Право вето

      Вернувшись уже поздним вечером к себе домой, больше всего на свете Гермиона мечтала принять душ и оказаться в постели. Размышлять сейчас обо всём случившемся в течение этого бесконечного дня было выше её сил, а при воспоминании о том, как она разговаривала с Драко в их первую за многие годы встречу, хотелось бросить в себя Аваду.       «Да уж, ярчайшая ведьма столетия», — кисло подумала она, вспомнив о том, что ей пришлось просить профессора Малфоя пояснить заклинание из школьной программы. Наверняка он счёл её нынешнюю работу стимулом для деградации и, как следствие, в его глазах она выглядела полнейшей тупицей, способной только браво размахивать палочкой при задержании преступников.       Постаравшись отмахнуться от своих невесёлых мыслей, волшебница быстро скинула одежду и встала под душ, чувствуя, как тёплая вода постепенно позволяет напряженному телу расслабиться. В конце концов, Нарцисса Малфой права в том, что Гермиона сама выбрала собственную судьбу. И она, разумеется, совершенно не жалела о сделанном в пользу рождения Оливии выборе, но при виде возлюбленного — профессора, успешного человека, у которого, в отличие от неё, сложилась и профессиональная, и семейная жизнь (а как же иначе, раз в их браке даже появился наследник), она ощущала боль от осознания, что в своё время сама отдала своё счастье другой буквально на блюдечке с голубой каёмочкой.       Выйдя из душа и наспех промокнув непослушные локоны полотенцем, волшебница накинула халат и покинула ванную комнату. Треск камина, который она услышала в гостиной, заставил Гермиону насторожиться. Она точно помнила, что с утра прибыла в Министерство не через каминную сеть, предпочтя прогуляться и собраться с мыслями, дабы при разговоре с Гарри не оторвать ему голову за проявленную инициативу. А потому чётко различимый гул пламени свидетельствовал только об одном: пока Гермиона плескалась под горячей водой, в её квартиру проник кто-то посторонний.       В очередной раз отругав себя последними словами за то, что так неосмотрительно ещё утром оставила палочку на столе в гостиной, аврор медленно двинулась в направлении постороннего звука, собирая свою магию на кончиках пальцев. Она была хороша в беспалочковой магии, а потому собиралась сыграть на эффекте неожиданности, первой напав на незваного гостя, кем бы он ни оказался.       Медленно заглянув в комнату, она с изумлением увидела стоящего к ней спиной Перси Уизли, державшего в руках её палочку. Справедливо рассудив, что нападение на исполняющего обязанности министра, пожалуй, всё же стоит отложить, она решилась заговорить первой.       — Как ты попал сюда? — постаравшись застать его врасплох, резко и громко задала она вопрос, традиционно не поприветствовав бесцеремонно вломившегося к ней без приглашения волшебника.       Развернувшись, заместитель Кингсли, не выпуская из рук палочку Гермионы, скользнул взглядом по её голым ногам и по обтянутой шёлковым халатом стройной фигуре.       — У министра есть возможность попасть в любой дом, подключённый к каминной сети, в случае крайней необходимости, — спокойно пояснил он. — Полагаю, сейчас именно такая ситуация.       — И что же за крайняя необходимость привела тебя сюда? — прищурившись, уточнила молодая женщина.       — Самая очевидная, Грейнджер, — пожал он плечами, продолжая крутить её палочку в руке. — Рон мямлит и отнекивается, Гарри с Джинни навещают этим вечером моих родителей и потому недоступны для связи, но я обязан узнать, с чего вдруг, стоило осуждённому Визенгамотом Пожирателю Смерти вернуться в Лондон, в тот же день мне пришлось экстренно давать доступ к международной каминной сети целительнице из Австралии?       — Драко тут совершенно ни при чём, у моей дочери проблемы со здоровьем, а вызванная целительница знает, как их решить. — Постаравшись не измениться в лице, спокойно ответила Гермиона. — Поиски аналогичного специалиста в Англии могли занять слишком много времени, а потому проще было вызвать мисс Уоттс. К слову, Оливия в порядке, спасибо, что поинтересовался, — холодно закончила она. — Так что, если твоё любопытство удовлетворено, попрошу покинуть мою квартиру, Перси. Не хотелось бы терпеть твоё общество дольше необходимого. — Непрозрачно намекнула Грейнджер.       — Что ж, более чем гладкие пояснения, — отметил он, усмехнувшись. — Вот только почему Рон, прося открыть камин, бормотал что-то о несчастном случае на уроке этого Пожирателя?       — Он, видимо, как обычно что-то напутал. — Спокойно покачала головой Гермиона, постаравшись отбросить мысли о том, как будет медленно убивать Рональда при встрече за то, что он сначала говорит, а потом думает.       — А это вряд ли, — продолжал упиваться своей властью Перси. — Что ж, коль скоро ты не желаешь сотрудничать, я инициирую внеплановую проверку его преподавательской работы, в рамках служебной деятельности отдам распоряжение в Аврорат вызвать Малфоя на допрос. Вероятно, только он сможет пролить свет на имевший место инцидент в Хогвартсе. Да, а также проверим, не совершает ли новоявленный профессор, сэр Драко Люциус Малфой, чего-либо незаконного или, упаси нас всех Мерлин, противоестественного, в свободное от работы время.       — Если потребуется, я лично в устной и письменной форме всё объясню действующему министру магии, мистеру Кингсли Брустверу, когда он вернётся! — холодно процедила Гермиона, решив во что бы то ни стало защитить Драко от очередного унизительного дознания. — Трое авроров находились сегодня в Хогвартсе, в том числе глава Аврората, были выяснены все обстоятельства и не было обнаружено состава преступления! Какова необходимость вызывать профессора Малфоя?       — О, какой наивный вопрос, Грейнджер! Будь моя воля, он бы коротал деньки в Азкабане на пару с собственным папенькой! Кроме того, ты наверняка просто уговорила моего витающего в постсудебных облаках брата и мужа моей сестры Джинни, не снимающей строгий ошейник с общеизвестного нам Гарри Поттера, не поднимать шум, так что едва ли их профессиональным суждениям можно доверять! Тебе же, по всей видимости, даже угроза здоровью дочери не мешает целовать пятки этому преступнику сразу же после его возвращения. — Вновь усмехнувшись, закончил он мысль. — И потом, для чего ты хочешь дожидаться именно Кингсли? — при этих словах он вновь перевёл взгляд на её голые ноги. — Поведать всю правду можно и мне, уверен, если ты хорошенько постараешься, то и к Пожирателю Смерти все вопросы отпадут. Ведь ты всегда была готова на всё ради него, не так ли? Интересно, каким образом ты сумела выторговать для него амнистию? Знаешь, меня всегда интересовало, какие ещё скрываются таланты у бывшей всезнайки Золотого трио? — бросил он недвусмысленный намёк. — Неужели министр Бруствер согласен делиться такой убедительной в своих аргументах ведьмой с кем-то ещё? Не догадывается, чем для него грозит возвращение этого мерзкого таракана в Лондон? К слову, обратись ты ко мне раньше, могла бы убедить и Вето на его помилование не накладывать!       От пощёчины, которую собиралась было влепить Перси Гермиона, его спас неожиданно прозвучавшая трель маггловского дверного звонка.       — Не откроешь? — Поднял бровь Уизли.       Бросив на него полный презрения взгляд, Грейнджер быстро подошла к двери и, не посмотрев в глазок, открыла, справедливо рассудив, что едва ли новый посетитель сможет конкурировать по уровню неприятности с тем, кто уже находился в её квартире.       На пороге стоял министр магии, держа в руках палочку, словно ожидая увидеть не Гермиону, а злобную беременную самку венгерской хвостороги на пороге.       — Кингсли, что ты здесь делаешь? — Воскликнула она, не поверив собственным глазам.       — Гермиона, ты в порядке? — Уточнил министр, быстро окинув её взглядом и, не найдя видимых поводов для беспокойства, вновь тревожно посмотрел ей в глаза.       — Проходи, пожалуйста, — пригласила она, чувствуя, как начинает постепенно замерзать в халате и с недосушенными волосами, что теперь уже наверняка превратились в воронье гнездо, которое она точно не сумеет собрать завтра в мало-мальски приемлемую причёску. — Я в порядке, с чего ты взял, что что-то случилось?       — Мне пришло оповещение о том, что доступ к твоему камину был активирован со стороны Министерства, а я лично санкционирую подобные действия и только действительно в экстренных случаях, — начал пояснять он, но осёкся, увидев своего заместителя посреди гостиной с палочкой Гермионы в руках. — Перси? Что ты здесь делаешь? — задал он вопрос привычно спокойным голосом, однако эта нарочитая мягкость в этот раз не обманула молодую женщину, понимавшую, что старый друг едва сдерживает ярость.       — Добрый вечер, господин министр, — почтительно поздоровался тот, явно не ожидав того, что Кингсли срочно вернётся из Нью-Йорка. — Сегодня днём имел место инцидент в Хогвартсе, а потому у меня появился ряд срочных вопросов к аврору Грейнджер. — Быстро проговорил он, словно оправдываясь.       — Настолько срочных, что потребовалось вскрывать неактивный камин и отбирать палочку у героини войны? — холодно уточнил не предвещавшим ничего хорошего тоном министр.       — Дело в том, что на уроке амнистированного Пожирателя Смерти пострадала ученица, дочь мисс Грейнджер и ваша крестница, пришлось вызывать для неё колдоведьму из Австралии, а потому совершенно закономерно, что я потребовал объяснений от мисс Гермионы Грейнджер, — пояснил он.       — Ответственность за амнистированного Драко Малфоя взял на себя Гарри Поттер, ты полагаешь, он не заслуживает доверия? — прищурился Кингсли, продолжив сверлить Перси взглядом.       — Господин министр, я всего лишь хотел бы, чтобы в ваше отсутствие обошлось без инцидентов… — вновь попытался оправдаться Перси, не нашедшись, что ответить на вопрос Бруствера.       — Довольно. — Жестом попросил он его замолчать. — Можешь идти, Перси. Я сам уточню у аврора Грейнджер все обстоятельства сегодняшнего происшествия.       — Как прикажете, господин министр, — постаравшись не измениться в лице, кивнул в ответ его заместитель, направившись к камину.       — Перси, не сочти за труд покинуть квартиру через дверь, — холодно приказал Кингсли. — И верни мисс Грейнджер её палочку.       — Конечно, — вновь кивнул тот в ответ, протянув палочку волшебнице. — Доброй ночи, господин министр, мисс Грейнджер. — Бросив последний взгляд на Гермиону, он поспешно покинул её квартиру.       Молча наблюдавшая за их диалогом молодая женщина облегчённо выдохнула, когда старший брат Рона покинул её квартиру.       — Ты не против, если я присяду? — внезапно попросил Кингсли. — Отвратительная вещь всё-таки международная трансгрессия, смею заметить.       — Да, конечно, — кивнула она на диван. — Ты что, трансгрессировал прямиком из Нью-Йорка? — не поверив в услышанное, уточнила Гермиона.       В ответ Кингсли лишь молча кивнул.       — Но зачем?! — воскликнула она, прекрасно понимая, сколько сил потребовалось бы на такое перемещение, не говоря о риске получить расщепление в процессе. — Прибыть камином было бы гораздо проще! Неудивительно, что у тебя магическое истощение!       — Предпочитаю всё же не вламываться в квартиры мирных граждан без приглашения, — покачал он головой. — Мне показалось, что ты, возможно, в опасности. Вероятно, я действительно немного перегнул палку, можно было бы соединиться по камину и поговорить, но меня крайне обеспокоила проявленная Перси инициатива. Нездоровая инициатива, — подчеркнул он. — Порой он чересчур усердствует, я проведу беседу о недопустимости подобных действий без веских на то оснований.       В ответ Гермиона промолчала, после чего неожиданно даже для себя прижала ладонь ко рту, прикладывая максимум усилий, чтобы позорно не разрыдаться. По всей видимости, завершение очередного тяжелейшего дня вторжением заместителя министра повлияло на неё сильней, чем ей показалось изначально.       Заметив её состояние, Кингсли быстро встал с дивана и, моментально преодолев разделявшее их расстояние, крепко и вместе с тем очень нежно обнял Гермиону, привлекая к себе. Оказавшись в его объятиях, которые, казалось, почти поглотили её своим теплом, она вопреки логике задрожала ещё сильней, ощутив, насколько успела замёрзнуть.       — В чём дело, Гермиона? — обеспокоенно спросил Кингсли, проведя рукой по её всё ещё влажным волосам и ещё крепче прижимая к себе. — Он тебя обидел?       — Я так испугалась, Кингсли, — призналась она, быстро сморгнув подступившие к глазам слёзы. — Сначала несчастный случай с Оливией, теперь это…       — Ну что ты, не беспокойся ни о чём, ты же знаешь, я всегда буду рядом, — медленно проговорил он. — Что стряслось с Оливией? Она в порядке?       — Теперь уже да, — подтвердила Гермиона, продолжая оставаться в его уютных дружеских объятьях. — На уроке Драко они изучали базовые заклинания магии крови, а, если ты помнишь, проблемы с беременностью у меня были именно из-за этого. В общем, глупое стечение обстоятельств, едва не обернувшееся трагедией. — Быстро пояснила она, от всей души надеясь, что Кингсли подобное объяснение устроит.       — Ты потому приглашала целительницу из Австралии? — уточнил друг, почему-то не торопясь выпускать Гермиону из своих объятий. В ответ волшебница кивнула.       — Если пожелаешь, я уволю Перси, Гермиона, — внезапно прошептал Кингсли, проведя рукой от её непослушных волос ниже, к талии. Поскольку её голова как раз в тот момент покоилась на его груди, она отчётливо услышала, как участилось его сердцебиение от изменения характера прикосновений. — Если он угрожал тебе, то его постигнет куда более ужасная участь, чем саму Скитер. Я всё что угодно сделаю для тебя, только скажи, попроси… — продолжал шептать он, вновь медленно подняв правую руку к её совершенно растрепавшимся кудрям, другой продолжив прижимать к себе, его дыхание опалило её щёку. Внезапно Грейнджер увидела, что его взгляд застыл, опустившись к вырезу халата, частично открывавшему вид на её грудь.       Он не мог не заметить, что Гермиона уловила направление его взгляда, однако продолжал прижимать её к себе всё сильнее, опуская правую руку всё ниже, словно решившись явить ей свои истинные чувства. Ощутив дискомфорт от явного пересечения той черты в их отношениях, которую она уже давно провела, Грейнджер невольно отшатнулась от его казавшихся ещё мгновение назад уютными рук, поспешив выскользнуть из его объятий.       — Он угрожал не мне, — судорожно сглотнув, она посильней запахнула халат, на всякий случай сделав ещё пару шагов назад. — Перси хотел Драко вызвать на допрос… — призналась она, тем самым попытавшись дать понять, что отец её дочери и ей самой по-прежнему не безразличен. — Я не хочу, чтобы у него снова были неприятности из-за меня. Кингсли, ему и так по моей вине многое пришлось пережить. Он не должен всю жизнь отвечать даже не за свои прегрешения. — Справедливо заметила она, намекая на роль Люциуса в том, что на Драко было наложено Противобастардное заклятие.       — Да, разумеется, — кивнул в ответ министр, тоже сделав шаг назад и, чтобы сгладить неловкость предыдущего момента, быстро перевёл разговор. — Если ты утверждаешь, что инцидент в Хогвартсе был случайностью и он исчерпан, то мистеру Малфою ничего не грозит, можешь не переживать об этом. — Мягко пообещал он, бросив взгляд на часы. — Гермиона, если не возражаешь, я бы воспользовался твоим камином, чтобы переместиться обратно в Нью-Йорк. У вас почти ночь, там же у меня запланирован ещё ряд дел.       — Конечно, какие вопросы, — выдавив из себя не очень искреннюю улыбку и всё ещё ощущая неловкость от произошедшей несколькими минутами ранее странной сцены, кивнула она в ответ, быстро призвав летучий порох и протянув мешочек ему в руку.       — Доброй ночи, Гермиона, — пожелал Кингсли на прощание. — И ещё раз прости за это вторжение. Даю тебе слово, что впредь подобного не повторится. — Поспешил заверить он, явно намекая не только на вероломное появление Перси, но и на то, что сам определённо пересёк черту, поставив под угрозу возможность их дальнейшей дружбы.       — Доброй ночи, Кингсли, — вновь неуверенно улыбнувшись, ответила она, больше всего мечтая, наконец, остаться одной.       Как только пламя после исчезновения министра в камине погасло, она быстро заблокировала его, чтобы удостовериться, что больше никаких незваных гостей этим вечером не пожалует, после чего быстро переоделась в тёплую пижаму, натянула шерстяные носки на озябшие ноги и поспешила укутаться в одеяло.       К её сожалению, куча мыслей в голове не позволяли погрузиться в столь долгожданное забытье. Последний флакон зелья Сна без сновидений Гермиона израсходовала ещё вчера, поскольку неожиданная новость о возвращении Драко совершенно выбила её из колеи, а возможность посетить магическую аптеку и пополнить запасы этим безумным днём определенно не представилась. Стараясь не думать о навязчивом и нездоровом интересе Перси Уизли и о странном поведении Кингсли, Грейнджер вновь и вновь вспоминала Драко, образ которого сразу возникал в её воображении, стоило только закрыть глаза.       Разумеется, теперь он выглядел старше и отличался от того юноши, которым она его запомнила. Драко стал ещё выше, двигался более спокойно, во взгляде же чувствовалась некоторая отрешённость, ранее ему не свойственная, словно его мало волновало происходящее вокруг, как будто он давно перестал верить, что какое-либо его действие сможет на что-то повлиять или что-либо изменить. От внезапного осознания того, что она, Гермиона, также частично послужила тому причиной, сердце болезненно кольнуло. Гарри и Рон полностью правы, им нужно поговорить и как можно скорее, иначе куча глупых обстоятельств так и продолжит постоянно чинить им препятствия.       Принятое решение на возможность уснуть никак не повлияло, а потому в итоге задремала Гермиона только под утро, благополучно забыв завести будильник. Разбудил её голос Гарри, чей Патронус проник в её комнату:       «Гермиона, я сегодня весь день вынужден буду провести в Отделе Тайн, а потому тебе придётся заменить меня в роли куратора Малфоя. Предвижу твоё возмущение, а потому сразу отвечаю «нет» на все возможные попытки переложить эту обязанность на других авроров. Во-первых, ты в любом случае появишься в Хогвартсе, чтобы навестить Оливию, во-вторых, нет кандидатуры очевидней, так что просто зайди к нему. И да, я всё-таки твой начальник, а потому вечером жду от тебя отчёт о посещении амнистированного заключённого.» — Скороговоркой проговорил олень и после недолгой паузы добавил: — «Удачи, Гермиона!», после чего растаял в воздухе.       Бросив беглый взгляд на будильник, волшебница пришла в полный ужас, практически подпрыгнув над кроватью. Накануне они с профессором Дамблдором договорились, что он откроет ей камин ровно в половине девятого, чтобы она успела наведаться к дочери, а если верить стрелкам часов на циферблате, до возможности переместиться у неё оставалось буквально двадцать минут.       Подбежав к зеркалу, она застонала от бессилия. Как и следовало ожидать, высохшие вчера без выпрямляющего зелья волосы превратились жуткую копну, из которой не было ни малейшего шанса сделать хоть сколько-нибудь достойную причёску, глаза покраснели от бессонной ночи, веки выглядели опухшими.       Критически осмотрев свою повседневную одежду и придя к выводу, что было бы нелишним её слегка разгладить, Гермиона взяла в руку палочку из грецкого ореха, которая, как это иногда случалось, решила напомнить о том, что изначально выбрала совсем иную волшебницу, и вместо простейших бытовых чар взорвала блузку и юбку на клочки. Тихо выругавшись при воспоминании о том, что буквально накануне отнесла запасной комплект приличной одежды в маггловскую химчистку, аврор быстро вытащила из шкафа джинсы и пуловер, быстро натянув их на себя. Оценив собственное отражение в зеркале, она пришла к неутешительному выводу, что выглядит так, словно сегодня был Хэллоуин и она решила нарядиться в костюм Гермионы Грейнджер времен эдак второго-третьего курса.       Тем временем стрелки часов немилосердно приблизили момент необходимости переместиться в Хогвартс. Тяжело вздохнув при мысли, что всегда выручавшая в подобных ситуациях филигранно владеющая чарами Гламура Оливия помочь не сможет, Гермиона, покорившись судьбе, привычным жестом бросила в камин летучий порох, переместившись из собственной квартиры прямиком в кабинет директора.       Поприветствовав Аберфорта, первым делом она направилась в лазарет, однако едва ли в том был какой-либо смысл: ночевавший у больничной койки Оливии Тедди сообщил, что её дочь по-прежнему спит и в сознание пока не приходила. И хотя мисс Уоттс предупреждала, что после воздействия такого мощного заклятия проспать несколько дней совершенно нормально, Гермиона всё же расстроилась оттого, что Оливия пока не пришла в себя окончательно.       Вдохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, она как бы между прочим уточнила у Тедди, где находится кабинет профессора Малфоя и двинулась в указанном направлении, отчего-то ощутив дежавю сродни тому, когда маленькой девочкой раз в полгода отправлялась к отцу-стоматологу на плановый осмотр.       «Великий Мерлин, пусть мне повезёт и его просто не окажется на месте», — подумала волшебница, подойдя к двери кабинета и тихо постучав, замерла в ожидании.       В то же самое время Драко честно пытался наспех набросать план лекции, которая должна была состояться у него через час. Программа обучения в Хогвартсе слегка отличалась от той, что была утверждена в Италии, а потому он отчаянно надеялся немного отвлечься от преследовавших его невесёлых мыслей, назойливо не покидавших его после беседы с Полумной накануне. После разговора с давней подругой он наведался в лазарет, имея сомнительное удовольствие лицезреть неподвижно лежащую в кровати Оливию и свернувшегося калачиком, словно обыкновенная дворняга, волка, который при появлении профессора ЗОТИ в палате весьма недружелюбно зарычал. Драко, разумеется, владел парой заклинаний, способных в случае крайней необходимости обездвижить обращённого оборотня, однако предпочёл не доводить дело до подобных крайностей и поспешил покинуть больничное крыло, приняв решение навестить их с Гермионой дочь позже.       Ещё более странным показалось ему увидеть при выходе из палаты Дерека Майерса, который, озираясь по сторонам, словно боясь быть застигнутым на месте преступления, интересовался у мадам Помфри состоянием здоровья Оливии. Невольно у Драко промелькнула мысль, что отношения дочери с таким юношей устроили бы его куда больше, однако развивать мысль он не стал. Определённо стоило сначала присмотреться ко всему происходящему, а только позднее сделать выводы.       Откинув со лба светлую чёлку, он вновь склонился к своим записям, когда услышал едва различимый стук в дверь. Подумав, что какой-то студент, получивший отработку, хочет согласовать удобное время, он, не поднимая головы, громко сказал: «Войдите!», после чего вновь вернул своё внимание листу пергамента. — Вы что-то хотели?       — Привет, — раздался до режущей боли в груди знакомый голос, заставивший Малфоя резко поднять голову, чтобы убедиться, что тот ему не послышался. Не послышался. Неловко переминаясь с ноги на ногу, в дверях показалась никто иная как Гермиона Грейнджер собственной персоной. — Найдётся минутка для меня?       Когда Полумна накануне убеждала Драко в целесообразности необходимости некоторое время держать Гермиону на расстоянии, он, пораскинув мозгами, пришёл к выводу что, пожалуй, справится. Да, будет тяжело, но замечание подруги о том, что мёртвым он точно вряд ли сумеет сделать Грейнджер счастливой, заставили найти её аргументы весьма убедительными.       Он был готов сторониться повзрослевшей версии Гермионы, казавшейся ему незнакомой и такой далёкой, однако сейчас в его кабинет вошла практически та девчонка, которой он её запомнил до своей депортации. Пышные каштановые локоны обрамляли бледное лицо, карие глаза без намёка на макияж были широко распахнуты, словно она сама была в полнейшем ужасе от происходящего, завершали её образ маггловские джинсы и пуловер, край которого она немилосердно теребила пальцами.       Отметив, что она выглядела слегка не выспавшейся, Драко невольно вспомнил о домашнем аресте в Малфой-Мэноре, когда каждое утро имел счастье наблюдать её заспанное личико на подушке рядом с собой. Когда мог ещё сильнее растрепать её непослушные кудри, всего лишь протянув руку и, не обращая внимания на недовольное ворчание, прижать к себе, вдыхая запах её таких непохожих ни на чьи другие волос.       Малфой продолжал изучать её, смакуя каждую деталь, не в силах оторвать взгляд. Она была настолько безупречна, что на долю секунды ему даже показалось, что Гермиона за эти годы изучила легилименцию и банально прочла его мысли, чтобы предстать перед ним в таком виде, перед которым он совершенно не мог устоять.       В тот момент он отчего-то отчётливо понял, что случившееся с ним в Азкабане едва ли было происками мистера Гринграсса. Дело было только в волшебнице, стоящей сейчас перед ним, такой невероятно красивой, сексуальной, сводящей с ума. Оставалось понять, кто же хочет её так же сильно, как и он сам? Кто настолько помешан на ней, что много лет назад пытался убить соперника за сердце Гермионы Грейнджер? И если Поттер не врал и она на самом деле все эти годы ни с кем не крутила романы, заставило ли это отказаться от своих намерений человека, способного зайти настолько далеко?       Последняя мысль заставила Драко нахмуриться, что не ускользнуло от внимания Грейнджер, которая некоторое время стояла неподвижно, словно позволяя себя как следует рассмотреть. Ей самой в тот момент хотелось просто провалиться сквозь землю от стыда. Невольно вспомнилась всегда безупречно выглядевшая Пэнси Паркинсон, с которой Драко встречался несколько лет. Асторию Гринграсс Гермиона по Хогвартсу помнила плохо, однако их свадебная колдография, казалось, навечно отпечаталась в её подсознании, а потому ей было совершенно очевидно, что едва ли та очаровательная девушка хотя бы раз предстала перед супругом в том нелепом виде, в котором волей злого рока пришлось явиться в Хогвартс Гермионе.       Осознав, что пауза затянулась, Грейнджер решила, что раз уж это она пришла к нему, то и инициативу в разговоре, вероятно, придётся проявить тоже ей:       — Гарри попросил меня зайти к тебе, — пояснила она. — Он сегодня весь день занят, а поскольку я всё равно собиралась в Хогвартс, он дал задание подменить его в роли твоего куратора, вот поэтому я здесь. — Неловко закончила она свою вступительную речь и подняла взгляд на Драко, у которого от этого моментально пересохло в горле.       — И как давно Поттер заделался свахой? — слегка усмехнувшись, уточнил он, постаравшись придать голосу привычные саркастичные нотки, но при этом не перегнуть палку, постоянно держа в мыслях совет Полумны о том, что нужна просто некоторая дистанция, а не глухая кирпичная стена.       — Ты не поверишь, но последние пару лет даже они с Джинни сдались со своими попытками меня с кем-нибудь познакомить. — Неожиданно для Малфоя поддержала его шутку Гермиона. — И вот теперь, когда я, наконец, смогла выдохнуть спокойно, вновь появился ты и всё испортил. — Нарочито сокрушённо вздохнула она.       — Ну, мне не впервой портить тебе жизнь, твоя дочь вчера бросила мне в лицо это обвинение, когда я поймал их с мальчишкой Люпином в подземелье. — Пожал он плечами, от всей души надеясь, что выглядит в этот момент максимально отстранённым. Едва ли стоило пытаться прямо с порога флиртовать с ней. Драко и так едва сдерживался от желания подойти ближе, боясь потерять контроль.       — Она часто пытается делать выводы, не зная всей ситуации, — ответила Гермиона. — Никого не напоминает?       — И что же за выводы я должен был сделать, не просветишь? — усмехнулся Драко. — Может быть, о том, что счастье в неведении? Или о том, что благими намерениями вымощена дорога в ад, которым была моя жизнь все эти семнадцать лет? — резко ушёл он от шутливого начала их разговора, с облегчением осознав, что поднятие на поверхность всего того, что он так долго держал в себе, определённо помогает отвлечься от навязчивого желания уложить её на преподавательский стол, наплевав на все принятые накануне верные решения, сорвать эти чёртовы джинсы и, наконец, спустя столько лет, вновь ощутить, каково это — обладать Гермионой Грейнджер. — А может, я должен был вынести урок, что даже правильные девочки порой лгут, позволяя поверить, что у меня когда-либо действительно могло быть право выбора? Неужели было так сложно перед продажей меня Гринграссам в собственность поинтересоваться, что я предпочту — гибель в Азкабане или ту жизнь, что у меня была?       В ответ на эту неожиданную отповедь Гермиона густо покраснела, поняв, что Гарри, как это частенько бывало, просто сделал неверные выводы о том, что у Драко якобы остались к ней чувства. Хотя, нет, чувства-то как раз остались, ведь обида, презрение, раздражение — тоже вполне себе чувства, только едва ли те, на которые она втайне рассчитывала.       — И чем же так ужасна твоя жизнь, Драко? — поспешила уточнить она. — Любящая и безупречная леди — жена, сын, научная степень, родовые поместья, светский круг общения, фамильные богатства в конце концов… — спокойно перечислила Гермиона то, чем, как ей казалось, была наполнена жизнь лорда Малфоя-младшего после их вынужденного расставания. — Уж поверь, лучше вообще не иметь права выбора, чем то, которое мне было предоставлено! Что же до неведения, то ты сам его предпочёл, не думаю, что Кингсли солгал, поведав о судьбе моей записки. Так что не жди извинений, Драко, тогда мне просто пришлось расставить приоритеты. Если бы я умирала в Азкабане, ты сделал бы то же самое. И не смей говорить, что это не так.       — Я не лгал Оливии о Непреложном Обете, Гермиона… — тяжело вздохнув, признался он, понимая, что для того, чтобы действительно ей всё объяснить, едва ли хватит на всех того небольшого перерыва в расписании уроков, которым он располагал. Тем не менее, ему отчаянно хотелось поделиться с ней самым важным, причиной того, отчего он не вернулся к ней много лет назад. — Информация о твоём положении ничего бы не изменила. Мне жаль, что я сам лишил себя шанса узнать о дочери, но тогда я полагал, что поступаю правильно. Я не выбирал ту жизнь, которая тебе со стороны кажется такой благополучной, Гермиона. Поверь, мой вынужденный союз с Асторией едва ли можно было назвать семьёй. Что касается сына, то из-за того, что старшей дочери нет на гобелене, он также там не появился, а потому я всегда думал, что Скорпиус просто не от меня, — продолжил объясняться Малфой, пытаясь пролить свет хотя бы на что-то. — Моя жена умерла со словами, что это мой сын, а я всё равно не поверил. А накладывать на него заклинание Принадлежности к Роду было ниже моего достоинства.       В кабинете профессора ЗОТИ воцарилось молчание.       — Прости, но я не способна жалеть Асторию Гринграсс! — надрывно воскликнула в ответ Грейнджер, чувствуя, что слёзы всё же потекли по щекам и впервые за утро обрадовавшись, что не успела нанести макияж. — Она тебя у меня отняла!       — Прекрати, Гермиона! — скривился Драко, сделав пару шагов от неё, отходя на безопасное расстояние, на котором будет способен совладать с желанием обнять её, успокоить и пообещать, что больше никто и никогда их друг у друга не отнимет. И он поклялся, что в скором времени так и будет. Как только все тайны прошлого действительно останутся в прошлом. — Оставь мёртвых в покое. Как бы то ни было, о них принято вроде бы говорить или хорошо, или ничего.       — Вообще-то или хорошо, или правду, но, да, прости, — поспешно кинула она, признавая его правоту, вновь и вновь понимая, как должно быть непривлекательно выглядит в его глазах. Причём на сей раз не только внешне. Наверняка он разочарован в том, что она позволила себе слабость быть злопамятной по отношению к его покойной жене.       Суетливо отвернувшись, Гермиона вытащила волшебную палочку, наколдовав себе зеркало, отражение которого явило собой полную катастрофу, добавив к утреннему помятому виду ещё и воспалённые от слёз глаза и покрасневший нос.       — Это что, палочка моей тётки? — Неожиданно уточнил Драко, глядя на её руку.       — Да. — Просто ответила волшебница.       — Но зачем она тебе? Я отчего-то думал, что ты сразу её заменишь. — Продолжил допытываться Драко, в глубине души радуясь, что Гермиона перестала плакать. Видеть её слёзы определённо было выше его сил.       — Ну, это было моей дополнительной мотивацией осваивать беспалочковую магию. — Ответила она и после недолгого молчания добавила: — А ещё она напоминала мне о тебе.       Прозвучавшее признание стало последней каплей. Обойдя преподавательский стол, Драко вплотную подошёл к Гермионе, не отводя глаз от её лица, наконец вновь вдыхая запах её волос и не решаясь сделать последний шаг, чтобы заключить её в свои объятия. Она же застыла, досадуя на то, что обе руки заняты, а оттого она не может его обнять. О том, что рядом с ней стоит едва ли незаметный ввиду внушительных габаритов преподавательский стол, на который можно положить палочку и зеркало, она напрочь забыла, совершенно потерявшись под его взглядом.       — Драко, я хотела попросить… — хрипло начала она говорить, но запнулась, судорожно сглотнув.       — Проси чего хочешь, — тихо ответил он.       «Возьми меня прямо на преподавательском столе», — чуть было не слетело с её губ, однако Гермиона сдержалась, опасаясь показаться ему совсем отчаявшейся после стольких лет одиночества и понимая, что ляпнуть вдовцу что-то подобное будет совсем неприлично. Вероятно, он вообще ещё носит траур. Учитывая давнюю любовь Драко к вещам чёрного цвета, определить это наверняка было невозможно.       — Подготовь отчёт для Гарри о вчерашнем инциденте, чтобы к тебе не было никаких вопросов, — произнесла она первое, что пришло в голову. — В свою очередь, я подтвержу, что ты не виноват в произошедшем несчастном случае.       — Ну, это не совсем так, всё же моя кровь послужила тому причиной, — заметил он, подходя ещё ближе к Гермионе и склонившись над ней.       — Я знаю, что ты не желал зла нашей дочери, — поспешила не согласиться Гермиона, не отводя от него глаз.       В тот момент Драко, отдавая себе полный отчёт в собственной абсолютной безголовости, мысленно послал к чёрту этот здравый смысл, гипотетического сумасшедшего преследователя Гермионы, в конце концов, они с этим разберутся, а он так нуждается в её поцелуе… Малфой не мог понять, как столько лет мог обходиться без тепла этих губ, зная наверняка только одно: больше он не выдержит ни секунды.       Словно угадав его мысли, Гермиона тоже потянулась к Драко, однако в тот момент он почувствовал вибрацию палочки в кобуре.       — Что это? — тихо уточнила она, с горечью осознав, что тот особенный момент, случившийся за несколько мгновений до этого, неумолимо ускользал.       — Оповещающие чары, наложенные на палочку, — разочарованно пояснил он, словно Гермиона была студенткой на его семинаре. — Мне пора на урок, — тяжело вздохнув, сделал Драко шаг назад, вновь мысленно возвращаясь к тому, что, пожалуй, пока так будет лучше и что, возможно, ему всё же удалось удержать свою любовь на расстоянии, не отделив от себя кирпичной стеной. — Прости, я должен идти. Хорошего дня тебе, Гермиона, — пожелал он, быстро взяв со стола план лекции.       — Да, конечно, — согласно кивнула она, не посмев спорить. — И тебе хорошего дня, Драко. — Заставив себя улыбнуться, произнесла Гермиона.       Малфой же, в последний раз кивнув, стремительно покинул кабинет.