What is your treasure?

Канун Рождества. В Америке, в которой на данный момент находился Сонхва, этот праздник очень любили. В провинциальном городишке жилые дома были обернуты в яркие сияющие гирлянды. В магазинах тоннами продавались пряное печенье, конфеты и различные атрибуты для праздника. Белоснежный снег хлопьями падал с неба, образуя глубокие сугробы, в которых резвились маленькие дети. Пак с улыбкой наблюдал за весёлыми детишками, играющими в снежки неподалеку от него. Несмотря на толстые куртки и прочие слои теплой одежды, они были невероятно ловкими и быстрыми. Их задорный смех казался парню таким знакомым… Перед глазами вместо детей теперь хохотали самые близкие для Сонхва люди. Вот Минги поскальзывается и падает в снег. Над ним стоит Ёсан и задорно хохочет. Сан прыгает сверху на упавшего парня, придавливая того к земле. Вблизи стоит Хонджун и с отцовской улыбкой наблюдает забавами его близких друзей. Хонджун… Как он там? В последнее время Сонхва не следил за их жизнью, потому что ему было больно. Больно смотреть, как им весело без него, как они реабилитировались и стали жить дальше. Их таланту не было предела и они огромными шагами двигались вверх. Казалось, теперь им не страшны никакие преграды. Но их девизом по-прежнему было «8 makes 1 team», что не давало покоя. Почему они оставили прежний девиз? Почему не сменили даже спустя практически два года? Вопросы кололи сознание, провоцируя беспокойные размышления. Нет. Стоя у толпы детей, Пак понял, что действительно составляет часть его души. Кто заставляет чувствовать себя полноценным и по-настоящему живым. Кто дарил любовь и вселял уверенность в завтрашний день. Прошедшие два года вихрем пролетели перед глазами Сонхва и он понял, что в этих слепых поисках ни на день не был счастлив так, как был счастлив с Юнхо. Ёсаном. Минги. Хонджуном. Чонхо. Уёном и Саном. Он осознал, как сильно всё это время ошибался. Не видел того, что было прямо перед ним. Не уберёг настоящее сокровище. Слёзы потекли ручьями по замёрзшим щекам. А перед глазами воспоминания. «Боже, надеюсь я успею к ним на Рождество» Ледяные покрасневшие пальцы с трудом достали телефон. «Лишь бы не отключился». Трясущимися руками Пак набрал такой родной номер, на который не звонил уже вечность. «Лучше по видеосвязи, пусть хоть увидит меня впервые за два года». В наушниках слышатся гудки и через пару мгновений на экране появляется испуганное лицо лидера. — П-привет… — всё, что смог произвести Сонхва. Он увидел на лице в экране смесь всех возможных эмоций. Одна мигом сменяла другую. И наконец, Хонджун заплакал. Он улыбался и плакал, но не мог произнести и слова, прикрывая рот рукой. Слёзы Пака так и не остановились. — Боже, мне так жаль… Я такой еблан, Хонджун, прошу прости меня. Умоляю… — Молчи, просто молчи. А лучше слушай. На том конце провода послышались шорохи, лицо Кима на миг скрылось из кадра. И Паку почудилось, что он никогда больше не увидит этого лица, от чего внутри всё похолодело, заставляя слёзы вновь потечь из глаз. Но мысли вмиг затихли. «나를 감싸줘 My Aurora». Сначала Сонхва не понял, что происходит. Слушая старую, но такую родную песню, в голову невольно полезли воспоминания давно минувших дней. А потом все прояснилось. В огромных глазах Пака застыли слезы и он ошеломлённо смотрел в лицо Хонджуна. — Т-ты знал? Знал и не говорил? — Я понял слишком поздно. Примерно год назад, когда альбомы нашей группы стихли в моей голове и их заменили другие песни. Я ведь помню пароль от твоего телефона, глупец. Я хранил его, как трофей. Как единственное напоминание о тебе. И переслушав все плейлисты в твоём телефоне, я слышал те же плейлисты в голове. Удивительно, но твой музыкальный вкус не изменился за все эти года. Таких совпадений не бывает. Мне осталось лишь ждать, когда поймёшь ты, ведь ты не оставил нам и шанса на то, чтобы связаться. За это, кстати, тоже получишь. — Хонджун… — Выскажешься перед всеми нами, когда вернёшься домой. Успеешь до Рождества? — Буду стараться изо всех сил, чтобы приехать как можно быстрее. – Сонхва закивал головой, утирая мёрзнущие щёки. — И надеюсь потом ты никуда не уедешь. — Только если с тобой. Теперь я всегда буду рядом. Разгоряченный и запыхавшийся Сонхва вбежал в здание аэропорта. Он не пожалел денег на билет. Только бы поскорее вернуться домой. Ожидание рейса длилось будто бы вечность. Наконец сев в самолёт, Сонхва хотел уснуть, чтобы скоротать время, но ворох неожиданных событий и эмоций не давал даже дышать спокойно. Грудная клетка сильно вздымалась, перед глазами пестрят события, произошедшие за последний час. В итоге, весь свой перелёт Пак провел в размышлениях, обдумывая прошедшие годы, а так же думая над тем, что же сказать семерым парням, что будут ждать его на пороге дома и требовать объяснений. Они наверняка злы. Разочарованы. Обижены. Его вина неизгладима. Сонхва стоит перед дверью в общежитие и не решается постучать. Голова внезапно опустела, и вся заготовленная речь вмиг вылетела из головы. — Что же, это неминуемо. — вздохнул Пак и по привычке три раза постучал в дверь. Она тут же распахнулась и, не успев ничего осознать, Сонхва оказался в теплых и крепких объятьях Хонджуна. Пак тут же ближе притянул его тело к себе, обхватывая узкие плечи и запуская руку в волосы. Старший прижимал его к себе так крепко, будто боялся вновь потерять. Снова по собственной ошибке выпустить из рук самое дорогое. Они стояли так в коридоре неподвижно, по ощущениям, целую вечность, и из глубины объятий послышались всхлипы. Сонхва тут же отстранился и беспокойно взглянул в лицо лидера, что сейчас было покрасневшим, а щеки влажные от слёз. – Сегодня праздник, а ты плачешь тут. Ну-ка прекращай. – тихий голос ломает баррикады, выстроенные временем. Словно и не было тех проклятых двух лет, за которые Пак повзрослел слишком сильно. Он кончиками пальцев осторожно коснулся подбородка Хонджуна, нежно стирая скатившиеся слёзы. Взглянув в глаза, отводить взгляд Сонхва тут же расхотелось. В этих карих омутах напротив были оголены, словно провода, чувства, что теплились на самом дне души. Казалось, поднесёшь руку ближе и ударит насмерть током. Но Сонхва не боится смерти, поэтому без раздумий тянет руки вперёд. Цепляется ими за плечи Кима и подаётся вперёд, целуя губы, о которых думал все последние сутки. Взрыв. Снопы искр разлетелись в стороны, задевая души обоих парней. Ощущение невероятной лёгкости настигло сознание. Это было так правильно, словно только что всё встало идеально на свои места. Хонджун закрыл глаза и подался ближе, зарываясь пальцами в длинные чёрные волосы. Ощущение тепла кружило голову, а мягкие губы напротив сводили Кима с ума. Сонхва целовал нежно и осторожно, ведь им некуда было спешить. Теперь, у них будет много времени. — Возвращение блудного сына. — послышалась насмешка со стороны и, отстранившись от своего соулмейта, Пак увидел шесть счастливых лиц, которые смотрели на него. В глазах каждого читалась радость и немного упрёка. Словно дети, они бросились обнимать своего хёна, крича о том, как жутко они по нему соскучились. — Я так понимаю, вы в курсе всего происходящего… — с улыбкой на лице произнес Сонхва, оглядывая компанию, что разглядывала его в ответ. Да уж, он сильно изменился за пару лет и теперь больше походил на дикого одинокого хищника, а не на айдола-красавчика. Хотя, стоит признать, теперь его красота имела особый шарм бунтарства. — То, что ты счастливчик, и именно тебя судьба выбрала соулмейтом нашего лидера, мы знаем давно. А вот где ты, задница такая, пропадал всё это время — вопрос актуальный. — произнес тираду Юнхо, возвышаясь над старшим и стараясь выглядеть грозно, но получалось из рук вон плохо. Атмосфера просто не позволяла злиться. — Я обязательно вам всё расскажу, дайте только вздохнуть спокойно. — Потом подышишь. Лично я предлагаю достать шампанское в такой случай. Тем более, сегодня, вроде, отмечается Рождество. — протянул Минги, уходя вглубь квартиры. — Но мы же не католики, Минги! — прокричал Сан вдогонку. — А ещё не трезвенники. — рассмеялся Ёсан, оборачиваясь и жестом приглашая Сонхва идти с ними. Всё налаживается. И дальше будет только лучше. Как бы судьба ни была коварна, как бы далеко вас ни раскинуло по земному шару, неделимые души соулмейтов всё равно отыщут друг друга несмотря ни на что.