По касательной

Лео выскакивает, едва карета успевает замедлить ход, — вылетает прямо на проезжую часть, приземляется в центр смеси из грязи, отходов и вчерашнего дождя, но даже не замечает смачные брызги на одежде, как и гневные окрики в свою сторону от десятка кучеров. Он пробивается на тротуар, получая ещё несколько хлёстких ругательств в свой адрес, где стайками прогуливаются дамы в пышных платьях с настолько жёсткими корсетами, что слой пудры не скрывает синюшность кожи, и вытянутые по струнке мужчины в белоснежных париках. Лео проносится мимо, наступая кому-то на ногу, и на ходу извиняется на своём родном — английском, совсем позабыв, где находится и что его не поймут, даже если он состроит самое опечаленное своим поступком лицо. Лео бежит, задыхаясь, и не знает куда. Неконтролируемый порыв нестись сломя голову, куда ноги понесут, возникает ещё в порту, едва он успел ступить на твёрдую землю. Зачем, к чему или кому — он не знает, не понимает, что может так неистово искать в чужой стране, куда и попал-то почти по чистой случайности, но подошва ботинок чуть ли не горит, и приходится спешно искать карету, чтобы доехать до места назначения и не потеряться в незнакомом месте. Сесть удаётся, а вот доехать — нет. Порыв снова возникает, словно игривый ветер влетает в окно и распахивает его настежь, загремев ставнями, и шепчет: «Беги». В этот раз Лео не может противостоять ему. Бешеная гонка заканчивается минут через пять, оборвавшись на огромной площади, вмещающей в себя людей, коней, торговые прилавки и труппу бродячих артистов в середине. Лео останавливается, в груди нестерпимо жжёт. Незнакомые лица смотрят на него с интересом и лёгким недоумением — запыхавшегося, в грязных ботинках и пятнах на брюках до самого колена, с копной кудрявых рыжих волос, разметавшихся пожаром и прилипших ко взмокшему лбу, он же — с холодным безразличием, будто знает: всё не то, я искал другое. Но что — другое?.. Едва отдышавшись, Лео быстрым шагом бросается наискосок площади, повинуясь очередному внутреннему зову. Люди продолжают ругаться на французском, но послушно уступают дорогу, словно знают цель его поисков и молчат об этом. Лео жадно вглядывается в каждое мелькающее перед ним лицо и с ужасом понимает, что теряет драгоценное время и вот-вот упустит что-то крайне важное, даже не поняв этого. Он протискивается через вереницу обозов, порвав рубашку и задней мыслью подумав, что их можно было обойти, и останавливается как вкопанный перед дорогой. Несколько карет стоят на противоположной стороне улицы; прислуга суетится возле каждой, надрывается с огромными чемоданами на плечах, чтобы закинуть их внутрь, а потом вернуться за очередной поклажей, но Лео смутно видит лица — все, кроме одного, мрачного, хмурого, но преисполненного такого достоинства, какое не смогли бы выразить и короли. Лео не может сдвинуться с места, наблюдая за незнакомцем — незнакомцем, потому что он никогда не видел его раньше, он может поклясться в этом. Лео смотрит на его иссиня-чёрные волосы, подсвеченные полуденным солнцем, на изящные движения рук, поглаживающие конскую морду, настороженный цепкий взгляд, не узнаёт ни одной детали в его внешности и в то же время знает о нём всё. — Выезжаем, Влад, — долетает до слуха Лео чей-то бодрый голос, и этот незнакомо знакомый Влад одним быстрым движением запрыгивает на место кучера и хватает поводья. Мысль, что надо бежать — ещё быстрее, ещё отчаяннее, снова бьёт по ногам, и Лео подрывается не глядя и лишь благодаря умениям возницы, сумевшего развернуть лошадь в последний момент, не попадает под колёса повозки. Поднимается уже привычный крик, люди начинают тыкать в Лео пальцем, и кто-то хватает безумца за плечо и оттаскивает от дороги. Вероятно, Лео и выглядит безумцем, рьяно вырываясь из сильной мужской хватки, чтобы снова броситься через дорогу, на которую уже выехал экипаж. Волнение возле проезжей части неминуемо привлекает внимание зевак, и Влад, высматривая причину, оборачивается. Их взгляды сталкиваются на одну секунду, найдя друг друга среди сотни других, и Лео хватает этого времени, чтобы понять. Я не успел. Экипаж быстро удаляется и теряется среди множества других карет. Силы покидают тело, и Лео беспомощно повисает в чьих-то руках. Снова.