Под сенью крыльев

Климат в Йосу был превосходный. Куда мягче, чем Хакутее, из которого они выехали несколько дней назад. Конечно, этот провинциальный город никак нельзя было сравнить со сверкающей, прекрасной столицей, но и у него был свой шарм. Например, тут совсем не получилось бы заблудиться. Во-первых, из-за размеров, во-вторых, благодаря удобной, интересной планировке. Для Конан, как для шиноби, это было самым большим плюсом. У Мадары на этот счет могли быть совсем другие мысли, однако и он, судя по легкому, беспечному шагу, был доволен. Солнце было в зените. Небрежным росчерком мастихина* белели прозрачные, перистые облака. Скоро погода перестанет их радовать. * Конан сощурилась, разглядывая опрятные дома, просторные, чистые улицы и толпы прилично одетых людей. Там и тут покачивались блестящие, тщательно начищенные вывески различных лавок и мастерских. Что ж, как и было доложено Сен Хи, дела в городе и впрямь шли неплохо. – Разглядываешь побелку что ли? – пробормотал Мадара, идущий с ней. Сегодня он был необыкновенно тих, и она даже успела на пару минут забыть о его существовании. – Ну, не тебя же, – вяло отбрила Конан. Ей сегодня владело какое-то созерцательное, почти мечтательное настроение. Язвительность, которую она под неусыпным контролем Мадары успела в себе развить, дремала. – Могла бы и меня, – хмыкнул он, отрывая от рубашки какую-то нитку. – Я же тут, совсем рядом, знаешь ли, только повернуть голову. Конан остановилась, закатила глаза, и уже потом посмотрела на него. На нем был легкий костюм из белого льна и желтая соломенная шляпа. «Модник какой», – со смешком подумала она. Сама она, одетая в ситцевое белое платье с голубым пояском и воротом, буквально повторяла его наряд. – Достаточно? – спросила она, спустя пару секунд гляделок. – Никогда, – комично хватаясь за сердце выдал Мадара. Конан фыркнула и продолжила путь. Иногда Мадаре действительно требовалось немного подурачиться и этот факт уже не был для нее столь…удивительным по прошествии такого количества времени. Человек ко всему привыкает, она не была исключением. Через десять минут они подошли к Перламутровой набережной, вдоль которой, точно кукольные, стояли ряды красивейших белокаменных домиков. В один из них Мадара постучался и тут же натянул на лицо самое учтивое выражение, на которое вообще был способен. Совсем скоро им открыла служанка в сером кимоно и белоснежном фартуке. – Я господин Сараги, – сказал Мадара, протягивая пригласительное письмо. – У меня назначена встреча. Служанка вежливо кивнула и пригласила их в обширный зеленый холл с несколькими изящными креслами, предназначенными для ожидания. Но ждать им долго не пришлось, господин Мун почти сразу пригласил их в гостиную. – Приветствую, господин, – поздоровался Мадара и слегка склонился в поклоне. – Что вы, что вы, зачем же так официально! Мы же с вами уже встречались, к чему такие церемонии? Садитесь, пожалуйста. – Как иначе? Я очень вас уважаю. К тому же вы старше, – с самой простодушной улыбкой выдал Мадара. «Опять подлизывается.» – подумала Конан. Это удавалось ему филигранно. Одно словечко там, другое здесь, немного медка и вот, господин Сараги для них лучший друг. Она наблюдала это сотни раз. Перед его харизмой не мог устоять почти никто. Иногда, после его особенно удачных шуток, Конан думала, не поддалась ли и сама его очарованию, раз так громко смеется. Ужасно. Впрочем, очередной человечек уже попался в его искусную паутинку. Она видела это по расширенным в интересе глазам и расслабленной, почти небрежной позе мэра Муна. – …ет. А как же ваше представительство в Хакутее? Кто-то следит за вашей собственностью? – У нас есть несколько управляющих, спасибо за заботу. Но за этим больше следит госпожа Сюин. – Как? – удивился мэр, повернувшись к ней. – Вы в этом разбираетесь? Было несколько невежливо задавать такой вопрос в лоб, но Конан прикусила язык и мягко, застенчиво улыбнулась. – В этом было непросто разобраться. Но моему господину требовалась помощь, и я не могла стоять в стороне. – Именно так и должно поступать замужним дамам. Женщинам в наш век сидеть дома и ничем не заниматься уже постыдно, я считаю. Конан еще раз улыбнулась и принялась рассказывать про свое дело. Без всяких подробностей, но делая именно те акценты, которые ясно давали понять собеседнику, что денег у них словно песка на пляже. – Какой же у вас оборот за столь короткое время? – Почти семьсот миллионов рё. Это только от нескольких наших чайных лавок. Мы изначально и не думали, что этот рынок настолько открыт. Но, как видите, нам удалось найти свое место и выйти в плюс. О да, удалось. Тех, кто мешал, Конан безжалостно устраняла из игры. Однажды пришлось даже поджечь дом особо упрямого владельца лавки, не согласного на огромную компенсацию за закрытие. Что им за это было? Ничего. Полезно быть другом столичного шефа полиции. Дальше пришлось хорошенько налечь на рекламу. Контракт с газетой Наго был лишь одним из таких примеров. Большие постеры с красочными, яркими иллюстрациями, выполненными с особенной, специфичной технике, стали еще одним шагом. Чтобы люди купили что-то нужно было популяризовать не сам продукт, но историю, связанную с ним. Романтизировать что-то настолько, чтобы люди не представляли жизнь без этого. И это удалось Конан на славу. Два с половиной года прошли не зря. Идея этого пришла ей не сразу. Просто в один день, бродя на блошином рынке, она наткнулась взглядом на тихо переливавшуюся в тени навеса металлическую заколку в виде цветка ландыша. Несмотря на то, что вещица была явно не сильно ценной, Конан захотела ее приобрести. Однако цена, которую заломил за заколку владелец, показалась ей возмутительной. – Это всего-то стальной цветок, с чего бы мне за нее платить десять тысяч рё? Она же явно стоит не больше ста, – принялась торговаться Конан. – А что вы хотели? – отвечал ей потрепанный жизнью, слегка небритый продавец. – С этой безделушкой ходила еще моя прабабка. Она была придворной дамой при дедушке нынешнего дайме. Никак не могу отдать ее за меньше, чем сто рё. Конан еще какое-то время проспорила с ним, а потом вернулась домой. За сотню можно было спокойно прожить пару месяцев в хорошем отеле и отлично питаться. Чистый грабеж. Однако история не выходила из ее головы. Простой стальной цветок увеличивал свою стоимость, если имел историю. Это ведь можно было использовать и в ее деле, надо было только придумать, как. Заколку она все-таки приобрела. Как и благосклонность мэра Муна. Это оказалось не так уж сложно. Он был очень открытым, веселым человеком. Крепкое тело его не было изуродовано ни безудержными возлияниями, ни порочным образом жизни – характера, чтобы не делать себе явного вреда, ему хватало. Это было редкостью в их кругу. Тем более, если возраст человека приближался к пятидесяти, как это было с мэром. Судя по аккуратно лежащей на небольшом столике стопке газет и книг, он не прекращал образовываться. Уж очень сильно боялся старости. Причина была только одна – любовь к дражайшей супруге, едва перешагнувшей порог двадцатилетия. Конан было известно это, но все же она и представления не имела, насколько сильное чувство владело мэром, пока на обед не спустилась сама госпожа Мун. – Здравствуйте, – звонко поздоровалась она и ослепительно улыбнулась. Госпожа Мун была редкой красоты. Маленькое лицо с острым подбородком, походило на детское. Карие миндалевидные глаза, обрамленные густыми ресницами, лукаво щурились. Высокий лоб, как известно, говорил об уме, но она совершенно точно стеснялась этой своей особенности, поэтому прикрывала мелко завитой челкой. Остальные волосы ее были показательно небрежно заколоты на макушке, но Конан знала, что собрать их именно так это большой труд. Это же касалось и ее одежды – госпожа была в искусно пошитой широкой сиреневой юбке до середины икр и белой кофточке с восхитительными летящими рукавами, которые стали трендом в этом сезоне. Не слабо. Точно закупается в лучших модных домах столицы. Откуда у мэра не самого большого города деньги на всю эту роскошную жизнь Конан знала – не зря же столько денег было спущено на осведомителей по всей стране. Все было просто. У него не было денег. Мэр был в долгах, как в шелках. Все уходило на прекрасную маленькую Нари. С совсем не маленькими аппетитами, надо отметить. Манеры ее были безупречны, она была весела и приветлива, умело вела разговор. Мэр Мун с момента ее появления буквально не отрывал от нее глаз и светился не хуже золота под палящим солнцем. Что ж, повестись и правда было на что. Однако Конан отчего-то невзлюбила ее с первого взгляда. Что-то хищническое, жестокое, периодически прорывалось из нее. Точно неумелая, идущая плешью иллюзия, пытающаяся скрыть особенно важное. Было дело в лукаво щурившихся глазах или в мелких жемчужных зубках, изящно рвавших поданное на стол мясо, она затруднялась ответить. А может все вместе. – Что ж, вынужден покинуть вас, господин Мун, – проговорил Мадара сразу после обеда. – Побыл бы с вами еще, но имеются неотложные дела, увы. – Понимаю-понимаю. Но, в любом случае, еще буду ждать вас здесь. Мы организуем прием в каждый вторник и пятницу, приходите! Конан коротко поклонилась и тепло попрощалась. Наконец-то это закончилось. Когда они вышли из резиденции мэра, было около трех часов. Дел действительно был непочатый край. Необходимо было сходить на телеграф, послать несколько сообщений управляющим. Дома также ждали счета и письма, на которые она не могла не ответить. Они медленно шли вдоль вымощенной розовым гранитом набережной. Жара немного спала. Слабый ветерок мягко, точно застенчивый ребенок, игрался с полами одежды. Море лениво, почти нехотя, лизало желтую кромку пляжа. В это время там почти не было людей. – Он идеальный вариант, – сказал Мадара, закладывая руки за спину. – Твой информатор хорошо поработал. Однако… – Девица, знаю, – закончила за него Конан. Ее тоже смущала эта молодая женщина. – Сен Хи доложил, что она из мелкой дворянской семьи на юге провинции Хендо, но я что-то сомневаюсь в этом. Какая-то она… – Слишком здоровая? – со смешком спросил Мадара. – Что-то типа того. Провинция Хендо славилась своими промышленными предприятиями. Особенно – производящими удобрения заводами. И, надо сказать, население из-за этого там было не совсем здоровым. Тремор, бледность, ухудшенное зрение и слух были лишь некоторыми симптомами. Выходцев из этого региона было видно издалека. Конечно, это могло не касаться людей побогаче, но ведь семья Нари Мун давно уже разорилась…По крайней мере, именно так сказал Сен Хи. – Напишу Сен Хи. – пробормотала Конан. Она не могла поверить, что он мог подобное упустить. Мадара только кивнул. Для него было важно лишь одно – чтобы ни одна дрянь не посмела разрушить столь скрупулёзно выстроенный план. Через неделю состоялось главное событие в этом захолустье. В третий понедельник июля здесь традиционно отмечался День моря. Мероприятие проводилось в паре километров от городка, в уединенной мелководной, но довольно широкой бухте. Специально к каждому празднованию здесь с нуля собирали водный стадион, на котором и должны были пройти все этапы праздника. На берегу, прямо под палящим солнцем располагались многочисленные посадочные места для простых горожан. Для людей побогаче чуть повыше устроили сиденья с навесом и отдельным обслуживанием. Там было все для комфорта: прохладительные напитки, подаваемые по одному взмаху руки, некоторое количество однотипных рыбных закусок, а еще общество прекрасных, разодетых в разноцветный шифон и шелк, дам. Да, пожалуй, только это и могло чуть-чуть улучшить Мадаре настроение. Море он не любил. Как и морские спортивные соревнования, впрочем. Вода была для него опасной, слишком непокорной стихией, и наблюдать за тем, как обычные люди плавают на разные дистанции, было для него…немного неприятно. То же самое, что наблюдать за тем, как ребенок играется с шариком во рту, рискуя задохнуться. Окружающие явно не разделяли этого скепсиса и настороженности: настал период главного заплыва на три тысячи метров и каждый из благородных господ спешил сделать ставку на одного из четырех пловцов. – Открою вам небольшой секрет, – сказал стоящий по левую руку от Мадары мэр. – Если не знаете на кого ставить, то лучше всего узнать, на кого поставил господин Юн. Он всегда знает, кто выиграет. – Как хорошо, что вы мне об этом рассказали, – расплылся в улыбке Мадара. – Однако, боюсь, я не знаком с ним официально… – Об этом не беспокойтесь! Я познакомлю вас прямо сейчас. Господин Юн великий человек, пожалуй, самый умный в нашем городе…. Обычно Мадаре не было в тягость слушать чужую болтовню, но почему-то именно сегодня ему хотелось, чтобы люди вокруг него говорили быстрее, или вообще молчали. Взгляд его автоматически нашел Конан, с сомнением качающую головой на какое-то замечание незнакомого мужчины. Вот уж кто действительно умел молчать. Так, что он порой даже забывал о ее присутствии в своей жизни. Это было не говорящее молчание, не кричащее, даже не шепчущее. Скорее такое, которое окутывает человека, когда он медленно погружается на дно моря. Абсолютное, без контекста и причин. Ему это не нравилось. Потребность всколыхнуть спокойные, мертвые воды ее души была для него почти непреодолимой. Но сегодня был именно такой день, когда он с удовольствием бы окунулся в эту тишину. Господин Юн, которому его представили, кажется, заметил это. Он участливо говорил с ним, живо интересовался какими-то вещами и даже не представлял, что скоро произойдет с его жизнью по воле этого самого уставшего, кажущегося слабым, человека. – На кого вы поставили? – спросил господин Юн. – Пока ни на кого, – развел руками Мадара. – Тогда советую пловца под номером 2. Он пока никому здесь не известен, но я с первого взгляда понял, что он выиграет. Мадара восторженно поблагодарил за совет и сделал баснословно огромную ставку. Если пловец выиграет – его назовут удачливым, если нет – то богатым транжирой. В любом случае, он выиграет. И он выиграл. И не только в тот день. Медленно, нить за нитью, он плел паутину нужных знакомств, развивал дружбу с нужными людьми, манипулировал и пускал пыль в глаза. Мэр Мун, начальник порта Хан, капитан полиции Те…было много людей, которые доверяли ему и принимали от него деньги. Пожалуй, в жизни не было более крепкой цепи, чем деньги. Если кто-то должен и должен много – это уже не человек. Это дурная мясная кукла, которая сделает что угодно для тебя и за тебя. Лишь бы снова стать человеком. Господин Юн не сразу понял, кем стал. Сначала он появлялся угрюмым на собраниях, потом срывал злость на ком-то, кто подворачивался ему под руку, потом и вовсе перестал появляться на публике. Мадара знал, что происходит, но при других непременно выражал озабоченность тем, что творится в жизни господина Юна. Но приходит день, когда мясная кукла принимает правила игры. Было восемь часов утра. Они с Конан молча завтракали в небольшой столовой с выходом на террасу. Невидимая для других работа подходила к окончанию, и они с Конан выглядели не лучшим образом. Она была слишком бледна, почти сера от усталости. Фиолетово-синие переливы под глазами делали ее взгляд сумрачным и тяжелым, почти невыносимым для него. На пальцах же виднелись следы многочисленных мелких порезов – слишком долго она использовала чакру. Конан, как и всегда, постаралась на славу. Однако сегодня вместо обычного удовлетворения от ее старательности, он почувствовал лишь глухую, какую-то очень неправильную тревогу. За нее. Нехорошо, очень нехорошо. Он не хотел этого... Служанка внесла поднос с письмами и телеграммами. Мадара сухо поблагодарил ее и отослал, а потом начал медленно перебирать стопку. На одном из писем его рука остановилась. – Это он? – спросила Конан тихо. Под ее взглядом – строгим и требовательным, но одновременно каким-то беззащитно-детским, он не мог лгать. – Да. – сказал он. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. – Я не хочу это делать, – произнесла она спокойно. – Я знаю, Конан, – ответил Мадара и встал из-за стола. Пути назад не было. Не тогда, когда они почти дошли до черты. Она это знала так же хорошо, как и он, иначе не приехала бы с ним в этот сонный прибрежный городок. Господин Юн ждал его в небольшом прибрежном кафе. В обеденное время было не слишком людно, и можно было спокойно разместиться на террасе с прекрасным видом на бухту, однако их столик был внутри, в самом неприметном углу. – Вы приболели? – учтиво поинтересовался Мадара, садясь напротив господина Юна и заказывая себе бутылку минералки. – Что? О, нет-нет, со мной все хорошо. – поспешил переубедить его он и криво улыбнулся. В это бы никто не поверил. Господин Юн был болезненно зелен и даже дышал, кажется, с трудом. Его руки мелко подрагивали и Мадара понял, что до него дошел подарочек. Впрочем, чем больше они говорили, тем больше его собеседник приходил в себя и к нужному моменту почти без волнения сказал именно то, что Мадара так ожидал услышать. – Господин Сараги…у меня непростая жизненная ситуация…Мне очень нужны деньги. – Неужели? – Мой сын в опасности. Его украли и держат в заточении. Вчера мне прислали…прислали часть его уха. Умоляю, вы должны мне помочь! – Что? – притворно удивился Мадара. – Неужели полиция ничего не может поделать? Этих головорезов надо поймать несмотря ни на что! – Я хотел, хотел, но в таком случае они точно его убьют. Он наделал очень много долгов в этот раз. – В этот раз? Он не первый раз так делает? – Не первый. Всю свою юность он играл и кутил, бросил учебу, но я надеялся, что он образумится и оплачивал его долги. Ничего путного из этого не вышло. Я почти разорен… Господин Юн опустил глаза и замолк. Лицо его было спокойным, но Мадара знал, что это лишь маска. За те полгода, что он провел в Йосу, ему удалось неплохо разобраться в тех людях, что окружали его. И господин Юн совершенно точно сгорал от стыда. Слишком уж горд был. Горд и принципиально честен. За то и поплатился. Был бы чуть менее человеком и чуть более банкиром, не пришлось бы унижаться. – Мы с вами друзья, – начал Мадара медленно, ободрительно похлопав мужчину по плечу. – О какой сумме идет речь? – Пятьдесят миллионов, – еле слышно пробормотал господин Юн. – Что?! – эмоционально выдал Мадара, прекрасно понимая, что этим удивлением отлично набьет цену своей помощи. – Я не уверен… – Господин Сараги! – вскинулся его собеседник, – вы единственный можете мне помочь. Я пытался справиться своими силами, продал все, что можно. Потом просил у друзей, но все же нужную сумму не смог собрать. Если не соберу деньги до следующей недели, они убьют моего сына. – Погодите-погодите, пятьдесят миллионов только от меня? Какова же полная сумма? – Восемьдесят. – Такой суммы не всегда удостаивается даже преступник S-ранга. Проще вашего беспутного сыночка выкинуть в море, чем такую сумму выплачивать. Даже если его выкупить, вряд ли ваш сын будет благодарен. Эту сумму в любом случае придется выплачивать… Мадара и сам не знал, с чего это выпалил. В этот момент его действительно объяло неподдельное негодование. Сыночка господина Юна он знал, и долги его выкупил в свое время специально ради этого мига, но сейчас, глядя в отчаявшиеся глаза его отца, ощущал лишь злость. Такие бесполезные отбросы – что среди шиноби, что среди гражданских, и привели мир к его нынешнему состоянию. – Я выплачу все, не беспокойтесь! Вы же знаете меня. – господин Юн пропустил сквозь уши все предыдущие слова и сосредоточился лишь на последнем предложении. – Хорошо, – тяжело уронил Мадара, – я помогу вам. Выбор был сделан. Чек выписан. Через несколько недель, когда непутевого сынка председателя муниципального банка отпустили головорезы Мадары, пришло время платить по счетам. Несколько месяцев спустя, в самый обычный осенний день, Мадара заявился на порог к господину Юну. Тот с первого взгляда понял: что-то произошло. – Вам саке? Вино? – спросил он, усаживая Мадару в кресло. Кабинет господина Юна был крайне аскетично обставлен: только широкий дубовый стол, несколько огромных стеллажей с горами документации, да три кресла – одно для хозяина, а остальные для посетителей. Мадара с любопытством оглядел несколько полок, замечая очень строгую, едва ли не дотошную систему, в согласии с которой были рассортированы все папки. Может, господин Юн и не понимал, но его кабинет характеризовал его лучше, чем что бы то ни было. Такие люди как он были идеалистами, возводящими в культ разум и знания, и верящими в то, что когда-нибудь человек сумеет избавиться от пагубных страстей и станет по-настоящему свободен и велик. Их задачей было уменьшить хаос, добиться упорядочения всего и вся. Какая наивность! Тысячелетия проходили одно за другим, но менялось мало что. Только способы насилия, по большому счету. – Ни то, ни другое. Я здесь по делу. – Если вы по поводу долга… – Именно. У меня возникли небольшие проблемы и те деньги, что я отдал вам, могли бы мне здорово помочь. Когда у вас будет возможность вернуть все? – Позвольте, – встрепенулся господин Юн, – но ведь в расписке указано время, которое мне выделено, чтобы со всем рассчитаться. И это время еще не подошло… Мадара покачал головой. – Я не настаиваю и не требую, господин, но мне как никогда требуются деньги. Одно мое дело не прогорело, и я могу потерять все, если не найду нужную сумму. Он видел, как мечется старик. Несомненно, он знал тысячу и один способ заработать и смошенничать. Но конкретно в этот момент ему были нужные не эти бесценные знания. Другое. Лояльность. И накрепко закрытый рот. До поры до времени. – Не так давно я приобрел партию камней для своего ювелирного магазина. Чистейшие голубые бриллианты, белые топазы и розовые сапфиры. Совсем скоро у бабушки дайме юбилей, и я рассчитывал, что смогу выгодно продать товар в дворцовые мастерские. Однако все мои чаяния потерпели крах. Клянусь, я проверял камни… Мадара тяжело вздохнул и стиснул пальцами корни волос. За эти годы он порядком научился пускать пыль в глаза, и поэтому не удивился, увидя, как сочувственно смотрит на него старик. – Что же случилось? – Я и сам не знаю. В какой-то день мне доложили, что с камнями что-то не так. Я устроил повторную проверку. Они оказались подделками. А ведь многие камни уже выкупили по предоплате. Впереди еще декабрьский аукцион…Моя репутация пойдет крахом, если вы мне не поможете! – с отчаянием проговорил Мадара. Господин Юн принялся ходить по кабинету. Он выглядел достаточно взволнованным, чтобы Мадара мог сделать следующий ход. – У меня нет средств, чтобы приобрести новые камни… – Что вы предлагаете сделать? – господин Юн внезапно остановился и вперился в него взглядом. – Говорите прямо. Мадара внутренне усмехнулся. Старик был с характером. Тем приятнее было взять над ним вверх и принудить к сотрудничеству. – Возьмите эти камни. Выпустите по ним бонны. За несколько недель я смог бы покрыть хоть какую-то часть своих издержек. Вам это ничего не стоит, а мне спасет жизнь. – Насколько камни соответствуют настоящим? Мадара удивился почти мгновенной реакции господина Юна, но виду не подал. – Подделка достаточно качественная. Если вы поможете, то их можно будет легко сбыть. Мадара не обманул. Камни, изготовленные большими трудами ими с Конан, были действительно почти неотличимы от настоящих. Благодаря же активной рекламе в местных изданиях, приобретать боны стало очень модно. В надежности их никто не сомневался – авторитет господина Юна был до смешного огромен. К тому же не все драгоценности были подделками – дворяне из Страны Снега, где не так давно разгорелась гражданская война между сторонниками двух ветвей Казахана, ввозили в Страну Жемчуга огромное количество семейных реликвий и ценностей. На месте, чтобы на что-то жить, они закладывали какую-то часть, а другую оставляли на черный день. Конечно, Мадара не знал(лишь предполагал), что в Стране Снега дела пойдут подобным образом, однако эта небольшая деталь ничуть не испортила его план. Наоборот – теперь, всяким эмиссарам и проверкам будет в несколько раз труднее что-либо понять и предъявить ему обвинения. А обвинения непременно должны были быть предъявлены. Но чуть позже. Не раньше того момента, когда Конан окончательно раскачает представителей Общества вторника на открытый бунт. Нужно было лишь дать повод. И он его давал.