11
4 марта 2021 г., 18:04
Оливия Грейнджер очень любила учиться и, в отличие от большинства студентов, все занятия посещала с энтузиазмом и воодушевлением. Девушка не боялась летать на гиппогрифе, кормила яблоками невидимых для неё фестралов; не видела проблемы в том, чтобы сварить зелье, зная только то действие, которое оно должно было оказать; обожала на сдвоенных с Когтевраном лекциях по Истории магии зарабатывать баллы Слизерину, обходя умников в знаниях; на трансфигурации совершенствовала собственное мастерство к превращениям, стремясь к тому, чтобы рано или поздно суметь стать анимагом и в виде животного во время превращений Тедди быть с ним рядом; и, конечно, на Защите от Тёмных Искусств без тени страха выходила на магические дуэли против гриффиндорцев. Староста Слизерина не могла припомнить ни дня, когда ей не хотелось бы идти на занятия.
Всё изменилось после вечера накануне, когда ей довелось столкнуться с новым преподавателем Драко Малфоем в коридоре Хогвартса. И без того непросто начавшийся для неё день закончился поистине кошмарно, настолько, что даже неожиданное, но такое долгожданное предложение Тедди стать его женой не смогло поднять девушке настроение. И виной тому был человек, о котором она вот уже несколько лет не хотела ни слышать, ни знать.
Вспомнив о том, что однажды твёрдо пообещала крёстному не пытаться выяснять, кто её отец, Оливия спокойно игнорировала все слухи, пока Скитер не выпустила ту статью, после которой девушка ещё долго слышала шепотки за спиной. Разумеется, она не подавала вида, что это задевало, но было гадко оттого, что в личной жизни её мамы пытались копаться совершенно посторонние люди. Юная волшебница пыталась уговорить Гермиону не мстить репортёрше, но та её не послушала, а оттого эффект получился куда более впечатляющим, чем мог бы быть, проигнорируй та публикацию. В итоге вся партия издания по приказу министра была снята с продажи, а журналистка уволена. Это почти не помогло, поскольку часть газет всё же была распродана, а слухи докатились и до Хогвартса.
Оливии казалось абсурдным, что окружающих так заботило то, что совершенно не волновало её саму, казалось бы, самое заинтересованное лицо в этой истории. И теперь, когда, наконец, пыль немного осела, один из героев статьи материализовался в её жизни. При мысли о том, что как только профессор Дамблдор представит нового преподавателя в Большом Зале все взгляды, вопреки логике, вновь будут прикованы к ней, девушка мысленно содрогнулась и моментально приняла решение пропустить хотя бы завтрак, раз уж прогуливать уроки она считала совершенно недопустимым.
Сердито обозвав себя трусихой, пытающейся отсрочить неизбежное, Оливия открыла учебник по нумерологии, чтобы немного отвлечься от невесёлых мыслей о том, что ЗОТИ у неё в тот день также значилась в расписании, а значит, новой встречи с самым вероятным кандидатом на роль биологического отца было не избежать.
К сожалению, проверенный метод отрешиться от насущных проблем надолго не помог, поскольку желудок немилосердно заворчал, напомнив о том, что из-за собрания накануне девушка не ужинала, а пару глотков сливочного пива, сделанные ею в гостиной Гриффиндора, едва ли можно было засчитать за полноценный приём пищи. Тяжело вздохнув, мисс Грейнджер мысленно попросила прощения у радеющей за свободу домовых эльфов матери и, убедившись, что находится в спальне девочек в одиночестве, тихо позвала:
— Добби! — от всей души надеясь, что свободный эльф, живущий в Хогвартсе после Второй Магической войны, не откажет в необременительной просьбе, девушка замерла в ожидании. Дядя Рон однажды рассказал Оливии, что её мать спасла домовика от верной смерти, а потому она, пользуясь хорошим отношением Добби к Гермионе, изредка не гнушалась обращаться к нему за помощью.
— Мисс Оливия Грейнджер! — широко улыбнулся эльф, появившись в центре спальни. — Чем Добби может помочь дочке мисс Гермионы?
— Принеси пару пирожных из Большого Зала, пожалуйста! — попросила она его.
— Но почему мисс Оливия не завтракает вместе со всеми? — удивлённо спросил Добби в ответ.
— Я хотела бы подготовиться к контрольной по нумерологии в тишине, — слегка приврав, пояснила она, понадеявшись, что эльф не станет больше задавать вопросов.
— Конечно, Добби поможет мисс Оливии! — с энтузиазмом воскликнул он в ответ, после чего трансгрессировал.
Когда выполнивший её просьбу эльф с громким хлопком исчез, староста, перекусив, осознала, что вечно прятаться в спальне девочек не сможет, а время перед началом уроков начало поджимать. Решившись, она быстро заплела косу, вопреки обыкновению постаравшись скрыть свои привлекающие внимание белокурые локоны, после чего, слегка поколебавшись, наложила на себя чары Отвлечения внимания.
«Трусиха, права была Шляпа, когда не отправила тебя на Гриффиндор», — в очередной раз обругала она сама себя и, наконец, покинула спальню, направившись прямиком к кабинету Прорицаний, которое значилось первой дисциплиной в расписании на этот день.
К удивлению девушки, на сей раз появление старосты Слизерина не сопровождалось резкой тишиной и перешёптываниями за спиной, по всей видимости, кандидатура Волдеморта на роль её отца была более впечатляющей, а потому остальных претендентов никто не запомнил, но Оливия не обольщалась, понимая, что едва ли эта иллюзия спокойствия продлится бесконечно, ведь она сама видела, как отвратительно сильно похожа не на свою маму, а на нового преподавателя ЗОТИ, а потому новая порция сплетен на её светлую голову была лишь вопросом времени.
С грустью проводив взглядом проходящих мимо семикурсников Гриффиндора, она напомнила себе, что шансов увидеть Тедди на переменах не было, день накануне полнолуния он предпочитал проводить в Визжащей Хижине. Девушка много раз пыталась уговорить его быть вместе в момент трансформации, ведь благодаря Волчьему Противоядию любимый сохранял разум и не был для неё опасен, но он всегда отказывался, предпочитая переживать часы настигающего проклятия в одиночку. Да и едва ли Люпина можно было считать её единомышленником, поскольку не далее чем накануне он заявил, что ей следует хотя бы попытаться наладить отношения с предполагаемым отцом.
В общем, в тот день Оливия чувствовала себя как никогда одиноко, с тоской осознав, что поделиться переживаниями о том, что может изменить появление Драко Малфоя в её жизни, совершенно не с кем. Решившись во что бы то ни стало не выдать внутреннего смятения, староста Слизерина изо всех сил старалась вести себя как ни в чём не бывало, как и всегда, активно отвечала на вопросы преподавателей, по обыкновению часто препиралась с когтевранцами, для порядка сняла несколько баллов с первокурсников — гриффиндорцев за то, что те на перемене угостили Филча блевательными батончиками, с готовностью вступила с однокурсницами в дискуссию о том, какие чары лучше использовать на Рождественском балу, чтобы выглядеть неотразимо.
Таким образом, когда настало время идти на ЗОТИ, Оливия успела успокоиться и в кабинет вошла, будучи полностью собранной и сосредоточенной лишь на уроке. Каким бы очевидным ни было её родство с Драко Малфоем, официально он для неё посторонний волшебник, один из преподавателей. И, раз уж она не позволила маме поведать историю их отношений с отцом, не стоило теперь самой выдумывать несуществующую драму. Просто новый преподаватель. И точка.
Заняв своё место, девушка углубилась в чтение следующей темы и, когда мистер Малфой вошёл в кабинет, бросила на него мимолётный взгляд, после чего быстро опустила глаза в учебник, однако строчки, казалось, начали расплываться и вникнуть в смысл параграфа, вопреки данному себе обещанию, никак не выходило.
Войдя в кабинет, Драко решил, что начнёт с новой темы, а не станет мучить шестикурсников дуэлями с целью выяснить реальный уровень их умений. В конце концов, у них Ж.А.Б.А. не в этом году, а потому их он подготовить точно успеет.
Перед встречей с Гарри Поттером его представили студентам в Большом Зале, однако сколько он ни пытался высмотреть Оливию за столом Слизерина, так её и не обнаружил, сделав вывод, что на завтрак девчонка не явилась, да и сейчас с завидным упорством изображала ярый интерес к содержимому учебника, хотя Драко, даже несмотря на испорченное зрение, отчётливо видел, что её взгляд застыл, а зрачки не движутся. Что ж, стало быть, не такая уж она непробиваемая, раз явно старается его избегать, вот только неясно, что служит тому причиной — догадки о том, кем он на самом деле является, либо страх того, что новый преподаватель всё же выдаст её ночные шалости с волчонком директору.
— Всем доброго дня, — поприветствовал он аудиторию. — Меня зовут Драко Люциус Малфой, и я ваш новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. Дабы удовлетворить ваше любопытство, сразу отвечу, что все слухи, что ходят обо мне, — правда. И, если с формальностями покончено, предлагаю приступить к лекции. Сегодня у нас новая тема, открываем страницу четыреста пятнадцать. Итак, что вам известно о магии крови?
«Вести себя как ни в чём не бывало», — напомнила себе Оливия, высоко подняв руку вверх на несколько секунд раньше Дерека Майерса с Когтеврана.
— Да, мисс Грейнджер, — кивнул Драко, совершенно справедливо предположив, что тут с чистой совестью может дать девчонке преимущество без обвинений в предвзятости.
— Магия крови является одной из разновидностей Объединяющей магии, — начала вещать девушка, стараясь не выдать волнения голосом. — Данный вид магии чаще всего используется в целительстве, а также одним из её ответвлений является родовая магия, которой пропитаны почти все имения древних магических семейств.
— В общем, то, о чём ты можешь знать только теоретически, Грейнджер, — фыркнул Майерс.
— Минус пять баллов Когтеврану за выкрики с места, — спокойно осадил его Драко, стараясь не думать о том, что задира с факультета умников напоминает ему самого себя. — Почему же, несмотря на столько преимуществ, данный вид магии рекомендуется использовать только в исключительных случаях, мисс Грейнджер? — вновь обратился он с вопросом к Оливии.
— Потому что магия крови часто близка к Тёмной, сэр, — охотно пояснила девушка. — История Первой и Второй Магических войн свидетельствует о том, что именно благодаря ей Альбус Дамблдор был связан с Гриндевальдом, а потому долгое время не мог бросить ему вызов и уничтожить, а также магию крови в числе трёх компонентов использовал Питер Петтигрю при возрождении Волдеморта, чтобы тот смог прикасаться к защищённому магией материнской любви Гарри Поттеру.
— Прекрасно, десять баллов Слизерину, — улыбнувшись, произнёс Драко, неожиданно для себя отметив, что в те моменты, когда Оливия напоминала ему Гермиону, девочка вызывала в его душе гораздо больше тёплых чувств, нежели когда он видел в ней собственные черты. — Со своей стороны позволю заметить, что так называемое разделение видов магии на Тёмную и Светлую весьма условно, ведь почти любое заклинание может использоваться в разных целях. Исключение составляют те заклинания, для исполнения которых требуется убийство или нанесение увечий. К последним косвенно относится как раз магия крови. Разумеется, я не стану демонстрировать вам потенциально опасные заклинания, однако небольшой эксперимент мы провести всё же можем. Не желаете поучаствовать, мисс Грейнджер? — вновь обратился он к Оливии, увидев, что едва ли другие студенты заранее изучали новую тему и могли бы справиться с его заданием.
— Разумеется, профессор, — кивнула успевшая окончательно успокоиться девушка и уверенно вышла к доске, решив про себя, что не так уж и плохо то, что восьмидесятипроцентно-вероятный отец пытается заработать у неё очки, выделяя среди других учеников. В конце концов, она, конечно, не Гермиона Грейнджер, но всё же тоже лучшая на курсе.
— Итак, в этот раз мы попробуем ограничиться достаточно простым, но эффективным заклинанием под названием Мемориам Сангвинис, — начал объяснять задание Драко. — Оно заключается в том, что вы, мисс Грейнджер, имея только каплю моей крови, должны будете попытаться узнать какой-то факт обо мне, временно объединив мою кровь с вашей. Порой владение знаниями о слабостях условного врага может помочь намного эффективнее любого боевого заклинания.
— Не боитесь, что мне станет известно слишком многое? — иронично подняла бровь девушка, принимая вызов. Раз уж ей предоставлялся такой уникальный шанс узнать об этом человеке нечто такое, что едва ли он сам бы рассказал, она использует эту возможность по максимуму.
— Слизерин получит двадцать дополнительных баллов, если вы сумеете назвать кличку моего кота, — усмехнулся Драко. — На большее вашего мастерства пока не хватит.
— А что, если вместо этого я озвучу кличку, которой вас дразнили в школьные годы? — скрестила руки на груди Оливия.
— Боюсь, вы переоцениваете свои силы. Использовать данное заклинание тем сложнее, чем сильнее тот, о ком вы пытаетесь что-то разузнать, старается это скрыть, — усмехнулся Малфой. — Что ж, раз трудности вас не пугают, то, если вам это удастся, Слизерин получит пятьдесят баллов.
— У меня есть предложение получше. Если я справлюсь, вы вернёте отнятые пятьдесят баллов Гриффиндору, — решила поторговаться девушка.
— Почему бы тебе под Оборотным зельем за Люпина на все занятия не ходить? — вновь позволил себе комментарий Майерс. — Он ведь, бедняжка, так разрывается между тобой, бабулей и квиддичем, что на учёбу ни сил, ни времени не хватает.
— Ещё минус пять баллов Когтеврану за выкрики с места и не по теме занятия, — спокойно осадил мальчишку Драко. — Продолжайте в том же духе, мистер Майерс, ведь вы, очевидно, заинтересованы, чтобы Кубок школы достался не вашему факультету.
Дерек в ответ не сказал ничего, молча переведя раздражённый взгляд на довольно ухмыляющуюся Оливию, которая едва удержалась от того, чтобы совершенно по-детски не показать ему язык. Неожиданно для самой себя слизеринка пришла к выводу, что присутствие в школе кого-то влиятельного, при этом желающего заработать её расположение, было ей даже на руку. И, чего уж греха таить, ей очень нравилось то, с какой лёгкостью, аристократичным изяществом и сарказмом её очень даже вероятный отец ставит на место нарывающихся таких же как он сам чистокровных.
— Что ж, мисс Грейнджер, пожалуй, я согласен на ваши условия, — тем временем вновь обратился Драко к Оливии. — Вот только имейте в виду, что с этим секретом я так легко не расстанусь.
— А я трудностей не боюсь, — пожала худенькими плечами девушка, решив для себя, что непременно попытается через связь с этим человеком узнать о нём хоть что-то. Рассказы влюблённой все эти годы мамы она слушать не хотела, но сейчас ей предоставлялся реальный шанс получить пару ответов на давно мучившие её вопросы. Сосредоточенно нахмурившись, девушка вытащила палочку, настраиваясь на то, что приложит все возможные усилия, чтобы выжать максимум из возможности узнать этого человека, которую он так опрометчиво ей предоставил.
— Крови, я полагаю, вы тоже не боитесь? — уточнил Драко, высоко закатав левый рукав.
Подумав про себя, что не заметила на его руке той самой тёмной метки Пожирателя Смерти, о которой читала в Истории Второй Магической войны, девушка быстро повторила действие преподавателя.
— Я знакома с Заживляющими заклинаниями, так что царапина совсем не проблема, — объявила она в ответ, быстро первой занеся палочку над рукой и произнеся заклинание, сотворившее небольшой надрез.
Усмехнувшись, Драко последовал её примеру.
— Итак, мисс Грейнджер, теперь сделайте кончиком палочки две маленькие петли, словно движение по спирали, после чего медленно произнесите Мемориам Сангвинис и мысленно сосредоточьтесь на том вопросе, ответ на который желаете получить, — проинструктировал девушку преподаватель.
Максимально собравшись, Оливия чётко выполнила его указания, однако сосредоточилась совсем не на том вопросе, который они оговаривали изначально. Тедди точно простит ей упущенную возможность вернуть баллы его факультету, а на подколки когтевранцев о проигранном преподавателю пари в этот раз она просто не будет реагировать.
«Я хочу узнать всё о твоём отношении к Гермионе Грейнджер», — пронеслось в её мыслях, когда объединённые спиралью кровяные капли повисли в воздухе.
Странное давление в груди и чувство тревоги настигло её, однако Оливия проигнорировала эти ощущения, углубившись в те картины, что возникали в её подсознании. Даже если результатом станет магическое истощение, игра стоит свеч.
— Зато никто в Гриффиндоре не покупал себе место в команде, всех игроков взяли за талант! — Увидела она свою маму маленькой девочкой, над которой навис светловолосый мальчишка гораздо выше неё, презрительно скривившийся в ответ на её отповедь.
— Твоего мнения не спрашивали, маленькая грязнокровка! — Резко ответил он, после чего глаза маленькой Гермионы наполнились слезами.
Быстро вынырнув из воспоминания, Оливия, продолжая упрямо не обращать внимание на с каждой секундой усиливавшее ощущение страха, к которому начали добавляться трудности с тем, чтобы сделать вдох, нашла следующее воспоминание, в котором её нынешний преподаватель, получив заслуженный удар от Гермионы, вновь клялся «уничтожить эту грязнокровку».
Девушка отчаянно боролась с дурнотой от того, что раньше ей никогда не доводилось слышать в адрес кого-либо то гадкое слово о магглорожденных волшебниках, что вырывалось из уст Драко Малфоя раз за разом с поразительной лёгкостью. В Хогвартсе стояли специальные магические датчики, а потому тот, кто позволил бы себе слово-табу, моментально вылетел бы из школы раз и навсегда. Девушка понимала, что с ней происходит что-то неладное, но упрямо из последних сил продолжала пытаться узнать то, что так много лет было для неё тайной.
— Вы явно потерялись в трёх соснах, мисс Грейнджер, — услышала словно сквозь пелену резкий голос преподавателя слизеринка. — Я не прячу то воспоминание настолько глубоко.
Не обращая внимание на смех когтевранцев, она попыталась всё же проникнуть в ещё одно воспоминание, однако грудь словно стянул железный обруч, а головокружение стало почти невыносимым. Уже теряя сознание, она увидела размытую картинку убегающей мамы-подростка в компании дяди Гарри и дяди Рона в какой-то разорённой деревне и услышала летящий им в спину возглас: «Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер!»
15 января 1999 года
Решительно вдохнув, Гермиона присела на предложенную целительницей кушетку, морально готовясь выслушать почти справедливую отповедь последней о своей безответственности. Конечно, виданное ли дело — при настолько тяжело протекавшей беременности наблюдаться исключительно в маггловской клинике. Тем не менее, будущая мать умышленно оттягивала момент обращения к врачевателям волшебного мира, желая как можно дольше не получать подтверждения тому, что её плачевное состояние может иметь вполне объективные магические причины. По крайней мере, маггловские врачи подтверждали, что, несмотря на сильный гестоз матери, с ребёнком всё было в порядке. Тем не менее, когда срок родов окончательно приблизился, Гермиона всё же решилась обратиться к целительнице в Австралии, чтобы удостовериться в беспочвенности своих страхов. Мисс Уоттс, колдоведьма, на вид старше самой Грейнджер всего лет на пять, приветливо улыбнулась и, наложив диагностическое заклинание, стала внимательно изучать все показания. — Вы англичанка? — внезапно нахмурившись, уточнила она, при этом явно дополнительно наложив более сложное заклинание. — Да, — кивнула Гермиона. — Меня выдал акцент? — решила поддержать она беседу, дабы слегка отвлечься от становящегося всё более хмурым вида целительницы. — О нет, кое-что другое, — не пошла на поводу у беременной мисс Уоттс, продолжая изучать её показания. — Что-то не так? — решилась уточнить Гермиона, чувствуя, как от страха начинают мелкой дрожью трястись руки, но молча ожидать приговора колдоведьмы было ещё тяжелей. — Как протекает ваша беременность? — задала та встречный вопрос. — На что сейчас жалуетесь? — Легче сказать, на что я не жалуюсь, — честно ответила будущая мать. — Но в маггловской клинике меня уверили, что ребёнок в порядке… — продолжила она, но целительница её перебила. — Они не ошиблись, и это странно, — отметила та, продолжая изучать диагностические данные. — По всем законам магии вы вообще не должны были забеременеть, в крайнем случае — беременность должна была самостоятельно прерваться на самых ранних сроках. Моя дипломная работа была целиком и полностью посвящена этому разделу осложнений при магической беременности. — Что за осложнение? В чём оно заключается? — недоумённо уточнила окончательно растерявшаяся и напуганная Гермиона. — Во всех цивилизованных и прогрессивных магических странах это заклинание находится под строгим запретом, но английские чистокровные семьи всё же находят способ обойти закон, — сердито проворчала целительница. — Своими руками почти что стерилизуют собственных сыновей, а потом удивляются, почему рождение даже одного наследника становится сродни маленькому чуду! — Да объясните же! — неожиданно резко потребовала Грейнджер, окончательно перепугавшись. — Что за заклинание?! Что не так с моим ребёнком?! — Простите, мисс, не хотела вас пугать, — успокаивающе проговорила целительница, наколдовав стакан воды и протянув его Гермионе. — С ребёнком действительно всё хорошо. А ваши родители… Они не-маги, магглы? — уточнила она. — Да, — кивнула в ответ беременная, слегка успокоившись после уверений целительницы, что с малышкой всё в порядке. — Дело в том, что я некоторое время провела на практике в вашей стране, а потому мне довелось иметь сомнительное удовольствие узнать об одной весьма специфической традиции ваших так называемых Священных Двадцати Восьми. — Начала объяснять целительница. — Так вот, они о чистоте крови заботятся гораздо сильнее, чем принято считать на самом деле, ведь изначально таких семей было тридцать, да только наследнички подпортили свои идеальные родословные связями с неподходящими, с их точки зрения, партнерами. В общем, после этого и возникла необходимость подстраховаться от возможного увлечения какого-нибудь наследника древней магической фамилии магглой или магглорожденной. — Простите, но это ведь абсурд! Как можно подстраховаться от влюблённости? — недоуменно спросила Гермиона. — От влюблённости — никак, но вот от рождения нечистокровных наследников они себя защитили, мисс Грейнджер. На каждого ребёнка, рождённого в чистокровной семье, они накладывают так называемое Противобастардное заклинание, — продолжила она. — Так вот, на отца вашей малышки оно определённо было наложено в лучшем виде, а потому то, что вам удалось сохранить беременность и вплотную приблизиться к сроку родов — поистине уникальный случай. — Подождите, как же так… — начала Гермиона, мгновенно вспомнив об Андромеде. — Я знаю чистокровную волшебницу, которая ушла из дома, вышла замуж за магглорожденного волшебника, у них родилась дочь и даже на ней это никак не отразилось… — На девочек подобные заклинания они перестали накладывать после того как выяснилось, что те и вовсе становились после него бесплодными. Ограничиваются сыновьями, ведь мужчине в принципе сложнее не поддаться искушению связаться с неподходящей, с их точки зрения, девушкой, — продолжала вываливать на Гермиону информацию целительница. — Если вы знакомы с кем-либо из чистокровной семьи Уизли, то легко сможете понять, почему в их семье детей так много. Они, в отличие от остальных, подобное не практикуют. — Но… В чём заключается это заклинание? И как тогда мне удалось сохранить ребёнка? — задала резонный вопрос Гермиона. — Какое именно заклинание было применено к отцу вашего ребёнка, никто, кроме наложивших его, ответить не сможет, к большому сожалению. Проблема как раз в том, что общее отменяющее заклинание в этом случае не поможет, нужно точно знать добуквенный текст, чтобы сотворить контрзаклинание, в противном случае ситуацию можно только усугубить. Так что, увы, ваше плачевное состояние придётся перетерпеть, но могу почти с полной уверенностью пообещать, что после родов всё вновь придёт в норму. — пообещала мисс Уоттс. — На то, чтобы причинять вред не только плоду, но и матери, они не рассчитаны, иначе риск попасть в тюрьму за его применение был бы многократно выше. Заклинания подобного рода действуют таким образом, что убеждают зародившуюся жизнь в том, что она не нужна в этом мире. То, что получилось у вас… Это нонсенс. Вы не заключали с отцом ребёнка Непреложного Обета? Я вижу следы Объединяющей магии, но никогда не сталкивалась до этого ни с чем подобным. — Да, было одно объединяющее заклинание, но не с целью зачать ребёнка, конечно, — пояснила Гермиона. — Неужели оно заблокировало действие этого Противобастардного заклинания? Как же это получилось? — Наверняка небезызвестный вам профессор Дамблдор ответил бы, что любовь всегда побеждает ненависть, — внезапно тепло улыбнувшись, заключила целительница. — Со своей стороны могу заметить, что сейчас мы говорим о той области магии, о которой любому самому образованному волшебнику мало что известно. Одно могу сказать совершенно точно… — начав говорить, она на некоторое время замолчала, по всей видимости, попытавшись как можно мягче донести до будущей матери важную информацию. — Насколько я могу судить, вы с отцом ребёнка не женаты, не так ли? — внезапно невпопад уточнила она. В ответ Гермиона отрицательно покачала головой, не желая вдаваться в подробности: — Мы не женаты, так что вы правы в том, что мой ребёнок действительно бастард по сути, — с едва скрываемой горечью ответила Грейнджер, в очередной раз досадуя на проявленную после первой близости безответственность. Разумеется, имей она выбор, предпочла бы стать матерью в совершенно иных обстоятельствах. — Так вот, точно не знаю, может, я и не права, но если хотите совет, то он таков: держите свою девочку подальше от её отца и его чистой крови, — закончила свою мысль мисс Уоттс, отменив диагностическое заклинание.
