Право вето

      Как только Драко положил Оливию на кровать, она тут же очнулась, будто отчаянно боялась утратить контроль над ситуацией. Он никогда не видел её в таком состоянии, их с Гермионой дочь, словно затравленный зверёк, быстро оценила окружающую обстановку, готовая в любой момент сорваться и броситься прочь, несмотря на то, что буквально десять минут назад обессиленно повисла у него на руках. И только когда поняла, что Драко совершенно точно принёс её не в лазарет, немного расслабилась.       — Спасибо, что выполнили мою просьбу, — тихо произнесла девушка, болезненно поморщившись.       — Почему ты ранена? Что произошло? — никак не отреагировав на её слова, задал вопрос Драко, предусмотрительно умолчав, что в случае необходимости мог незамедлительно вызывать целительницу и в свою комнату.       — Просто несчастный случай, — стараясь придать голосу безразличный тон, отмахнулась она, явно не желая делиться подробностями. — У вас есть Заживляющее зелье?       — Оно подходит не для всех видов ран, — покачал головой Драко, который успел значительно углубить собственные знания в колдомедицине с момента битвы за Хогвартс. — Покажи мне свою, я решу, как лучше её обработать, — потребовал он, внимательно всматриваясь в лицо дочери и решив для себя, что если она вновь отключится, то плюнет на всё и вызовет мадам Помфри.       — Ну почему вы не можете просто выполнить хотя бы одну мою просьбу без лишних вопросов? — в отчаянии воскликнула Оливия. — Рана как рана, неудачно упала с метлы и содрала кожу со спины!       — Летала на шабаш посреди ночи, как и положено ведьме? И упала прямо на чьи-то зубы? — нахмурился Драко, рассмотрев, наконец, под слегка съехавшей с её плеча мантией след от укуса. — Ну что, доигралась?! Тебя можно поздравить, теперь сможете с Люпином выть на луну дуэтом?! — не выдержав, почти прокричал он, с отчаянием осознав, что не зря весь день накануне полнолуния мучился от дурного предчувствия.       — Это не то, о чём вы подумали, — энергично помотала она головой, после чего вновь облокотилась на спинку кровати от приступа головокружения.       — Да что ты?! А выглядит так, словно оборотень, с которым встречается моя глупая дочь, укусил её в полнолуние! И, судя по всему, не один раз! — зло продолжил Драко, продемонстрировав ей свои ладони, выглядевшие так, словно он надел красные перчатки. — Я вызываю мадам Помфри, Дамблдора и авроров! И поверь, для Люпина это лучший вариант, потому что иначе я собственными руками утоплю этого щенка в Чёрном озере!       — Умоляю вас, па… профессор Малфой, не делайте этого! Посмотрите сами, это след от человеческих зубов! — в отчаянии воскликнула она, понимая, что он совершенно точно выполнит свою угрозу. — Тедди, он… Больше не оборотень! У меня получилось исцелить его!       — Прекрати нести всякую чушь! — отмахнулся Драко, вытаскивая палочку и, тем не менее, внимательнее присматриваясь к ранению на плече Оливии. На след от зубов волка действительно похоже не было, но спокойнее от этого ему не стало. — Эванеско! — произнёс он заклинание, начав с её губы, которая, как он сумел рассмотреть при более ярком отсвете свечей в собственной комнате, также была травмирована.       — Не хотите — не верьте, мне плевать! Просто дайте чёртово зелье, и я уйду! — повторила свою просьбу Оливия.       — Эти травмы нельзя исцелять зельем, не дури! — отмахнулся от неё Драко. — Во-первых, укусы могут начать гноиться под зажившей кожей, во-вторых, останутся шрамы!       — Плевать, я должна идти! — упрямо повторила она, попытавшись встать, однако голова закружилась, и девушка вынуждена была положить её на подушку.       — Оливия, что произошло? — взяв себя в руки и попытавшись обуздать гнев, предпринял ещё одну попытку поговорить Драко, решив для себя, что если она поведает о том, что случилось, то он просто продемонстрирует аврорам свои воспоминания о её рассказе. Самым важным было вызвать дочь на откровенность, чтобы понять, что вообще произошло и какие меры нужно предпринять. — Ты определённо в шоке, но должна мне рассказать всё честно, понимаешь? Если Люпин не виноват в твоём состоянии, мне нужно знать, кто сделал это с тобой. Я не вызову мадам Помфри, но шрамы молодой девушке ни к чему. Ты позволишь помочь тебе? — спросил он, молясь всем возможным богам, чтобы она ему доверилась.       Тяжело вздохнув, Оливия сняла мантию с плеча.       — Лечите, только быстрее, пожалуйста, — сдавшись, нехотя кивнула она.       — Жду твой честный рассказ, который убедит меня не обращаться в Аврорат, — поторопил Драко и, присев на край кровати, занялся раной на её плече.       — Я уже почти всё вам рассказала, — буркнула она в ответ, зашипев от щиплющего ощущения Дезинфицирующего заклинания. — Книга, которую я искала, действительно помогла. Я приготовила лекарство. Тедди больше не оборотень.       — Ты будешь удивлена, наверное, но люди, не страдающие ликантропией, не испытывают потребности искусать всех вокруг в полнолуние!       — Я говорю правду! Просто если ваша удалённая Метка наговорила гадостей и растаяла в воздухе, то справиться с проклятием Полной луны оказалось немного сложнее! — призналась она, облегчённо выдохнув, когда он закончил лечить один из многочисленных укусов.       — Так это всё-таки он с тобой сделал!       — Да нет же! Не Тедди, а волк! Исцеление шло поэтапно и… Не без осложнений! Сначала исцелилось тело, а разум позже! Это нужно было для стабилизации эффекта лекарства.       — Как долго ты была наедине со зверем в теле человека? — процедил сквозь зубы Драко.       — Это не важно! — отмахнулась она.       — Вероятно, всё-таки важно, раз ты едва остаёшься в сознании, — процедил Драко и, поняв, что ответа не дождётся, продолжил. — Показывай, где ещё укусы.       — Нет, — мотнула она головой, вновь плотно запахивая мантию.       — Оливия, может быть, прекратишь уже?! — постарался он не закатить глаза, очень жалея, что не может вызвать Хуки в Хогвартс, который всегда играючи справлялся со всеми царапинами Скорпиуса. — Ты вроде бы спешила куда-то, так что необходимость уговаривать тебя перед обработкой каждой раны процесс не ускоряет! Показывай!       — Ни за что, — продолжила упорствовать она. — Я не стану перед вами раздеваться.       — Оливия, ты, наверное, не совсем понимаешь ситуацию, но из возможных вариантов у тебя либо я, либо мадам Помфри, — всё больше раздражаясь, произнёс Драко. — Уверяю тебя, что я скорее предпочёл бы увидеть обнажённого Долгопупса, чем тебя, но за свои решения нужно расплачиваться, юная леди! — процедил он.       — Нет, — вновь помотала она головой.       Тяжело вздохнув, Драко молча встал с кровати и направился к выходу.       — Если вы позовёте мадам Помфри, я скажу, что это вы со мной сделали! А у меня из травм не только укусы! — в отчаянии воскликнула Оливия, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что ей уже просто не хватит сил, чтобы сбежать, даже если он пойдёт за целительницей.       — Прибереги сомнительные методы добиться своего для другой ситуации, — процедил Драко, применив окклюменцию, поскольку прекрасно понял, какие травмы она имеет ввиду. — Лежи, не трать силы понапрасну. Я иду не в лазарет.       Покинув свою комнату, Драко почти бегом направился к апартаментам в Хогвартсе, которые занимала чета Долгопупс-Лавгуд, отчаянно надеясь, что подруга уже вернулась из клиники, ведь днём в замке он её не видел.       На его стук дверь открыл Невилл, на котором были только семейные трусы, неожиданно подкачанный же голый торс бывшего однокурсника предстал перед Малфоем во всей красе. Он даже оценил бы иронию в том, что стоило сказать об обнажённом Долгопупсе, как почти сразу же произнесённые слова буквально материализовались перед ним, если бы не был так напуган состоянием Оливии.       — Полумна здесь? — забыв поздороваться, спросил он.       — Да, она вернулась поздно вечером, — немного растерявшись, кивнул Невилл. — Драко, что-то случилось? На тебе лица нет.       — Пожалуйста, позови свою жену. И пусть палочку захватит, — взмолился Малфой, который вовремя вспомнил проведённое в «Ракушке» время и то, что подруга весьма неплохо владела Заживляющими заклинаниями. — Я потом тебе всё объясню.       — Да, конечно, — кивнул тот, развернувшись, чтобы позвать жену, однако вновь посмотрел на Драко. — Я могу чем-то помочь?       Отрицательно покачав головой в ответ, Малфой замер в ожидании. Буквально через минуту из-за двери показалась Полумна.       — Здравствуй, Драко, — улыбнулась она, выйдя в коридор и плотно закрыла за собой дверь. — Красота полной луны почти убийственна, не так ли? — вздохнув, внезапно спросила она.       — Ты даже не представляешь, насколько! — с некоторым облегчением выдохнул он, в какой-то степени даже обрадовавшись, что Полумна никогда не задавала лишних вопросов.       — И насколько же? — уточнила она.       — До кусаных ран по всему телу как минимум! Ради Мерлина, ты почему босая?! — воскликнул Драко, когда они уже почти подошли к его комнате в крыле преподавателей.       — Вся моя обувь куда-то подевалась, а нужно было спешить к тебе, — пожала плечами она. — Это всё проделки нарглов, Драко. Не обращай внимания.       Подумав про себя, что этой ночью он определённо превысил лимит необходимости общения со странными женщинами, Малфой молча наколдовал подруге кеды, которые, как он давно заметил, она носила чаще всего и, удостоившись благодарной улыбки, пропустил её в свою комнату.       — Профессор? — удивлённо прошептала Оливия, меньше всего ожидая увидеть преподавательницу по Уходу за магическими существами.       — Доброй ночи, Оливия, — кивнула Полумна, и, моментально сориентировавшись, наколдовала ширму. — Знаешь, ты очень напоминаешь мне мою маму. Она тоже любила эксперименты. Однажды один из них плохо закончился, — тяжело вздохнула волшебница. — Подумай только, сколько боли ты причинишь маме и папе, если с тобой что-то случится, — без тени осуждения, но с нотками грусти в голосе продолжила она, покачав головой.       — Да она не привыкла подключать голову! — раздался злой окрик Драко из-за ширмы. — Даже Гермиона в своих самых героических проявлениях не была такой идиоткой!       — Ты ранена? Позволишь взглянуть? — проницательно посмотрела Оливии в глаза Полумна и, когда та кивнула, сняла с неё мантию, постаравшись не измениться в лице при виде разорванной школьной формы и множества ран на теле девушки. — Укусы человеческие, — резюмировала она, внимательно осматривая один из них на груди девушки. — Как это возможно? — задала она вопрос. — Они свежие, а сегодня полнолуние. Я бы поняла, если бы увидела нечто подобное вечером накануне, что означало бы, что Тедди пренебрегал Волчьим Противоядием всю неделю до полнолуния.       — Она у нас зельевар-инноватор, — вновь раздался ядовитый голос Драко из-за ширмы. — Она вылечила ему ликантропию! Правда, до этого хрен знает сколько времени провела в компании необратившегося оборотня!       — Так было нужно, — едва сдерживая слёзы, тихо пояснила Оливия Полумне. — Иначе ничего бы не получилось. Эффект лекарства бы не стабилизировался, если бы волчий аконит начал действовать сразу. Волка нужно было отвлечь, понимаете?       — Это гениально, дорогая, — мягко ответила волшебница, продолжая исцелять раны. — Но как Тедди согласился на это?       — Никак. Он не соглашался. Мне пришлось наложить на него Им… — поверив, что может доверять профессору Долгопупс-Лавгуд, начала говорить она, когда за ширмой показалось потемневшее от гнева лицо Драко.       — Мерлин, Полумна, прости что побеспокоил, ступай отдыхать, а я просто убью эту идиотку! — прорычал он.       — Драко, немедленно выйди! — холодно процедила подруга Малфою, загородив девушку собой и, не церемонясь, вытолкала его обратно за ширму. — Одну минуту, милая, я сейчас вернусь, — пообещала она Оливии, тепло улыбнувшись, и последовала за ним.       — Драко, я понимаю, что ты боишься за неё, но постарайся выражать свою любовь немного иначе, — вздохнула она, наложив Силенцио на ширму.       — Я очень устал, Полумна. Ты слышала, что она творит?! Над её головой Дамокловым мечом висит это чёртово пророчество, а она признаётся в таких вещах! Что, если её палочку проверят?       — Ей очень повезло с тобой, — улыбнулась в ответ подруга. — Ты найдешь решение, Драко. А пока я буду исцелять укусы, сходи в кладовую профессора Слизнорта за зельем от внутренних разрывов тканей, пара флаконов всегда есть в запасе на случай квиддичных травм. Пароль «Ананасовая долька». Я пока не делала диагностику, но почти уверена, что одними укусами не обошлось.       — Не обошлось, как я понял из её слов. Только вряд ли я там найду ещё и контрацептивное зелье, — тяжело вздохнул Драко.       — Я поговорю с ней, если она его ещё не принимала, то мне известно одно заклинание подобного действия, его нельзя часто использовать, но в случае чего воспользуемся им, — ободряюще потрепала его по плечу Полумна. — Иди.       В очередной раз тяжело вздохнув, Малфой отправился за необходимым, а когда вернулся, Полумна уже заканчивала.       — Держи, — произнёс он, протянув фиал подруге. — А ты дай свою палочку. — Обратился он к Оливии, с облегчением увидев, что помимо исцеления ран, его дочери магией привели в порядок и школьную форму.       — Зачем ещё? — напряглась девушка.       — Давай уже, хуже, чем ты сделала, точно не будет! — отмахнулся он, всё ещё злясь.       — Отдай отцу палочку, милая, — обратилась к ней Полумна. — Уверена, он знает что делает.       Пожав плечами, Оливия протянула палочку Драко.       Спустя время Полумна вышла из-за ширмы, пальцем поманив Малфоя к двери.       — Она в порядке, я сделала диагностику, ничего серьёзного, слава Мерлину, не случилось. Но она очень рвётся к Тедди, и я её понимаю, — вздохнула волшебница, — бедный мальчик…       — Это он-то бедный? — сквозь зубы прошипел Драко. — Никуда она сегодня не пойдёт, если понадобится, силой волью ей зелье Сна без сновидений!       — Я искренне надеюсь, что Тедди не вспомнит того, что происходило этой ночью. Потому что, уверяю тебя, ему будет во сто крат больнее, чем Оливии было сейчас. Откровенно говоря, в этом случае я не берусь гарантировать, что он сможет справиться и простить себя. — Заключила Полумна, заставив Драко замереть от липкого предчувствия надвигающейся беды. — Вспомни, как ты себя чувствовал, когда Люциус под Империусом хотел увести тебя во время битвы за Хогвартс! В твоих и только в твоих силах не позволить истории повториться. Вернуться туда, с чего все началось, — продолжила говорить она, не подозревая о том, какие мысли возникли в голове Малфоя.       «Помнится, именно вы когда-то сочли, что носить в кармане волчий аконит — вполне себе приемлемая мера. Нет человека — нет проблемы, не так ли?» — словно наяву донеслись до него слова Оливии из жуткого сна, который совсем недавно ему довелось увидеть.       «И только тот сумеет повернуть время вспять, вернувшись туда, откуда всё началось и позволить пророчеству не свершиться вовек, кто сам, подобно ей, когда-то стал изгоем» — всплыл в памяти текст пророчества. Сомнений не было, Малфой отчётливо понял, что на этот раз всё действительно в его руках.       — Спасибо тебе за помощь, Полумна, — с чувством произнёс он.       — Совершенно не за что, — пожала она плечами. — Думаю, следует выбрать день и встретиться. Нам всем. Приглашаю вас с Гермионой в гости. Я приготовлю пудинг.       — Если она захочет… — начал было Драко, но осёкся, решив не вываливать на неё все проблемы за один вечер, тем более Полумне наверняка требовался покой после клиники, а он и так вытащил её из кровати посреди ночи. — Я зайду в любом случае. Спасибо.       — Она захочет, — уверенно произнесла его подруга.       В ответ Малфой молча кивнул, вспомнив, что должен спешить, но, не выдержав, развернулся и окликнул:       — Полумна?       — Что-то ещё, Драко?       — Из тебя получится прекрасная мама.       В ответ она загадочно улыбнулась и, не сказав ни слова, направилась к себе.       Малфой же почти бегом вернулся в свою комнату. Оливия уже сумела поднять голову с подушки и сидела, облокотившись спиной о спинку кровати и явно боролась с желанием поспать. Острая жалость кольнула его сердце, безумно хотелось позволить ей остаться и оправиться после пережитого, но теперь Драко был уверен, что то, суждено пророчеству сбыться или нет, решится именно этой ночью.       — Поднимайся, — приказал он, трансфигурируя её туфли в удобные мокасины.       — Ладно, — донельзя удивлённо пробормотала Оливия, явно ожидая подвоха. Несмотря на огромное количество анестезирующих чар, чувствовала она себя всё ещё не очень хорошо, вероятно, давал о себе знать пережитый стресс и кровопотеря.       Вопреки тому, что сама некоторое время назад хотела вернуться в Выручай-комнату, ей почему-то стало очень обидно, что отец вот так её выпроваживал. Мама бы никогда так не поступила. Она бы обняла её, пожалела. Спросила бы, сможет ли чем-то помочь. Конечно, потом отругала бы и наказала, но всё это было бы потом.       — Люпин в Визжащей Хижине? — уточнил тем временем не подозревавший о её невеселых мыслях Драко.       — Нет, в Выручай-комнате, — растерянно ответила девушка, не понимая, чем вызван его интерес. — Вы ведь не хотите пойти со мной? — настороженно уточнила она.       — Ни в коем случае, — отмахнулся Малфой.       — Лимит отцовской любви на сегодня исчерпан? — вырвалось у неё, за что Оливия тут же себя почти возненавидела. Меньше всего ей хотелось выглядеть ещё более жалко, как будто выпрашивая у него неравнодушное отношение.       — Если я сейчас его увижу, то мне будет плевать, что он не виноват, я просто убью его, — отрезал он и почему-то Оливии показалось, что произнесено это было не для красного словца. И то, что мама, пожалуй, всё же права в том, что она чаще, чем следовало бы, спешит с выводами. — Держи свою палочку и беги к нему, — почти приказал Драко. — Во внутреннем кармашке его мантии волчий аконит, уничтожь его, как только найдешь.       Шумно выдохнув, Оливия начала судорожно обуваться. Волчий аконит, разумеется, губителен для оборотней. Но и для обычного волшебника, которым Тедди стал этой ночью, совершенно точно не менее смертоносен.       — Зачем вы забирали мою палочку? — не выдержав, спросила девушка, на ходу накидывая на плечи мантию.       — Я убрал из неё твою маленькую непростительную шалость, — отмахнулся Малфой, опасаясь озвучивать в замке название использованного дочерью заклинания. — Беги уже!       — Разве так можно? — не поверила она, ещё на несколько секунд остановившись. — Ведь созданная через проводник магическая энергия… — начала она, но Драко её перебил.       — Твоя магическая энергия теперь в моей палочке. Беги к своему Люпину! — повторил он, готовый буквально вытолкать её за дверь.       — Да подождите вы, он под зельем Сна без сновидений, у меня есть ещё немного времени! Так зачем вам это? — недоумённо произнесла она, заглядывая ему в глаза. — Вы же под надзором Аврората, для чего вам эти проблемы? Если палочку проверят…       Решив, что его дети объективно умом не блещут, Драко молча открыл перед ней дверь.       — Если с мальчишкой что-то случится, я претензий принимать не буду! — зло прорычал он. — Я не виноват, что тебя неожиданно потянуло поболтать!       — Спасибо, па… Профессор Малфой! — воскликнула она, бросившись в сторону лестницы, чтобы поскорее оказаться в Выручай-комнате. Отец прав: чем меньше времени Тедди будет один, тем безопаснее для него.       Сколько Оливия себя помнила, так быстро она не бегала никогда. Даже когда в маггловской школе местные хулиганы пытались отнять у неё любимый мобильный телефон. Даже когда сбегала с тётей Джинни на матч по Квиддичу и спешила домой, пока миссис Поттер отвлекала маму беседами по камину. Наплевав на Филча и миссис Норрис, риск нарваться на которых был весьма и весьма велик, она подбежала к стене, которая впервые превратилась в дверь несколько месяцев назад прямо у неё на глазах.       К счастью, дверь материализовалась почти моментально. Вбежав в комнату, она увидела сидящего на окровавленном ковре Тедди, успевшего одеться и что-то держащего на ладони. По всей вероятности, именно эти несколько секунд решили всё.       — Акцио, волчий аконит! — прокричала Оливия что есть сил, направив на него палочку и, когда ягода появилась в её руках, нисколько не сомневаясь, бросила её в продолжавшее гореть пламя камина. Рассуждать о том, почему он проснулся раньше времени, она не стала и просто подошла ближе к нему.       Тедди поднял на неё покрасневшие, кажущиеся воспалёнными глаза и некоторое время внимательно всматривался, словно не узнавал. Грейнджер же, в свою очередь, её красноречие тоже изменило.       — Оливия… — произнёс он каким-то чужим, словно отстранённым голосом. — А, быть может, ты и права, это было бы слишком легко. Поцелуй Дементора подойдёт мне куда больше.       — О чём ты, родной? — постаралась она изобразить непонимание, хотя прекрасно отдавала себе отчёт в том, что чёртов ковёр определённо портит её легенду о том, что исцеление прошло без сучка, без задоринки.       То, что она не успела вернуться до его пробуждения, определённо было проблемой. Да и волчий аконит в его руке оптимизма не добавлял. И он назвал её Оливией, от чего её сердце болезненно сжалось. Для него и только для него она всегда была просто Ливз.       — Знаешь, за что Сивый покусал моего отца ещё ребёнком? — неожиданно спросил Тедди.       — Полагаю, за то же, что и множество других детей, — непонятно зачем поддержала она странный разговор. — Хотел, чтобы оборотней стало как можно больше.       — Мой дед и несколько других сотрудников Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними арестовали его. Коллеги хотели его отпустить, думали, что он просто маггл, ведь палочки при нём не было, но дед был не согласен. В пылу спора он сказал, что оборотни — бездушные, злобные существа, которые не заслуживают ничего, кроме смерти. В общем, Сивый за это и отомстил.       — Ну и что с того? — покачала головой девушка. — К тебе это всё отныне не имеет никакого отношения, милый, — продолжила она. — У нас всё получилось. Ты больше не проклят. Всё кончено!       — Мой дед был абсолютно прав,— припечатал он, вновь выразительно посмотрев на ковёр.       Чертыхнувшись сквозь зубы, Оливия наложила Очищающее заклинание на ковёр и на самого Тедди, который тоже до сих пор весь был в её крови. Вероятно, страх за любимого придал ей сил, потому что в кои-то веки заклинание по Домоводству удалось на славу.       — Не говори так, пожалуйста, — попросила она. — Уверяю тебя, всё только выглядит страшно. На самом же деле ничего ужасного тут не было. Так, пара царапин.       Внезапно он хрипло рассмеялся в ответ:       — Я всё помню, Оливия. Начиная от твоего Империуса и заканчивая тем, как он захватил власть надо мной. Я всё время был там. Каждую секунду видел, что он с тобой творил, и ничем не мог помочь! — произнёс юноша. Его голос казался таким охрипшим и болезненным, словно он кричал уже несколько часов и сорвал его.       — Но… Как это возможно? — растерялась Оливия, которая определённо была не готова к такому раскладу. — Учебник ЗОТИ для третьего курса, страница триста девяносто четыре… — пробормотала она. — «Оборотень не помнит того, что делал в ночь обращения…» — процитировала девушка.       — Я пил Волчье Противоядие за неделю до него, — напомнил он. — Вероятно, магия зелий сработала одновременно. Разум зверя захватил тело, но и моё собственное сознание не было подавлено.       — О, Тедди, прости, мне так жаль… — искренне произнесла Грейнджер, с ходу понимая, что то чувство вины, которое теперь испытывал любимый, ему просто не по плечу. И что во всём случившемся он винит себя, а не её.       — Тебе жаль меня? — непонимающе посмотрел на неё Люпин, словно она сказала несусветную глупость. — Когда этот монстр тебя насиловал, мне тоже было приятно, мне нравилось это! — отчаянно признался он, поднеся ладонь ко рту, отчего его невесте на секунду показалось даже, что его сейчас стошнит, однако он просто махнул рукой, положив голову на согнутые колени и спрятав лицо, будучи не в силах поднять на неё взгляд. — Если ты не обратишься в Аврорат, я сам всё расскажу крёстному. Не может быть и речи, чтобы оставить произошедшее безнаказанным.       Решившись, Оливия вытащила палочку. Следовало исправить собственный просчёт, который она допустила, не приняв во внимание необходимость пить Волчье Противоядие задолго до полнолуния. Если просто стереть ему память, скорректировать воспоминания должным образом, он перестанет себя мучить.       — Ты серьёзно? — подняв голову, проследил Тедди за её рукой. — Такой ты видишь нашу будущую семейную жизнь? Если что-то будет не по-твоему, то спор будет решаться Империусом? А неудобные воспоминания ты просто будешь стирать? — глядя ей в глаза, вкрадчиво спросил юноша. — Поясни на милость, я избавился от того, кто подчинял меня себе каждое полнолуние для того, чтобы перейти в твоё полное ежедневное распоряжение в качестве марионетки? — холодно продолжил он, глядя на неё с такой болью, словно она предала его этой ночью не одну тысячу раз.       — Это нечестно! — воскликнула она в ответ. — Если подскажешь, как иначе изгнать это проклятое гриффиндорское чувство вины из твоей головы, то буду предельно благодарна! — продолжила Оливия. — Потому что со своей точки зрения я в полном восторге от того, что тебе было хорошо благодаря мне! Секс двух девственников как бы априори не подразумевал ничего выдающегося, так что я счастлива, мантикора тебя задери, что моя грёбаная девственность досталась не только волку, но и тебе! Я люблю тебя, чёртов идиот! Каждое решение, что я приняла этой ночью, было только ради тебя! Знаешь, что? Я сдаюсь! — внезапно выпалила она, с кристальной чёткостью осознав, что, вероятно, одной её любви просто не достаточно. Они были слишком разными. То, что она была готова ради него сделать, он не был готов принять. Стало быть, счастливому финалу в их истории случиться не суждено. Благородный гриффиндорец повёл себя отнюдь не как рыцарь и жаждал получить наказание за это. И неотвратимость расплаты была для него важнее перспективы их счастливого совместного будущего. — Давай, валяй, пламя камина полыхает вовсю, вызывай Гарри Поттера, только тогда я ему продемонстрирую одну небезызвестную волшебную палочку, которая до сих пор лежит в моей сумочке! Отправимся в Азкабан вместе, ведь согласно закону, на владельца Бузинной палочки не распространяется мораторий на арест несовершеннолетнего! Почему нет, мы же полные придурки, мазохисты и просто не очень умные люди, которые вместо того, чтобы порадоваться тому, что ты больше не проклят, сломаем себе жизни!       — О чем ты говоришь? — непонимающе посмотрел на неё Тедди.       — О том, что даже для волшебников лимит чудес ограничен законами Гампа и врождённым потенциалом! Как, скажи на милость, я приготовила бы лекарство со своей палочкой?! Да, я обезоружила дядю Гарри и обзавелась магическим проводником получше! Я знала о том, что произойдёт этой ночью, но всё равно пошла на это!       — Я убить тебя мог… — ошарашенно прошептал он, понимая, что если она говорит правду, то в Азкабан её заберут в тот же момент, как будет раскрыт способ приготовления зелья.       — Но я жива! — воскликнула девушка и, скинув мантию, начала лихорадочно расстёгивать пуговицы на рубашке. — Посмотри на меня, Тедди! Ни следа не осталось! Всё в порядке! Всё кончено!       Недоверчиво подняв на неё глаза, он внимательно осмотрел тот участок кожи, которые она успела открыть, невесомо проведя пальцами по тому месту на плече, на которое пришёлся самый первый укус. Только слегка желтоватый след почти сошедшего синяка напоминал о случившемся. Поняв, что по привычке позволил себе по отношению к ней лишнее, он резко отдёрнул руку, отвернувшись, — прости, Ливз… Я не уберёг тебя от него.       — Это я должна просить прощения, то, что я использовала заклятие подчинения… Этому нет оправдания... — вздохнув, признала она. — Я не жалею ни о чём, но должна была найти аргументы, чтобы убедить тебя согласиться! Просто я боялась, что ты передумаешь к следующему полнолунию, что Малфой найдёт способ помешать нам, что я сама испугаюсь и не решусь… Я не гриффиндорка, Тедди! Я могла струсить и сдаться! — продолжила говорить девушка, делясь всем, что так долго копилось в душе. — Как была бы разочарована моя мама, если бы узнала, что я с тобой сотворила… И если не хочешь больше меня видеть, приму это. Если я стала тебе противна, то так тому и быть, всё равно никогда не буду жалеть о том, что сумела исцелить тебя. Ты самый лучший, самый замечательный, самый достойный человек и для меня было честью помочь тебе обрести возможность жить без оглядки на это проклятие! Но если ты всё-таки хотя бы немного меня ещё любишь тоже, умоляю, прекрати шарахаться! Просто этим ты причиняешь мне намного больше боли, чем волк пару часов назад… — с каждым словом её голос становился всё тише, пока она вовсе не замолчала       В Выручай-комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом пламени камина. Каждый из них думал о своём, пытаясь принять и осознать все события этой безумной ночи.       Неожиданно Тедди поднялся на ноги и подошёл к ней, притянув к себе за талию, и посмотрел на неё долгим взглядом, словно запоминая каждую черту.       Словно решая для себя что-то.       Словно знакомясь с ней снова или готовясь попрощаться навсегда.       Девушка замерла под его взглядом, не смея протянуть руку и прикоснуться к его щеке с едва заметной отросшей за день щетиной. На те небрежные касания, которые на протяжении истории их отношений казались такими естественными, такими правильными, она больше не имела права. Осознавая, что всё то насилие, которым была насквозь пропитана эта ночь, было спровоцировано только ею самой, Оливия просто сжала в кулак дёрнувшуюся было к его щеке ладонь.       — Удивительно, — решился нарушить тишину Тедди. — Знаешь, порой мне казалось, что то, что я так сильно тебя люблю, во многом связано именно с волком, с его сознанием, инстинктами. Но теперь его нет, а чувства совсем не ослабли, — признался он и вновь замолчал, не сводя глаз с её губ. — Абсолютно.       Потянувшись навстречу ему, Оливия всё же решилась позволить своим рукам коснуться его лица, но больше инициативу не проявляла, оставляя ему и только ему право решать, поцеловать её или оттолкнуть. И спустя ещё несколько мгновений он нежно накрыл её губы своими, ещё сильнее притянув к себе, в этом поцелуе было столько неторопливости и чувственности, что Оливия внезапно поняла, что буквально дрожит от нетерпения, от желания. Осознала, что его прикосновения не пугали её, они были такими привычными, такими правильными, что ей не хотелось отстраняться, брать тайм-аут, пестовать негативные воспоминания о сорока минутах пережитого ада. Позволяя страсти начать разгораться с доселе неведомой силой, они словно прощали друг другу всё то, что буквально несколько мгновений назад могло стать той бездной, которая грозила поглотить их любовь друг к другу, оставив только боль и уничтожив две юные души.       Оливия целовала и целовала его, словно боялась отпустить. Расстегнула рубашку и, проведя пальцами по пульсирующей жилке на шее, прижалась к ней губами, затем спустилась к ключице. Ладони юноши всё ещё сжимали её талию, вдохнув запах её волос, он притянул её к своей груди, ещё сильнее углубляя поцелуй.       Решившись, Грейнджер толкнула его на превращённое чарами в кровать кресло и последовала за ним, пока не села к нему на колени, прижимаясь ещё плотнее, ощущая его возбуждение сквозь тонкую ткань брюк. Её рука от ключиц спустилась к его груди и уверенно опускалась всё ниже.       — Ливз, что ты делаешь? — хрипло спросил Тедди, перехватив её запястье, когда ладонь легла на пряжку ремня.       — Мне показалось, что сегодня у тебя исчезла последняя отговорка о том, почему у нас всё ещё нет секса, — сделав глубокий вдох, решилась произнести она. То, что происходило в этой комнате совсем недавно, следовало навсегда оставить в ней. Стереть как страшный сон, создав новые прекрасные воспоминания.       — Не нужно, Ливз, — попросил Тед, немного отстранившись. Каким бы ни был соблазн, он боялся, что произошедшее наложило слишком сильный отпечаток на их отношения. Боялся вновь причинить ей боль. Травмировать ещё сильнее.       — Если ты хочешь, мы можем остановиться, — покладисто кивнула она, однако язык её тела, вопреки произнесённым словам, говорил совершенно иное, побуждая её притянуть его ещё ближе к себе, прихватив зубами мочку уха и, прекрасно зная о том, какова будет его реакция на этот почти невинный жест и отдавая себе отчёт в том, что это был запрещённый приём.       — Ливз, умоляю тебя, я ведь не железный, — прошептал он, расстегнув ещё пару пуговиц на её рубашке и снова начал внимательно разглядывать оставшиеся несмотря на все усилия Полумны синяки, как будто пытался избавиться от возбуждения, воскрешая в памяти чувство вины. — У нас впереди вся жизнь, так куда спешить?       — От мамы я с детства слышала, что нельзя терять ни секунды, ведь завтра всё может измениться. Я предлагаю тебе исправить воспоминания об этой ночи. В нашей жизни всегда был третий лишний и сегодня мы, наконец, избавились от него, — продолжила она, придвинувшись совсем близко и вновь вернув руки к пряжке его ремня. — Позволь этому произойти так, как мы с тобой мечтали. Отныне это принадлежит нам и только нам. — Вкрадчиво проговорила она, притянула его к себе и вновь поцеловала.       Оливия продолжала сидеть у него на коленях, отчаянно борясь с его брюками. Одержав очередную этой ночью победу, она высвободила член и начала мягко поглаживать.       — Ты уверена? — не мог не спросить Тедди, понимая, что теперь уже точно не устоит. Вместо ответа она взяла его член в руку, направила ко входу и медленно опустилась на него, замерев, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Юноша издал хриплый стон, встретившись с ней потемневшими от желания глазами, но послушно замер, давая привыкнуть, прежде чем позволил себе сделать слабое движение навстречу.       Приподнявшись, она вновь опустилась на него, постепенно начиная чувствовать не только навязчивую болезненность от непривычного ощущения наполненности, но и разгоравшуюся с новой силой страсть и огонь, зарождающийся где-то внизу, дарящий доселе неизвестные ощущения. Просунув ладонь между их телами, Тед провёл кончиками пальцев по клитору, вспоминая всё, что ей нравилось и, постепенно ускоряясь, начал ласкать её круговыми движениями руки в одной ритме с их движущимися навстречу друг другу бёдрами. Положив вторую руку на её набухший сосок, он начал медленно поглаживать его, от чего Оливия начала стонать ещё громче, после чего вновь прикусила его мочку зубами, приближая развязку. Её тело задрожало, и, издав финальный стон, она ощутила мощнейшую разрядку, не идущую ни в какое сравнение с тем, что у них было до этого. Тедди продолжал двигаться ещё несколько секунд, прежде чем выскользнул из неё, излившись на её бёдра, после чего обессилено уткнулся лбом ей в плечо.       — Ты действительно параноик, — хихикнула Оливия, ласково проведя рукой по его ставшими мокрыми от выступившего пота волосами. — Я пила зелье сегодня, оно сутки будет действовать.       — Вовсе нет, — попытался он изобразить лёгкую обиду. — Но лекция мисс Гермионы о безопасном сексе была столь убедительной, что я проникся. — Усмехнулся Тедди и, наложив на них Очищающие чары, притянул Оливию к себе, накрывая их одеялом. — До начала занятий осталась пара часов, надеюсь, ты не будешь против недолгого отдыха?       — Ты даже не представляешь, насколько я «за», — зевнув, прильнула она к его груди, закрыв глаза.       — Завтра мы вернём Бузинную палочку на её законное место, — сонно произнёс юноша. — Я пойду с тобой. И это будет последний раз, когда ты нарушила закон, — твёрдо произнёс он. — Больше я не приму никаких оправданий о том, что оно того стоило!       — Ага, — согласно кивнула Оливия, проваливаясь в сон. Несмотря на благополучный исход, она осознала, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не решится на нечто подобное.       Буквально через несколько мгновений они провалились в крепкий сон и не могли знать того, что третий лишний той ночью всё же был с ними, но отнюдь не тот, о ком они привыкли думать. Остающийся незамеченным в комнате жук внезапно начал приобретать человеческие черты, пока не обратился в школьную старосту Энни Эгберт, которая, бросив на спящую парочку последний взгляд, с несвойственной ей ввиду тучного телосложения скоростью покинула Выручай-комнату.