Лютик, блять, полевой...

      Первые дни сентября. В темную комнату просачиваются утренние осенние лучи. Легкий ветерок едва колышит еще зеленые деревья.       Тишину солнечного утра прорезает надоедливый пищащий звук. Из-под одеяла высовывается тонкая рука и со всей сонной дури падает на кнопку будильника. Тот замолкает.       Юноша нехотя стягивает одеяло и недовольно жмурится на свет. Лето кончилось. Снова пора в школу. Снова видеть рожи тупых одноклассников. Вряд-ли они поумнели за лето, так что, скорее всего, снова терпеть насмешки и избиения.       Юлиан зевнул и медленно сел в кровати. Пора собираться, а то опоздает. Хотя, может оно и к лучшему.? Нет, ему не нужны новые проблемы с учителями. Ему вообще не нужны новые проблемы. Старых по горло.       Парень слезает с кровати и сонно плетется на кухню. Все еще спят. Аппетита нет. Он берет из холодильника питьевой йогурт и следует на следующий чек-поинт: в ванну.       Умывается. Смотрит в зеркало. Его подруга, Трисс Меригольд, говорит что он очень симпатичный. Но раз так, почему на него никто не смотрит? Почему его задирают, избивают? Гнобят всеми способами. Парень нахмурился самому себе и отвернулся. Он ненавидит это лицо.       Снова в свою мрачную спальню. Гардероб, полный черных шмоток. Хм, что же надеть сегодня, черное или черное? А может, черное? Нет, возьму черное. Ну не черное же.       Пытаясь подбодрить себя сарказмом, парень оделся, свалил случайные учебники в рюкзак и вышел из дома.       Солнце продолжало безжалостно жечь глаза. В школу со всех сторон сползались дети и подростки. Мимо проскакали какие-то хихикающие девчонки. Юлиан фыркнул. Радуются они. Дурочки.       Перед порогом парень чуть помедлил, но тут же решительно шагнул внутрь. Все равно не сбежать.       — Юл!       Юноша вздыхает. Несомненно, он был рад услышать и увидеть Трисс, но…       — Сколько раз я тебя просил не называть меня так? Привет.       Они обнялись, и девушка, игнорируя его просьбу в тысячный раз, начала ярко и в красках рассказывать о новостях, планах и всем что попадется под руку.       Юлиан особо не прислушивался. Он просто любил слушать ее голос, и знал, что пока она рядом, до него особо домогаться не будут. Хоть она и тусила с «самым отстойным педиком школы», но у нее, в отличии от Леттенхофа, был какой-никакой авторитет.       Первый день юноша старался придерживаться подруги, готовый мириться с бесконечной болтавней и этим отвратным «Юл», лишь бы его никто не трогал.       На второй день ему было безумно скучно и настроение было просто отвратительным. На уроках он не мог сосредоточится, а на перемене не мог уловить и слова Трисс.       — Юл! Ты слушаешь?       — Честно, не очень. Башка трещит.       — У меня интересные новости. В городе завелась какая-то банда байкеров или типа того Клево, а? Говорят, к ним лучше не соваться. Но интересно же! Может сходим туда после школы, хоть издалека поглядим. Их вроде даже Стивенсон опасается. А прикинь как клево с ними подружиться? Ну давай сходим, Юлиан, пожааалуйста!       Юноша задумался. Если даже Стивенсон, главный школьный задира, бесстрашный амбал их опасается — это крепкие парни, и к ним действительно лучше не соваться. Но идея про дружбу звучит неплохо…       — Я пас.       Парень встал и пошел на последний урок. И после него первый выскользнул из школы, пытаясь не попасться на глаза подруге.       Знаете, счастливым Юлиан себя никогда не считал. И свободным тоже. Но после тех событый, что вскоре произойдут, он наконец почувствовал себя живым.