Право вето

      На устраиваемых гриффиндорцами праздниках Оливия бывала довольно часто, и в большинстве случаев они ей даже нравились. В отличие от довольно скучных посиделок слизеринцев, на которых она, будучи старостой факультета, вынуждена была следить за порядком, «львята» действительно умели веселиться. Однако после собрания в кабинете профессора Дамблдора девушка определённо скорее отбывала повинность, нежели наслаждалась вечеринкой, отказаться от присутствия на которой не могла, чтобы не расстраивать своего парня, которому и так приходилось нелегко из-за приближавшегося полнолуния.       А потому, когда Тедди Люпина отозвал Джеймс Поттер, чтобы обсудить стратегию следующей игры в квиддич против Пуффендуя, Оливия отошла к стене, задумчиво крутя в руках практически нетронутую бутылку сливочного пива. Она была довольна, что отчисления из Хогвартса удалось избежать, однако осознавала, что едва ли везение продлится вечно, где-то в глубине души юная мисс Грейнджер смирилась, что рано или поздно её все же вышвырнут, поскольку девушка на самом деле не чувствовала за собой ни капли вины за то, что сумела дать отпор оскорбившим их снобам. В такие моменты слизеринка была счастлива, что не бросила маггловскую школу и в случае, если магический мир не примет еще одну волшебницу, она сумеет найти себе место в более дружественно воспринимающей её реальности.       — Приветик, Ливви! Скучаешь? — обратилась к ней круглощёкая Роза Уизли, учащаяся на пару курсов младше.       «Оливия, прежде чем мы пройдём в башню Гриффиндора, убедительно в очередной раз прошу тебя оставить свою внутреннюю стерву в подземелье Слизерина», — пронеслись слова Тедди в её голове прежде, чем староста успела высказать Уизли всё, что она думает о коверкании её имени, желании пообщаться и сомнительной кандидатуре гриффиндорки в качестве собеседницы.       — Приветик, Роззи! — натянуто улыбнулась в ответ Оливия и замолчала в тщетной надежде, что та поймёт намёк и отвалит.       — Слушай, ты же от директора? — кипела тем временем энтузиазмом рыжая Уизли. — Уже видела его?       — Кого, Роза? — обречённо уточнила мисс Грейнджер, смирившись с необходимостью хотя бы некоторое время изображать приветливость.       «Оставить стерву в подземелье…» — напомнила она себе, призвав на помощь всё своё терпение.       — Ты что, не слышала? — глаза Розы заблестели. — Ходят слухи, что у нас будет новый преподаватель по ЗОТИ. Я его мельком увидела перед кабинетом директора сегодня, а буквально через несколько минут туда же прошла ты. Неужели вы разминулись?       — Складывается впечатление, что ты за мной следишь, Роззи, — криво усмехнулась слизеринка, нахмурившись и попытавшись вспомнить, был ли на собрании кто-то незнакомый, после чего пришла к выводу, что никого постороннего там не заметила. Да и что делать новому преподавателю на собрании, посвященном возможному отчислению студента из стен школы? Тем более что зельевар Слизнорт присутствовал, так как разбор полетов касался непосредственно зелий, а не последствий использования заклинаний темной магии.       — По всей видимости, разминулись, — пожала она плечами. — Не понимаю только твоё воодушевление, какая разница, кто будет преподавать, в любом случае у тебя по ЗОТИ одни «тролли».       — Да кому это интересно! — отмахнулась Роза. — Если бы ты видела этого преподавателя, то поняла бы, почему я о нём спрашиваю! — стрельнула глазами Уизли, привычным жестом поправив длинную косу, перекинутую через плечо. — Он достаточно молод, вдовец и, говорят, баснословно богат, а уж какой красавчик… — мечтательно закатила она глаза.       Оливия прикусила нижнюю губу, после чего, отчаянно силясь голосом не выдать едва сдерживаемый смех, решилась спросить:       — И ты считаешь, что он, едва приняв должность, первым делом закрутит запретный роман с пятнадцатилетней студенткой? — в тот момент она искренне и от всей души пожалела бедолагу-преподавателя, которого ожидало неистовое внимание Розы Уизли, в очередной раз придумавшей себе новую «великую» любовь.       — Говорят, он был Пожирателем Смерти во время войны, так что ему не привыкать нарушать правила! — отмахнулась Роза от доводов здравого смысла.       — Ага… И закон, — прищурилась Оливия, сделав всё же глоток сливочного пива, дабы выдержать беседу с мисс Уизли, и в некоторой степени пожалев, что на дух не переносит огневиски. — Раз он — бывший военный преступник, то, разумеется, не придумает ничего лучше, чем изобрести новый способ загреметь в Азкабан, которого после войны, по всей видимости, сумел избежать, связавшись с малолеткой. — Непонятно для чего всё же продолжала этот нелепый диалог она.       — Вместо языка у тебя просто ядовитая змея во рту, Ливви! — отметила Роза, тем не менее не выказав особой обиды. — Он чистокровный, ты конечно не в курсе, но в большинстве таких семей как раз в моём возрасте помолвки и заключаются!       — Они бы ещё в детском саду женились… — презрительно фыркнула Грейнджер. — Роза, ты мне зачем всё это рассказываешь? О том, что чистокровные — идиоты, я в курсе, как-никак, учусь с ними на одном факультете…       — Хотела убедиться, что тебя он не интересует.       — Кроме Тедди, меня никто не интересует, так что удачи! — от всей души пожелала девушка, не теряя надежды спровадить собеседницу и начиная злиться на Люпина, бросившего её одну так надолго.       — Роза, прошу прощения, позволишь мне украсть у тебя Оливию? — услышала она голос Тедди за спиной, облегчённо выдохнув. — Вечер заканчивается, а мы ни разу не танцевали.       — Конечно-конечно! — бросив кокетливый взгляд на своего старосту, Роза, наконец, растворилась в толпе веселящихся студентов.       — Можешь ничего не комментировать, я по твоему лицу понял, что пора было закончить эту пытку, — прошептал Тедди блондинке на ухо, привлекая ее к себе, когда гостиную Гриффиндора наполнили звуки медленной музыки.       — Ещё пара минут — и орден Мерлина за моё спасение ты получил бы уже посмертно, — проворчала Оливия.       — О чём болтали?        — Содержание этой беседы настолько беспощадно, что Обливиэйт кажется мне весьма разумной мерой для сохранения душевной гармонии… — проговорила девушка ему на ухо, отчего парень тихо рассмеялся.       — Прости, не думал, что так задержусь, — прошептал он ей в тон, сильнее прижав к себе. — Все уже расходятся, могу проводить тебя до подземелья, заодно проверю коридоры перед отбоем, — предложил он.       — С удовольствием составлю тебе компанию на патрулировании, — промурлыкала девушка, проведя рукой по его щеке. — Только сумочку возьму.       — Жду тебя у выхода.       Когда они покинули гостиную Гриффиндора, в коридорах было практически пусто, редкие ученики, завидев школьного старосту, спешили скорее вернуться в жилые комнаты, чтобы не лишить родной факультет баллов за нарушение дисциплины, поскольку о бескомпромиссности Теда Люпина в Хогвартсе ходили легенды.       Обходя этажи, старосты спускались всё ниже и ниже, однако на одном из поворотов Оливия неожиданно схватила Тедди за рукав и затащила его в небольшой альков, мгновенно прижавшись своими губами к его; парень с готовностью ответил на поцелуй, но спустя несколько мгновений отстранился, словно опомнившись:       — Ливз, нельзя, нас может поймать Филч… — прошептал он, но, вопреки собственным словам, прижал девушку спиной к каменной стене и скользнул коленом между её ног, отчего та тихо застонала.        — Да плевать, портретов-стукачей в этой части замка нет, а Филч всего лишь сквиб, сотрём ему память… О Мерлин, Тедди… — судорожно сглотнула она, когда гриффиндорец запустил свою руку под её блузку, начав поглаживать сосок сквозь тонкую ткань лифчика.       — Ты же понимаешь, что это неправильно… — проговорил Тедди, ощущая, как обострившаяся звериная натура берёт верх над здравым смыслом, он схватился рукой за кирпичную кладку древнего замка, отчего костяшки пальцев побелели. — Я должен проводить тебя до гостиной Слизерина… — на этих словах его голос стал едва слышен, а уютное тепло его дыхания привычно обдало щёку девушки.       — Какая, должно быть, тоска смертная — всё делать правильно… — прошептала в ответ Оливия, уверенно опуская ладони вниз, к ремню брюк, и начав неторопливо его расстёгивать, глядя юноше в глаза почти с вызовом.       Гриффиндорец же вынужден был признать, что не сможет найти в себе силы духа остановить эту сумасшедшую девчонку. Он никогда и ни в чём не мог ей отказать, а потому в очередной раз отдал собственную принципиальность на откуп её сумасбродности, которую так в ней обожал. Издав почти нечеловеческий рык, молодой человек провёл губами от мочки её уха по линии челюсти, а рукой — от колена до бедра, поднимая подол форменной юбки, пока пальцы не достигли трусиков. Они отнюдь не впервые ласкали друг друга. Он знал, что ей нравится, а потому, не тратя время, начал плавно, неторопливо поглаживать её складки сквозь тонкое кружево, после чего, подцепив бельё пальцами, позволил ему упасть к ногам.       — Ты такая мокрая… — прошептал он, продолжив кружить пальцами вокруг её клитора, отчего девушка застонала, пытаясь трясущимися пальцами бороться с его никак не поддающейся ширинкой. Он опустил взгляд на её губы и вновь глубоко поцеловал, не прекращая свои ласки.       Сдавшись, Оливия на время прекратила свои тщетные попытки, сосредоточившись на тех ощущениях, что он дарил ей, чувствуя, как немеют кончики пальцев от блаженных спазмов, словно насквозь пронизывающих тело, когда он продолжал дразнить её рукой, кружа и увеличивая давление, пока девушка не начала дрожать, продолжая смотреть ему в глаза затуманенным взором.       — Годрик, помилуй… — прошептал Тед почти беззвучно, убрав одну руку с её груди и поправляя брюки, чтобы уменьшить давление.       Всхлипнув, девушка последний раз вздрогнула, прежде чем её тело сотряс оргазм, а голова безвольно упала юноше на плечо.       — Для чего в мире существуют чудеса и магия, если в нём уже есть ты… — прошептал он ей в волосы, нежно обняв за талию и не позволяя упасть. — Идти можешь? Пора возвращаться в гостиную Слизерина, а то какой ты пример подаёшь как староста…       — Чёрта с два ты так легко отделаешься, — прошептала девушка в ответ, вновь вернув руку на его ширинку и, на сей раз справившись с непослушной молнией, сумела, наконец, избавить его от брюк.       Тедди застонал, когда она обхватила его возбуждённый член рукой и начала кружить пальцами по головке, после чего, почувствовав, что капля белёсой жидкости скатилась на её пальцы, размазала её по всей длине и начала двигать рукой быстрей, увеличивая темп.       Оливия прижалась к нему ещё ближе, покрывая мелкими поцелуями его шею, когда из горла парня вновь вырвался гортанный стон, который он героически попытался сдержать, и, чтобы не выдать их присутствие, прижал ладонь ко рту.       — Я сейчас кончу… — срывающимся шёпотом предупредил он, начав двигать бёдрами, вколачиваясь в её кулак.       — Давай, любовь моя… — беззвучно прошептала она, чтобы не смущать гриффиндорца своими признаниями. Оливия ни разу не слышала от него подобных слов, но они были не нужны ей — девушка знала, что её чувства взаимны. Он сознательно держал дистанцию потому, что не считал себя достойным её любви, множество раз пытаясь донести мысль, что не хотел бы, чтобы она связывала себя отношениями с проклятым. В глубине души юноша понимал, что правильнее было бы отпустить ее, но не мог найти в себе сил отказаться от самой прекрасной девушки на свете.       Спустя несколько мгновений его стон повторился и Тедди замер, излившись ей в кулак. Пока он приходил в себя, девушка ещё несколько секунд продолжала ласкать его, ощущая пульсацию и наслаждаясь тем, какую власть имела над ним в подобные этому моменты, после чего убрала руку.       Глубоко вдохнув, юный мистер Люпин, быстро вытащил палочку и привычным заклинанием привёл в порядок их одежду, умело скрывая следы того, как несколькими секундами ранее старосты, призванные следить за соблюдением правил, сами их нарушали.       — Зачем нам прятаться по углам, Тедди? — тихо спросила Оливия, проведя рукой по его слегка небритой щеке, отросшая за день щетина дарила ее пальцам непередаваемые ощущения. — Мы могли бы пойти в твою комнату в башне старост и продолжить там. В ответ парень хрипло рассмеялся:       — Это абсолютно исключено, — поспешил отмести её предложение он. — Близится полнолуние, и я не смогу сдержаться, не смогу не зайти слишком далеко…       — Я давно не против, чтобы мы пошли дальше, — мягко проговорила девушка. — Я уже тысячу раз говорила тебе, Тедди, что меня совершенно не пугает та сторона твоей личности.       — Ты не понимаешь, Ливз… — тяжело вздохнул он. — Сейчас я больше волк, нежели человек. Ты даже представить себе не можешь, что я хотел бы с тобой сделать… — Он судорожно сглотнул, отводя от её губ резко потемневший взгляд. — Просто поверь, это не тот опыт, что должен случиться с девушкой в первый раз, — тяжело вздохнув, закончил он мысль и, не удержавшись, вновь приник к её пухлым губам, что буквально сводили его с ума.

18 января 2001 года

С самого детства Астория Гринграсс ощущала себя не более чем тенью Дафны, своей старшей сестры. Не такая яркая, гораздо менее остроумна, не настолько искусна во владении палочкой… По крайней мере, мать девушек не упускала ни малейшей возможности ткнуть младшенькую в её недостатки. Единственным человеком, который видел в ней нечто большее, чем менее удачную копию Даф, был отец, от которого девушка хотя бы изредка видела немного тепла и, пожалуй, даже любви. Однако как истинный аристократ, мистер Гринграсс всё равно был довольно скуп на эмоции, а потому даже тех крупиц внимания, которых он её удостаивал, девушке приходилось ждать как манны небесной. Со временем она привыкла, уже практически не обращала внимания на вечные замечания матери, не плакала в подушку, когда все приглашённые на приём в Гринграсс-Мэнор юноши наперебой приглашали на танец Дафну, а Астории же приходилось стоять у стены, словно младшая дочь Гринграссов была невидимкой. Она приняла ситуацию такой, какая она была, смирилась и перестала обижаться. Всё изменилось, когда девочка отправилась в Хогвартс. Дафна, раздражённо закатывая глаза от необходимости нянчиться с младшей сестрой, представила её своим друзьям. Впервые увидев Драко Малфоя, который, несмотря на достаточно узкий круг чистокровных семей, ей до этого представлен не был, она раз и навсегда поняла, что ни при каких обстоятельствах быть бледной тенью Дафны в глазах этого юноши не согласится никогда. Скользнув по ней равнодушным взглядом своих глаз удивительного серого оттенка и формально поприветствовав, он, презрительно скривившись при виде знаменитого Гарри Поттера и компании его друзей, вновь повернулся к Блейзу Забини и продолжил обсуждать побег Сириуса Блэка из Азкабана. С тех пор Астория прикладывала все усилия, чтобы Драко увидел в ней нечто большее, чем младшую сестру одногруппницы, однако все её усилия были тщетны. Да, он никогда её не обижал, а однажды, когда на третьем курсе она, набравшись смелости, пригласила его на Рождественский бал, вполне забавно отшутился, что был бы счастлив, да вот только Пэнси потом наверняка устроит им страшную вендетту. И тогда она чётко осознала, что должна в лепёшку разбиться, но убрать Паркинсон со своего пути.       Младшая мисс Гринграсс прекрасно понимала, что не сможет конкурировать с Пэнси на честных условиях, а потому была готова буквально на всё, чтобы нейтрализовать соперницу. Случай представился совершенно неожиданно.       Пятикурсница Астория Гринграсс собиралась подготовиться к зачёту по нумерологии, когда вспомнила, что забыла учебник в общей гостиной. Тяжело вздохнув, девушка, покорившись судьбе, вылезла из-под уютного пледа и направилась в гостиную. Не дойдя до оставленного учебника буквально пару метров, она замерла, услышав голос, который ни с чьим бы не перепутала. Младший Малфой, ставший Пожирателем Смерти, был редким гостем в Хогвартсе, однако в тот момент именно он тихо беседовал с Пэнси Паркинсон в гостиной.       — Мне страшно, Драко… — едва слышно делилась та переживаниями со своим парнем. — Что теперь будет? Отец солгал, что я больна, но Тёмный Лорд зол, что я не приняла Метку.       — Теперь, если Поттер всё же сумеет победить, тебя ждёт нормальная жизнь, — услышала совершенно неожиданное откровение от последователя Волдеморта Астория.       — Тише, Драко, вдруг кто-то услышит… — испуганно прошептала Пэнси. — Даже со мной не следует обсуждать подобное, он ведь легилимент, может узнать!       — Пэнси, я теперь ему интересен в последнюю очередь, — с несвойственным до этого легкомыслием отмахнулся юноша. — Не думай о плохом.       — Да как же не думать… Папа из-за меня Круциатус схлопотал на собрании, Амикус замучил с этими тренировками Империуса на грязнокровках, а твой отец… — внезапно Пэнси замолчала, отмахнувшись.       — Мой отец никогда бы не подставился под Круцио, чтобы дать мне право выбора, — усмехнулся парень. — Твой же рискнул, он действительно любит тебя, раз позволил самой решать.       — Да, вот только теперь Люциус переговоры о нашей с тобой помолвке больше не ведёт! — внезапно воскликнула Паркинсон. — Словно я перестала быть достойной тебя партией. Мама говорит, что слышала, как он за глаза меня назвал магглолюбкой.       — Пэнс, нашла о чём переживать! — отмахнулся Драко. — Наша помолвка — просто не свершившийся факт. Да и сомнительное удовольствие перспективы стать моей женой едва ли стоит того, чтобы уродовать предплечье Меткой, — отшутился он.        — Как жаль, что тебя здесь почти не бывает… — прошептала Паркинсон, после чего Астория услышала звуки поцелуя и с горящими от смущения ушами поспешила убежать в спальню девочек, смирившись с «троллем» по нумерологии. Это в тот момент её интересовало в последнюю очередь, ведь теперь девушка знала, как заполучить тот самый кусочек счастья, о котором так давно мечтала.       Откровенно говоря, молодая волшебница даже не рассчитывала на то, что отец так легко откликнется на её просьбу, однако вопрос с помолвкой был решён буквально в течение недели, хотя Дафна из якобы благих намерений и пыталась убедить мистера Гринграсса в опрометчивости подобного шага. К счастью, глава семейства не прислушался к ней, ведь понятно же было, что старшенькая просто завидует тому, что младшей сестре в кои-то веки удалось ее обскакать.       Девушку не волновала ни истерика, которую той закатила Паркинсон, на которую Дафна наложила Петрификус Тоталус, когда та попыталась применить к Астории Круциатус, ни позднее абсолютная холодность будущего мужа на всех совместных ужинах, даже то, что первый их поцелуй случился в день свадьбы и в рамках формальной церемонии, совершенно не смутило юную мисс Гринграсс.       Да, когда они сбежали в Италию в разгар войны, до неё дошли слухи, что после битвы за Хогвартс Драко хотел расторгнуть помолвку, неожиданно увлёкшись грязнокровкой Грейнджер, но то досадное недоразумение было незначительной мелочью и быстро прошло. По крайней мере, как только юноша покинул Азкабан, разговоры об этом быстро прекратились. Астория искренне полагала, что ни по внешности, ни по манерам, ни по происхождению вечно лохматая гриффиндорка ей не ровня, её новая соперница была вовсе не роскошной Пэнси Паркинсон, чтобы расстраиваться из-за подобных пустяков. Вероятно, то его увлечение стало следствием того, что Драко в принципе не очень хотел быть связанным таким серьезным обязательством как помолвка, а потому демонстративно выражал протест романом со столь неподходящей ему особой. Так или иначе, когда перспектива разрыва помолвки осталась в прошлом, Астория облегченно выдохнула. Да и Гермиона Грейнджер ни разу не напомнила о себе за те пару лет, что должны были пройти до наступления совершеннолетия младшей мисс Гринграсс.       В конце концов, от матери девушка часто слышала фразу о том, что перед женитьбой мужчина должен нагуляться. И столь экзотичный выбор как раз говорил о том, что наследнику Малфоев просто захотелось разнообразия.       С невестой же он предпочитал соблюдать традиции, что та находила весьма логичным. Её родители ведь также никогда не проявляли ярких эмоций по отношению друг к другу. Дафна и Блейз, правда, вели себя совершенно иначе, но ведь Забини итальянец, а потому привык к куда большей экспрессивности. Драко, в отличие от жениха её сестры, — истинный английский аристократ, джентельмен с блестящими манерами, по определению не мог вести себя как самый заурядный маггл, напевая невесте серенады под окнами.       И вот теперь, расплетая свадебную причёску, девушка с трепетом ожидала его появления в их спальне. Она не боялась своего первого в жизни секса, а предвкушала его. Однажды, когда Пивз разлил в спальне четверокурсниц какую-то липкую субстанцию, которую не смогли сразу убрать даже преподаватели, девушка ночевала в спальне шестикурсниц и, будучи любительницей подслушать то, что для её ушей не предназначалось, узнала из разговора Пэнси и Дафны о том, насколько хорош Драко в постели. Пэнси делилась с подругой такими подробностями, что у Астории ныло внизу живота от желания, а в груди жгло от острой зависти.       Но теперь это всё позади. Отныне Драко Малфой принадлежит ей. А уж она постарается доказать, как нелепы были его сомнения и что ему не найти кандидатуры на роль супруги лучше, чем Астория Гринграсс. Хотя нет — чем Астория Малфой — поправила новоявленная супруга саму себя.       Шум резко открывшейся двери заставил девушку вздрогнуть. На пороге стоял Драко, однако выглядел он отнюдь не так, как она привыкла. Верхние пуговицы его белой рубашки были расстёгнуты, манжеты рукавов тоже болтались на аристократичных тонких запястьях. Волосы её теперь уже мужа были взлохмачены, а в руках он держал пустую примерно на три четверти бутылку огневиски.       Оценивающе оглядев Асторию, Драко застыл. Она успела переодеться в сорочку, открывавшую спину, тёмные волосы девушки были взлохмачены, поскольку та явно распускала высокую свадебную причёску. В полутьме их спальни юноша вспомнил о Гермионе, чья обнажённая спина и пышные локоны также предстали перед ним, когда он проснулся после их первого раза. На несколько секунд его взгляд смягчился, однако картинка быстро сменилась, когда Астория быстро начала причёсываться, словно ей было неловко оттого, что он застиг её в столь неидеальном виде.       И в тот момент ярость и ненависть затопили его душу, ведь именно тогда Драко Люциус Малфой окончательно осознал, что в его жизни не будет больше той, в чьих непослушных кудрях путались его пальцы. Той, что никогда не нацепила бы на себя эту шёлковую сорочку, а предпочла бы хлопковую пижаму.       И виновница тому сейчас сидела перед ним, как ни в чём не бывало приводя свои длинные волосы в порядок. Как она посмела напомнить ему о том, что играючи вероломно отняла, топнув ножкой и сказав папочке «хочу»?! Сделав последний глоток, Малфой швырнул недопитую бутылку в стену, звук бьющегося стекла рассёк тишину спальни, а воздух наполнил запах едкого спирта.       В два прыжка преодолев разделявшее их расстояние, Драко с грацией опасного хищника навис над недоумённо хлопающей длинными ресницами Асторией, которая, казалось, была совершенно изумлена его поведением. «Акцио, ножницы», — проговорил юноша, и, когда те послушно легли в руку волшебника, он резко схватил супругу за волосы, намотал их на кулак, отчего на глазах у девушки выступили слёзы. Не обращая абсолютно никакого внимания на её мольбы остановиться, он неровно состриг её длинные локоны, отбросив их в сторону, словно те были ядовитыми змеями.       Она не посмеет больше напоминать ему о Гермионе. Никогда.       — Заруби себе на носу, что в дальнейшем ты должна носить только такую причёску, дорогая! — глядя на неё немигающим взором, проговорил он. Не дождавшись ответа, Малфой склонился к её лицу, дыхания Астории достиг запах огневиски и его одеколона. — Ты поняла меня? — нарочито тихим голосом уточнил её муж, однако та инстинктивно осознала, что любое возражение спровоцирует новую агрессию в её сторону, а потому поспешно закивала, дрожащей рукой проведя по остриженному затылку и с трудом сдержав рвущиеся наружу рыдания.       Драко же вспомнил, как опасался, что после первого раза с ним Пэнси возненавидит секс, как боялся причинить сильную боль Гермионе, как извинялся перед своей кузиной, когда в собственный сексуальный дебют был слишком резок, что, как та потом объяснила, при размере его достоинства причиняло весьма ощутимый дискомфорт.       Теперь же он хотел, чтобы его жена возненавидела и даже боялась секса, чтобы почувствовала на собственной шкуре его отчаяние и обречённость. Ведь в браке всё следовало делить поровну, не так ли?       Астория физически ощущала исходящие от него волны злости. Человек, который сейчас медленно расстёгивал пуговицы на своей рубашке, обнажая бледное тело, казался ей призраком того Драко, который порой остроумно отпускал шутки в адрес Поттера в Большом Зале, или легко мог подсказать верный ингредиент противоядия, когда ей задавали эссе по зельям, или ловко ловил снитч во всех играх за исключением тех, когда их соперниками был факультет Гриффиндор. Девушке внезапно стало страшно. Глаза её мужа были пусты, в них не отражалось никаких эмоций, словно дементоры в Азкабане смогли высосать его душу.       — Мне раздеться? — попытавшись немного разрядить обстановку, задала она вопрос, чтобы нарушить эту затянувшуюся жуткую тишину.       — Мне похер. Ложись на живот, — приказал Малфой, кивнув на кровать. — Трусы сними.       — Но… — начала запинаться Астория. — Если можно… Я бы хотела не так…       — Мне насрать, как бы ты хотела и уж тем более чего бы ты не хотела, — прозвучал спокойный ответ, от чего у девушки затряслись руки. — Чего ты боишься, жёнушка? Я ведь всё, что тебе нужно, разве нет? Так бери свой приз, наслаждайся! — усмехнулся он.       — Драко, ты же мой муж, пожалуйста, не веди себя так, — попыталась она достучаться до него, определённо осознавая, что последнее, чего бы ей хотелось в тот момент, — чтобы он приближался к ней, не говоря уже о чём-то большем. — Сколько ты выпил? — внезапно озарившая её догадка принесла облегчение. Некоторые люди под действием алкоголя становятся агрессивными, по всей видимости, Малфой всего-навсего перебрал на празднике. Нужно просто перенести первую брачную ночь на другое время, когда он придёт в себя.       — Это не твоё дело! — резко ответил он, начав подходить ближе. — Мне долго ждать? — уточнил Малфой, начав расстёгивать ремень на брюках. — Не трясись, я не могу тебя убить, — хмуро усмехнулся он. — А от секса пока никто не умирал.       — Драко, пожалуйста, я не уверена… — вновь попыталась уговорить его девушка, однако в ответ услышала только резкий, злой смех.       — Ах, только теперь ты не уверена? — нехорошо усмехнувшись, издевательски проговорил он. — Нет уж, дорогая, ты так долго этого добивалась, что я не могу оставить тебя без заслуженной награды! Ложись на живот, или я применю Империус! И это последняя вежливая просьба.       Побоявшись злить его ещё больше, на ватных ногах девушка подошла к кровати, теперь казавшейся ей эшафотом, и легла так, как он приказал. В конце концов, это ведь её супружеский долг. Это ведь она настояла на помолвке, ни разу не разделив ложе с потенциальным мужем. Вполне вероятно, что он любит именно такой секс.       Астории казалось, что подушка, на которую она положила голову, буквально душила её, пока она покорно лежала в ожидании. Раздался резкий звук расстёгивающейся ширинки, после чего она почувствовала, как кровать примялась под тяжестью его тела. Девушка лежала в напряжении, словно натянутая струна, ощутив, как он поднял подол её сорочки, откинув его на спину, после чего увидела слева от своей головы его руку, которой он опёрся на матрас, нависнув над ней.       Взяв возбудившийся от долгого воздержания член в другую руку, Драко направил его к её промежности и начал входить в неё, с раздражением чувствуя, что она совсем сухая, словно даже её тело отвергает происходящее. Скрипнув зубами, он резко подался вперёд, ощутив как от болевого спазма стенки влагалища вокруг его члена непроизвольно сжались ещё сильнее.       — Драко, пожалуйста, хватит, мне больно! — простонала Астория, всхлипнув и попытавшись выползти из-под него, однако Малфой перехватил руками её запястья, сильней прижав к кровати и начав вращать тазом, сильнее растягивая её, чтобы облегчить себе проникновение.       — В чём дело, дорогая супруга? — усмехнулся он, остановившись на секунду. — А кто лил слёзки в гостиной Слизерина после невинной шутки о том, что я не смогу консумировать брак? Видишь, твои страхи напрасны! Наслаждайся!       — Хуки! Миссис Малфой, помогите кто-нибудь! — что есть сил закричала девушка в отчаянии, окончательно осознав, что, пожалуй, перегнула палку в своём желании во что бы то ни стало выйти замуж за этого человека. — Драко, пожалуйста! Мы разведёмся уже завтра, если хочешь, только остановись!       В ответ раздался его злой смех.       — Кричи громче, дорогая! — дав ей несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, он продолжил двигаться в ней, с силой закусив собственную нижнюю губу и уже не зная, от чего он ощущал навязчивый запах крови: от прокушенной плоти или от уничтоженной невинности своей жены. — Хуки свободный эльф, он не является на любой зов, а моя мать в другом крыле и тебя не услышит. Наслаждайся, милая! Ведь развод эта сделка не предусматривает, — втянув ноздрями воздух, Драко резко подался вперёд, проникнув на уже всю длину, и, услышав её стон боли, продолжил почти полностью выходить и входить в неё, не позволяя ни одной посторонней мысли проникнуть в сознание, полностью закрываясь в спасительной окклюменции, отсекая все эмоции. Это был просто секс. Механический процесс. Его супружеский долг. Потребность организма, которую теперь он сможет удовлетворить только с этой женщиной, ведь таковы условия Непреложного Обета.       Кончив спустя некоторое время, Драко резко встал с кровати и, не обращая внимания на кровяные разводы на своём члене, быстро надел бельё и брюки, накинул на плечи рубашку, после чего бросил взгляд на свернувшуюся на кровати Асторию. Жалости он не ощущал.       Несколькими годами ранее она своим глупым капризом причинила ему куда большие страдания, чем те, что испытывала сейчас.       — Хуки! — резко крикнул мужчина, отчего девушка в кровати вновь вздрогнула.       — Сэр! — Кивнул появившийся эльф, однако даже он, казалось, слегка побледнел при виде лежащей на кровати молодой хозяйки их имения в Италии.       — Миссис Малфой понадобятся Кровеостанавливающее и Заживляющее зелья. — спокойно проговорил Драко, после чего, бросив последний взгляд на Асторию, добавил: — И Успокаивающее, пожалуй.       Когда эльф исчез, Малфой протянул ей склянку, которую, по всей видимости, подготовил заранее:       — Пей до дна, дорогая! — приказал он.       — Что это? — тихим голосом поинтересовалась Астория.       — Противозачаточное зелье, — спокойно пояснил Драко. — Твой дорогой папочка взял с моей матери Непреложный Обет, что мы проживём долгую совместную жизнь, в процессе которой я не должен пытаться тебя убить. Так вот, поскольку беременность может тебя прикончить, я не могу рисковать жизнью моей матери. И не собираюсь осчастливливать тебя материнством, благо слово «счастливая» в тексте Обета не фигурировало, но ведь это мелочи, не так ли? — холодно проговорил он, не обращая внимания на совершенно искренний шок в глазах девушки, явно понятия не имевшей о том, каким образом её родитель добился состоявшейся свадьбы. — Долго мне ещё ждать? — начав терять терпение, уточнил он.       Дрожащей рукой Астория, не имевшая сил спорить, приняла флакон из его рук и выпила, стараясь не разрыдаться в присутствии человека, которому, по всей видимости, её отчаяние приносило мрачное удовлетворение.       Убедившись, что зелье принято, он развернулся, чтобы уйти.       — Драко, ты что, не останешься здесь спать? — услышал он тихий вопрос.       — Нет, я буду изредка приходить по мере необходимости. Надеюсь, тебе понравилось, ведь сегодня я пощадил тебя, — усмехнулся он в ответ. — Поправляйся, дорогая! — резко проговорил Малфой и, развернувшись, покинул комнату, стараясь не обращать внимания на раздавшиеся со стороны кровати всхлипывания.       Медленно пройдя в комнату, в которой Малфои обычно размещали гостей, Драко сел на кровать, обхватив голову руками. Он отомстил своей жене, но содеянное зло не принесло желаемого облегчения, напротив, сейчас он чувствовал себя гораздо хуже, чем при подготовке к этой нелепой свадьбе, или, ещё раньше — когда осознал, что не сможет её избежать.       К горлу подступила тошнота, когда он подумал о том, что Гермиона наверняка разочаровалась бы в нём, узнав, что он сотворил этой ночью. Что ж, пусть так. В конце концов, та лучшая версия Драко Малфоя затерялась в самом глубоком закоулке его души сегодня только потому, что любовь всей его жизни отказалась от него, просто пойдя по пути наименьшего сопротивления.       С горечью он вспомнил тот энтузиазм, с которым Гермиона хотела приняться за изучение возможности расторгнуть его помолвку. Что могло так сильно на неё повлиять, что гриффиндорская золотая девочка не сумела найти лучший выход, чем тот, что навязала ей его мать? Что заставило её сдаться? О чём он мог не знать, проведя два месяца в Азкабане? Ответов на эти вопросы у него не было, да и получи он их — это ничего бы не изменило. Непреложный Обет раз и навсегда наложил вето на любую попытку что-либо изменить. И та записка, которую пытался ему вручить Кингсли Бруствер, выглядела в его глазах полным издевательством, поскольку её содержимое, так или иначе, уже совершенно ни на что не могло повлиять.       Бесконечной пустотой отозвались в его душе мысли о том, что монстра, которым он стал несколькими десятками минут ранее, породили три женщины, которые, каждая по-своему, любили его. При этом озарении Драко внезапно почувствовал облегчение от того, что на этот раз не он один ответственен за то, во что теперь превращалась его жизнь. Это внезапное открытие хоть и напомнило ему о тех временах, когда во всех своих бедах он винил авторитарность Люциуса, однако никак не повлияло на то, что новый лорд Малфой вновь, как когда-то выбрав лёгкий путь, простил себе содеянное. В конце концов, что ему оставалось делать теперь, когда ему буквально выкрутили руки? Любому самобичеванию есть свой предел, и Драко его явно преодолел.       Тем не менее та часть его новой личности, которой он стал после недолгих странствий с Золотым Трио, умылась стыдом и заставила его осознать раз и навсегда, что впредь больше никогда не позволит монстру, которым он предстал перед женой этой ночью, вновь вырваться на свободу. Но не потому, что это могло бы разочаровать Гермиону Грейнджер, а потому, что сам Драко Малфой не желал превращаться в чудовище.