите один шатёр.       — Как же, делю! — лицо её тут же раскраснелось. — Мне делать больше нечего.       — Катриша, враль из тебя бездарный, — расхохотался вдруг косой старик, владелец соседней лавки. — Тебе же сказано, что от зельевара они пришли. Вы, уважаемые, только время зря потратили. Гоблина забрали уже.       — Помолчал бы, дурень старый! — покачала головой торговка. — Чего встали? Идите отсюда, давайте-давайте. Забрали вашего Моргуна, я к этому отношения не имею. То, что эта мелкая пакость оккупировала мой шатёр и сидела в нём на своих кульках с железяками, словно нифлер над горой золота, ничего не значит. Попробуй, выгони гоблина, они же настырные, кошмар! — она всплеснула руками, театрально выгнув брови-ниточки.       — Простите, а кто его забрал? — осторожно спросила Гермиона у старика.       Он пожал плечами и, пожевав губу, многозначительно посмотрел на торговку.       — А мне почём знать?! На пожирателей, ну, то есть министерских работников, они не очень-то похожи… Какие-то оборванцы! Добрую часть клеток мне снесли, а у них, между прочим, прутья погнулись от падения! А птицы? Они же перепугались, метались по клеткам, а я в шоке стояла, они же крылья себе чуть не переломали! — тараторила она, с трудом скрывая досаду.       — Мадам. Я прекрасно вас понимаю! Что за время нынче… Кругом сплошные бандиты да головорезы. Я надеялся, что хотя бы контрабандистам и браконьерам не чужды манеры, как можно разнести даме прилавок и даже не извиниться за это! — выдал Скабиор, посылая торговке щенячий полный сочувствия взгляд.       — Вы абсолютно правы! — Катриша вновь раскраснелась, но уже от негодования. — Но эти… Они не контрабандисты, умоляю вас, я торгую на этом рынке не первый десяток, знаю всех крупных поставщиков. Но их я видела впервые…       — Что ты брешешь, квочка? Они ходили к нему раньше, и не раз! Ты моложе меня, а такая невнимательная, — покачал головой старик, вновь вклинившись в разговор.       — Да не они это были, старый ты пень! Может из одной компании, нашивки-то у них всех одинаковые, — подбоченилась Катриша. — Моргун с такой кислой миной сидел после их визитов! Знаю я этого негодника, как только речь о галлеонах заходила, так он сразу расцветал. А ежели он мрачнее тучи сидит, то и сделок, получается, не заключил никаких.       — Какие нашивки-то? Очки свои протри. Мэрлин… Повязки это были зелёные.       — Нашивки то были, говорю тебе! — закатила глаза торговка, вновь поправив пенсне.       — Я дико извиняюсь, что влезаю в ваш разговор, но нашивки, случаем, не в виде клевера пятилистного? — Скабиор чуть нахмурился.       — Оно! Думаете, ирландцы? — скривилась Катриша.       — А что ты имеешь против ирландцев?! — стукнул кулаком по деревянному столику дед.       — Пойдём-ка, Пенелопа, у нас ещё много дел, — Скабиор потянул её за собой, под разгорающуюся ругань.        — Трилистник у ирландцев, как можно не знать, — буркнула Гермиона, вызвав у Скабиора смешок, который он замаскировал под кашель.       Они отошли от ссорящихся торговцев и юркнули в грязный переулок. Гермиона чуть было не наступила на пушишку, которая тут же начала виться возле её ног, слизывая своим длинным языком налипшую на ботинки грязь.       — Этот рынок огромный, неужели есть всего один гоблин, имеющий хоть какое-то представление об артефактах? Может быть, нам лучше сходить в библиотеку?       —  Да, конечно, как я сразу не додумался до этого! Побежали, вот только захвачу свой специальный егерьский пропуск в запретную секцию!       — Хватит паясничать. Откуда мне знать, что теперь в общем доступе, а что в запретной секции. Или ты забыл, что власть сейчас в руках Пожирателей Смерти? Мне слабо верится, что тёмные артефакты под запретом в стране, где зелья и заклинания испытывают на маглах и неугодных правительству волшебниках, — цыкнула Гермиона, сложив руки на груди.       — Книги и пыльные фолианты от нас никуда не убегут. А вот гоблин, которого недавно похитили, может и не дожить до нашей долгожданной встречи. Так что давай мы отложим поход в библиотеку на следующий раз, дорогая Пенелопа.       — И где же нам его искать? — Гермиона скривила губы и опустила взгляд на не унимающихся пушишек. — Судя по комментарию о нашивках, тебе знакомы похитители.       — Ну в кабак мы с ними по пятницам не ходим, но я о них слыхал кое-что.       — Очередные цепные псы на службе министерства магии?       — Вот только при них такое не ляпни, а то круциатус словишь моментально.  Они, знаешь ли, в стороне от всего этого. Ни пожирателей, ни повстанцев они не поддержали в своё время, не поддерживают и сейчас. Я думаю, это вопрос времени. Ведь если ты не с пожирателями, то ты против них. Пока наш безносый друг ещё не протянул в их сторону свои костлявые пальчики. Но их существование очень скоро его растревожит, особенно после новости о похищении гоблина с Троллевого рынка.       — С чего вдруг его должен волновать какой-то там гоблин-нелегал? Это задача отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, — Гермиона устало потёрла переносицу.       — Пока этот гоблин просто торгаш, безносого это не волнует. Как только его прибирает к рукам группировка, вопрос может встать остро. Он трясётся за свою безопасность, ходят слухи, что ещё и паранойей мучится в последнее время. Я не удивлюсь, если он твой побег за уши притянет к этой истории с гоблином. Ведь именно вы с друзьями во время войны искали его сверкающие безделушки. Крестражи ведь тоже своего рода артефакты.       — Откуда ты знаешь про крестражи? Ты ведь не пожиратель смерти…       — Это секретик безносого и компании его самых преданных жополизов. И так уж получилось, что Грейбэк среди них. А если о чём-то знает Грейбэк, то об этом знаю и я, — Скабиор безразлично пожал плечами.       — Да? Не думала, что вы с ним такие хорошие друзья, — Гермиона отвела взгляд в сторону и толкнула мысом ботинка грязную стеклянную банку, из которой в тот же миг вылетела напуганная чумазая пушишка.       — Друзья? — егерь рассмеялся. — Грейбэку просто нравится выпивать со мной. А пьёт он много, бухло язык хорошо развязывает.       — Ладно, это всё не так важно, — отмахнулась Гермиона. — Нам нужно найти похитителей гоблина.       Скабиор подцепил ногтём цепочку, на которой висели часы и, клацнув металлической крышкой, уставился на циферблат нахмурившись.       — Сделай-ка глоток из фляги, — отхлебнув из своей, он растянул губы в отвращении. — Где ещё собирается весь сброд, если не в местном пабе?  Там и спросим.       Паб «Смеющаяся крыса» находился в конце самой немноголюдной торговой линии. Деревянная вывеска держалась из последних сил, затёртый порожек уже начал подгнивать и сыпаться, ведь хозяева не спешили покрывать его лаком или краской. Куча ящиков из-под алкоголя была свалена горой прямо возле входа, прямиком за ними громко храпел пьяный вусмерть волшебник, карманы которого совершенно точно уже успели обчистить. Под козырьком возле двери их встретила женщина с хитрыми глазами, лицо её было прикрыто платком, а руки спрятаны в длинных рукавах широкой мантии.       — Не хотите немного расслабиться, сэр? У меня найдётся кое-что для вас и вашей дамы. Грибы, немного порошка? Возможно, пара склянок…       — Не сегодня, милая, — перебил Скабиор отмахиваясь и толкая тяжёлую дверь паба.       Стоило Скабиору только отворить дверь, как стоящую рядом Гермиону обдало едким смешанным запахом мужского пота, кислого пива и жареного лука. В очередной раз прикрыв нос рукавом, она вошла в плохо освещённое помещение вслед за егерем. Среди посетителей Гермиона сразу же заприметила парочку наркоманов в углу, вокруг которых зависло фиолетовое облачко дурман-гриба. За барной стойкой спал тучный мужчина, явно перебравший с алкоголем. Он растёкся на углу, уронив голову на руки, за стойкой рядом с ним стояла крепко сложенная барменша. Она наливала пинту пива с крана и косилась на сопящего клиента, который нервно перебирал содержимое своей сумки-мешка.       Гермиона присела на край барного стула и пододвинулась к стойке, ножки стула прокатились по полу с протяжным громким звуком, из-за чего несколько посетителей обернулись на источник шума.       — Здравствуйте, — Гермиона слабо улыбнулась барменше, на что та закатила глаза и покачала головой, ничего не ответив.       — Добрейшего вечерочка, хозяйка, — егерь вальяжно облокотился о стойку. — Гиннес для меня, стакан молока для дамы, — он подмигнул Гермионе.       Гермиона фыркнула, барменша ухмыльнулась и призвала палочкой стеклянную бутылку с молоком, пока наполняла кружку для Скабиора. Сложив руки на груди, Гермиона скривила губы. Общаться с хамами егерю всегда удавалось, у Гермионы же пропадало всякое желание идти на контакт, как только на её вежливость отвечали пренебрежением. Сделав глубокий вздох, Гермиона решила, что в этот раз не станет отстраняться и умолкать.       — Не буду ходить вокруг да около, мы тут ищем кое-кого. Ты наверняка слышала, ну, знаешь, носят нашивки с клевером, похищают недобросовестных гоблинов, — Скабиор пригладил чуб и широко улыбнулся, принимая из рук барменши пиво.       — Да, весьма впечатляет. Хотелось бы познакомиться с ними поближе. Общие дела сближают, ведь так? — Гермиона подалась вперёд вдруг и сцепила пальцы в замок, натянув маску дружелюбия.  — Эти гоблины выводят меня из себя. Моргун так долго и так успешно скрывался тут столько времени. И заметь, никто не сдал его! Но он остался верен себе, галеоны взял, отдал товар. Сделка есть сделка. Вот только купленное через день пропало. С таким отношением к волшебникам, не удивительно, что его сцапали.       — Пенелопа, хорош чесать языком, — Скабиор сделал большой глоток. — Да никому тут нет дела до того, что гоблин нагрел тебя на деньги, я же говорил.       Поставив перед Гермионой стакан молока и воткнув в него коктейльный зонтик, барменша хохотнула. Сделав глоток из вежливости, Гермиона поспешила отставить стакан. Она не любила молоко.       — Моргун, ну конечно Моргун, каждый раз он. Вы не первые. И не уверена, что последние. Эти гоблины, сегодня они есть, завтра их уже нет, а через неделю снова на месте, будто и не исчезали никуда.       Кто-то из посетителей завёл граммофон. Из-за этого Гермионе стало сложнее фокусироваться на словах барменши.       — А я говорил ей, что с ним связываться не стоит! Но разве эта рыжая когда слушала меня? Она постоянно так делает, водится с кем попало, — егерь покачал головой, расплывшись в кривой ухмылке.       Гермиона заметила, что он совсем расслабился и уже почти что навалился на барную стойку, подперев кулаком подбородок. Барменша зло усмехнулась, глядя ему в глаза.       — И не поспоришь. Пенелопа, ну разве можно водиться с кем попало? И уж тем более пить что попало, — снисходительный взгляд барменши выбил землю у Гермионы из-под ног.       Вцепившись в барный стул, она вдруг осознала, как дурно ей стало в моменте. С трудом переведя взгляд на егеря, она увидела, как ноги его подкосились и он рухнул на пол.       — Твою же мать… — только и успела выдавить Гермиона, прежде чем картинка перед глазами окончательно расплылась и погасла.

***

      Голова ещё никогда не была такой тяжёлой. Пробуждение отдалось болью в висках, боль опоясывала несчастный гудящий изнутри череп, пульсировала в глазницах, отчего разлепить веки было невероятно сложно. Гермиона перевернулась на бок, издав протяжный стон. Во рту у неё пересохло, ужасно хотелось пить. Стоило лишь открыть глаза, как тошнота моментально подкатила к горлу. Её вырвало на и без того грязный сырой каменный пол. Утерев рот слишком длинным рукавом, Гермиона отползла в сторону, пытаясь разглядеть хоть что-то в полумраке. Каждое движение зрачков приносило ей мучения. Прикрыв глаза ладонями, Гермиона сделала глубокий вдох, от этого стало ещё хуже. В воздухе стоял смрад, смешавшийся с запахом рвоты. Это было похоже на пытку.       Мысли тут же заполонили голову, словно рой тараканов. Где она? Что произошло? Их опоили? Это похищение? Арест? Они в Азкабане? Где Скабиор?       Где Скабиор?       Гермиона в ужасе распахнула глаза и принялась шарить руками по полу, в надежде найти лежащего в отключке егеря. Вокруг было пусто. Наткнувшись на стену, она опёрлась на неё и попыталась подняться.       — Скабиор? — едва различимо и хрипло.       Ничего.       — Скабиор? — совсем тихо.       Ни-че-го.       — Скабиор?! — выдавила из себя Гермиона, схватившись за виски, которые моментально пронзила боль.       Она здесь одна. Это вогнало её в ещё больший ужас. Ощупав лицо, Гермиона поняла, что действие оборотного зелья спало. Карманы были пусты, забрали даже заколку, которую она прицепила к вороту рубашки. Сделав глубокий вдох, она медленно двинулась вдоль стены на трясущихся ногах. Её тошнило, но в то же время ужасно хотелось есть, сил едва хватало на то, чтобы переставлять ноги. Сколько она лежала вот так без сознания? Поили ли её водой? Чувство жажды подсказывало, что нет.       Стена была сырой и склизкой. Преодолевая отвращение, Гермиона держалась за неё из последних сил. Она довольно быстро уткнулась в угол и пошла дальше, пока пальцы не нащупали дверь. Найдя ручку, Гермиона дёрнула за неё. Конечно, заперто. Забарабанив по деревянной влажной поверхности, Гермиона крикнула, оглушая саму себя до боли:       — Откройте, выпустите! Выпустите меня!!!       Из-под двери не пробивался свет, не слышались голоса. Гермиона навалилась на неё всем весом и сползла на пол. Ей нужно прийти в себя и осмотреться. Глаза никак не могли привыкнуть к полумраку, было больно шевелить ими, поэтому искать источник света Гермиона пока не решалась. Сидеть тоже было нелегко, поэтому она легла на ледяной пол, прижавшись к нему щекой. У неё был жар, а холод камня приносил небольшое облегчение. Голова закружилась, всё поплыло, она прикрыла глаза и совсем не заметила, как провалилась в лихорадочный сон.       Она распахнула глаза, как только до ушей донёсся хриплый стон. Подняв голову, Гермиона увидела у стены Скабиора. Он лежал к ней спиной, тяжело дышал и что-то шептал себе под нос. Она подползла к нему из последних сил, осторожно положила руку ему на рёбра, словно проверяя, дышит ли он, или ей попросту показалось.       — Скабиор? — едва слышно позвала она, скользя рукой по его плечу.       Он не ответил, притих и, кажется, совсем перестал дышать. Перепугавшись не на шутку, Гермиона перекатила егеря на спину, вмиг нависнув над ним. Черты лица его поплыли, и Гермиона потёрла глаза, пытаясь прийти в себя. Вновь посмотрев на егеря, она вскрикнула и рухнула на пол в попытке отодвинуться как можно дальше. У стены лежал Лютер. Кожа его посерела, щёки почернели, словно их натёрли углями. В пустых впадинах глазниц копошились личинки, а из приоткрытого иссохшего рта вывалилась многоножка, когда тело его дёрнулось, издав протяжный клокочущий звук.       Привкус желчи во рту, стоящая в камере вонь, холод, металлический лязг. Гермиона вновь распахнула глаза. Это всего лишь сон. Просто сон. Схватившись за сердце, она измождённо легла на спину, пытаясь выровнять дыхание. Лязг повторился. Неужели к ней пришли? Кто-то открывал дверь ключами? Она поднялась и припала ухом к двери, сердце всё ещё колотилось как бешеное. Но за дверью тишина. Ей показалось? Звук повторился вновь. Тихое звякание где-то рядом. Мурашки побежали по спине Гермионы, она тихо отползла в ближайший угол, изо всех сил стараясь не выдать своё присутствие. В камере был кто-то ещё. Гермиона лихорадочно думала, мог ли это быть Скабиор? Ей ведь так и не удалось исследовать камеру полностью, прежде чем она вновь потеряла сознание. Она быстро протерла глаза и прищурилась, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. В тот момент она молилась богу, чтобы фантазия не нарисовала ей изуродованное лицо покойного Лютера. Крошечное окно у потолка пропускало совсем немного света. В противоположном углу было что-то.       Гермиона сглотнула и замерла. Бесформенное нечто задвигалось, как только в окно камеры заглянула полная луна. Вновь лязг, к которому прибавилось тяжёлое свистящее дыхание. Что-то хрустнуло, существо тут же издало скрипящий стон и растянулось по полу. Гермиона не видела ничего, кроме тёмного едва различимого силуэта, но этого было достаточно, чтобы подметить непропорционально длинные руки, похожие на человеческие. Голова его лежала на ледяном камне, странно подёргиваясь, мыча что-то нечленораздельное, существо дрожало и скребло пальцами по стене. Глаза Гермионы расширились от ужаса, она боялась даже моргнуть лишний раз, вдруг оно услышит? Вдруг заметит её? Она продолжала сверлить взглядом это проклятое нечто, какое-то время оно почти не шевелилось, только тряслось и едва слышно стонало.       Вдруг неестественно выгнувшись, создание забилось в конвульсиях, булькая и звонко стуча головой об пол. Глаза привыкли к темноте, и теперь Гермиона видела лучше. Руки его оторвались от пола, пальцы впились в череп, царапая кожу и цепляясь за подобие волос. Пальцы эти длинные, крючковатые, местами явно сломанные и искривлённые из-за, вероятно, неправильно сросшихся некогда костей. Длинный ноготь заполз в тёмную впадину рта, Гермиона услышала, как что-то брызнуло с громким хлюпаньем, словно кто-то крепко сжал в руке половину апельсина. Мокрое копошение, хриплое прерывистое дыхание, громкий хруст, а затем капли чего-то тёплого прилетели Гермионе на щеку. Испытав омерзение, она дёрнулась и хотела было стереть их рукавом, пока под ноги ей не швырнули горсть окровавленных зубов с ошмётками десны. Дыхание её тут же сбилось, громкий выдох сорвался с губ прежде, чем Гермиона успела зажать рот и нос руками. Но было уже поздно.       С громким щёлканьем создание поднялось на ноги. Упёршись в потолок камеры макушкой, ему пришлось повернуть голову чуть на бок. Схожее с человеком, но фигура была слишком высокой, длинной и до ужаса худой. С подбородка темной струйкой на пол капала кровь. Глаза вдруг загорелись в слабом свете луны, длинная рука дёрнула цепь кандалов, из-под которых свисала содранная серая кожа. Натянув цепь до предела, оно нагнулось вперёд, вглядываясь в угол, где сидела Гермиона Грейнджер. На лице едва различались человеческие черты, в нём было что-то дикое, животное, искажённое до омерзения, с заплывшими глазами и не закрывающимся широким ртом, из которого свисал язык. Редкие волосы грязными сосульками обрамляли острые высокие скулы. Тонкие руки покрывала клочками тёмная жёсткая на вид шерсть. Издав низкий утробный звук, существо дёрнулось вперёд, пытаясь дотянуться длинными пальцами до забившейся в угол девушки.       — Отвали! Отставь меня в покое! — завопила Гермиона, отталкивая от себя ногой чёртовы выдранные зубы.       Липкий ужас смешался с отвращением. С каждым движением этого создания, по камере распространялся смрад, сладковатый запах разложения ударил в нос, смешавшись с тяжёлыми металлическими нотками крови. Существо тянуло цепь, без конца пытаясь сцапать Гермиону, размахивая рукой, оно бросалось в её сторону вновь и вновь, не давая ей расслабиться ни на секунду. Так продолжалось какое-то время, пока оно не рухнуло на пол и не задёргалось в припадке вновь. Оно затолкало руку себе в рот так глубоко, что начало захлёбываться, второй рукой без конца царапая горло. Закатив глаза, оно хлюпало, всё глубже и глубже просовывая руку в своей беззубый окровавленный рот, слюна пузырилась, стекая с уголков подобия губ.       Гермиона не выдержала. Стянув ботинок с ноги, она швырнула его через всю камеру, попав чётко созданию в лоб. Оно завизжало, рывком вытащило руку изо рта, разбрызгав по камере кровь, смешанную со слюной, затем подорвалось и встало на четвереньки, выгнув костлявую спину словно животное. Гермиону трясло. Она зачем-то схватила валявшиеся рядом выдранные зубы и зажала их в ладони. Стянула второй ботинок и угрожающе занесла его над головой.       — Пошёл нахер!!! Сиди там, пока я не пробила тебе твою гнилую черепушку вторым ботинком. Беззубый вонючий урод!       Создание завыло, Гермиона не придумала ничего лучше, чем закричать на него в ответ. Сердце в груди сжалось, когда она услышала шаги за дверью. Существо вновь угрожающе потянуло цепь, медленно подползая к двери, оно поскребло длинным ногтём по деревянной поверхности. Не отрывая глаз от Гермионы, оно протяжно скрипело и скулило, словно побитая псина.       — Твою мать! Вы посадили девку к нему в камеру?! Вы в своём уме?! — повисшую на мгновение тишину разорвал прокуренный мужской голос.       — Да какая разница, он на цепи, — едва различимо ответил ему другой мужской голос.       — Ты слышал, как она орала? Если она там померла от разрыва сердца, то с телом бы будешь сам разбираться, херов идиот! Если только Далия узнает… — звякнула связка ключей.       Гермиона подобралась, но нижняя губа её задрожала. Больше всего на свете ей сейчас хотелось разрыдаться.       — Я открываю. Отгонять ты его будешь, я возьму девку.       Дверь со скрипом отворилась. Создание тут же рывком бросилось к порогу, всем телом извиваясь, оно урчало и тянуло костлявые серые руки в сторону неожиданных посетителей.       — Ступефай! Прости, Иуда… Так надо, — сдавленно звучал голос щуплого молодого человека.       Существо отлетело в дальний угол и притихло. Второй мужчина, грузный и суровый, тут же вошёл в камеру и схватил Гермиону под локоть, грубо таща за собой.       — Не смей трогать меня! Немедленно отпустите, какое право вы имели опаивать меня и похищать! — Гермиона вмиг пришла в ярость.       — А тебе что, понравилось сидеть тут? Рот закрыла и шагай. И ботинок быстро бросила, пока я тебе по лицу не съездил.       — Настоящий джентльмен. Как скажешь, — выплюнула она, швыряя ботинок в скрючившееся существо.       — Мерзавка! Да ты должна быть благодарна, что тебя выпускают. Бьюсь об заклад ещё одну ночь в камере с ним ты бы не выдержала! — взъелся стоящий у порога парень.       — Где мужчина, с которым мы были вместе у бара?!       — Да заткнись ты уже! — бугай дёрнул её за руку, и они вышли в слабо освещенный коридор.       Парень поспешил запереть камеру и наложить на неё чары. Затем он повернулся и зло посмотрел на Гермиону, в ту же секунду глаза его округлились от удивления.       —  Ба, да ты глянь, это ж та девчонка с плакатов. А я думал мне показалось в темноте, что она в росте укоротилась. Грейнджер!       — А я говорил тебе проверить их обоих на наличие оборотных чар. А дружок твой кто? Никак сам Поттер?       — Надо же, не соврал, что новости не читаешь, — закатил глаза парень. — Поттер мёртв. Или ты думал сопротивление забавы ради сдулось и притихло? — снисходительно спросил он.       — Где. Мужчина. С которым. Я. Была, — не унималась Гермиона, еле волоча ноги, за мужчиной она не поспевала.       — И ты ещё жалел её! Видать, не так уж страшен Иуда в полнолуние. Вон она какая бодрая, никак не заткнётся, — устало изрёк мужчина, проигнорировав подколку паренька.       — Да просто она больная на голову идиотка. Наверняка после войны страдает ПТСР, не удивительно, что наш Иуда её не впечатлил.       — ПТС… что? Что за словечки, Мэрлин, — суровый мужчина закатил глаза, когда парень поравнялся с ним.       — Посттравматическое стрессовое расстройство. Так у маглов это называется. Между прочим, зря ты не читаешь книги, которые я тебе даю… — обиженно протараторил парень.       — А толку от твоих магловских книжек по психологии-то? Иуде хоть что-то из них помогло? То-то и оно.       — Ваш проклятый Иуда! На кой чёрт вы вообще держите это уродливое нечто? Вы сумасшедшие? Да оно… Оно вырвало себе зубы! — завопила вдруг Гермиона, движимая, по всей видимости, шоком. Она раскрыла ладонь и показала те самые зубы, которые зачем-то собрала с пола камеры в приступе паники. — Поглядите сами! Боже, да тут даже кусок десны есть…       — Точно больная! Ну вырывает он зубы иногда, со всеми бывает. Но на кой чёрт ты их подобрала?! Это что, по-твоему, сувенир какой? — мужчина с отвращением глянул на ладонь Гермионы.       — Я словно в бредовом сне… — Гермиона вновь сжала ладонь со злосчастными зубами и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Куда вы меня ведёте? В Министерство Магии? И где мой друг, в конце концов?!       Друг. Вылетевшее слово резануло по ушам. Они не были друзьями. Но и по имени Гермиона называть егеря не могла. То, что её рассекретили, ещё не значит, что она может раскрывать имя егеря. Она должна поступать правильно.       — Жив он, уймись уже. Очухался как раз. Мы сейчас его немножечко подразним, а то чует моё сердце, на заданные вопросы он иначе не ответит.       — Вы будете пытать его? — с опаской спросила Гермиона. — К вашему сведению, физические увечья скорее заставят его рассказать вам что угодно, кроме правды. Чаще всего правда мучителей не устраивает, и они продолжают пытки, а это… — её перебили.       — Мэрлин, очередная магловская бредятина, это ты вон ему рассказывай, не мне, — отмахнулся мужчина, проигнорировав вопрос.       — Ну вообще, она права… — заметил парень.       — Дэни, ради всего святого. Веди её наверх и запри в комнате с прялкой. Только аккуратнее. Заглушку на неё набрось, чтобы орать не начала и дружка своего не воодушевила случайно.       Дэни кивнул. Гермиона резко опомнилась и закричала, что есть мочи:       — Я здесь! Я жива!!! Слышишь, я… — ей дали пощечину, да такую сильную, что Гермиона рухнула на каменный пол.       — Глуши её! Сука, с тобой по-хорошему ведь пытались, — взбеленился мужчина, опасно нависнув над ней.       — Силенцио!       Гермиона вырывалась изо всех сил, когда её тащили наверх, но безрезультатно. Сложно противостоять волшебникам, будучи безоружной. Этаж был едва освещён свечами, парящими в воздухе. Коридор заставлен коробками и ящиками, на стенах обнаружились волшебные портреты, завешенные пыльными простынями, из-под них доносился едва слышный храп. Слева за поворотом, в конце коридора Гермиона заприметила комнату, дверь была раскрыта настежь. Она увидела внутри привязанного к стулу Скабиора, он сидел, уронив голову на грудь. Действие оборотного зелья спало. Красная прядь, издалека схожая с кровоподтёком, упала ему на лоб. Ужас липкими холодными пальцами схватил Гермиону за затылок. Егерь просто ещё не приходил в себя, тот мужчина солгал? Или его мучили, он потерял сознание от боли? Если её заперли в одной комнате с монстром, то егеря, вероятнее всего, пытали круциатусом. Сердце укололо жалостью, внутри всё сжалось. Гермиона смотрела на него до последнего, пока Дэни не увёл её прочь.

***

      Первое, что он спросил, когда пришёл в себя:       — Где девчонка?       Едва соображая, Скабиор мельком оглядел комнату, пропуская мимо ушей всё, что сказал ему незнакомый мужчина с откровенно уродливым перекошенным лицом. Гермионы нигде не было. В ушах стоял звон, а голова болела так, словно внутри били в огромный колокол, он бодро раскачивался, врезаясь с размаху в стенки черепа. Он отключился вновь, проваливаясь в бредовый сон, в котором его драли на части дикие собаки. Конечности его были ватными, он не мог сопротивляться, не мог кричать. Сердце билось в груди с такой силой, что егерь вновь очнулся спустя некоторое время, растревоженный, измученный кошмаром и не способный отдышаться.       — Ну наконец-то. Ты будешь явно покрепче своей подружки, она нам пол заблевала, пока в себя приходила. Так что? Нужно тебе объяснять, что не стоило лезть не в своё дело, или ты без меня это прекрасно понимаешь?       Перед стулом, сложив крепкие руки на груди, стоял смуглый бородатый мужчина. Скабиору он был незнаком. Не пожиратель смерти явно, из-под закатанных рукавов рубашки можно разглядеть предплечья, которые были забиты неизвестными егерю символами и рунами, но метки среди них не было. Скабиор покачал головой, когда понял, что их опоили в баре. Он ведь даже не почувствовал никакого странного привкуса в напитке, ещё и девчонке заказал. Кажется, из-за всей этой сумасшедшей истории ему отшибло не только здравый смысл, осмотрительность тоже пострадала.       — Дай попить, — прохрипел Скабиор.       — Ай, ну как же, а волшебное слово? — поцокал языком похититель.       — Девчонка где? — Скабиор глядел на него исподлобья.       — Это не оно. Но так уж и быть, попить я тебе дам, только рот открой пошире, — мужчина окатил егеря потоком ледяной воды, взмахнув волшебной палочкой.       Скабиор закашлялся. Пусть это и было унизительно, но хотя бы вода остудила голову, чуть облегчив его разбитое состояние.       — А могли бы сесть и обговорить всё за бокалом огневиски.  Можно ведь и по-человечески. Необязательно привязывать к стулу и красть мою дорогую Пенелопу.       Тут в комнату вбежал парнишка, они тихо что-то обсудили, парнишка вышел, а незнакомец громко вздохнул, почесав затылок.       — Пенелопу, говоришь? Это та Пенелопа, которая нежелательное лицо номер два? Все решили, что вы из Министерства Магии. Девчонку твою сразу же заперли, не было времени возиться с ней. А оно вон как оказалось. Так кто же ты такой? На кой чёрт якшаешься с девкой из золотого трио? Для чего ищешь гоблина? Сопротивление решили вновь организовать? То-то в твоей сумке много всего интересного нашлось, жаль порыться не удалось. Очень умно, наколдовать охранные чары в виде острых зубов вместо застёжки. Мне понравилось. А вот моему товарищу, которому чуть кисть не оттяпало, не очень, — мужчина поставил стул напротив и уселся, закинув руки за голову.       — А я не хочу тебе отвечать. Может это ты работаешь на Министерство. Не горю желанием делиться информацией, нынче легко на статью наговорить.       — Пока ты тут выделываешься, девчонка твоя сидит в камере с оборотнем. Ой, подожди-ка, сегодня же полнолуние, — он наигранно удивился, прикрыв рот ладонью.       Внешне Скабиор остался спокойным, но внутри бушевала ярость вперемешку с беспокойством. Вероятнее всего, это был обыкновенный блеф. Ни один человек не пережил бы ночь в комнате с оборотнем в полнолуние. Тем более Грейнджер, которая ещё даже не успела окрепнуть после жизни на цепи у Руквуда. Ни сил, ни магии, лёгкая добыча. Ему стало тошно. Если они хотят выведать информацию, убить Гермиону было бы попросту глупо. Если бы её посадили прямо перед ним, начав безжалостно пытать, толку было бы больше. Егерь тут же отогнал от себя эту мысль, побоявшись, что она могла воплотиться в реальность.       — В твоих же интересах, чтобы она была цела и невредима. Запирать слабую девчонку со зверюгой? Да так даже хреновы пожиратели не поступают. Если это правда, то её там уже наверняка загрызли, — он запнулся на секунду. — А в таком случае я ни черта тебе не расскажу.       — Ты не в том положении, чтобы диктовать правила. В твоих интересах сотрудничать. Чего нам стоит просто прикончить вас двоих?       — Как интересно. Зачем тогда взяли в плен?       — Потому что в моём баре нельзя устраивать пьяные драки, магические дуэли и поножовщину, — на пороге комнаты стояла та самая женщина, что разлила для Гермионы и Скабиора злополучные напитки.       — Далия, а мы как раз… — мужчина выпрямился, как только услышал её голос.       — Мы поговорим с тобой ещё. Потом, — Далия испепелила мужчину взглядом. — Выйди, Джермэйн. И позови-ка сюда Дэни.       Джермэйн побледнел и, поджав губы, молча кивнул, быстро поднялся со стула и исчез в полумраке коридора.       — Тебя отведут к ней. Она цела и невредима. Весь этот балаган был излишним, за это прошу прощения. Вам придётся подождать, а после предлагаю начать с чистого листа и всё обговорить, — Далия нахмурилась, когда заметила капающую с волос Скабиора воду. — Это тоже неприемлемо.       Она осушила егеря заклинанием и кивнув самой себе, собиралась было уйти, но столкнулась с парнишкой. Он пытался проскользнуть мимо, усердно тупя взгляд в пол, Далия поймала его за локоть.       — Знаю, ты не хотел. Но больше так не делай. Понял меня?       — Да, босс.       — Замечательно. Запри его с девицей. И принеси им поесть, напои перед этим, — распорядилась Далия, словно давала инструкции ребёнку по уходу за хомячками.       Дэни отвязал Скабиора от стула, не успел егерь размять затёкшие руки, как на них тут же наложили волшебные путы. Парень взял его под локоть и вывел из комнаты в тёмный коридор. Скабиор шёл с трудом, сил почти не было, во рту пересохло, жажда измучила его. Он всё никак не мог оклематься и с некоторым волнением подумал о том, каково сейчас было Гермионе.       "Она цела и невредима".       Скабиор кивнул самому себе. Шагая по пыльному паркету, он совсем не слушал Дэни, который жужжал над ухом, перечисляя, вероятно, что-то важное.       "Цела и невредима"       Если бы с ней что-то сотворили, если бы убили, что сталось бы с их непреложным обетом? Смерть настигла бы его в ту же секунду? Или нить попросту оборвалась бы, оставив шрам на запястье и сердце? Егерь мотнул головой, отгоняя мысли.       Они остановились у двери в конце коридора. Дэни освободил его руки от пут и наставил волшебную палочку на егеря, ткнув кончиком между лопаток.       — Только без глупостей, — Дэни отворил дверь. — Шагай.       И он шагнул. Она сидела в углу комнаты, смотрела на него огромными глазами, лицо её было бледно и чем-то перепачкано. Она резко поднялась, волосы растрепались ещё больше, прядь упала на лоб и тут же взмыла в воздух, когда Гермиона бросилась к нему и схватила за запястье. Ладонь горячая и сухая, её пальцы легли на лучевую артерию, прощупывая пульс. Словно она не верила тому, что видит.       — Боже мой… — выдохнула Гермиона, плечи её опустились в облегчении.       — Ты льстишь мне. Что они сделали с тобой? — он нахмурился и провёл большим пальцем по её щеке, пытаясь стереть капли засохшей крови.       Дэни за их спиной кашлянул и стыдливо отвёл взгляд. Затем запер дверь и воздух вокруг дрогнул от наложенных защитных чар.       Они смотрели друг на друга ещё один короткий миг, пока Гермиона не отпустила его запястье, а Скабиор не убрал руку с её щеки.       — Это не моя кровь, — Гермиона поправила волосы, отстраняясь. — Меня заперли в подвале. В компании чудовища, — разжав ладонь она уставилась на зубы, которые до сих пор зачем-то держала. Вытянув руку, она высыпала их на пол, молча проследив взглядом за тем, как они разлетелись в разные стороны, стуча по деревянному полу, словно бусины. Гермиона повернулась к нему. — Ты в порядке?       — Конечно нет, — егерь потёр переносицу, изо всех сил сдерживая эмоции. — Я думал… Этот мудак сказал мне, что тебя заперли с оборотнем в хреново полнолуние.       — Я не уверена, что это был оборотень, — Гермиона обняла себя руками. — Но я в порядке. Тебя пытали? Выглядишь измученным, — она посмотрела на него с нескрываемой грустью потухших глаз.       Скабиор покачал головой и усмехнулся. Почувствовал себя болваном. Всё из-за него. Из-за его неосторожности. Из-за него она могла умереть. Всмотревшись в её лицо, он наконец заметил синяк на скуле.       — Это он тебя ударил? И эти зубы. Что у вас там произошло? Я, конечно, знаю, что ты способна постоять за себя, но зубы… — Скабиор растерянно взглянул на Гермиону, подавив желание вновь дотронуться до её лица.       — Он был на цепи. Он просто… Я не знаю. Бился там в приступе, сходил с ума. Выглядел ужасно, а запах, как вспомню, так тошнить начинает. Разворотил себе челюсть, швырнул в меня зубами. Может, пытался вырвать язык, я не поняла. Словно в его трансформации что-то сломалась? Я видела, как оборотни превращаются. Но у него всё было не так. И он пытался помочь себе, как мог. Я… Я не хочу больше об этом вспоминать.       — Он причинил тебе боль? — тихо спросил Скабиор.       — Нет. Я испугалась, не более. Это тот мужчина ударил меня. Не знаю, не помню лица. Точно не тот, что привёл тебя сюда. Зачем мы им? Для чего похищать? — перевела Гермиона тему, хмуро глядя на пыльный подоконник.       Скабиору вдруг стало стыдно. Это её заперли с чудовищем, напугали до чёртиков, ударили по лицу. А что же он? Цел и невредим. Окатили водой, да и только. Кто мог поступить так с безобидной девушкой, которая даже не оказывала сопротивления? Почему её не заперли с ним сразу? Егерь чуть сгорбился и прикрыл глаза. Он не знал, чего ещё им ждать от похитителей. В их действиях не было никакой последовательности.       — Это те же, что увели у нас из-под носа гоблина. Подумали, мы из Министерства, решили перестраховаться. Опоили.       Гермиона вздохнула и спрятала лицо в ладонях. Каждая её вылазка заканчивалась проблемами. Это было невыносимо.       — Я рад, что ты в порядке, — сказал вдруг он, положив руку ей на плечо на короткий миг.       Немного помолчав, Гермиона украдкой взглянула на Скабиора, подбирая слова.       — Я видела тебя, когда меня выводили из подвала. Там, в комнате в конце коридора. Ты был без сознания. Мне показалось, ты не дышишь, и я подумала… — Гермиона запнулась, рассматривая свои руки. — В общем, это взаимно, — она измученно улыбнулась, так и не решившись посмотреть на него.