Обречённые на любовь

      Каждое утро в Хогвартсе можно записать в отдельный вид искусства, хотя бы потому, что ваши соседи по комнате обязательно найдут совершенно «особенные» способы, которые помогут разбудить вас. Так и сейчас друзья Джеймса решили над ним подшутить. — Вы уверены, что он спит? — шёпотом спросил смуглый парень, держа в руках пятилитровое ведро с водой. Знакомьтесь, Чак Майер. Магглорожденный. Застенчивый, милый и смешной черноволосый толстячок со светло-карими глазами. Среди компании он больше всех любит общаться с домовыми эльфами, а также поесть. Нельзя забывать, что и готовит он отменно. Именно благодаря Чаку, ребятам можно приходить на кухню даже ночью во время отбоя. В общем, этот человек является счастливым пропусков в мир еды Хогвартса, а порой даже и Хогсмида. — Да не дрейвь ты! — тихо захихикал Мэдисон, слегка потыкав локтём в его большой живот. — Мы хоть не Уизли, но шутить тоже умеем. А это Медисон Уайт — лудший друг Джеймса Поттера. Чистокровный волшебник. Волнистые русые волосы, острые зелёные глаза, надменная ухмылка и взрывной характер — всё это заставляет девчонок бросаться ему на шею и тут же разбивать себе сердца. Здесь уже подъезжает пункт номер два — он открытый гей. Эх, жизнь порой бывает так жестока к женскому полу… Кхм-кхм. Отвлеклись немного… А ещё Мэд большой любитель коллекционирования редких музыкальных маггловских пластинок, уж больно они ему нравятся. — Мне кажется, что ведро — перебор, — обеспокоенно протянул Итан и поправил очки. — Может всё-таки кружку? Итан Мёрфи. Полукровка. По характеру довольно сдержанный и спокойный. Один раз ему нечаянно зарядили квоффлом по затылку, из-за чего его зрение сильно ухудшилось и афроамериканцу пришлось носить очки. Обожает зельеварение и, в отличие от других гриффиндорцев, не боится Снейпа. Может даже подискутировать с ним на одну из сотни тем. Что сказать — смертник, не иначе. Кстати, отгадайте — с кем сидит Джеймс на самом мрачном предмете в школе? — Да успокойтесь вы! — шикнул на ребят Мэд и, подобравшись к кровати Джеймса с задвинутым балдахином, взялся за красную ткань. — Всё будет тип-топ! Итак. Раз…два… Три! — рука стремительно отодвинула балдахин, но в кровати никого не оказалось. Мало того, что она была заправлена, так на ней ещё лежали идеально выглаженная форма и собранная школьная сумка. У Мэдисона задёргался глаз. Он был готов перевернуть кровать вверх тормашками. — Э? И где Джеймс? — в слух поинтересовался кареглазый, вновь поправляя очки. — Тц! — недовольно цокнул Уайт. — Приколист. По любому сейчас отжимается в гостиной. — Эх… — мечтально вздохнул черноволосый. — А за ним ещё и девчонки подглядывают… — Да они за кем захочешь смогут подглядеть, не только за нашим умником! А такая идеальная месть была бы! — Ну сколько мне нужно ещё перед тобой извиняться, Мэд? — в спальню неожиданно зашёл Джеймс. На его шее было полотенце, что свидетельствовало о недавнем пребывании в душе. Капелька воды упала с мокрых волос в ярёмную ямку, медленно скатываясь по торсу парня. — Я же не специально толкнул тебя в лужу. Зеленоглазый проследил за каплей воды и, отвернувшись от Джеймса, чтобы тот не заметил его красных щёк выдал: — Ты опозорил меня на свидание перед парнем! И кстати, ты действительно в таком виде добирался из душа сюда? Джеймс закатил глаза и улыбнулся. Спорить с Мэдисоном было бесполезно. — Давайте уже собираться, а то позавтракать не успеем, — вмешался Итан. — Чак, вон, уже слюни пустил, услышав про еду. — Хороший завтрак — залог хорошего дня, — с умным видом произнёс пухяш и, поставив ведро на пол, с улыбкой похлопав себя по большому животу. — Кстати, все же вчера видели эту розовую жабу? — спросил Уайт, пытаясь найти свою рубашку. — В который раз убеждаюсь, что министерство магии то ещё болото. — Ты профессора толком не знаешь, а уже так о ней высказываешься. С твоей стороны это некорректно. — Да-да, Мёрфи, продолжай, — бросил зеленоглазый, махнув рукой. — Конечно же я тебя слушаю. — А мне она сразу не понравилась, — серьёзно заявил Джеймс, застёгивая пуговицы на рубашке. — Чувствую в этом году будет ещё хуже чем в прошлом. — Я всё-таки надеюсь на хороший расклад. Близнецы Уизли выпускаются, а это значит, что год обещает быть весёлым, — сказал Чак, полностью собравшись идти. — Будем верить, — перекидывая через плечо сумку, с надеждой произнёс Поттер. — Все готовы? — Да пошли уже, — поторопил Джеймса Мэд, хлопнув его по плечу. Ребята вышли из комнаты. Несмотря на то что в гостиной Гриффиндора ещё царило сонное царство, многие ребята уже собирались на завтрак. Девчонки сидели на диване и красились, парни либо повторяли учебный материал, либо искали свои пропавшие кеды или галстук. И пока Итан и Чак задержались рядом с близнецами Уизли, а Мэдисон оценивал утренний макияж девчонок, Джеймс… — Хай, Джинни! — Поттер подхватил рыжеволосую возле выхода из гостиной. — Как настрой на день грядущий? — Довольно продуктивный, — с улыбкой ответила кареглазая, выходя в коридор школы. — А у тебя? — Как не странно, но пока никакой. Всё ещё думаю о новом преподавателе по ЗОТИ. — Тебе тоже она не понравилась? — поинтересовалась Уизли. Джеймс положительно покачал головой и зачесал всё ещё мокрые волосы назад. — Странная она какая-то, — Джинни скривила губы. — Кстати, ты вчера видел лицо Снейпа? — О-о-о да, — Поттер захихикал. — Бедный, метит уже не первый год на должность, которая постоянно ускользает от него. Школьники залились смехом. А спустя пару минут Джеймс и Джинни были в Большом зале. Столы, как всегда, ломились от разнообразия блюд, а в помещении пахло свежей выпечкой. Некоторые из преподаватели уже сидели за столом и, конечно же, среди них очень сильно выделялась Долорес Амбридж. Маленькая женщина лет сорока, надменно смотрела своими чёрными глазками сверху вниз на учеников, прибывших в зал. Её губы искривились в нечто на подобии улыбки, однако это добавило ей ещё большее сходство с жабой, на голову которой кто-то прикрепил нелепый чёрный бант. Уизли, похлопав друга по плечу напоследок, устремились вглубь зала к своим подружкам, а голубоглазый сел на первое попавшие я ему место. — «Ей ещё бородавок не хватает, » — подумал Джеймс, прежде чем засунуть себе в рот ложку овсянки. — Эй, ты чего без нас ушёл? — к столу быстро подбежал недовольный Мэдисон. — Пока вас дождёшься, все уроки пройдут, — фыркнул Джеймс, прежде чем показать язык другу. — Ой-ой-ой! Не злись малыш, мы же всего на пять минут задержались. — Лучше бы ты так уроки учил, как применял сарказм, — встрял, появившийся из ниоткуда, Итан. — У нас сегодня урок у профессора Снейпа, вообще-то. Ты хотя бы сделал домашку? — Тьфу ты, Мёрфи! — от неожиданности, зеленоглазый поперхнулся тыквенный соком. — Да сделал я, сделал. Уж в этот раз как-нибудь на плаву продержусь. А где наша мамочка всея Хогвартса? — Чака остановила профессор Стебель. А тебе то что? — афроамериканец достал учебник по зельеварение. — Да просто он больше всех сюда рвался. А с профессором Стебель он может пропустить весь завтрак, — ответил Уайт и хотел продолжить, как тут его оборвал первокурсница. — Смотрите! Совы! — воскликнула девочка, тыкая своим пальчиком в птиц. — Вы как хотите, а я пойду туда, где нет в яичнице бумаги. Итан довольно быстро смылся из виду, как вдруг рядом с тарелками учеников начали падать письма, кому-то же повезло меньше и теперь его письмо торчало из тарелки с молоком и хлопьями. — Просто замечательно, — скрипел зубами Мэдисон, доставая мокрое письмо, а потом обратился к Джеймсу. — А у тебя там, что? От кого письма? — Первое от Жюли, — ответил русоволосый глядя на конверт. — А второе… — Жюли? Эта та девушка, с которой ты танцевал на Святочном балу? — Угу. — Кстати, а ты не знаешь, как звали того француза? Кажется, он её несостоявшийся жених. — Мэд, — взгляд Поттера резко потемнел, — если ты запал на того пижона в голубом сюртуке, то я глубоко в тебе разочарован. — А что такого? — состроил глазки парень. — Я же просто спросил. Или ты меня ревнуешь? — Видит Мерлин, я тебя когда-нибудь прибью, — прошептал Джеймс, возведя глаза к небу. — Ха-ха-ха! Ладно тебе, дружище. А что со вторым? — Второе письмо от… — голос гриффиндорца замолк. На письме чёрным по белому было выведено: «От Ремуса Люпина», — от мамы, — соврал Джеймс. — Мисс Поттер? Давненько я с ней не общался. Как она, кстати? — Надеюсь, что всё хорошо, — ответил Поттер, убирая письма в сумку. — Ты не будешь их вскрывать? — Нет, Мэд. На истории магии посмотрю. Всё равно профессор Бинс ничего не видит, кроме своего учебника. Хорошенько поев, два друга направились в подземелье. Любимую обитель профессора Снейпа, уставленную разными склянками и прочей дребеденью. Как и полагалось, гриффиндорцы, спускаясь вниз, пытались в последний момент зазубрить всё что только можно было зазубрить, чего нельзя было сказать о слизеринцах. Они шли вперёд с задранными головами и хихикали. Тут навстречу парням выходит не самая приятная компания Хогвартса. — Уху-ху! Кто же это? — блондин гадко усмехнулся. — Малфой, — обратился к слизеринцу голубоглазый, — сходи к мадам Помфри, она вылечит твоё слабоумие, — и направился вниз. — Слабоумие у твоего дружка в голове, Поттер. Хотя… Мне кажется, что вы оба одного поля ягоды. — Не переживай, Драко, Джеймс не в моём вкусе, а вот ты… — Мэдисон довольно облизнулся, заставляя блондина отшатнуться от него на несколько метров. — Больной извращенец, — выплюнул слизеринец, а потом посшешно кивнул своим друзьям. — Пошли, — они отправились дальше вверх по лестнице. — Признайся, тебе нравится его дразнить, — громко засмеялся Поттер. — Всё лето только об этом и думал, — ухмыльнулся Уайт и подмигнул другу. Первый урок прошёл на удивление спокойно: никто не взорвал и не расплавил очередной котёл, и все по мере своих возможностей, отвечали на вопросы зельевара. Следующая каторга была у профессора Биннза. На истории магии спала большая часть аудитории. И когда Мэд видел десятый сон, Джеймс получил великолепную возможность прочитать и ответить на письма, которые ему доставил филин на завтраке. Достав изящный конверт из сумки, русоволосый улыбнулся и нежно прошёлся кончиками пальцев по надписи — «Любимому Джеймсу, от Жюли Фурнье». От бумаги веяло ароматом ирисов, которые так обожала француженка. Закусив губу, Поттер вновь погрузился в воспоминания годичной давности. Он вспомнил день, когда они с Жюли познакомились.

***

Хрупкая девушка бежала по коридору из библиотеки. В её руках было много тяжёлых книг, которые она так и рвалась прочесть. Путь до кареты Шармбатона был не близкий и рыжеволосая изрядно вымоталась. Всё таки движущиеся лестницы в Хогвартсе доставляли большой дискомфорт. Только француженка завернул за угол, как почувствовала, что начинает падать. — Ловлю! Вдруг её тело оторвалось от земли, а руки сами обхватили чью-то шею. Звук книг, ударяющихся об пол, заставило девушку ещё сильнее прижаться незнакомцу. — Ты как? Не ушиблась? — послышался мягкий голос возле её уха. — Merci beaucoup! Je suis si maladroit, — прошептала рыжеволосая, посмотрев в голубые глаза своему спасителю. — Будь осторожней, — Джеймс аккуратно поставил ученицу Шармбатона на ноги, а затем принялся собирать книги. — Ничего себе! Как ты их несла? Они же просто огромные. — Кньиги должны бить тяжёлыми, ведь в них содегжится весь мир. 'Азве это не так? — со смущение проговорила француженка на ломаном английском. В миг, что-то кольнуло в сердце юноши, заставляя его глупо улыбнуться на высказывание девушки. Раньше Джеймс никогда бы не подумал, что такое чувство есть, однако сейчас оно порхало у него в животе в виде невидимых бабочек. — Да, ты права. Кстати, я Джеймс. Джеймс Поттер. Я бы пожал тебе руку, да вот только заняты обе, — держа книги в руках, голубоглазый неловко пожал плечами, на что рыжеволосая тихонько захихикала. — Жюли Фурнье, 'ада знакомству. — Vous voilà, Julie! В конце коридора появился высокий стройный блондин. Выглядел он, словно принц, сбежавший из сказки: голубой сюртук, белые штаны и лакированные мужские туфли. Его синие глаза с презрением оглядели Джеймса с головы до пят. — Nicolas! Que faites-vous ici? — недоуменно спросила девушка. — Quel genre d'imbécile se tient à vos côtés? Les cheveux sont échevelés, la chemise est froissée! Fi! — француз придирчиво скривил нос, до сих пор прожигая взглядом ничего не понимающегося Джеймса. — Ce n'est pas un imbécile, mais un ami! — разозлилась Фурнье и топнула ногой. — Я прошу прощения, — встрял Поттер, — но я вам тут не мешаю? — Мы уже уходим, — холодно бросил Николас, взяв Жюли под руку. Пара быстрым шагом стала идти к выходу из школы, а Джеймс продолжил стоять и ловить извиняющийся взгляд ученицы Шармбатона, которая периодически поворачивалась в его сторону. Когда французы скрылись из поля видимости, у Поттера вздулась венка на шее от негодования и досады. — Павлин недоделанный! — крикнул он вдогонку.

***

— Пф, — Поттер недовольно фыркнул, — пижон. И тут прозвенел звонок на перемену. — Итак, на сегодня это всё, — пробубнило приведение и, развернувшись, растворилось в школьной доске. — Эй, Мэд, — Джеймс потряс друга за плечо, — вставай. У нас на очереди ЗОТИ. — Тогда я просплю и его, — беспечно выдал парень. — Чему там научит министерская жаба? Джеймсу оставалось только пожать плечами. Кто же знал, что в первые минуты урока он будет донимать профессора Амбридж вопросами о практике. Женщина до того оскорбилась, что выгнала бедного парня из класса, при этом сказав придти к ней после уроков.

***

Джеймс постучался в дверь и заглянул в кабинет, замечая в нём Гарри. — Профессор, можно? — Проходите, мистер Поттер. Присаживайтесь, — Долорес, не жалея сахара, клала его в чай. Сам Джеймс, прежде чем сесть рядом с братом, стал осматривать кабинет. Он был весь розовым, да ещё в придачу, на стене висели тарелочки с котиками. Казалось, что в этом помещении взорвался единорог из отдела детских игрушек. — И что нам надо сделать, профессор? — обратился Гарри к женщине. — Мистер Поттер, — сладко протянула она, — и мистер Поттер… Вы напишите всего несколько строк моими специальными перьями. Хи-хик! — И… Это всё? — недоверчиво отозвался Джеймс, берясь за перо. Вся эта ситуация его начала сильно напрягать. — Всего лишь пару строк, — Амбридж отвернулась к окну и продолжила: — Пишите, мистер Поттер и мистер Поттер, пишите такое предложение — я никогда не должен лгать. Не долго думая, парни приступили к делу. Левую руку Джеймса через некоторое время начало сильно саднить и он переглянулся с братом. На их руках было вырезано одно предложение — Я никогда не должен лгать. — «Чёрт! — и тут до голубоглазаго с ужасом дошло, — эти перья пишут нашей кровью!»