Право вето

      Гнетущая тишина в кабинете директора стала такой вязкой, что Драко на мгновение показалось, что сгустившийся над Оливией воздух можно было резать ножом. Каким бы громадным ни был педагогический опыт всех собравшихся в кабинете директора Хогвартса, он понял одно — девчонка всех их сделала. Им осталось либо выполнить её требования, либо идти дальше, действуя с позиции силы. Самым паршивым было то, что Гермиона со своим никуда не девшимся идеализмом явно переоценила своё родительское влияние на дочь, практически собственными руками усугубив и без того непростую ситуацию.       Что ж, Дамблдор прав, с их подходом с девчонкой не справиться. Пока что он видел только то, что из неё планомерно лепили тёмную волшебницу вопреки здравому смыслу.       Неожиданно в кабинет вошёл высокий худой парень. Несмотря на то, что Драко никогда его раньше не видел, он сразу понял, кто перед ним. Невзирая на юный возраст, взгляд молодого человека был очень уставшим, под глазами залегли синяки, дыхание было тяжёлым, ведь близилось полнолуние. Тот самый Тедди Люпин, не иначе. Малфой отметил про себя, что родители когтевранцев, да и Стефани Редверс смотрят на него с едва скрытым презрением и опаской одновременно. Малфой в очередной раз подумал о том, что новая политика Министерства, не иначе как скопированная с мира магглов, ему никогда близка не будет. Что толку в том, что о проклятии студента с ликантропией теперь известно абсолютно всем? Юному мистеру Люпину точно не хотелось подобного внимания, да и продемонстрированное Оливией воспоминание подтверждало, что иллюзия толерантности, которую пытается поддерживать правительство и о которой так любит рассказывать в своих передовицах «Ежедневный Пророк», в действительности здорово осложняет и без того непростое существование этого бедолаги. Всё же следовало давать человеку право самому выбирать, озвучивать ли подобного рода правду о себе, а не превращать беду обречённого в балаган.       Посмотрев на слизеринку, изначально темноволосый парень стал блондином, во взгляде же Оливии появилась такая отчаянная теплота, которой не было удостоено даже появление Гермионы. Драко нахмурился. Как будто Мерлин над ним издевался. Мало ему сегодня было узнать о том, что у него, оказывается, есть дочь-подросток, так она ещё и влюблена в оборотня-метаморфа.       — Профессор Дамблдор, прошу вас, не исключайте её! — горячо воскликнул юноша. — Я возьму на себя всю ответственность, она больше никогда не нарушит ни одного правила, клянусь вам! Переведите Оливию на Гриффиндор, пусть постоянно будет у меня под присмотром! Это из-за меня она так влипла! Она всё исправит, так ведь? — Он умоляюще посмотрел на девушку.       — Тедди, пожалуйста, не нужно… — тихо попросила Оливия.       — Мистер Люпин, мы вас услышали, — кивнул профессор Дамблдор. — Но я всё-таки попрошу покинуть собрание, на которое вы приглашены не были.       — Простите, профессор… — густо покраснев, потупился парень. — Ливз, пожалуйста, просто исправь это! — он умоляюще посмотрел в глаза девушке. — Ты уже победила. Эти высокомерные подонки не стоят того, чтобы ты ломала себе жизнь!       «Он того не стоит, Гермиона…» — всплыли в голове Драко слова Рона Уизли о нём самом, когда Грейнджер направила на него палочку, желая наказать за приговорённого по его вине к казни гиппогрифа. Гриффиндорка тогда отступила, не забыв напоследок разбить нос обидчику. Но отступит ли её дочь?       Слизеринка-Грейнджер опустила взгляд, застыв в нерешительности. Тедди Люпин, ещё раз извинившись, покинул кабинет директора.       — Держите противоядие, — приняла решение сдаться Оливия, протянув склянку мистеру Майерсу.       — Благодарю за верный выбор, мисс Грейнджер, — проговорил директор Хогвартса. — И всё же, прежде чем пострадавшие студенты примут противоядие, хотелось бы понять, что вы добавили в Амортенцию? Каких побочных эффектов нам следует ожидать?       — Это были высушенные русалочьи слёзы, смешанные с раствором растопырника, — нехотя ответила девушка. — Будет абстинентный синдром, возможно, более тяжёлый, чем после традиционного состава, но ничего необратимого. Они будут в порядке.       — Гениально, моя дорогая! — восхищённо проговорил декан Слизерина.       — Что ж, прежде чем мы дадим юношам противоядие, предлагаю всем переместиться в лазарет, дабы в случае необходимости оказать им квалифицированную помощь, — с излишним энтузиазмом проговорил Аберфорт Дамблдор, начав постепенно перемещаться к выходу и провожать в том же направлении родителей когтевранцев с их сыновьями. Последней кабинет, ещё раз бросив полный ненависти взгляд на Оливию, покинула Стефани. Справедливости ради, та в долгу не осталась, также наградив старосту факультета умников отнюдь не нежной улыбкой.       Гермиона с дочерью остались в кабинете вдвоём. Точнее, втроём, если принимать во внимание присутствие Драко — невидимого свидетеля их разговора.       — Оливия, я же запретила тебе появляться в Лютном переулке! — возмущённо воскликнула мать девушки.       — Я там и не появлялась, мам, — отмахнулась девушка.       — Откуда тогда у тебя редчайший ингредиент?       — Да какая разница! — изо всех сил пыталась свернуть тему дочь Гермионы, надевая на плечо сумочку.       — Оливия, откуда у тебя русалочьи слёзы? — ледяным тоном повторила вопрос её мать.       — Из Чёрного озера, — нехотя призналась девушка.       Вставшая было со стула Гермиона обессиленно села.       — Оливия, ты с ума сошла? — тихо уточнила она. — А если бы русалки тебя не отпустили? Если на меня давно плевать, подумай о Тедди. Как бы на нём отразилась твоя гибель?       — Я только о нём и думаю, — насупилась девушка. — И мне не плевать на тебя, мам. Просто эти придурки давно нас достают! У Тедди чуть значок старосты не отобрали после магической дуэли с одним из них! То воспоминание, что ты видела, было последней каплей. Не всё и не всегда возможно решить «по-гриффиндорски».       — А вы не пробовали просто быть выше этого? — не согласилась с дочерью Гермиона. — Порой достаточно одной фразы, чтобы поставить зарвавшегося хама на место. То, что ты сотворила якобы «по-слизерински», вообще не выдерживает никакой критики, раз в итоге всё равно попалась.       — Пробовали, — твёрдо ответила Оливия. — Но они это воспринимают как слабость. А теперь поостерегутся к нам лезть. А насчёт способа ты права, признаю. Нужно было стереть Редверс воспоминание о том, что я была в их гостиной. Моя ошибка. На будущее учту.        — Если тебе так нравится разрабатывать стратегии, то намного умней будет при этом постоянно помнить о том, что лучший бой — тот, которого удалось избежать, — парировала мать девушки. — Ты уже не маленькая, Оливия. Следует понимать, что когда эти юноши придут в себя, ваше противостояние перерастёт в полномасштабную войну.       — Это всегда пожалуйста, я к их услугам! — фыркнула девушка.       — Это ведь не игра, дочка. После этого инцидента ты, а не они, на плохом счету у директора. Даже если предположить, что ты по окончании школы захочешь играть в квиддич, ни одна команда не примет в свои ряды недоучку, — пыталась достучаться до дочери Гермиона. — Стратегически гораздо умнее было бы не обращать внимания на эти провокации. Утри им нос тем, что блестяще закончишь Хогвартс и добьёшься успеха, а не вылетишь из школы. Иногда одна ошибка может стоить очень дорого.       — Ты сейчас о том, почему сама школу не закончила? О моём появлении? Эта ошибка? — невинно захлопала глазами девушка.       — О, нет, Оливия, ты не разыграешь эту карту, даже не пытайся симулировать обиду! — рассмеялась Гермиона, прекрасно знавшая свою дочь. — Речь о тебе, а не обо мне. Ты заигралась, милая. И пока что переигрываешь только саму себя, а ещё попутно подставляешь не только меня, но и Кингсли. Ты переоцениваешь возможности мистера Бруствера покрывать тебя. Даже нынешняя ситуация может иметь далеко идущие и весьма негативные последствия.       — Вот если они наступят, тогда и будем разбираться! — легкомысленно отмахнулась слизеринка.       — Ты на самом деле была бы готова взять те вещи, которые потребовала за противоядие? — пытливо посмотрела Гермиона на дочь.       — Если правильный ответ «нет», то давай представим, что я его дала, — ответила девушка. — Прости, мам, видимо, другие дурные гены во мне всё же сильнее хороших и правильных твоих!       — Дело не в генах, нужно думать своей головой, а не оправдывать недостойные поступки наследственностью. Кстати, хотела уточнить: я верно поняла из воспоминания, что тебя так и донимают из-за глупой статьи Скитер о твоём отце? — тяжело вздохнув, решилась спросить Гермиона.       — Да ладно, я на это и внимания не обращаю! — скривилась Оливия. — Это даже забавно, придаёт моему безупречному образу ауру загадочности. Зря ты настояла, чтобы Скитер уволили с «волчьим билетом». «Ежедневный Пророк» теперь такая скучная газета…       — Оливия, я ведь могу рассказать…       — Мамочка, меня за дверью наверняка ждёт Тедди, — перебила её девушка, подойдя и крепко обняв. — Я очень-очень скучаю, на рождественские каникулы обязательно приеду!       — Какая же ты упрямая! — тяжело вздохнула Гермиона. — Ты ведь не Рита Скитер, я могу рассказать…       — Ты же знаешь, что мне это безразлично! — отмахнулась Оливия. — Так, ну почему же ты опять лохматая! — неодобрительно покачав головой, она вытащила палочку и принялась приводить причёску матери в порядок.       — Он не знает ничего о тебе.       — Он не пожелал ничего знать, — внезапно холодно парировала девушка. — Это большая разница, мам. Мне это известно, крёстный случайно сболтнул. Я же не хочу знать ничего о нём. Мы квиты. Вот так, вроде порядок, — она сделала два шага назад, оценивая проделанную работу. — Я скажу тебе то, что говорю своим соседкам по комнате. Не всякая первая любовь стоит того, чтобы за неё держаться.       — Иди уже к своему Тедди, философ доморощенный! — отмахнулась от дочки Гермиона. — Не забудь его поблагодарить за то, что в очередной раз спас тебя от исключения!       — О, я его как следует отблагодарю, не сомневайся! — хихикнула девушка.       — Оливия… — предупреждающе посмотрела на неё мать.       — Я шучу, мам! Пока-пока! — развернувшись на слишком высоких для студентки каблуках, девушка покинула кабинет директора.       Драко увидел, как Гермиона, тяжело вздохнув, тоже направилась к выходу. Оставшись с ней в комнате один на один, он опасался даже собственного слишком громкого вдоха, который мог бы обнаружить его присутствие.       Внезапный шорох упавшей с шеи Гермионы цепочки заставил их обоих одновременно вздрогнуть. Быстро наклонившись, волшебница подняла с пола подвеску с драконом, которую никогда не снимала, и нежно провела пальцем по платиновой фигурке, после чего прикрыла глаза, облегчённо выдохнув, словно едва не лишилась чего-то очень дорогого. Мужчина же продолжал следить за ней, не отводя глаз.       Когда она наклонилась, он не мог не обратить внимание, как под сидящей туго, словно вторая кожа, юбкой проступило кружевное бельё. С каких пор Грейнджер начала носить такое? И для кого? Кому этой ночью посчастливится расстегнуть пуговицы на этой элегантной блузке, под которой наверняка можно будет обнаружить такой же кружевной лифчик?       Он осознавал, что не имеет права на подобные мысли, ведь сам в своё время сделал всё для того, чтобы Гермиона жила дальше, чтобы оставила их роман позади. Так какого чёрта теперь он вновь, словно семнадцать лет назад, испытывает ту жгучую ревность, которая терзала его, когда он видел её, обнимающую Рона Уизли?       Увидев цепочку в её руках, Драко замер, в голову пришла шальная мысль отменить действие Дезиллюминационного заклинания и дать ей понять, что он вернулся. Она ведь не ненавидит его, разве нет? Ведь если бы ненавидела, то не защищала бы перед дочерью. Если бы ненавидела, не прижала бы сейчас когда-то подаренную им цепочку к груди.       Они больше не дети, так к чему игры в прятки?       Решившись, Драко поднялся со стула, который тихо скрипнул. Гермиона как опытный аврор резко повернула голову в его сторону, в силу специфики собственной работы поймав себя на мысли, что если ей кажется, что в пустой комнате кто-то есть, то в дальнейшем, как правило, эта догадка подтверждается. Малфой увидел появившуюся во взгляде Грейнджер настороженность и поспешил вытащить палочку, пока она не надумала наугад бросить в его сторону какое-нибудь Оглушающее заклятие.       В ту же секунду дверь в кабинет директора вновь открылась, явив взору Драко вернувшуюся Оливию, идущую под руку с министром магии.       — Мам, ты только посмотри, кого я поймала в коридоре! — стрельнув глазами, со слегка наигранным воодушевлением воскликнула девушка. — Решила проводить, а то в наших коридорах заблудиться нетрудно! — невинно продолжила она, хотя все присутствующие в кабинете прекрасно понимали, что мистер Бруствер, не испытывая ни малейших затруднений, нашёл бы нужную дверь и без помощи своей крестницы.       — Кингсли? — удивлённо посмотрела на волшебника Гермиона. — Ты же вроде бы не собирался сюда сегодня.       — Решил подстраховать тебя, если понадобится подкрепление, — пожал он плечами. — С вами, юная леди, приходится постоянно быть на шаг впереди.       — Крёстный, согласитесь, в том состоит мой шарм, — обаятельно улыбнулась Оливия.       — Безусловно. Но было бы замечательно, если бы всё это не приводило к проблемам со здоровьем других студентов, — заметил он.       — Обещаю исправиться, — покладисто согласилась девушка.       — На самом деле, Гермиона, я хотел переговорить с профессором Дамблдором по одному щекотливому вопросу, а ещё вспомнил, что наколдовал тебе портключ только в одну сторону, в Хогвартс, а потому тебе сейчас пришлось бы возвращаться через Хогсмид.       — Как предусмотрительно с вашей стороны было всё-таки прийти сюда, крёстный! — вновь встряла Оливия. — Ну как, скажите на милость, она бы дошла до деревни на таких каблуках! Истинного правителя всегда отличает внимание к деталям!       — Да я бы их трансфигурировала… — пробормотала мать девушки, испытывая, в отличие от дочери, сильное смущение.       — Да, Гермиона, то дело, по которому я сегодня заходил, всё же не терпит, нам нужно поговорить, а меня срочно, уже завтра вызвали на внеочередное заседание в Нью-Йорк. Вероятно, я недели две буду отсутствовать, а потому предлагаю обсудить его сегодня за ужином. У тебя ведь нет планов? — уточнил министр.       — Она согласна, крёстный! Ты ведь наверняка освободила вечер на случай, если меня всё же отчислят? — быстро согласилась Оливия вместо матери. — Отличная идея, она очень давно нигде не была!       — Гермиона, я ни в коем случае не давлю, решать тебе. Можем переговорить даже здесь, — добродушно улыбнулся Кингсли. — Если ты рассчитывала на домашний вечер, могу прямо сейчас наколдовать портключ в твою квартиру.       — Нет, всё в порядке, с удовольствием выберусь, — кивнула волшебница, неуверенно улыбнувшись.       — Прекрасно, как только я закончу все дела в Хогвартсе, сразу отправимся! — воодушевлённо воскликнул он. — Может быть, кто-то из вас знает, где профессор Дамблдор может быть?       — В лазарете, — лаконично ответила Гермиона.       — И правда, после собрания по вопросу отчисления Оливии где же ещё может быть директор школы… — покачал головой мужчина. — Пойдёшь со мной или здесь дождешься, Гермиона?       — Подожду здесь с твоего разрешения.       — Как пожелаешь, — кивнул он, после чего покинул кабинет.       — Это что сейчас было, Оливия? — сердито процедила её мать.       — Мама, я тебя умоляю, не начинай! Через год я закончу Хогвартс, выйду за Тедди, а ты что — так и останешься одна? Давно пора рассматривать варианты, тем более этот вообще можно брать тёпленьким, — протянула девушка. — Рыбка уже на крючке, мама. Осталось потянуть и вытащить.       — Я, по всей видимости, упустила момент, когда Тедди сделал тебе предложение, — заметила Гермиона. — Пожалуй, поговорю с дедушкой, чтобы на рыбалку он тебя больше не брал.       — Пока не сделал, — легко согласилась её дочь. — Но я работаю над этим. А тебя, разумеется, хлебом не корми, дай только лишить меня всех радостей жизни.       — Оливия, это так не делается, — вздохнула волшебница. — Инициатива должна идти от мужчины.       — Гермиона Джин Грейнджер, при всём уважении, но едва ли тебя можно назвать экспертом в вопросах брака! — справедливо заметила девушка. — У меня всё под контролем, чего нельзя сказать о тебе. Так что иди на ужин. Только веди себя хорошо…       — Оливия! — попыталась осадить ту Гермиона.       — Хотя… Я передумала. Веди себя очень плохо, только предохраняйся, а то я не терплю конкуренции!       — Забрать бы тебя домой на вечерок, да наложить Силенцио, чтобы было время подумать о том, что ты несёшь, но ведь уже дала Кингсли обещание поужинать… — тяжело вздохнула Гермиона. — Мы просто друзья, прекрати выдумывать!       — Ой, мама, не сваришь с тобой каши, давно бы уже дочкой министра была, если бы ты не терялась! Дружба дружбой, но если ты хотя бы намекнёшь, уверяю, что результат тебя удивит!       — И где же Тедди, когда он так нужен? — страдальчески подняла глаза к потолку Гермиона.       — Первокурсники устроили драку в коридоре, так что ему пришлось отлучиться. Мы с ним чуть позже увидимся, на юбилее смерти Почти Безголового Ника.       — Действительно, это ведь сегодня! Передавай ему мой пламенный привет! — не упустила возможность сменить тему Гермиона.       — Разумеется, — кивнула Оливия, после чего заметила, наконец, цепочку в руке матери.       — Великий Салазар, ущипните меня, если я сплю! — воскликнула она. — Неужели мне не мерещится то, что Гермиона Грейнджер сняла, наконец, с шеи свою цепочку?!       — Что-то с застёжкой, я её чуть не потеряла, — отозвалась волшебница, проигнорировав шутливый тон дочери. — Схожу сегодня к ювелиру, чтобы исправил.       — Давай помогу, — предложила Оливия, приняв цепочку из рук матери, и, быстро застегнув застёжку на её шее, прошептала над замочком «Коллопортус», дабы исключить возможность потери.       — Спасибо, дорогая, — слабо улыбнулась женщина.       — Брось, я же вижу, как для тебя это важно… — отмахнулась девушка. — Вот только прекращай удивляться тому, что мне нет дела до человека, не пожелавшего подарить тебе кольцо вместо этой подвески, — внезапно серьёзно проговорила она. — На что мне его имя, если он не дал нам своё?       — Ты готова, Гермиона? — уточнил вернувшийся в кабинет Кингсли.       — Да, идём, конечно, — подтвердила волшебница, направившись к выходу, Оливия, взяв мать под руку, также двинулась в том направлении.       Драко же продолжал стоять, не шевелясь и никак не обнаруживая собственного присутствия. Последним кабинет директора покинул Кингсли Бруствер. Прежде чем закрыть за собой дверь, он резко обернулся, посмотрев прямо в глаза Малфою так, словно наложенные чары Невидимости спали, хотя Драко был уверен, что этого не произошло. Тем не менее он выдержал направленный на него взгляд, не позволив себе опустить глаза. Развернувшись, министр покинул кабинет директора.       «Ты такой глупый, если думаешь, что я смогла бы принадлежать кому-то другому, Драко», — вспомнились ему её слова, которые он, словно мантру, воскрешал в голове долгие годы, злясь на себя за то, что Нарцисса была тысячу раз права, рассуждая о природе мужской любви. Он хотел бы, чтобы Гермиона обрела своё счастье в ком-то другом, столь же сильно, сколько лелеял надежду на то, что она его всё же не забудет. Малфой понимал, какими эгоистичными были те мысли, однако не мог от них отделаться, а потому такой глухой болью в душе отозвалось сейчас её согласие отправиться на ужин, который, дураку понятно, был на самом деле свиданием. И за которым абсолютно что угодно могло последовать.       Что ж, теперь Драко Малфой с горечью мог констатировать, что практически наверняка знал ответ на вопрос, кому этой ночью доведётся увидеть кружевные трусики Гермионы Грейнджер. Только едва ли это открытие принесло ему облегчение.

14 ноября 1998 года

      С тех пор как Нарцисса объявила сыну, что ему придётся вне зависимости от его желаний жениться на Астории Гринграсс, он практически не покидал собственную комнату в их поместье в Италии. Юноша совершенно утратил интерес ко всему происходящему, углубившись в изучение защитных заклинаний, дабы продолжить обучение и получить научную степень. В конце концов, нужно было чем-то занять целую жизнь, а учиться он всегда любил.       Мать старалась не давить на него и дать личное пространство, справедливо рассудив, что ему потребуется время, чтобы принять неизбежность того, что должно произойти.       Тем удивительней для бывшего слизеринца оказалось настойчивое приглашение появиться в гостиной, которое мать передала ему через Хуки. Тяжело вздохнув, он отложил учебник и медленно покинул комнату, от всей души надеясь, что это не очередной визит Гринграссов, во время которых он даже не старался придерживаться привитых с детства манер, нарочито демонстрируя полное безразличие к любой светской беседе.       К его удивлению, в гостиной юноша увидел Кингсли Бруствера, нового министра магии в Англии, по совершенно непонятным причинам решившего посетить поместье бывшего Пожирателя Смерти.       Молча кивнув, Драко сел в кресло возле камина, слушая их беседу вполуха и не принимая в ней абсолютно никакого участия.       — Для нас честь видеть вас здесь, господин министр! — лучезарно улыбалась Нарцисса, полностью перехватывая инициативу в разговоре.       — В свою очередь, я также несказанно рад, что сумел, наконец, лично навестить вас и выразить благодарность за то, что не выдали Гарри в Запретном лесу, — мягко проговорил мужчина. — Только благодаря посильному вкладу каждого в победу над Волдемортом магическая Британия не стала жертвой его кровавого режима.       — Благодарю вас, министр Бруствер, — скромно улыбнулась волшебница. — Порой делать правильный выбор намного болезненней, чем нам бы того хотелось, но я убеждена, что в той ситуации любой поступил бы так же.       Драко постарался не закатить глаза. Мать порой перебарщивала с игрой в благородство. Впрочем, ей это даже шло.       — Мы также благодарим за ваш вклад в победу, мистер Малфой, — обратился министр к Драко.       — О да, я имел счастье ощутить всю силу вашей благодарности, — холодно ответил молодой волшебник, вновь отвернувшись к камину.       — Так чем мы обязаны вашему визиту? — продолжила излучать гостеприимство миссис Малфой, переводя беседу на другую тему, чтобы Драко не успел нагрубить ещё сильнее, и дав Хуки распоряжение подать чай в гостиную. Ввиду того, что Люциус продолжал отбывать наказание в Азкабане, леди Малфой предусмотрительно не желала портить отношения с главой английского Министерства магии.       — Откровенно говоря, я зашёл буквально на несколько минут, дела не терпят отлагательств, — заверил Кингсли. — Помимо желания лично выразить благодарность, спешу сообщить, что Ваш супруг, миссис Малфой, настаивает на апелляции по собственному приговору и требует ту же меру пресечения, что была выбрана для Драко. Поскольку он может пролить свет на ряд расследуемых военных преступлений, мы готовы пойти на сделку, если вы подтвердите готовность оплатить штраф.       — Господин министр, не знаю, как выразить свою благодарность… — начала было Нарцисса, однако сын перебил её.       — Благодарим за столь щедрое предложение, но вынуждены отказаться, — холодно отчеканил Драко. — К большому сожалению, мы едва ли можем себе позволить выложить очередную кругленькую сумму в пользу Министерства магии. Вы меня очень обяжете, если передадите отцу, что в связи с тем, что близится моя свадьба, на которой он так настаивал, совершать подобные траты — настоящее кощунство.       — Драко, прошу тебя… — дрожащим голосом проговорила Нарцисса, однако тот лишь бросил на неё холодный взгляд.       — Как глава семьи, решения подобного рода принимаю я, господин министр, — вновь повернулся юноша к Кингсли. — Мой отец отсидит в Азкабане тот срок, который был ему назначен судом.       Всхлипнув, Нарцисса, извинившись, практически бегом покинула комнату.       — Что ж, мистер Малфой, я вас услышал, — кивнул министр. — У меня есть кое-что лично для вас. — Внезапно сказал он, протягивая Драко записку. Молодой волшебник судорожно сглотнул, узнав почерк Гермионы на листе пергамента, однако быстро взял себя в руки. Явственно осознав, что настал момент хотя бы раз в жизни повести себя по-мужски и отпустить её, Драко принял листок из рук мужчины и, не разворачивая, бросил в камин.       Кингсли поднял бровь, укоризненно покачав головой, однако от комментариев воздержался.       — Быть может, я могу в двух словах сообщить вам о том, что происходит в жизни мисс Грейнджер? — решился он проявить инициативу и дать Драко возможность передумать.       — Это совершенно излишне, — ответил Малфой, отводя взгляд.       — Быть может, вы передадите мисс Грейнджер какое-то послание письменно или устно? — продолжал настаивать министр.       — Пожалуй, не стоит. Подобные послания могут скомпрометировать меня в глазах мисс Гринграсс, моей невесты, — отстранённо проговорил Драко, от души надеясь, что будет настолько убедителен в разыгранном безразличии, что Гермиона быстро в нём разочаруется и будет жить дальше без оглядок на прошлое, раз уж ему не суждено предложить ей совместное будущее.       — Что ж, не смею настаивать, — вздохнув, поднялся с дивана министр Бруствер. — Вынужден откланяться, я и так достаточно задержался. Извинитесь перед миссис Малфой, что ушёл не попрощавшись.       — Да, разумеется, — кивнул Драко. — Вас проводить до границы антиаппарационного барьера?       — Не стоит, — покачал головой Кингсли. — Пожалуй, отправлюсь камином вслед за запиской. Всего доброго, мистер Малфой, — задумчиво произнёс он, после чего исчез в зелёном пламени.