Обречённые на любовь

      Как только Ирма открыла дверь на кухню, на неё сразу же все обратили внимание. Похоже, действительно только её с мистером Уизли тут и ждали. Не став терять времени, Поттер быстро заняла свободное место рядом с чернокожим волшебником. Можно, конечно же, было сесть рядом со старыми мародёрами, но находиться рядом с Ремусом, у Ирмы не было никакого желания. — Я, надеюсь, мы можем наконец-то начать наше собрание? — спросил Снейп, обращаясь к директору. — Что, Нюниус, так не терпится свалить отсюда? — ехидно заметил Сириус, с вызовом смотря в чёрные глаза зельевара, а Ирма с Ремусом уже мысленно приложили ладони к своим лбам. Со школы ровным счётом ничего не поменялось. — Находится в одном помещении с таким отбросом общества, как ты, Блэк, уже до тошноты отвратительно, — на удивление спокойно ответил Северус. — Тем неменее, я рад, что у меня есть возможность уйти отсюда, а не гнить здесь после Азкабана. Губы Сириуса сложились в плотную тонкую полоску, руки сжались до побеления костяшек, а серые глаза начали темнеть. Как бы магу не хотелось признавать, но зельевар одними словами отправил его в жёсткий нокаут. Ведь он знал, что Блэк буквально изнывает в этих пыльных четырёх стенах и никак не может вырваться на свободу, ведь его с лёгкостью могут поймать и снова посадить в тюрьму, которая стоит у Сириуса уже поперёк горла. Люпин положил руку на плечо друга, взглядом показывая, что ему нужно успокоиться. — Всё, теперь все в сборе, — в кухне появилась Молли, и как только Артур зашёл в помещение, она закрыла дверь. — И что же у нас на повестке дня? — отважилась спросить Ирма, дабы предотвратить дальнейшее развитие конфликта между Сириусом и Северусом, который мог легко перейти в драку. Наконец-то напряжённую атмосферу прорезал голос профессора Дамблдора: — Как бы прискорбно это ни было, но произошло то, чего мы все так долго боялись, а именно воскрешение Тёмного лорда. Поэтому нам нужно обеспечить безопасность двум юношам — Гарри и Джеймсу Поттерам. А также, по возможности, начать устанавливать слежку за некоторыми Пожирателями Смерти, которые хоть как-то могли избежать заточения в Азкабан. Кингсли, будь добр. Мужчина, который сидел рядом с черноволосой, вдруг встал и, достав из рукава своей мантии свиток, начал зачитывать с него имена и адреса проживания, попутно с этим члены Ордена начали разбирать Пожирателей, как горячие пирожки. Вся эта кутерьма длилась, должным образом, полчаса. На некоторых волшебников повесили аж по два Пожирателя Смерти, поскольку Орден, как потом оказалось, работает не совсем легально, и людей хоть и было много, всё равно не хватало. Ирма смотрела в одну точку, раздумывая о том, сможет ли она справиться с разведкой. Но ответ напрашивался сам собой — определённо нет. Во-первых, она не мракоборец, на которого так рвалась пойти учиться, во-вторых, уже как десять лет она не практиковалась в магии и из этого вряд ли вылезет в что-то стоящее. Да, она помнит большую часть заклинаний ещё со времён школы, но опять же это всё тухнет рядом с отсутствием практики. Единственными её козырями являются видения и то, что она может без рук и волшебной палочки размешивать ложкой сахар в чае. Последнее она уже делала на автомате, всё-таки бессонные ночи, в первые два года жизни Джеймса дали свои плоды. — Что ж, тогда безопасность Джеймса, Ремус, я возлагаю на тебя. Женщина словно по щелчку вышла из своеобразного транса и с возмущением посмотрела на Дамблдора. — Профессор, я прекрасно могу сама обеспечить своему сыну безопасность. К чему тут посредник? — недовольно прошипела она, скосив взгляд на оборотня. — Я и не сомневаюсь в этом, Ирма. Однако ты тебе нужно тренироваться, а Ремус, как никак, опытный маг, который всегда будет рядом, — на последнее замечание директора Хогвартса, из волшебницы вылетел смешок, а Люпин прокашлялся в кулак, под пристальным взглядом своего друга. — А кто за Гарри будет присматривать? — спросила Поттер, быстро сменив тему. В ответ ничего не последовало, однако женщина уловила взгляд директора и проследила за ним. — Я?! — в толпе послышался мужской голос, однако в следующую секунду его, за шкирку, на всеобщее обозрение выставил Грозный глаз. Невооружённым взглядом было понятно, что за Гарри будет присматривать вор с огромным стажем. — Именно, — беззаботно ответил Альбус. — Если помнишь, то ты ещё в долгу передо мной, Наземникус. — И вы считаете это хорошей гарантией? — с большим сомнением спросила Тонкс. — Он же тот ещё мошенник. Кинет нас, только галеоном покрути перед носом. — Я тоже не одобряю этот выбор, — встряла миссис Уизли. — Молли, душенька, может не… — Артур попытался остановить свою супругу, но она его даже не слушала. — За Гарри должен присматривать, такой сильный маг, как Аластор. Он точно сможет его защитить. — Мне жаль разочаровывать тебя, Молли, — вмешался мужчина, — но я не смогу вечно приглядывать за этим юнцом. Корнелиус Фадж и его особенные подчиненные контролируют каждый шаг тех, кто работает в министерстве магии. Это большая удача что нам, мракоборцам, удаётся увиливать из-под его носа. Но как долго это будет длиться никто не знает. — Да, Наземникус Флетчер безответственный человек, — заметил профессор Дамблдор, — однако служить он будет верно, ведь это качество присуще всем пуффендуйцам. — А распределяющая шляпа точно умеет удивлять, — протянула Тонкс, с пренебрежением оглядывая Флетчера. — Ладно, — сказала Ирма, вставая со стула, и направилась к мужчине, который был ниже её на семь сантиметров. А это придавало Поттер более грозный вид. — Я поверю профессору Дамблдору, но если с головы моего племянника упадёт хотя бы один волос, то от нас Сириусом, вы, сэр, получите большой и сильный «привет», — а потом Ирма, как ни в чём не бывало, повернулась к директору Хогвартса. — Я, надеюсь, его можно будет бить? — Надеюсь, что до этого не дойдёт, — с мягкой улыбкой протянул колдун, поглаживая свою бороду. Наземникус сразу скукожился и быстро стал заверять всех, что он не подведёт. Наконец-то собрание было завершено, и все стали разлетаться по домам. Ирма, честно говоря, начала уже откровенно зевать под его конец. И всё бы было ничего, если бы она не натыкалась каждый раз на осуждающий взгляд зельевара, который молчал почти всё собрание, за исключением его начала. И если бы перед уходом, Северус не впихнул Ремусу ящик с каким-то зельем, Поттер бы подумала, что Снейп пришёл на собрание чисто ради шоу. Сириус, кстати, до сих пор не выходил из-за стола, сверля стул декана Слизерина злобным взглядом. — Ай! — сонную Ирму со всего размаха что-то ударило по голове, заставив черноволосую схватиться за неё и посмотреть назад. — Извини, тебе сильно больно? — спросила Тонкс, которая держала руке метлу. — Под ночь у меня вообще вс валиться из рук. Извини! — Да, ничего, — Ирма, на всякий случай, отошла от розоволосой. — Я уже начинаю привыкать. Когда все члены Ордена Феникса начали покидать дом, а Ирма подошла к лестнице, как что-то громко заверещало. — ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ! НИКЧЁМНЫЕ ОТРОДЬЯ! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! Вдруг портьеры картины, которая находилась дальше по коридору, раздвинулись, и женщина, а точнее её портрет, начала вопить во всё горло, да так, что уши закладывало. Ирма, который раз, схватилась за сердце от испуга. — «Да я в этом доме точно коньки отброшу такими темпами!» — подумала волшебница. — «Надо будет спросить у Сириуса, что ещё такого «интересного» у него препрятоно в доме, от которого у меня случится инфаркт». И как только Поттер подумала о своём друге, он влетел в коридор, бранясь не хуже портрета. — Сколько раз я говорил тебе не верещать, старая карга?! Ты орёшь так, что зеркала в доме бьются, не то что мои барабанные перепонки! — Не смей разговаривать так со своей матерью, предатель крови! Выметайся вон из моего дома! — Ты уже как пятнадцать лет гниёшь в могиле, и столько же лет этот дом принадлежит мне! Так что затвори свои портьеры, пока я не выжег тебе лицо! Угроза Блэка подействовала, и портьеры задвинулись. — Милая у тебя мама, — только и смогла прокомментировать эту ситуацию Ирма, положив руку на перила. — Она устраивает подобные концерты довольно частно, — ответил Сириус. — В последнее время выдохлась и спала, наверное. Это единственная причина, по которой она не орала дня четыре так точно. — Не знаю как ты, а я уже задолбалась подскакивать от неожиданности. Вон, даже шея вспотела, — с этими словами волшебница расстегнула две пуговицы на рубашке, открывая обзор на длинную шею и соблазнительные ключицы. — Что у тебя есть такого в доме, о чём я не знаю? — Домовой эльф, — ответил Сириус, незаметно окинув взглядом заманчивую картину, развернувшуюся перед ним. — Он скорее всего на чердаке. И гиппогриф в комнате моей матери. Ведьма уже хотела спросить откуда Блэк достал эту фантастическую тварь, как её окликнули. — Ирма, — к волшебникам подошёл Ремус, от которого не ускользнула реакция его друга. Оборотню это не очень понравилось, однако он не подал вида. Сама женщина начала тяжело дышать, плотно сжав губы. — Профессор Дамблдор назначил Тонкс на должность твоего тренера, чтобы ты попрактиковалась в боевой магии. — Хорошо, — только и смогла вымолвить Ирма, смотря в голубые глаза мужчины. Черноволосой стоило большого труда перебороть волнение и сделать это. А что? Раз Люпин общается с ней как ни в чём не бывало, то почему она не может так сделать? — Когда начинать? — Я не знаю, — тихо ответил Ремус, ответив на пронзительный взгляд. Ему неожиданно начали нравиться её глаза. Их можно было сравнить с холодным небом, когда ясным утром на нём начинает господствовать солнце, хотя луна ещё и не думала уходить. Нет, ему они нравились всегда. И он никогда не забывал про них. Жаль, что он понял это только тогда, когда между ними появилась невидимая стена. — Кхе-кхе! — тишину прервал настойчивый кашель Сириуса. — Я, конечно, понимаю, что играть в гляделки это интересно, но вам не кажется, что пора спать? На замечание анимага Ирма никак не отреагировала, лишь ещё раз посмотрела на Ремуса, следом на Сириуса, а потом развернулась и стала подниматься по лестнице вверх, чувствуя на себе взгляды двоих мужчин. — И что это было, Лунатик? — с усмешкой на губах спросил Блэк, когда с третьего послышалось как захлопнулась дверь. — Неужели в тебе что-то проснулось, после стольких лет? — Могу спросить у тебя тоже самое, — парировал Люпин, смотря на друга. — Раньше ты на неё так не смотрел. — Тебе просто показалось, — нахально отмахнулся Сириус. — Спокойной ночи, — раздражённо бросил Ремус и пошёл в свою комнату. Просто не верилось, что ему могло такое показаться. Уж слишком хорошо он знал своего друга.

***

— Остолбеней! Заклинание сбило с ног порядком выдохшуюся Ирму, и волшебница упала на землю. — Мда, над скоростью и реакцией нам ещё работать и работать, — Тонкс подала руку черноволосой, однако та даже на неё не посмотрела и осталась лежать на земле. — Можете меня здесь и хоронить, — вяло откликнулась Поттер. — Потому что я сейчас точно сдохну. Прошло три часа с начала тренировки с Тонкс. И если Ирма вспотела, вывалилась по уши в грязи, а также заработала пару синяков, то мракоборец даже бровью не повела. Все эти три часа для неё пролетели, словно пятнадцать минут. Она даже не устала, хотя бегала не меньше Ирмы. Хотя кого тут сравнивать? Опытного и подготовленного мага или магловского писателя романов? — Мам, может ты ещё немного поживёшь? — спросил Джеймс, походя к матери. — А? — Не беспокойся, — Ремус положил руку на плечо парня. — Мы ей умереть не дадим. И конечно же за ними увязался Джеймс, за которым должен был присматривать оборотень. За всю тренировку они мало того, что смогли хорошо сдружиться, так ещё и Ремус успел устроить парню своеобразный экзамен по этой толстой книге, которую, с виду, вообще нельзя было с места сдвинуть. — Конечно, — возмутилась Ирма, схватясь за бок, в котором несчадно кололо из-за долгой беготни. — Вы просто талантливо не добьёте. — Да ладно тебе дуться. Несмотря на долгое отсутствие практики, у тебя прекрасная боевая магия, — заметила Дора. — Только физическую форму привести в порядок надо. А она немаловажный элемент. Спустя пару секунд черноволосая смогла сесть, однако когда она попыталась встать — её попытка не увенчалась успехом. Поттер полетела на землю, но Джеймс успел её подхватить за руки, плавно опуская на твёрдую поверхность. — Упс! — Тонкс не на шутку забеспокоилась. — Кажется, я перестаралась. Стоять вообще не можешь? — Нет, — Ирма стала растирать ноги. — Не могу. Как встаю, так сразу их трясёт, что удержаться невозможно. — Тогда придётся тебя нести, — заметила розововолосая. — Ну, я тебя, по понятным причинам, не подниму. Джеймс тебя нести тоже не сможет, ему надо будет крепко держать меня и свою книженцию во время трансгрессии. Так что… остаётся Ремус. Такой ход событий не очень радовал Ирму. И дело теперь было даже не в Люпине, а в её странном поведении. То игнорирует, то бежит от него, то смотрит в его глаза и общается с ним без сильной неприязни. Мерлин, не знай она сама себя, точно бы подумала пойти в психушку с биполярным расстройством на все случаи жизни. В конце концов, иногда нужно вести себя так, как-будто ничего не произошло. В большинстве случаев всё налаживалось. Что ж, посмотрим не выйдет ли ей это всё боком. Когда Ирма более менее пришла в себя, оборотень подхватил её на руки. Первыми трансгрессировали Тонкс и Джеймс. — И не тебе не противно брать меня на руки? — Что прости? — оторопел Ремус. — Я грязная, мокрая и, ко всему прочему, жутко воняю. Как тебе не противно меня брать на руки? — Просто ты не заходила в нашу комнату, после тренировок или матчей по квидвичу. Джеймс и Сириус так воняли, что мы с Питером в эти дни спали в зале. Уж доверься моему нюху. — Иными словами, я, по сравнению с ними, цвету и благоухаю? — Можно и так сказать. Как только Ремус трансгрессировал в на Гриммо Плейс 12, Сириус сразу бросился их встречать. — Ирма, а тебе, я смотрю, хорошо досталось, раз тебя Лунатик на руках носит, — недовольно отметил Блэк, почёсывая подбородок. — Какой ты наблюдательный, — фыркнула женщина. — Поставь меня, пожалуйста. — Ты уверена, что сможешь устоять на ногах? — с недоверием спросил Люпин. — Сомневаюсь, что эта слабость прошла за пару минут. — Действительно, передо мной ещё ни одна девушка не могла устоять. Что тут уж говорить? Я их главная слабость, — заметил Сириус, а Ирма засмеялась. — Да твоя скромность не знает границ, дон Жуан! — женщина смахнула выступающие слезинки с глаз. — Кстати, а чем так воняет? — ни с того, ни с сего насторожился Блэк, вогнав в краску волшебницу. — Походу, я жутко нуждаюсь в ванной, — буркнула она, пытаясь встать на пол. И как только Ремус её поставил, черноволосая кое-как смогла удержать равновесие, вцепившись в руку оборотня. — Давай я всё-таки тебя донесу, — Ирма снова оказалась в крепких руках, владелец которых быстро донёс её до ванны на втором этаже. — Наконец-то помоюсь! — воскликнула Ирма, сев на борюр ванной и повернув краны с водой. — Тебе больше помощью не нужна? — спросил оборотень, который принёс волшебнице её спальную одежду и полотенце. — Нет, — ответила черноволосая, проверяя температуру воды, и посмотрела на Люпина. — Ты уже и так сделал достаточно. Спасибо. — Всегда пожалуйста, — ответил маг. Казалось, что время замерло. Ремус и Ирма снова стали играть в гляделки, правила которых были доступны только им вдвоём. Мерлин, это так… Так… Странно, непонятно и глупо, что казалось смешным. Прошло всего ничего с их встречи, а Ремус всё равно, волей неволей, начинает о ней думать. Ирму тоже неоднократно посещают мысли о нём, но… Это просто смешно! Они не должны испытывать всего того, что чувствуют сейчас. Это же полный бред, который может быть реальностью только в сопливых романах, которые разлетаются среди старшеклассниц на — ура. Другим это просто объяснить нельзя. Черноволосая резко отводит глаза. Только этого ей ещё и не хватает! — Ванна наполнилась, — неожиданно для самой собой, холодно бросает она. — Всё, ухожу, — Люпин закрывает дверь, но не отходит от неё. Его голова до сих пор забита самыми разными вещами, но, Мерлин, он просто идиот! Настоящий идиот! Однако в голову начинает закрадываться мысль, которая никак не хочет уходить: „Неужели это.?“ Вдруг из чертогов мыслей, оборотня выводит тихий блаженный стон, который будоражит сознание и заставляет мурашек пройтись по всему телу. Видимо, волшебница уже окунулась в горячую воду, которая так приятно расслабляет мышцы. Выдохнув, Ремус отправляется в библиотеку. Здесь ему уже делать нечего.