Шёпот истины

— Младший брат Шэнь, ты слушаешь своего старшего брата? — неизменно мягким тоном поинтересовался Юэ Цинъюань, будто не его пальцы удерживали горячее ухо ошарашенного адепта. — Глава, я не ваш ученик, — напомнил Шэнь Цинцю с виду почтительно, но в его взгляде не было ни капли уважения. — Если вы позвали меня в пещеры совершенствования только чтобы отчитать, то не тратьте время понапрасну. Выглядел Шэнь Цинцю по меркам смертных лет на восемнадцать—двадцать, поскольку пока не пробудил золотого ядра души и ни один из его учеников не достиг бессмертия. Хотя и тех было всего двое, причём последнего приняли этим утром. Шэнь взял подростка к себе с молчаливого разрешения Юэ Цинъюаня, но теперь, похоже, от этого было больше проблем. — Поскольку ты захотел учить лучшего из кандидатов потока, я не мог не проследить, как пройдёт ваша встреча, — Юэ неодобрительно покачал головой и сжал пальцы сильнее, заставив Шэня поморщиться. — Может, объяснишь, для чего потребовалось осыпать мальчика оскорблениями и выплёскивать ему на голову чай? — Вас это не касается, — буркнул юноша, смущённый тем, что глава школы треплет его за ухо как нашкодившего ребёнка. — Предлагаю закончить этот бессмысленный разговор. Мне пора. Сопротивляться в открытую, впрочем, Шэнь Цинцю не осмелился, лишь сделал вид, что разворачивается к выходу. Но отпускать его не спешили. — Не ты ли говорил, что одной прелестной ученицы вполне достаточно для мастера? Позволь узнать, почему передумал столь внезапно? Ло Бинхэ — талантливый мальчик, но в прошлом потоке тоже были одарённые претенденты. На них шиди смотрел равнодушно. — Пфф. Что те, что этот — никуда не годятся. Бесполезный мусор. «Мусор?» — сощурился Юэ Цинъюань, не ожидавший от младшего таких грубых слов по отношению к новичкам. — А не потому ли, что этим учеником заинтересовался Лю Цингэ, с которым вы постоянно в ссоре? — что ж, раньше глава не вмешивался, когда Шэнь дурно поступал, но всякому терпению есть предел. Вероятно, юноша собирался ответить очередной резкостью, но Юэ Цинъюань не дал ему такой возможности — сел на камень и настойчиво потянул, вынуждая нагнуться, а после и вовсе лечь к себе на колени. Нет нужды выслушивать брань, когда всё и так понятно по исказившемуся в злобе лицу. Мужчина придержал за спину дёрнувшегося, было, адепта, а правой рукой провёл по напрягшимся под одеждой ягодицам. — Похоже, я был излишне мягок, поэтому этот шиди совсем отбился от рук, — проговорил Юэ, призывая короткий тонкий прут и мыло, которое повисло в воздухе перед лицом Шэня Цинцю. Розга же удобно легла мужчине в ладонь, кончиком коснувшись вздрогнувшего парня. — Открывай рот. То, каким словом ты охарактеризовал учеников, скопилось там в невероятном количестве. Шэнь Цинцю мог проигнорировать просьбу или увильнуть от нотаций, но услышав твёрдое распоряжение — зажмурился и разомкнул губы, впуская скользнувшее в рот мыло. Лицо юноши будто обдало кипятком: всё-таки нарвался. Брусок, щиплющий язык кислой горечью, стал медленно проворачиваться, тщательно намыливая рот. Одновременно с этим Юэ пустил в ход розгу. — Обдумай, почему оказался в такой ситуации. Когда я закончу, хочу услышать ответ, — обронил мужчина, не прерывая действий. А Шэнь Цинцю сморгнул влагу с заслезившихся глаз и создал защиту, укрепив ягодицы внутренней энергией. С кем другим он может и побеседовал бы о своих ошибках, но только не с тем, кого считал предателем. Теперь было почти не больно, и только злость расползалась внутри всё сильнее, заполняя каждый уголок сердца бессмертного заклинателя. Спустя десяток секунд Юэ заметил, что юноша замер не от смирения, а хлопки прута не достигают цели, отскакивая с подозрительно глухим стуком. — Так ничего и не понял? — спросил мужчина, вынимая мыло и откладывая розгу в сторону. — Считаешь, что наказан незаслуженно? Ответом ему было сердитое сопение. — Шиди Шэнь, я не могу прочесть, о чём ты думаешь, — Юэ коснулся затылка юноши, легко провёл ладонью по волосам. — Если не расскажешь, я не смогу помочь. — Можете засунуть свою помощь в бездну, уважаемый глава, — огрызнулся тот, отдёрнувшись, — и себя заодно. Туда же. — Мы проведём здесь столько времени, сколько потребуется. Уверен, что не хочешь поговорить сразу? — невозмутимо предложил Юэ Цинъюань. — Можешь встать. Нет смысла наказывать, если ты не способен понять — за что. Шэнь Цинцю воспользовался предложением и вскочил. Отступил на пару шагов и стёр с подбородка мыльные подтёки. — Не вам меня учить, глава, — ощерился юноша, добавив в голос столько яда, что вежливое обращение выглядело не лучше отборного ругательства. — И не нужно делать вид, что вам есть дело до моих проблем. — Но почему ты подозреваешь меня в неискренности? — замер Юэ Цинъюань, не понимая, что имеет в виду его шиди. — Потому что вы — предатель и клятвопреступник. Я так долго ждал, когда старший брат вернётся за мной и вытащит из того кошмара, но так и не дождался, — смотря в пол, продолжил Шэнь Цинцю. — Пришлось спасаться самому. Наверное, жизнь на пике, магия заклинателей и роскошные одежды вскружили ему голову и о наивном друге он попросту забыл. Так вот в чём дело. Юэ обессиленно выдохнул, принимая упрёк. Много лет назад, ещё до ученичества в школе заклинателей, двое осиротевших мальчишек вместе выживали на улицах города и поддерживали друг друга во всём. Но однажды они влипли в неприятную историю, подравшись с сынком влиятельного человека и были вынуждены стать бесправными слугами в его доме, почти что рабами. Так сложилось, что сбежать в горы к заклинателям смог лишь один, но он поклялся вернуться и спасти друга, если улыбнётся удача и Бессмертные примут его в ученики. — Я думал, что дикие звери сожрали вас по дороге, но, к сожалению, ошибался, — хмуро добавил Шэнь Цинцю. — Не думал, что шиди ненавидит меня и желает смерти, — потрясённо проговорил мужчина. Он подозревал, что друг затаил обиду, но не знал, что она так сильно разъедала его душу столько времени. Не стоило откладывать откровенный разговор. — Иди за мной. Юэ Цинъюань широкими шагами двинулся в сторону переплетения коридоров, ведущих в отдалённые пещеры для медитаций. Он не оглядывался, зная, что Шэнь последует за ним хотя бы из любопытства, и потому не заметил, как юноша смущённо отвёл взгляд. Высказав накипевшее и увидев, как помрачнело лицо Юэ, Шэнь Цинцю понял, что смерти ему точно не желает. Однако брать слова назад было поздно, да он и не хотел. Пришлось молча догонять бывшего друга, к которому давно обращался в демонстративно-вежливой форме и исключительно на «вы». — Здесь кого-то пытали? — предположил Шэнь Цинцю, вслед за мужчиной зайдя в пещеру, озарённую мистическим светом синих кристаллов. Следы крови на выщербленных ударами стенах кардинально отличали помещение от других, а воздух казался тяжёлым, словно пропитавшийся чьей-то застарелой болью. — Нет, — покачал головой Юэ Цинъюань. Мужчина прошёл по необычно вогнутым, истёртым камням к центральному круглому диску в полметра высотой и уселся на него, закинув ногу на ногу. — Но изредка в этих дальних пещерах запирают сбившихся с пути учеников, чтобы дать им возможность одуматься. Юноша подавился воздухом и мельком взглянул на выход, понимая, что в случае чего удрать попросту не успеет. Даже если отважится сопротивляться. — Вы собираетесь оставить тут меня? — с опаской уточнил Шэнь, наблюдая за главой школы. Юэ Цинъюань казался умиротворённым, будто пришёл медитировать, и было сложно понять, о чём он думает. Впрочем, по вечно молодым и свежим лицам Бессмертных вообще мало что можно было прочитать, если сами заклинатели того не желали. — Назови имя и возраст своего нового ученика, — внезапно потребовал мужчина. — Эм, — замялся Шэнь Цинцю. Утром он грубо прервал мальчишку, заявив, что имя мелкого отброса ему знать без надобности, а заполненную с его слов анкету удостоил лишь беглым взглядом. Но, кажется, глава недавно называл его. Как же там было? — Ли… Нет, Ло… Ло Бинхэ, точно! — И сколько же ему лет? — Двенадцать? — неуверенно брякнул Шэнь наугад, ёжась под пристальным взглядом. Худой паренёк с широко распахнутыми восторженными глазами выглядел примерно на столько. — Не помнишь, — кивнул своим мыслям глава и вновь замолчал. В наступившей тишине был отчётливо слышен стук падающих вдалеке капель воды, и Шэнь Цинцю поймал себя на том, что опасается продолжения разговора. — Возможно, этот мальчик говорил тебе что-нибудь странное? — Юэ Цинъюань не выказывал яркого интереса, но Шэнь напрягался всё больше, подумав, что лучше бы глава как обычно его отчитал. — Нет, разве только про свою мать, он назвал ее лучшей в мире, — несколько смущённо пробурчал юноша. — К чему эти вопросы? Ищете причину моего к нему отношения? — И это тоже, — Юэ указал на место рядом с собой, жестом предложив присесть. — Представь, что твой новый ученик, едва поздоровавшись, начнёт донимать тебя просьбами. — Представил, — Шэнь опустился на камень так, чтобы видеть одновременно собеседника и выход. Не то чтобы он надеялся сбежать, просто так было спокойнее. — И? — К примеру, он стал бы умолять сходить за своей матерью в город людей, потому что у неё тоже может оказаться неплохой дар к магии. Возможно, она даже смогла бы стать заклинателем, если ты возьмешь ее в ученицы. Только их город не у подножия нашей горы, а добираться туда, скажем, месяц. Пойдёшь? — Я похож на идиота? — склонил голову Шэнь Цинцю. — Конечно, нет. — А если он продолжит настаивать, что станешь делать? — Хм. Высеку, — пожал плечами Шэнь. — Странная и глупая просьба, даже если в их семье есть что-то заслуживающее внимания, то они должны прибыть сюда сами. Да и мать… явно не в том возрасте, чтобы рассчитывать на обучение. — Но вдруг ученик думает иначе и умоляет хотя бы забрать её и поселить недалеко от школы? Ведь ей там плохо. Без него. — К чему все эти вопросы? — Шэнь фыркнул, представив такого наглеца. — Глава, вы же знаете правила. Я не стал бы выслушивать его причитания и никуда бы не поехал. Лучшее, что ждало бы этого назойливого поганца — хорошая порка. Сидя на тёплом от накопившейся энергии камне, Шэнь Цинцю позволил себе не задумываться над словами мужчины, а просто тихо радовался, что обсуждают не его. Возможные поступки некоего глупого ученика волновали мало. — Вот и мой наставник так решил, — грустно улыбнулся Юэ Цинъюань, отчего юноша недоумевающе моргнул. И лишь через пару секунд от внезапной догадки дёрнулась щека. Он что, рассказывал про себя? Если заменить абстрактную мать в вопросах на лучшего друга, то… Нет, быть не может. — Глава? — Шэнь Цинцю замер, опасаясь, что догадка окажется верной. Юэ Цинъюань помолчал, глядя вдаль невидящим взором, но заговорил прежде, чем его ещё раз окликнул взволнованный адепт. — Что может сделать младший ученик, которому следует с почтением внимать наставлениям, а не надоедать старшим своими проблемами? Ты прав, слушать подобные глупости скорее всего не станут, а если будет упорствовать — попытаются усмирить. Я слишком хотел вернуться за названным братом, и, раз уж учитель отказал в помощи, то хотя бы попытаться вытащить своими силами и привести к Бессмертным. Однако адептам без позволения запрещено покидать пик. Шэнь слушал, затаив дыхание. Он ловил каждое слово — как выяснилось, давно желаемой правды. — Пожалуй, швыряться оскорблениями в лицо наставнику и устраивать драку с посланными вслед старшими учениками всё же не следовало, — хмыкнул Юэ, и в его обычно серьёзных глазах мелькнуло мальчишеское озорство. — Сидеть потом долго не хотелось, отлёживался на камушке. Он провёл ладонью рядом с собой, и Шэнь Цинцю, не сдержавшись, высказал новую догадку. — Вас выпороли и заперли в этой пещере? Юэ кивнул, а юноша вновь, изменившимся взглядом, осмотрелся по сторонам. И поёжился — настолько здесь было мрачно. — В таком месте даже дышать тяжело, — пробормотал Шэнь. — Нет, тогда пещера была самой обычной, да и первое наказание долго не продлилось — выпустили уже через три дня. — Первое? — Я не собирался отступать, — слегка улыбнулся Юэ. — Следующим шагом стала кража книг с техниками старших у учителя. Он, конечно, заметил пропажу, но я успел прочитать. Шэнь Цинцю зажал ладонью рот и закашлял, пытаясь не смеяться. Сложно было представить вечно правильного Юэ в роли бунтаря, потому что даже когда они были подростками, ввязывался в проблемы исключительно Шэнь. Юэ был старше и как правило сдерживал крутой нрав братишки. — Долго отлёживались? — поддразнил Шэнь Цинцю, но весёлость пропала, а улыбка застыла на губах — стоило услышать продолжение рассказа. — Я слишком хотел уберечь кое-кого от издевательств, поэтому решил быстро обрести силу и создать духовный клинок с помощью подсмотренных знаний. — Но для только поступившего в обучение невозможно, — начал Шэнь и запнулся, глядя на выщербленную стену. — Верно, получил искажение ци и помутился в рассудке, — подтвердил Юэ. — Но хотя бы выжил. Когда всё же пришёл в себя, узнал, что от окончательной потери души спас учитель. Он долго бранил дурного ученика, заявив, что могу катиться куда угодно, если не желаю становиться заклинателем. Вот только пока я без памяти метался по пещере, разбивая кулаки о камень, прошёл целый год. Шэнь Цинцю опустил глаза, ощутив жгучий стыд за свои подозрения и глупую ненависть. Он-то думал, что друг не пришёл за ним совсем по другой причине. Меж тем, Юэ продолжал говорить: как помчался вниз с пиков заклинателей, когда смог хотя бы стоять без посторонней помощи; как пробирался по лесу, полному опасного зверья и чудом уходя от клыков, и как, добравшись до того самого дома, где его должен был ждать младший брат, нашёл только сгоревшие стены. — Стоял на пепелище и не знал, как теперь быть, но помог всё тот же учитель, — говорил Юэ, а Шэнь не знал, куда спрятать взгляд. — Оказалось, он отправился следом. Он сказал, что раз нет тела и точно неизвестно, погиб ли ты, то мы всё ещё можем когда-нибудь встретиться. — Почему раньше не говорил, — сипло проговорил Шэнь, припомнив, сколько неприязни испытывал к бывшему другу, когда после долгих лет разлуки им удалось увидеться вновь. — Было слишком совестно за нарушенное слово. Не смог, не успел, а тебе пришлось выбираться оттуда с боем и после скрываться, сделавшись учеником преступника, — теперь мужчина глядел прямо в глаза Шэню Цинцю, и тому не оставалось ничего, кроме как встретить этот взгляд. — Я считал, что ты имеешь полное право сердиться, но не думал, что старые обиды принесут тебе столько проблем. Ведь из-за этого ты не можешь ладить с Лю Цингэ и так грубо обошёлся с новым учеником? Юноша, сглотнув, почувствовал, как розовеют щёки. Его понимали и, как оказалось, видели насквозь. Но теперь Шэнь не был настроен отпихиваться от помощи. — Я мог достигнуть большего, если бы не потратил столько времени среди грабителей и убийц, — опустив, всё же, голову, начал адепт. Смотреть на смятые в кулаках складки одежды было легче, чем в открытый взгляд Юэ. — Мне ни за что не догнать Лю Цингэ, который развивался с малых лет. Даже вы возглавили одну из двенадцати школ, а я всё ещё адепт. А ученик… Я позавидовал таланту мальчишки и решил этот самый талант придушить, выдав неправильные техники. Пусть бы возвращался к мамочке под юбку, раз уж она у него лучшая в мире. Глава не сразу нашёлся с ответом, почувствовав тьму в неожиданной откровенности. Но, возможно, ещё не поздно это остановить. — Она умерла, — строго заговорил Юэ. Сейчас заплутавшему другу требовались не добрые советы, а твёрдая рука, которая за шкирку вернёт к пути совершенствования. — Если бы кое-кто не поленился прочитать досье, то знал бы об этом. Как и о том, что эта женщина не была настоящей матерью мальчишки, а из сострадания приютила бездомного сироту. Всё ещё завидуешь? Или стоит добавить, что приёмная мать Ло Бинхэ была бедной прачкой, которая едва сводила концы с концами и не могла позволить себе лишней чашки риса? Шэнь Цинцю смущённо поскрёб каменную плиту, на которой сидел. А Юэ, не удовлетворившись его молчанием, продолжил. — Думаешь, не достиг блестящих результатов, потому что начал постигать знания Бессмертных чуть позже других? — на эти слова Шэнь кивнул. — Но, может быть, тебе следовало заниматься учёбой вместо бессмысленных развлечений? Не устраивать пакостей ученикам других школ и не напиваться в тайне ото всех, а больше работать. Как, скажем, старшему адепту Лю Цингэ, который тренируется больше, чем кто-либо. — Он гений из богатенькой семьи, — буркнул юноша, не желая признавать, что его неприязнь не имела смысла. — Поэтому раздражает. — И поэтому заслуживает нападения со спины и удара камнем по загривку, да? Шэнь Цинцю вспыхнул. — Вы знали? — смутился он. Вскрылся неприглядный поступок, о котором юноша предпочёл бы умолчать. — Как видишь, — Юэ нахмурился. — И надеялся, что сознаешься сам. Не надумал? Однажды, после особо досадного поражения в тренировочном поединке, Шэнь Цинцю поддался желанию отыграться и немного перестарался. Это было низко и подло, и он осознавал это, но признаться было выше его сил. Ведь тогда придётся выносить пренебрежительные и разочарованные взгляды соратников, принимать заслуженное презрение Лю Цингэ… Нет, юноша определённо этого не хотел. — Ясно, — вздохнул мужчина, не дождавшись ответа. — Полагал, что ты смелее. Не найдя слов, Шэнь Цинцю понуро молчал. Как-то вдруг стало погано, грустно и стыдно до прикушенных губ. — Ученика, значит, задумал сломать, — безжалостно продолжил Юэ Цинъюань словесную порку. — Ты знал, что неправильное применение техник может привести к инвалидности или даже к летальному исходу? Не понимаю, зачем было вообще брать кого-то из новичков, чтобы так жестоко его уничтожить. — Нет, я не хотел такого, — оторопело забормотал Шэнь Цинцю. — Я думал, что он опустит руки из-за постоянных неудач и уйдёт, ничего не добившись. Юноша хотел добавить хоть что-нибудь убедительное, но с удивлением понял, что ему нечего сказать, кроме нелепых оправданий. — О, то есть ты позабыл, какую ценность для статуса наставника представляют воспитанные им ученики? — глава выглядел разочарованным. — Или не знал? В любом случае, сознательно унижать и оскорблять ребёнка, который ничем не может тебе ответить — отвратительный поступок. Ты принял ученика из дурных побуждений, не собираясь его наставлять, а значит, не заслуживаешь считаться учителем. Шэнь Цинцю, — жёстко проговорил мужчина, — за недостойное поведение я лишаю тебя привилегий старшего. Теперь ты снова ученик. Юноша замер, не веря услышанному. После стольких терпеливых объяснений, когда наконец к нему пришло понимание, глава не даст шанса всё исправить? Привыкнув к постоянной заботе и попустительству со стороны Юэ, юноше оказалось неожиданно больно узнать, что это закончилось и старый друг больше не намерен его жалеть. — Но я не… — начал было Шэнь, однако договорить ему не дали. — Опять оправдания? Хватит, можешь идти. Ещё каких-то полчаса назад парень бы обрадовался приказу проваливать. Некстати проснулась совесть. Опустив голову, Шэнь Цинцю не двигался с места, он не знал, как убедить главу поменять решение. — Не надо так строго, — наконец пробормотал юноша, — я, правда, всё понял. — Значит, должен понимать и необходимость наказания за свои выходки, — припечатал Юэ Цинъюань. — Розги тебя не устроили, остаётся понижение в статусе. Если бы можно было вернуться на час назад. Или хотя бы на полчаса. Шэнь Цинцю вздохнул и, поднявшись на ноги, завозился с завязками на одежде. — Что это ты делаешь? — вскинул бровь мужчина. — Собираюсь доказать, что не безнадёжен, — Шэнь Цинцю зарделся, но его голос оставался твёрдым. — Приму заслуженную порку, а потом пойду и сознаюсь перед Лю Цингэ в том, что это я тот подлец, напавший на него со спины. Надеюсь, тогда вы сможете простить этого глупого шиди и перестанете смотреть на него так холодно. — Вот как, — кивнул Юэ с одобрением. — Очнулся наконец. Или так испугался потерять привилегии? Ладно, не пыхти. Верю, что и правда сожалеешь. Погоди раздеваться: лети к реке и нарежь прутьев — сколько посчитаешь необходимым. От одной мысли о том, что придётся готовить розги для своей же задницы, стало трудно дышать. — Но учти, этот паренёк — Ло Бинхэ, перейдёт к другому мастеру, — продолжил глава. — К тебе отправлю кого-нибудь более стрессоустойчивого. — А… — юноша запнулся и отвёл взгляд. — Вы позволите мне попросить у него прощения, прежде, чем уведёте? — Посмотрим, — не стал обнадёживать глава, и Шэнь вышел из пещеры, решив, всё же, сделать по-своему.

* * *

Ло Бинхэ сидел на коленях там же, где его оставил наставник. Разрешения встать не последовало, поэтому мальчик предпочёл лишний раз не сердить казавшегося всемогущим молодого учителя и не менял позы. Спина и ноги ужасно затекли, но не хотелось снова по незнанию нарушить какие-нибудь правила бессмертных заклинателей. Самое обидное, Ло Бинхэ так и не понял, на что рассердился мастер. Шэнь Цинцю рявкнул совершенно внезапно и выплеснул чашку с чаем, довольно, кстати, горячим, прямо на почтительно склонённую голову. Неужели заклинатели вовсе не такие мудрые и понимающие, как воображал Ло Бинхэ? И здесь ему не рады. Впрочем, как и всегда. Только один человек был добр и ласков, но его больше нет. Стало так грустно, что Ло Бинхэ украдкой смахнул рукавом выступившие слёзы. Наверное, не стоило сюда приходить. Снаружи послышался свист ветра, и в дом ворвался взбудораженный чем-то учитель. Паренёк тут же притих, склонившись чуть ли не до пола — на всякий случай. Внезапно его обдало тёплым воздухом. Ло Бинхэ удивлённо вздрогнул. — Отлично, теперь ты чистый, — спустя минуту пояснил Шэнь Цинцю. — Это бытовое заклинание, м-м-м, впрочем, не до объяснений сейчас. Подними голову. Мальчишка выпрямился, и с удивлением увидел, как недосягаемый учитель садится на пол напротив него. — Демоны бездны, с чего начать-то, — совсем по-простому выругался Шэнь Цинцю, словно потерял где-то по дороге маску ледяного высокомерия. — В общем, я был не прав. Извини. — А? — опешил Ло Бинхэ. Учитель смущённо потирал затылок. На фоне воспоминаний о предыдущей встрече это выглядело, мягко говоря, странновато. — Тебе подберут кого-нибудь получше, а я забежал извиниться. Ну вот, как-то так, — юноша вздохнул и пожал плечами. — Не держи на меня зла за то, что не справился с обязанностями учителя, ладно? Потрясенный внезапной новостью и неожиданными извинениями, Ло Бинхэ не нашёлся с ответом и только робко кивнул. — Хорошо, — искренне улыбнулся Шэнь Цинцю, окончательно утратив в глазах мальчишки образ заносчивого Бессмертного. Теперь учитель напоминал, скорее, старшего товарища. — Ну, мне пора. И так задержался. Он легко вскочил на ноги, а Ло Бинхэ запаниковал. — Учитель, постойте, — вскочил он следом. — А куда мне идти? — Хм, не знаю, — задумался Шэнь Цинцю. — Глава школы будет немного занят, наверное, заберёт тебя позже. Можешь пока подождать тут. Да не бойся, — поспешил успокоить он мальчишку, который явно нервничал. — Ты талантливый парень, без учителя не останешься. Шэнь Цинцю отчего-то нахмурился и покинул дом, а Ло Бинхэ, всё также пребывая в глубоком шоке, уселся обратно на дощатый пол. Мальчик подумал, что было бы неплохо остаться учеником этого молодого мастера, способного, в отличие от многих, вслух признавать ошибки и просить прощения.

* * *

Длинные волосы щекотали голую спину. Шэнь Цинцю снял одежду и встал коленями на твёрдую каменную плиту, где до этого сидел. Десяток гладких прутьев, отмытых и избавленных от листьев, лежали рядом. — Готов? — подошёл Юэ Цинъюань. Юноша смущенно кивнул. Поза казалась уязвимой: хоть и с ровной спиной, но на коленях, заложив руки за голову. Оказаться нагим перед старым другом, теперь возглавившим школу; да ещё и покорно предоставить ягодицы для наказания — вгоняло в краску сильнее, чем рассчитывал Шэнь. От стыда даже дыхание перехватило. — Тогда начнём, — мужчина взял за плечо и слегка нагнул. Пришлось выпятить зад, чтобы не потерять равновесие. Ягодицы стоявшего на возвышении адепта находились вровень с карающей рукой, чем глава не замедлил воспользоваться. — Вы розгу забыли, — пробормотал юноша, когда его шлёпнули по заду ладонью, как совсем уж мелкого мальчишку. — Глава, постойте, это слишком! — Слишком стыдно? — хмыкнул Юэ, шлёпая вздрагивающие половинки сначала легко, но постепенно увеличивая нажим и скорость. — Вот и хорошо, дольше не потребуется повторять урок. Стой спокойно, не вертись. Шэнь Цинцю зажмурился, его щёки пылали. Тепло от шлепков почти не причиняло неудобств, едва ли таким образом можно было действительно наказать взрослого парня. Если бы не всепоглощающий стыд и нелепость ситуации, юноша воспринял бы шлёпанье как лёгкий массаж. Как же он ошибался. — О-о-у! — взвыл Шэнь Цинцю, вильнув задом. Место соприкосновения с наказывающей ладонью будто ожгло кипятком. — Что-что-что это за хрень? Новый шлепок — и та же сильная боль, которая не исчезла сразу, а перешла в жжение. Юноша испуганно обернулся, пытаясь разглядеть, что происходит. Руку Юэ Цинъюаня покрывало едва заметное свечение. Мужчина размахнулся и снова крепко шлёпнул, заставив воспитуемого вскрикнуть и дёрнуться вперёд. — Ай, ну вы чего, — схватился Шэнь за пострадавшую задницу. — Убери руки, — велел глава, и, дождавшись выполнения, шлёпнул дважды подряд: по обеим ягодицам поочерёдно. — Это разогрев, прутом будет больнее. Терпи. Сказать было определённо легче, чем сделать. Юноша морщился и прикусывал губы, ёрзал затёкшими коленками по шершавому камню, вилял задом влево-вправо после каждого шлепка, но послушно выпячивал наказываемое место, смирившись со справедливым внушением. Тщательно обработав всю поверхность подрагивающих от напряжения и боли ягодиц, мужчина сосредоточил внимание на их нижней части, переходящей в ноги. Терпеть стало ещё сложнее, а в носу защипало от подступающих слёз. Зад, по ощущениям, будто запихнули в таз с крапивой, да ещё и поелозить по ней заставили. Просить же пощады Шэнь Цинцю находил ниже своего достоинства, поэтому молчал, позволяя себе лишь редкие стоны. Наконец, когда юноше показалось, что он больше не выдержит и секунды, болезненное для зада и самолюбия шлёпанье прекратилось. — Отдохни немного. Можешь потереть, — раздалось за спиной разрешение сделать то, чего Шэнь в тот момент хотел больше всего на свете. Немедленно схватившись за ягодицы, юноша поразился, какие же они горячие. И очень-очень красные, что стало заметно после того, как Шэнь извернулся оценить повреждения. — Больно, — шмыгнул он носом, с величайшей осторожностью потирая полыхающие половинки. — Сейчас добавите розгами и у меня жопа отвалится. — Не отвалится, — улыбнулся Юэ Цинъюань шутке, граничащей с дерзостью. — К тому же, уверен, у тебя предостаточно заживляющих мазей и исцеляющих пилюль. Хотя следовало бы запретить ими пользоваться — для лучшего запоминания. Юноша испуганно оглянулся. — Но вы же не запретите? — с надеждой спросил он. Ходить ещё пару дней с болящим задом ой как не хотелось. — Зависит от того, как выдержишь вторую часть. Напомнить, за что? — Не надо, и без того ужасно стыдно, — помотал головой Шэнь Цинцю. — Я готов, продолжайте. Усилием воли отведя ладони от всё ещё горячей попы, юноша заложил руки за голову. Но Юэ не торопился. Выбрав прут, он для пробы взмахнул им в воздухе, потом коснулся подставленных ягодиц и покровительственно похлопал по ним, не причиняя боли, но заставляя нервничать в ожидании. — И сколько, по-твоему, ты заслужил? — поинтересовался глава. Шэнь застонал. Он бы предпочёл вообще не иметь дела с таким наказанием, да и, в принципе, ни с каким. Но нужно было ответить хоть что-нибудь. — Наверное, много, — предположил юноша, не решаясь называть конкретных цифр. Вдруг боль окажется сильнее, чем можно выдержать. Не хватало тут ещё расклеиться. — Тогда решу сам, — не стал настаивать Юэ Цинъюань. — Полагаю, трёх десятков будет достаточно. Съязвить, что ученики получают больше, юноша не успел — розга впилась в отшлёпанные докрасна ягодицы, и через секунду пришла такая боль, что не соскочить с камня, схватившись за задницу, оказалось очень трудно. — Уй-я-я-а-у! — слёзы мгновенно брызнули из глаз. — Это какие-то неправильные розги! Вы мне одним ударом задницу отбили! Сморгнув слёзы, Шэнь обернулся. И верно — прут испускал то же невесомое сияние, что прежде окружало ладонь главы школы Заклинателей. — Не волнуйся, этим способом в разы больнее, но он полностью безопасен, — пояснил мужчина. — Ты ведь не думал получить наказание простым прутом? Так я, скорее, бестолку обломаю о твои ягодицы весь запас розог. Шэнь Цинцю угрюмо промолчал. Он рассчитывал отделаться сравнительно легко, но с таким усилением ощущений придётся несладко. — Готов? — спросил Юэ Цинъюань, похлопывая прутом по низу дрожащих половинок. — Да… а-а-айй-бля-а! — заверещал юноша, вскочил с камня для медитаций и запрыгал по пещере, держась за задницу. — Чего так больно-то?! Как выдержать ещё двадцать восемь таких жгучих прикосновений, Шэнь Цинцю не представлял. — Вернись на место. Эти два не засчитываются, — произнёс глава, строго глядя на оторопевшего подопечного. — Вместо того, чтобы тут прыгать, вспомни за что наказан. — Как не считается? Почему? — запаниковал юноша, несчастно глядя на Юэ. — Мне же правда больно! — А должно быть стыдно за то, что вытворял, — припечатал мужчина. — Прими эту боль мужественно и больше не повторяй ошибок. Опустив голову и по-детски шмыгнув, Шэнь Цинцю побрёл к камню. Но на этот раз глава подошёл ближе и приобнял спереди за плечи. Юноша благодарно схватился за его руку и зажмурился. Хлёсткий удар лёг повыше первых двух, пронзив жгучей болью задрожавшие половинки. Шэнь Цинцю дёрнулся, но устоял — во многом благодаря поддержке. — Простите, — шепнул он прежде, чем закусить губу от очередной вспышки боли. — Простите… меня! Мужчина стегал сильно, но редко, давая возможность отдышаться и перебороть боль. Периодически менял прут на новый, не дожидался, пока тот измочалится о крепкий, тренированный зад молодого заклинателя. Вскоре Шэнь не стесняясь вскрикивал после каждого удара, а слёзы текли уже безостановочно. — Больше… А-ай! Никогда… пожалуйста… Й-йа-а-у! Исправлюсь! — несвязно выкрикивал юноша обещания в промежутках между всхлипами и воплями, но вставать больше не смел, как и просить остановить наказание. Вскоре Шэнь Цинцю совсем запутался в счёте и не мог с уверенностью сказать, когда этот кошмар наконец завершится, но вдруг Юэ остановился и отложил прут. — Ты понимаешь, что заслужил? — мягко спросил глава, поглаживая взмокшую спину. — Гнев, зависть и подлость не красят и обычного человека, а для заклинателя грозят настоящей бедой. Если не пресечь это сейчас, будет поздно. Для юноши, чьи чувства были обнажены и заострены до предела, эти слова падали подобно острым камням, царапая и без того неспокойную совесть. — Понимаю, — глухо отозвался Шэнь Цинцю, мысленно обещая приложить все силы, чтобы впредь не пришлось больше так краснеть от стыда, выслушивая наставления. — Я надеюсь чаще видеть тебя в моём доме с новостями об успехах и затруднениях, шиди, — улыбнулся Юэ Цинъюань, а юноша вздрогнул, поняв, как соскучился по этому теплу. Слёзы покатились по щекам с новой силой, но не от боли, а от глубокого сожаления о том, сколько лет провёл в напрасной ненависти. — Угу, — только и смог выдавить Шэнь Цинцю, цепляясь за по-прежнему обнимающую его руку. Через какое-то время всхлипы утихли и юноша перестал дрожать. И тогда его поразила новость, обдавшая нервы холодом, будто ведро ледяной воды. — Ты получил двадцать розог, не считая первых двух, — спокойно проговорил Юэ Цинъюань. — Хочешь отдохнуть ещё немного перед тем, как принять оставшиеся? Шэнь Цинцю со страхом уставился на мужчину. — Не, я больше не выдержу, — пробормотал он, поймав понимающий взгляд. — Я думал, уже всё, да как так-то… — Тебе была нужна передышка, чтобы ещё раз вспомнить проступки и подумать, как их исправить, — глава был неумолим. — А теперь мы доведём наказание до конца, и я рассчитываю на то, что тебе не захочется получить его снова. Если готов продолжать, нагнись и упрись на локти. Сглотнув, в горле будто ком образовался, юноша медленно встал на четвереньки, затем опустился на локти, как было велено. Несмотря на саднивший зад и охватывающий при мысли о продолжении липкий страх, стало так стыдно, что Шэнь покраснел до ушей. Кажется, порозовела даже шея. А всё из-за дико смущающей коленно-локтевой позы, открывшей для сквозняка все укромные места. И не только для сквозняка. — Всё, — пробормотал юноша, морально подготавливаясь к боли. — Готов? — Да. Засиявшая розга опалила границу ягодиц и бёдер. Шэнь Цинцю завопил. Следующий удар — повыше, обжёг низ полыхающей попы. И снова по бёдрам, весомо и жёстко. Юноша дёргался и вилял задницей, в надежде хоть на каплю пригасить захвативший её безжалостный пожар. Неимоверных усилий стоило вытерпеть и не закрыться руками, и ещё больших — не откатиться в сторону. — Это последний, шиди Шэнь. Держись, — предупредил, одновременно обрадовав, мужчина. Розга вновь укусила верх бёдер, заставив вскрикнуть и схватиться-таки за ярко-красную задницу. Последний удар, казалось, превосходил остальные по пронзительной мощи. Слёзы вновь закапали на камень, но это было финалом испытания. Юноша справился.

* * *

Когда Шэнь Цинцю, потирая выпоротый зад, наконец доковылял домой, уже стемнело. Натираться целебной мазью было откровенно лень, поэтому юноша проглотил, не запивая, малую лечебную пилюлю, которая слегка успокоила болезненно подрагивающие половинки, и завалился спать. Он не заметил напуганную, но очень любопытную мордашку ученика, выглядывающего из-за двери. Утром пониже спины по-прежнему ныло. Шэнь Цинцю, зевая, вышел на веранду. Следовало заняться тренировками, которые и так забросил на целую неделю, но не хотелось. Поэтому юноша решил сначала наведаться на горячие источники и подлечить пострадавшую задницу, а уж потом, может быть, позаниматься. И тут Шэнь увидел бегущего с ведром воды вчерашнего мальчишку — Ло Бинхэ. Причём бежал он от ручья к задней двери дома. — Эй, парень, ты всё ещё здесь? — окликнул его Шэнь Цинцю. — Доброе утро, учитель, — весело поприветствовал мальчуган, переложив ведро в другую руку. Внутри плеснула вода. — Я приготовил вам завтрак, подмёл двор и вымыл пол в комнатах. Теперь собирался постирать бельё из корзины в чулане, но, может быть, у вас есть другие поручения? Юноша опешил. И удивился он двум причинам: почему глава не увёл ученика, как обещал, и когда Ло Бинхэ, демоны ему в печень, успел столько переделать? — Ты вообще спал? — решил спросить Шэнь Цинцю в первую очередь. — Да, учитель, — учтиво поклонился паренёк. Его глаза сверкали от приподнятого настроения. — Я всегда встаю до рассвета. — Хм, — поскрёб затылок Шэнь, любивший поспать подольше. Даже не услышал возню мальчугана по хозяйству, так крепко спал, вот позорище-то. Впрочем, сам же разрешил остаться, поэтому охранные заклинания и не сработали. Успокоив себя таким образом, юноша собрался прояснить второй заботящий его вопрос. — Тебя должны были передать другому наставнику. От главы никто не приходил? Ло Бинхэ смутился, покраснел и перехватил ведро двумя руками, будто отгораживался от неудобного вопроса. — Н-ну, понимаете, я попросил уважаемого главу Цинъюаня позволить мне остаться вашим учеником, — негромко проговорил он. — Нельзя было? — Да ты шутишь, — так и сел Шэнь Цинцю, и, не сдержавшись, поморщился, устраиваясь поудобнее на твёрдых досках веранды. — Забыл уже, как прошла наша встреча? — У вас был плохой день? — с надеждой уточнил Ло Бинхэ, вероятно, подыскивая оправдания для такого грубого знакомства. — Это точно, — честно кивнул юноша, в красках представив вчерашние злоключения. Задница до сих пор болела. — И, всё же, меня не просто так отстранили. Главе школы виднее, куда тебя отправить, не думал об этом? Мальчишка смутился ещё больше и ковырнул землю носком сапога. — Он разрешил, — совсем тихо, но чётко ответил Ло Бинхэ. — И вы извинились, а передо мной никогда раньше не… Ой, я, кажется, опять недостаточно вежлив, простите! Не договорив, подросток испуганно поклонился, расплескав воду. Шэнь Цинцю вздохнул. Он был рад предоставленному главой второму шансу, но в то же время огорчился, увидев, как за одну встречу успел запугать мальчика. Хотя, это поправимо. — Нормально всё, — поднялся Шэнь и приглашающе махнул рукой. — Пойдём в дом, попробуем, чего ты там наготовил. Кстати, хорошо поработал, молодец, — юноша с улыбкой взъерошил волосы шустро подбежавшего ученика. — После завтрака сходим на горячий источник, а потом начнём учиться. Тебе нужно многое узнать.