Sadena

      Уён никогда в жизни не забудет эти губы, что помогают забыться ему самому. Подумать невозможно было, что в жизни бывает так, что влюбленность создает не только бабочек в животе, они словно порхают везде.       Они стоят за клубом, Уён прижат к стене чужим телом. Ему плевать, что они в грязной подворотне, что он тот, кто должен сидеть на золотом троне и есть с серебряного блюдца, с голубой каёмочкой. Ему плевать, что родители его будут в ужасе, ведь они уже. Чхвэ Сан — единственное, что сейчас нужно, юноша даже дуиает, что жизнь без него прожить не сможет. До самого конца Чону нужен только один человек.       Сегодня самый волшебный снег, пока парни заняты горячими поцелуями. Небо заботится о том, чтобы они остыли, прекратили это полное последствий деяние. Снег начинает падать сначала медленно, кружась в танце, будто снежинки — это маленькие балерины. Всё говорит о приближении праздника, но внутри сердца Сана что-то не дает покоя. Чон Уён для него всё равно что глоток свежего воздуха. Его личный морской бриз, он готов утонуть в его море. Вот только, кто позволит ему, оборванцу из самого злополучного района города, заполучить это счастье?       — Я бы никогда на свете тебя не отпускал. — Шепчет Чхвэ в чужие губы, касаясь пальцами щёк юноши. Такого прекрасного и великолепного Уёна, что достоин больше, чем какого-то парнишки, не имеющего совершенно ничего. — Я очень тебя люблю.       И только улыбка озаряет лицо омеги, как переулок заливает свет фар. Сан прикрывает собой силуэт своего мальчика, самого любимого и нежного, того, кого он с собой проведёт сквозь года, все невзгоды. Из машины выходит мужчина, от него у Чхвэ мурашки ужаса по коже. Он прекрасно знает кто он. Отец Уёна.       Этот мужчина не последний человек в Садене. Сану стоит только взгляд чужой увидеть, как он отходит к противоположной стене. Кто он такой, чтобы претендовать на самого лучшего омегу этого чертового города. На самом деле, альфа даже никогда не простит себе тот факт, что испортит жизнь этого ангела своим присутствием.       Чон Хосок — вот он демон во плоти. За своего сына-омегу он порвёт всех и каждого, а Сан ослушался его уже в сотый раз. Какое-то бесстрашие текло в его крови, только парень понятия не имел откуда и почему? Он не знал своих родителей, он был человеком улицы. И самое смешное было в том, что Уёну он чем-то понравился. Ведь Чхвэ не звал его, Чон приберегал каждый свободный вечер, как верный щенок.       — Мелкий ублюдок, я тебе разве не говорил? — Старший Чон делает несколько шагов к парню. — Я разве тебя не предупреждал? Не смей подходить и касаться своими мерзкими грязными ручищами его хрустально-чистого лица. Я порву тебя на куски, сопляк!       — Пап, — не слишком громко начинает Уён, хватает за руку отца. И Хосок, не смотря на свою злобу сейчас, на сына смотрит с такой нежностью, с такой любовью, что никогда не познать Чхвэ. Вот только этот омега навсегда отпечатался в его сердце.       — В машину, живо! Или клянусь, я накажу тебя так, что ты больше не выйдешь из своей комнаты. — Хосок явно не шутит, даже Сан не отлипает от стены, он лишь глупо опускает глаза в пол. Уён же бросает взгляд на своего «парня», а после, развернувшись, уходит. — Итак, это был последний раз, когда я вижу твою морду, понял? Я тебя уверяю, ещё один раз, и я депортирую тебя в Гристор, и тогда ты подохнешь молодым. Хорошего вечера, малыш.       Чхвэ так и остаётся стоять прикованным к стене, он прекрасно знает: всё это было вполне ожидаемо. Никто никогда не позволил бы ему быть с Уёном. Никто никогда не помог бы в этом. Уёна он точно больше никогда не увидит. Стоит опуститься с небес обратно на землю. Жаль только, что всё это, оказывается, не так-то просто. Что жизнь, если не украшать её чьим-то присутствием, или деньгами, полное дерьмо. А ведь у Сана ничего этого нет, никогда не было, и не будет.       Парень скатывается по стене, ему кажется, на ногах он всё равно уже не устоит. Пальцы зарываются в отросшие волосы. В голове никак не укладывается мысль о том, сколько ему ещё нужно потерять, чтобы эти чертовы люди были довольны. Неужели, ему нужно умереть, чтобы всё обрело равновесие? Будто он та самая песчинка в весах, что портит весь расклад.       Но умирать последнее дело, только бы встать. Сан продолжит жить, у него всё будет хорошо, а если Уён будет самым счастливым омегой, пусть и не с ним, большего подарка Чхвэ и не нужно.       Он даже не сяитает, сколько он так сидит, но, поднявшись с места, Чхвэ натыкается на мужской силуэт. Тот выглядит достаточно величественно, у него такая же доминантная аура, как и у Хосока, а может, даже в разы сильнее. Сан пытается обойти мужчину, но тот всякий раз преграждает ему путь. Он ничего не говорит, просто не дает юноше пройти. Он будто позволяет Сану утонуть в его печали и боли.       — Негоже отказываться от своего омеги. — Начинает альфа. У него невероятно сильный голос, такой грубый, что пробирает очередными мурашками. Парень делает шаги назад, хотя никто не угрожает ему. Такому выродку, как Чхвэ, действительно собственная шкура дороже всего, даже своего омеги. Он слабак и трус, готов отказаться от всего на свете, лишь бы выжить. — Я давно наблюдаю за тобой и понятия не имел, что твои родители такие ублюдки, только недавно узнал. М-м-м…нет, не так. Но это такая долгая история. Я приехал за тобой, Сан. Пора перенимать бразды правления.

×××

      Уён влетает в дом, он даже не думает, чтобы остановиться. Поздороваться с папой и младшим братиком, поблагодарить отца, что вытащил из этих трущоб, хоть ему и черным по белому было сказано «НЕЛЬЗЯ». Однако, запретный плод сладок, и не может Чон сидеть на месте, пока его любимый там.       Блондин, словно фурия, сметает всё на своём пути. Маленький Ёсан пугается и сразу бежит к своему папе, который до этого был увлечен книгой. Хосок закатывает глаза и наблюдает за тем, как сын вбегает по лестнице и громко топает, несясь в свою комнату. Уён прекрасно знает, что его родители должны были ему сказать сейчас, и по всем правилам, юноша должен был остановиться и послушать о том, что он из благородной семьи, из верхушки Садена, что так нельзя но ему плевать, потому что только что все бабочки в животе и во всех его органах пали, пораженые грубостью отца. У него внутри теперь лишь трупы, что скоро осядут лишь пеплом в органах. Они никогда не перестанут напоминать о себе.       Чимин смотрит на своего мужа и до конца не понимает, что произошло. Конечно, бунтарский характер своего сына мужчина знает, но обычно всё это заканчивается словами «пап, ну скажи ты ему». Сегодня же явно случилось что-то плохое. Сердцем Чимин чувствовал неладное, но почему-то не спешил к своему сыну, будто ждал ответов от его отца. Но тот лишь нервно скинул пиджак и побрел в свой кабинет. На удивление мужчина был достаточно спокоен, хоть и небольшая доля нервозности в действиях его выдавала.       Омега решил не медлить, оставил младшего сына в гостиной и вошёл в кабинет своего мужа. Тот стоял у окна, пил виски и смотрел на снег, что опускался на сад за окном. Цветы давно отцвели, но Хосоку, очень нравилось отвлекаться от работы, чтобы посмотреть на труды его супруга. Пак (ныне Чон) обожал всё, что было связано с растениями, поэтому этот дом, этот город были самыми зелеными из всех в округе. Больше всех в своей жизни Хосок был благодарен своему мужу, за то, что тот всегда поддерживал, чтил его и помогал. Даже сейчас, когда вынужден был сидеть дома из-за опасности в городе.       — Что происходит? Что с Уёном? — Чимин обнимает мужчину со спины, щекой прижимается к плечу. Он чувствует, что чужое сердце слишком встревожено, а мужчина обеспокоен не только поведением сына, но обычно они дела не обсуждают, потому что Чимин — хранитель очага, сердце этого города, а Хосок — его надежная, каменная опора.       — Этот Чхвэ Сан, везде сует свой нос. Я не удивлюсь, если этот мелкий подонок и в наш дом заберется. Я уже не знаю, как отвадить его от Уёна. — Мужчина нервно ставит бокал на подоконник, поворачивается к мужу и прижимает хрупкое тело к себе. Утыкается носом в волосы супруга и ему становится легче. Чимин — его дом, вся его любовь. — Не могут они быть истинными, иначе всё было бы… по-другому.       Со стороны омеги слышится тихий вздох. Ему тоже неприятен тот парень. Чимин видел его пару раз, и внутри от одного взгляда на мальчишку разливалось отвратительное чувство. Будто он грязный, запятнает своей грязью и их сына. Этого нельзя было допустить, и светловолосый омега уже хотел было предложить отправить мальчишку в город мертвых, а может, падших — не важно. Главное, подальше, и пусть там будет мрачнее. Такой грязи место среди грязи.       — Милый, — Чимин пальчиками касается лица своего мужа, мягко целует его подбородок, а потом губы, а после, отстранившись серьезно смотрит на своего мужа. — Отправь его в Чоса, а лучше в Гристор. Он не выживет там под начальством Намджуна.       —Ты ж мой кровожадный. — Хосок смеется, целует мужа в макушку. Он меньше всего хочет связываться с Кимами, поэтому и не депортирует никого из провинившихся на их территорию, но, тут, конечно, ситуация вынуждает. И сам Чон, по правде говоря, давно думает об этом. — Мальчишке не выжить на улицах, поверь мне. Я думаю, мы увидели его в последний раз.       Чимин отходит от мужа, делает несколько кругов по комнате. Он погружён в свои раздумья. Может лишь надеяться на то, что Ёсан, таким как брат, не вырастет, и уже сейчас заметны отличия между мальчиками. На самом деле, Уён — точная копия Чимина в юности. Сам омега постоянно сбегал из дома, искал приключения на свою задницу, и вот нашёл. Чон Хосок — его личные кошмар и лекарство и, на самом деле, мужчина уже не представляет жизни без своего мужа и семьи. И плевать, что он сам выходец из падших.       Перебегать через территории иногда оборачивается чем-то хорошим. Но будучи отцом двоих омег, блондин опасается того, что мальчики станут повторять за своим отцом, если узнают. Будут говорить: «ведь ты так нашёл своё счастье», и если Хосок, светлый и замечательный человек, из города светлых, то чего добьются его дети, бегая через границы, находя порталы в другие города? Ведь нужно быть грамотным, чтобы знать в какой точно войти, чтобы попасть в города светлых. Дети Чонов достойны самых лучших альф, самой прекрасной жизни. А потому Чимин костьми ляжет, но не допустит соединения территории мертвых и проклятых, с их чудесными городами.       Чимин не хочет вспоминать о том, почему сбежал из Чоса. Почему отказался подчиняться правительству этого гадкого города. Да, он провинился в Хариа, но не готов был принять свою судьбу. Во всяком случае, его ошибка не должна была повлечь за собой такую беду, и опустившись на Землю, Чимин должен был принять облик демона. Не сразу, но постепенно, каждый падший ангел становится гадким существом. Все они становятся особым оружием под началом Чонов, а после, если повезет может перекинут и в Гристор. Но, что один город, что другой, подразумевает под собой сущий ад. Нет, хуже.       Пак чудом нашёл выход из того ада, и, по правде говоря, думал, что попал в другой. Когда из портала его выкинуло прямо к ногам своего альфы, его самого любимого солнечного мужчины, и в который раз Чимину просто повезло. Всё это остается огромной тайной семьи, и самый большой страх омеги, что его ненаглядные дети узнают. Сейчас было непонятно, перенял ли кто-то из сыновей его сущность, но в восемнадцать лет их мог ожидать подарочек. Тот, которого больше всего боялись оба родителя. Этот город не примет ангела, особенно, если узнает, кто на самом деле воспитывал его. Скорее всего, его сын будет изгнан из города так же, как когда-то сам Чимин, но теперь пострадает вся семья. И если однажды сущность в одном из сыновей подтвердится, он должен будет помочь её скрыть. Хосок и Чимин ещё долго сидят в кабинете, думают о том, как избавиться от мальчишки, что слишком взбудоражил их сына. А ведь для него уже уготована отличная партия, пусть это только на словах. Но будущий глава города воинов отличный вариант.       Когда Чимин выходит из кабинета мужа, на часах уже около полуночи. Ёсан всё так же мирно играет с игрушками и бегает по гостиной. Это заставляет Чимина улыбнуться, он думает, что Ёсани тот ребёнок, что в будущем будет подавать огромные надежды. Он уже любознательный и тихий мальчик. Скорее всего, захочет быть опорой и помощью для своих родителей. Но все может измениться в любой момент. Кто знает, под чье влияние он попадет?

***

      Чимин укладывает Ёнсана спать, рассказывает ему в очередной раз их с Хосоком историю, а маленький омега довольно улыбается, говорит, что хочет так же, и папа ему обещает такой же красивой и полной счастья любви.       С Уёном так просто не бывает, тот даже в комнату пускает не сразу. Омега сидит у туалетного столика и смотрит на своё отражение. Чимин же чувствует себя провинившимся ребёнком. Это перед своим-то собственным сыном.       — Послушай, я понимаю, мы всё влюбляемся. Но тот парень всё равно, что помойная крыса. Уён, кто знает, что от него можно подцепить. — Мужчина старается говорить спокойно и прекрасно видит, как меняется лицо его сына. И лучше бы такого лица ему никогда не видеть. — Уён, ты должен понять, что у нас есть особые обязанности. Ты же не хочешь опозорить своего отца?       Уён прикрывает глаза. Прячет лицо в руках, его спина начинает содрогаться в мелких рыданиях, и только тогда папа подходит ближе. Он садится на кровать своего сына и подзывает того к себе. Уён уже не сдерживается и плачет в голос, потому что действительно влюбился, потому что сердце ноет о разлуке и вообще, чувство такое, что больше они никогда и не встретятся. Нет, родители не были плохими или злыми, юноша вполне мог понять их, но почему никто не хотел понять его?       В свои пятнадцать лет он хотел любить, он хотел чувствовать чертовых бабочек в животе, он хотел улыбаться только от того, что видел человека, которого любил. А Уён любил, он так сильно любил Сана, что тот снился каждую ночь, что одно его прикосновение заставляло буквально порхать, и так жаль, что у него не было крыльев.       Чимин довольствуется тем, что сын засыпает на его коленях. Он аккуратно укладывает омегу в постель и целует в лоб. Молится всем существующим и несуществующим богам о том, чтобы его сына оставили в покое невзгоды и ненужные чувства, чтобы тот образумился и принял судьбу, которая ему уготована. Пусть эта судьба и написана рукой его родителей.