Право вето

      С немного наигранной усталостью Оливия потянулась в кресле, которое наколдовала себе возле камина в Выручай-комнате после того, как сварила зелье. Поколебавшись несколько секунд, она закинула ноги на один из подлокотников, расположившись ещё удобнее, и мечтательно посмотрела на огонь. Ещё через пару мгновений она поняла, что для собственноручно созданного идеального момента ей не хватало любимого лакомства, а потому призвала со стола зелёное яблоко, которое надкусила с громким хрустом сразу же, как только то легло в её ладонь.       Бросив победный взгляд на лабораторный стол, она ещё раз убедилась в том, что это ей не почудилось и не приснилось: на нём в стеклянном фиале стояло лекарство от проклятия Полной Луны. Немного огорчившись от того, что момент торжества разделить было не с кем, она быстро напомнила себе, что, пожалуй, никого и не хотела бы сейчас видеть. Это был её и только её триумф, о котором, конечно, в скором времени и так все узнают. Оливия очень любила маму, но всегда тайно мечтала о том, что рано или поздно сумеет хоть в чём-то превзойти её, и вот, наконец, потраченные усилия были вознаграждены. Особенно ликуя от того факта, что первое выдающееся открытие она сумела совершить, даже не успев закончить Хогвартс, вундеркинд магической Англии пообещала себе, что это станет только началом и в будущем она непременно продолжит пытаться сделать этот мир лучше и комфортнее не только для волшебников, но и для магических существ.       Туфля немного съехала с одной пятки, но девушка не спешила её поправлять, развлекая себя тем, что начала покачивать ногой так, чтобы не допустить падения обуви на пол. Сама она была не готова падать с облаков, в которых продолжала витать, на грешную землю, как и вспоминать, какой путь ей пришлось пройти, чтобы сварить это зелье. О том, что поделиться с магической общественностью своим открытием она сможет только если заодно признается в том, что украла Бузинную палочку из склепа Альбуса Дамблдора, девушка старалась не думать.       Немного поёжившись при воспоминании о том страхе, который ей довелось испытать, когда она в одиночку под покровом ночи ходила за Бузинной палочкой, Оливия перевела взгляд на лежащий на столе один из даров Смерти. Заколдовав с её помощью волчий аконит для зелья должным образом, использовать её для других заклинаний девушка даже не пыталась. Власть, которую могла даровать эта палочка, не имела для неё никакого значения и совершенно не интересовала. И хотя Оливии любопытно было бы собственными глазами увидеть разницу в эффективности при исполнении различных заклинаний в сравнении с её родной палочкой, она сразу же решила для себя, что после окончания полнолуния вернёт самую могущественную палочку на её законное место. Хватит с неё нарушения закона о смене владельца Бузинной палочки. Возможно потом, со временем, когда слухи о её победе над проклятием Тедди распространятся и ей придётся открыть правду, ей простят этот, в сущности, не такой уж ужасный проступок с учётом того, каким станет результат и сколько жизней потенциально сможет измениться в гораздо лучшую сторону.       Подниматься с кресла не хотелось совершенно, поэтому Оливия позволила себе посмаковать момент ещё пару минут, понимая, что продолжать попусту терять время было нельзя. Поскольку полнолуние уже сегодня, необходимо будет убедить Тедди остаться с ней в Выручай-комнате на случай, если какие-то проблемы всё же возникнут и потребуется помощь мадам Помфри. Несмотря на то, что девушка была абсолютно уверена в своей формуле, безопасность любимого человека была для неё самым важным приоритетом, а если что-то пойдёт не так, место расположения Визжащей Хижины могло бы стать осложняющим обстоятельством.       Спустя ещё несколько минут она нехотя встала с кресла, подошла к столу и положила Бузинную палочку и фолиант из поместья Малфоев в свою сумочку, чтобы при первой же возможности вернуть обратно. Неожиданно её пальцы наткнулись на какую-то тетрадь. Из любопытства вытащив её, Оливия вспомнила, что это была та самая старая потрёпанная макулатура, которую зачем-то предоставила ей родовая магия вместе с «Особыми свойствами волчьего аконита». Усмехнувшись про себя при мысли, что, по всей видимости, эльфы плохо убирали библиотеку, а потому магия поместья попросила наследницу выбросить ненужный хлам в ответ на любезно предоставленную книгу, девушка со скучающим видом открыла тетрадь, которая была от корки до корки исписана мелким убористым почерком со множеством закорючек, что делало текст весьма трудно читаемым.       Из любопытства Грейнджер пробежала взглядом по нескольким строчкам, после чего задумчиво вернулась обратно в кресло, ещё раз поразившись тому, насколько могущественным инструментом могла быть родовая магия. Тетрадь, показавшаяся ей поначалу совершенно никуда не годным барахлом, оказалась дневником Маргарет Селвин, одной из самых талантливых зельеваров прошлого, труды которой были подвигнуты остракизму и не изучались в Хогвартсе из-за того, что она была сторонницей Гриндевальда во время Первой Магической войны. А ещё именно она была автором «Особых свойств волчьего аконита».       Машинально намотав на палец прядь длинных светлых волос, Оливия обратилась в чтение.

***

13 марта 1900 года.

      Сегодняшний день особенный, а потому я решила вновь попробовать начать вести дневник. Сегодня годы поисков увенчались успехом. Я сумела, наконец, встретить человека, который согласен не только помочь с моими исследованиями, но и достаточно могущественен, чтобы делать то, на что моих сил, увы, просто не хватит. Он заинтересован в моих изысканиях и буквально жаждет оказать содействие. И хотя меня пугают те слухи, что ходят о нём, но с появлением Геллерта в моей жизни вновь появилась надежда на то, что я смогу исцелить своего мальчика.

31 июля 1903 года.

      Делая прошлую запись, я и подумать не могла, что вернусь к этому дневнику только спустя несколько лет. Исследования настолько захватили меня, что казалось намного важнее сделать очередную заметку в журнал наблюдений, чем делиться собственными эмоциями на этот счёт. Увы, даже теперь, когда у меня нет недостатка ни в ингредиентах, ни в оборудовании, ни в подопытных особях, сдвинуть дело с мёртвой точки никак не удаётся. И хотя Геллерт выглядит довольным тем, что я сумела в лабораторных условиях создать полный аналог яда оборотня, результаты исследований при всём желании нельзя назвать удовлетворительными.       Изначально предполагалось, что после того как мы обратим с помощью яда нескольких магглов, моё противоядие их исцелит. К большому сожалению, обращённые гибнут в течение нескольких суток после того, как в них укореняется проклятие, не доживая до первого полнолуния. Из-за этого досадного факта для испытаний антидота людям Геллерта приходится искать действующие стаи оборотней и вылавливать особей для опытов, что довольно рискованно.       Гриндевальд несколько раз пытался навязать мне помощников из числа своих соратников, но я не такая уж дура, чтобы подпустить кого-то к моим наработкам. У меня в этом деле свой интерес и ему придётся с этим считаться. Несколько раз меня с милой улыбочкой на чаепитие приглашала его легилимент Куинни Голдштейн, однако ей пришлось сдаться, ведь мои окклюменационные стены под её натиском дрогнули, но выстояли. Я должна оставаться уникальной в своём роде, он не должен знать, что сможет меня кем-то заменить, ведь мне нужны его ресурсы столь же сильно, как ему — мои знания и умения.

17 февраля 1904 года.

      Что ж, мою попытку вести дневник можно смело назвать провалившейся, но события несутся вперёд с такой скоростью, что не хватает времени не то что их записывать, а даже осмысливать.       Посредственности из Английского Сообщества зельеваров сегодня заочно признали меня персоной нон-грата, а все мои исследования — неэтичными и скомпрометированными. Подумать только, этим чистоплюям якобы не плевать на кровожадных монстров, на которых я провожу эксперименты. Посмотрела бы я на их строгие моральные принципы, если бы одна из этих тварей покусала их ребёнка! Что касается жертв среди магглов, то, увы, тут я бессильна, эксперименты на них — всего лишь часть сделки. Я не схожу с ума от идей Геллерта о превосходстве магов над не-магами, однако осознаю, что в одном он прав — необходимость перемен в этом закостенелом мире назрела довольно давно.       Тем не менее, с ним самим становится всё сложнее сотрудничать, хотя я убеждена в том, что компромисс всё ещё возможен. Откровенно говоря, у меня совершенно нет сомнений в том, что магглы просто иначе устроены, а потому с их обращением возникают проблемы, что доказывает тот факт, что и после укуса оборотня они не выживают точно также как и после зелья. Он же упорно не желает позволять мне провести эксперимент на каком-нибудь волшебнике, хотя я убеждена что, по большому счёту, не составит труда найти в магическом Лондоне того, кого не будет жаль. Тот же Генри Джейкобсон, председатель Английского Сообщества зельеваров, вполне бы подошёл, однако Геллерта интересует именно возможность создания армии из магглов, якобы для более рационального их использования.       Так или иначе, я во главу угла ставлю изобретение лекарства, а не более усовершенствованного яда. В конце концов, армию он сможет создать и из непокорных волшебников, пообещав им исцеление от проклятия Полной Луны в случае послушания. Подсознательно я понимаю, что если в ближайшее время мы не договоримся, то он найдёт мне замену, а потому наверняка новую запись в этом дневнике я сделаю не скоро. Пока все необходимые ресурсы в моём распоряжении, нужно спешить.

16 апреля 1905 года.

      Делаю здесь эту запись только потому, что мне нужно выговориться, а так вышло, что с тех пор как Фенрира, моего сыночка, в пятилетнем возрасте укусил оборотень, я умышленно оборвала все связи и посвятила себя только попыткам исцелить его недуг. И хотя прогресс в исследованиях был очевиден, в финале я потерпела неудачу.       Разумеется, виноват Геллерт, ведь именно он тогда, когда я была на пороге открытия, решил перестать предоставлять мне так необходимых для экспериментов особей. Хотя он объяснил это тем, что ему не хватает людей и просто некого отправлять на вылов оборотней, мне совершенно очевидно, что он наказал меня за непослушание и нежелание усерднее заниматься разработкой яда для обращения магглов.       Отчаявшись дождаться помощи, я покинула его лабораторию, забрав с собой все наработки, так что теперь хотя бы могу быть уверена, что ими не воспользуется больше никто. Коль скоро он не выполнил собственную часть соглашения, я также не обязана оказывать ему содействие.       На самом деле, это долгое вступление я записываю потому, что всеми силами пытаюсь оттянуть момент, когда вынуждена буду покаяться в содеянном. Момент, когда мне придётся рассказать о том, как я потеряла сына навсегда. Хотя бы здесь, на этих страницах, я воздержусь от такой жалкой слабости как ложь самой себе. Я не ищу себе оправданий, ведь много лет назад собственными руками отдала сына в тот пансион, чтобы ребёнок не мешал моим исследованиям, записала его под вымышленной фамилией, но, Мерлин свидетель, я понятия не имела, что не далеко от того места, где находилась закрытая школа, обосновалась стая оборотней и что в полнолуние они решат напасть на невинных детей.       Авроры, которые зачищали место нападения, говорили мне, насколько большой удачей было то, что мой Фенрир остался жив, однако я понимала, что та жизнь, которая его теперь ждёт, едва ли лучше смерти.       Я забрала мальчика домой и заботилась о нём, но с каждым годом ему становилось всё тяжелее. Не передать словами того, что испытываешь, когда твой ребёнок страдает, а ты ничем не можешь помочь. Когда последняя надежда на сотрудничество с Гриндевальдом была уничтожена, я решила действовать.       На последнем подопытном цель была почти достигнута. Мандрагора — ключ к исцелению любого проклятия, но умертвить зверя внутри проклятого способен лишь только волчий аконит. Когда волк умрёт, человек выживет, но как разделить то, что под действием древней магии при полной луне сливается воедино? Мне казалось, что самым важным было не допустить начала физической трансформации, но ряд подопытных пусть и не трансформировались, но после полнолуния сходили с ума, а потому я заключила, что в первую очередь исцелить следовало разум.       Таким образом, я обратилась к Геллерту с просьбой особым образом заколдовать несколько ягод волчьего аконита. По всей вероятности, он не позволял мандрагоре подействовать до конца, а потому следовало отсрочить его действие, чтобы исцеление прошло не только на физическом уровне.       Лекарство было идеальным, как мне тогда казалось, а потому я дала его сыну. Поначалу всё шло нормально. Отделение волчьего разума от человеческого прошло успешно. Физической трансформации не произошло, но на первый план вышел разум волка. Сын был закован в зачарованные магией цепи, зверь начал пытаться вырваться, а потом случилось самое страшное. Каким-то образом он осознал, что остался человеком и, по всей вероятности, именно это помогло древней магии проклятия побороть действие лекарства. Фенрир обратился в волка и уже в виде животного продолжал пытаться сбежать. А на утро, когда сын вновь стал человеком, разум волка никуда не исчез, он словно слился с его разумом, навсегда превратив моего мальчика в кровожадного монстра.       Все его поступки, суждения и решения подчинялись отныне только интересам волка. Я продолжала пытаться достучаться до его человеческой личности, но это было уже невозможно. В ту ночь он навсегда перестал быть самим собой. Спустя неделю он сбежал. И больше я никогда его не видела, стараясь игнорировать все те слухи о появлении особо опасной стаи оборотней, которые, несмотря на старания Министерства, периодически мелькали в статьях мелких изданий.       Как я теперь думаю, не следовало допускать возможности того, что волк осознает, что остался человеком. Каким-то образом в таком случае магия проклятия вытесняет магию лекарства. Если бы я знала об этом, если бы Геллерт дал мне чуть больше времени и особей для завершения исследований, то я постаралась бы отвлечь волка до тех пор, пока не начнётся отсроченное действие волчьего аконита. Возможно, тогда мой эксперимент имел бы совсем другой исход.

***

      Это была последняя запись, сделанная в дневнике, что заставило Оливию испытать некоторое облегчение. О судьбе Маргарет Селвин после ареста Гриндевальда было мало что известно, вроде бы Бинс на одной из лекций упоминал о том, что принявшая сторону тёмного волшебника зельеварка закончила свои дни в психиатрическом отделении клиники Святого Мунго. О том, что Фенрир Сивый был её сыном, существование которого она скрывала и которого неудачно попыталась излечить, никоим образом в учебниках, разумеется не упоминалось.       Закрыв глаза, Оливия воскресила в памяти воспоминания об оборотне, которые ей давал просмотреть профессор Малфой. Сивый даже не во время полнолуния мало походил на человека. При битве за Хогвартс он укусил Лаванду Браун, словно оставался волком даже тогда и действовал только на основании животных инстинктов. Содрогнувшись при мысли о том, что Тедди сможет превратиться в нечто подобное, девушка постаралась отбросить эмоции и мыслить рационально.       Итак, она воспользуется теми знаниями, которые были получены в результате опытов на магглах и оборотнях. Маргарет Селвин с лёгкостью оправдала саму себя, а вот к горлу юной мисс Грейнджер подступил ком при одной только мысли об этом. То, что за неё всю грязную работу сделали другие, не умаляло того факта, что она ощутила себя невольной соучастницей этой спятившей волшебницы. Сделав несколько глубоких вдохов, Оливия напомнила себе, что наверняка и Волчье Противоядие на ком-то испытывали и что масса маггловских наук типа эмбриологии базируется на опытах, которые проводили фашистские учёные в концлагерях. Её мать никогда бы не одобрила подобное варварство, тем не менее, теперь именно в руках Оливии была возможность довести дело до конца, сделав жертвы убитых и искалеченных фанатичной Селвин людей хотя бы не напрасными.       В те времена, когда Маргарет делала эти записи, Волчьего Противоядия ещё не существовало. Вероятнее всего, её не интересовала полумера в виде сохранения человеческого разума при трансформации, её целью было лекарство. Дамокл Белби же ставил перед собой задачу возможности адаптировать оборотней в магическом сообществе, сделав их не опасными в полнолуние. В руках Оливии Грейнджер теперь были наработки каждого из них, и она была уверена в том, что её формула идеальна.       Тем не менее, сбрасывать со счетов опыт Маргарет было никак нельзя. Дневник, попавший ей в руки, оказался по-настоящему ценной находкой. Оставалось только догадываться, какие ещё редкости можно было при желании отыскать в поместье с помощью родовой магии. Отмахнувшись от этих неуместных мыслей, Оливия напомнила себе, что не собиралась появляться в Малфой-Мэноре больше никогда и постаралась сосредоточить своё внимание на воспоминаниях о том, что она знала о проклятии Полной Луны не только из учебников, но и со слов Тедди.       «На меня не действует магия вейл».       «Если изменять состав Волчьего Противоядия, то мой разум работает хуже… Я становлюсь опасен. Понимаю, что хочу творить ужасные вещи, но разум человека словно смешивается с волчьим, а потому я начинаю находить этому оправдание».       «Сейчас я больше волк, нежели человек. Ты даже представить себе не можешь, что я хотел бы с тобой сделать».       Пораскинув мозгами, Грейнджер заключила, что в записях Маргарет Селвин был сокрыт важный смысл. Во-первых, носитель гена ликантропии действительно значительно хуже восприимчив к стандартной магии. Во-вторых, чтобы её лекарство сработало, разум человека в Тедди действительно придётся отключить на добрые сорок минут. И если зверь догадается, что не переродился, то магия проклятия просто-напросто подчинит себе действие лекарства и тогда она потеряет любимого навсегда.       В задумчивости прикусив ноготь, Оливия нахмурилась, буквально заставив себя проанализировать, не было ли всё это той самой чертой, которую не следовало переступать. Она похитила фолиант из Малфой-Мэнора, обезоружила самого Гарри Поттера и даже вытащила Бузинную палочку из могилы профессора Дамблдора. В глазах защипало, отчаянно хотелось разреветься при мысли о том, что всё это было зря и что её эксперимент способен превратить Тедди в подобного Сивому монстра.       Встряхнувшись, девушка вновь крепко задумалась. До полнолуния оставалось не так много времени, следовало спешить с принятием решения. Она уже слишком далеко зашла и была почти у цели. Паника никому и никогда не помогала. Нужно просто правильно распорядиться той информацией, которая попала ей в руки.       Волчий аконит вступит в игру спустя сорок минут после того, как зелье будет принято. За сорок минут занявший разум Тедди зверь не должен догадаться, что его физическое превращение в волка не свершилось. Чем же можно его отвлечь на это время?       «Сейчас я больше волк, нежели человек. Ты даже представить себе не можешь, что я хотел бы с тобой сделать».       «Просто поверь, это не тот опыт, что должен случиться с девушкой в первый раз».       Сделанное любимым признание набатом билось в голове. Вспомнив о прочитанном в маггловском учебнике по анатомии факте о том, что выброс в кровь тестостерона определённо самым что ни на есть волшебным образом способен изгнать все мысли из мужских мозгов, Оливия пришла к выводу, что способа лучше точно не найдёт. О том, чего это будет стоить ей самой, она предпочла не задумываться. Излечение Тедди было гораздо важнее того, что их первый раз обойдётся без романтических свечей и лепестков роз на огромной постели, застеленной шёлковым бельём. Почувствовав головокружение от страха, девушка сделала ещё пару глубоких вдохов. Всего лишь первый раз, значение которого сильно переоценено нелепыми любовными романами и экзальтированными девицами наподобие Розы Уизли. Оливия же вспомнила слова Драко Малфоя о том, что должна осознавать все особенности и ограничения, связанные с проклятьем жениха. И она твердо решила, что её жертва вполне оправдана. Перспектива их с Тедди совместного будущего гораздо важнее того, что их первый настоящий секс будет далёк от того, что она до этого рисовала в собственном воображении. Больно было бы в любом случае. Ради любимого она была способна на гораздо большее. Неожиданно ей в голову пришло, что получится весьма символично, если ночь, когда проклятие будет снято, станет одновременно и моментом их первой близости. Едва ли можно было бы найти время удачнее.       Продолжив уговаривать себя подобным образом, Оливия нащупала в сумке Противозачаточное снадобье, которое всегда носила с собой, окончательно решаясь. Оставалось надеяться, что Тедди обязательно зайдёт, прежде чем уйти в Визжащую Хижину. О том, чтобы пойти искать его самостоятельно, речь уже не шла: она немилосердно потратила кучу времени на прочтение дневника. Тем не менее, их с Тедди особой традицией было то, что он никогда не уходил в Визжащую Хижину, не увидев её перед этим. Он говорит, что воспоминания о ней помогают пережить ночь в теле зверя легче. Скрип двери возвестил о том, что устоявшийся ритуал он решил не менять. Тедди сам нашёл Оливию.       — Почему-то подумал, что ты здесь, — заметил он. — Почему ты прогуляла собрание старост, Ливз? — строго продолжил юноша, подходя ближе.       — Потому что, по слухам, один обаятельный школьный староста неравнодушен ко мне и обязательно расскажет, о чём говорили на этом скучном собрании, пока я варила ему лекарство от проклятия, — промурлыкала она без тени сожаления в голосе и искренне надеясь, что он не станет допытываться, каким образом девушка всё-таки заколдовала волчий аконит.       — Увы, я не имел права проклясть Редверс Силенцио на глазах у изумлённой публики, а она твоё отсутствие без внимания не оставила, так что сходи в лазарет за зельем от головной боли, что ли, — вздохнул юноша, привалившись к стене. Последние часы перед трансформацией нелегко ему давались, а в то, что его невеста действительно приготовила лекарство, не позволял поверить элементарный здравый смысл.       — О чём говорили-то? — ради приличия уточнила Оливия, лихорадочно соображая, как бы уболтать его не уходить.       — Начинается подготовка к Рождественскому балу, распределяли обязанности. — С видимым трудом пояснил он, явно больше всего мечтая поскорее исчезнуть и принять сваренное Оливией зелье, даже если оно его просто прикончит. — Декор зала в этом году в твоё отсутствие забрала Стефани, а тебе достались репетиции рождественских гимнов с первокурсниками.       — Ч-что? — переспросила Оливия, забыв даже о том, что сейчас её подготовка к Рождественскому балу волновала чуть меньше чем в последнюю очередь.       — Помни о том, что убивать и без того едва стоящего на ногах гонца негуманно и о том, что сама прогуляла собрание, — неверно истолковал её замешательство Тедди, оторвавшись от стены и встав ровнее. — Слизнорт упомянул о твоих успешных занятиях со Скорпиусом Малфоем и все проголосовали за твою кандидатуру. Я пытался возражать, но остался в меньшинстве.       — Что ж, теперь вас всех ждёт самый безвкусно украшенный зал, а меня — Азкабан за массовое убийство детей, — буднично резюмировала Оливия навязанные ей обязанности заочно.       — Уверен, что тебе покорится и эта вершина, — устало подмигнул ей юноша. — На самом деле, забежал просто чтобы увидеть тебя, мне уже пора в Визжащую Хижину, и так задержался в замке из-за собрания.       — Тедди, останься, пожалуйста, — попросила Оливия. — Давай проведём эту ночь здесь. Я действительно приготовила для тебя лекарство.       — Ливз, мы уже миллион раз это обсуждали, — покачал он головой в ответ. — Если ты этого хочешь, я приму его, но только когда тебя рядом не будет.       — Мерлин, Тедди, я должна быть рядом, вдруг тебе станет плохо?! — воскликнула она, решив ни за что не признаваться в том, что с ним будет происходить после приёма зелья. — Заканчивай со своим гриффиндорством и пей! — приказала девушка. — В конце концов, ты уже однажды проводил ночь со мной в лазарете после обращения!       — Это было другое, ты тогда была в смертельной опасности!       — Я и сейчас в ней, если ты уйдёшь, некому будет удержать меня от того, чтобы двинуться в башню Когтеврана и заавадить Редверс за то, что мне придётся возиться с малышнёй! Только лишь необходимость заботиться о тебе удержит меня от перспективы получения поцелуя Дементора!       — Ливз, прости, я правда искренне посмеюсь над твоей шуткой, но не этим вечером, — тяжело вздохнул он. — Тогда меня подстраховывали мадам Помфри и профессор Дамблдор. Я не останусь с тобой наедине, ведь после приёма лекарства случиться может абсолютно всё что угодно. Давай сюда своё варево и я пойду. И да, дискуссии не будет. Если не дашь лекарство, приму Волчье Противоядие, как и всегда, — жестче, чем планировал, отрезал он.       — Прости, Тедди, мне очень жаль, но это для твоего же блага! — воскликнула Оливия и, пока юноша не успел опомниться, направила на него палочку и произнесла:       — Империо! Стой и не двигайся!       В тот момент она искренне жалела только об одном: что в руках у неё была всего-навсего собственная палочка, а не Бузинная, с которой шансы на то, что заклятие с учётом всех особенностей, присущих Тедди в ночь обращения, всё-таки подействует. По всей вероятности, она действительно вложила в произнесённое Непростительное всё желание, на которое была способна, а потому молодой человек замер на месте, шокировано глядя на неё. Скорее всего, полностью погрузиться в эйфорию Подчиняющего заклинания он не мог из-за своего проклятия.       — Ливз, что ты творишь? — с видимым испугом спросил он, продолжая стоять неподвижно.       — Я хочу, чтобы ты молчал, — быстро произнесла Оливия, понимая, что если он будет продолжать взывать к её совести, то она может начать колебаться и тогда действие заклятия неминуемо спадёт быстрее, чем ей бы того хотелось.       Итак, теперь нужно было действовать быстро, ведь совсем скоро должно было начаться полнолуние. На несколько секунд закрыв глаза, девушка полностью сосредоточилась и приказала себе не поддаваться панике и относиться к происходящему максимально хладнокровно. Точка невозврата пройдена, а потому остаётся только довести начатое до конца. Сорок минут. И действие зелья стабилизируется навсегда.       — Разденься, — приказала она, стараясь не смотреть в сторону Тедди, чтобы не встречаться с его осуждающим взглядом. Если она собиралась попытаться соблазнить волка, то оставшаяся на нём одежда могла стать тем самым проколом, который провалит дело. А проигрывать Оливия Грейнджер не собиралась. Она победит проклятие этой ночью. И цена победы не будет иметь ни малейшего значения.       — Выпей, — протянула она лекарство жениху, повернувшись к нему. Тот послушно принял фиал из её рук, хотя Оливия отчетливо видела, что он изо всех сил противится действию заклятия. Вновь отмахнувшись от режущего чувства вины, она внимательно проследила за тем, чтобы он действительно проглотил зелье, после чего замерла в ожидании.       Минуты тянулись бесконечно долго, но девушка понимала, что буквально любое из мгновений могло стать пусковым крючком, который активизирует действие проклятия. Чтобы не сходить с ума от того ужаса, что плескался во взгляде жениха, понявшего, что она задумала, Грейнджер отошла к двери и с особой тщательностью наложила Запирающее заклинание на дверь Выручай-комнаты, чтобы волк не прорвался в Хогвартс.       В некоторой степени Оливии повезло, помог тот факт, что Тедди был ещё и метаморфом. Хотя физическая трансформация действительно не начиналась, момент, когда Тедди перестал быть собой, уловить она всё же сумела. Цвет его волос из каштанового стал грязно-серым, напоминая волчью шерсть, а глаза из-за исчезнувшей радужки показались ей чёрными. Мгновенно сориентировавшись, девушка наколдовала на стене большой таймер и запустила обратный отсчёт с сорока минут, чтобы хотя бы создать видимость того, что контролирует ситуацию.       — Моя сладкая маленькая девочка, — осклабившись, проговорил тот, кто ещё совсем недавно был её любимым человеком. Теперь же Оливия его почти не узнавала, казалось, что изменились даже черты его лица, хотя дело было больше в мимике, которая мало походила на человеческую. — Вот мы и встретились, — продолжил он, двинувшись в сторону девушки, словно крадущийся к добыче хищник.       Сглотнув подступившую к горлу желчь, Оливия молчала, опасаясь, что разговоры могут всё-таки дать ему понять, что он остался человеком. А потому оставалось только делать вид, что она не понимает обращённую к ней речь.       — Глупый мальчишка так долго тебя от меня прятал, — продолжил меж тем волк, приближаясь почти вплотную. — Но нам-то с тобой хорошо известно, как тебя манила именно эта его сторона, — резко подавшись вперёд, он схватил её за волосы и притянул близко к себе, высоко задрав голову и проведя языком по шее, словно попробовав на вкус.       От неожиданности Оливия вздрогнула, от боли из-за туго намотанных на кулак волос на её глазах выступили слёзы, но продолжила молчать, бросив взгляд на таймер, который отсчитал назад всего две минуты.       — Надо же, как ты дрожишь, — произнёс он, грубо накрыв её губы своими. Не успела Оливия удивиться такому странному порыву от монстра, как моментально ощутила жгучую боль в губе, которую тот изо всех сил прикусил. Рот наполнился кровью, её моментально затошнило от её металлического привкуса, однако она не сопротивлялась и не вырывалась, понимая, что это было только началом того, что ей предстояло пережить.       Подсознательно отметив про себя, что ликантропией он её не заразит, раз физическое превращение не состоялось, девушка слабо дёрнулась в тисках сжимавших её рук, однако он не отпустил, сжав челюсти ещё сильнее и, казалось, получая особое удовольствие от её страданий.       — Куда же ты собралась? — выпустив её истерзанную губу, пробормотал он. — Мы ещё даже не начали, детка, — криво усмехнувшись, он скользнул свободной рукой ей под блузку и сильно сжал грудь, одновременно зубами впившись ей в плечо. — Твоя кровь такая сладкая… Гораздо слаще, чем я представлял… — довольно протянул он, повалив девушку на ковёр возле камина, отчего она довольно сильно ударилась об пол головой.       Слёзы всё-таки предательски потекли из глаз и, хотя Оливия осознавала, что отступить не имеет права, ей стало очень жаль себя, чертовски захотелось позвать на помощь, попробовать сбежать, призвать палочку и оглушить его, наконец. Та боль, которая, казалось, распространилась по всему её телу, словно начала сводить с ума, но она приказала себе терпеть. Оставлять Тедди без сознания было никак нельзя, ведь пока что она, по крайней мере, точно могла быть уверена в том, что всё идёт по плану. По её глупому, слепленному наспех, нелепому плану. Осознав, что, решаясь на это, просто не верила в то, что он в принципе на самом деле способен причинить ей боль, затуманенный физическими страданиями разум всё-таки донёс до её сознания мысль, что если очередной укус придётся в район сонной артерии, то монстр просто убьёт её.       Придя в ужас от сделанного открытия, она рванулась из его стальной хватки, попытавшись освободиться, но в результате получилось только убрать собственную шею от непосредственной близости его зубов. Издав злобный рык, волк разорвал рубашку её школьной формы и обнажил грудь, грубо и с несвойственным обычному человеку усилием разорвав лифчик спереди.       Чтобы отвлечься от разрывающей боли, которая терзала её покрываемое всё новыми укусами тело, она ещё раз посмотрела на таймер. Прошло пятнадцать минут. А значит, осталось ещё двадцать пять.       По всей вероятности, от совокупности дикой боли и гипоксии от того, что он навалился на неё всем телом, Оливия на несколько спасительных минут всё же отключилась, потому что когда пришла в себя, то, с трудом сфокусировав отчаянно слезящиеся глаза, увидела, что оставшееся до окончания экзекуции время составляло теперь двадцать минут.       Она почувствовала его пальцы, с силой сжавшие бедро и высоко задравшие юбку и подумала о том, что нужно попытаться расслабиться. Тогда, быть может, саднящая боль от укусов по всему телу затмит боль от дефлорации.       Семнадцать минут. Оставалось семнадцать минут позволять животным инстинктам ненавистного зверя творить с её истерзанным телом всё, что ему заблагорассудится.       Резкая боль от его первого проникновения заставила в очередной раз вздрогнуть всем телом, пытаясь убедить себя, что когда бладжер случайно попал ей в живот, было гораздо больнее. И когда дедушка, не признающий магическое вмешательство, лечил ей кариес бормашиной, тоже. Чтобы отвлечься от обжигающего ощущения боли внутри себя, Оливия вспоминала самые яркие моменты матчей, отрывки из смешных маггловских комедий, рецепт Оборотного зелья и смотрела только на таймер, который продолжал отсчитывать в обратном порядке секунду за секундой до того мгновения, когда зверь, который годами терзал своим присутствием тело Тедди, окончательно исчезнет из их жизней.       Главное — не смотреть на него, видеть окровавленный рот и хищный оскал на лице любимого человека было выше её сил. Она боялась запечатлеть этот образ в своей памяти навсегда. Ещё несколько минут — и она, и сам Тедди будут отомщены. Всё будет кончено.       — Тебе нравится? — долетел шёпот до её уха, вероятно, он увидел улыбку, которая, несмотря на боль, она не сумела удержать. — Девочка моя, уговори глупого мальчишку не пить ту гадость каждый месяц, и мы будем встречаться чаще, — прохрипел он, дёрнувшись в последний раз, и она ощутила разливающуюся влагу между ног от эякуляции.       Десять секунд.       — Это вряд ли, — прошептала в ответ Оливия, не сводя взгляд с циферблата, отсчитывающего последние секунды до её окончательной и бесповоротной победы над проклятием. Когда до начала вступления в реакцию волчьего аконита с компонентами лекарства осталось три секунды, она, решившись, посмотрела прямо в чёрные глаза волка и вкрадчиво произнесла:       — Сдохни, тварь! — после чего не удержалась от хохота, увидев отобразившиеся на таймере нули.       Не зная наверняка, когда сознание Тедди вновь обретёт власть над телом, Оливия быстро призвала мантию Акцио, скрыв под ней следы укусов на коже и, стараясь не обращать внимания на собственные тактильные ощущения, залпом выпила Противозачаточное снадобье и вытащила из сумочки зелье Сна без Сновидений, которое принимала в последнее время, буквально заставляя себя делать перерывы на отдых в процессе приготовления лекарства.       — Ливз… — раздался шёпот за спиной, который она ощутила как самый прекрасный звук на свете, ведь то, что впервые со дня их знакомства в ночь полнолуния они были вместе, он был человеком и назвал её по имени.       Облегчение от выполненной миссии вызвало головокружение, выброс адреналина, который позволял оставаться на ногах, скоро должен был сойти на нет, а потому действовать нужно было быстро. Оливия понимала, что ей самой требовалось принять Заживляющее зелье, иначе от кровопотери она могла просто потерять сознание. Этого ни в коем случае нельзя было допускать. Пока Тедди будет отдыхать, нужно было убрать все следы происходящего здесь несколькими минутами ранее. Ему совершенно ни к чему знать о том, что творилось в этой комнате, пока не началось действие волчьего аконита в лекарстве.       — Выпей скорее, — приказала она, протянув жениху фиал, пока он ещё был полностью дезориентирован. — Тебе необходим отдых.       — У тебя кровь, — произнёс он, вглядываясь в её лицо, по которому вниз от прокушенной губы тонкой струйкой стекала красная жидкость.       — Пей, — раздражённо повторила она, чувствуя, как потяжелела мантия, постепенно пропитываясь кровью, после чего просто прижала фиал к его губам, не оставив ему возможности отказаться от принятия зелья. — Ложись, пожалуйста. Мы поговорим утром, — пообещала она, превращая для него кресло в кровать, стараясь не разрыдаться от начавшей усиливаться боли во всём теле.       Убедившись, что он уснул, девушка посильнее замоталась в мантию и двинулась в сторону подземелий, где у неё в аптечке было зелье. Каждый шаг давался ей с очевидным трудом, казалось, что мантия буквально за минуту стала втрое тяжелее, по ногам тоже стекала кровь, надеть трусы она просто не смогла бы, чтобы лишний раз не беспокоить свежую рану.       Оливия не воспринимала случившееся как первый секс в своей жизни. Или даже как изнасилование. Просто ещё одно повреждение в числе прочих, оставленных волком.       — Оливия, что ты здесь делаешь? — услышала она за спиной голос профессора Малфоя. — Почему ты не в кровати после отбоя?       — Я патрулирую коридор, — неубедительно солгала она, делая шаг назад от него, чтобы тот не заметил опухшую от укуса губу. Голова кружилась, перед глазами расплывались круги, но она упорно заставляла себя оставаться в сознании.       С момента поступления в Хогвартс Оливии было не впервой попадать в больничное крыло, но неизменным было то, что когда она приходила в себя, Тедди всегда сидел у её кровати, словно он был её ангелом-хранителем, оберегавшим от серьёзных последствий любых травм. Теперь же девушка понимала, что если сейчас рухнет без сознания, то, очнувшись, жениха рядом не увидит, поскольку его заберут в Азкабан за деяние, о котором тот даже не помнит.       — Ты не дежуришь сегодня, — быстро уличил её в обмане Драко, внимательно вглядываясь в бледное лицо дочери. В течение целого дня он старательно высматривал её в коридорах Хогвартса, но так и не увидел. Её же нынешнее состояние очень настораживало, с Оливией определенно творилось что-то неладное.       Внезапно он увидел, что девушка покачнулась и в два широких шага подошёл к ней, успев поймать до того момента, как она без чувств буквально упала ему на руки.       — Профессор Малфой, умоляю вас, только не в лазарет, — почти в забытьи пробормотала она, прежде чем отключиться окончательно. Ничего не понимая, Драко с удивлением понял, что почувствовал какую-то влагу на ладонях. Внимательнее присмотревшись, он понял, что его держащие дочь руки были буквально залиты кровью.