И кто антагонист на этот раз?

      Земли мёртвых. Дворец владыки.       Шэнь Цинцю судорожно вздохнул — ещё один чёрный камень вэйци остался в руках ученика. Видя побледневшее лицо мастера, тот рассмеялся.       — Учитель огорчён? Разве это такая уж большая потеря? — он нежно погладил гладкую прохладную поверхность камня. — В конце концов, Ло проиграл учителю Мобэй-цзюня.       Священный император Ло Бинхэ усмехнулся.       — Учитель же пока не понёс значительных потерь. Неудивительно, ведь лорд Цинцзин замечательный стратег. Как же он проиграл прошлую партию?       Шэнь Цинцю сотрясала дрожь. Он закрыл ладонями лицо, и лишь одно слово срывалось с его губ:       — Прекрати… Прекрати… Прекрати!..       Ло Бинхэ улыбался в ответ столь искренне и нежно, что невозможно было поверить в ту жестокость, что он творил.       Ученик гладил чёрный камень, нежно обводя подушечкой пальца край.       — В чём же учитель винит меня? Ведь у него был выбор, разве нет? Или, может быть, у учителя после порки плетью так болела спина, что он не мог сосредоточиться на партии? Так зачем же учитель выбрал для себя столь жестокое наказание?       — Замолчи!       Лёгкий вздох сорвался с губ Ло Бинхэ.       — И кого учитель выберет на этот раз?       Дрожь усилилась. Широкие рукава ханьфу скользнули к локтям, обнажив тонкие запястья, покрытые алыми следами, оставшимися от вервий бессмертных.       — Это всё вздор!       — Учителю стоит взять себя в руки. Или они умрут… В очередной раз умрут… Это так печально!       На его лице и впрямь появилось выражение неизмеримой скорби. Доска вэйци призрачно и хищно мерцала алыми линиями. Священный император по-прежнему никак не мог выпустить из рук камень.       — Разве они уже не мертвы?! – закричал Шэнь Цинцю, сжимая кулаки.       — Конечно же нет! — расхохотался Ло Бинхэ. — Учитель ведь знает это и без меня, иначе не пытался бы их спасти. Так кого ты выберешь? Может быть, шишу Лю?       Шэнь Цинцю задохнулся.       — Нет!       — И что же… Храм Чжаохуа учитель уже проиграл. Городок у подножия Тяньгун?       — Нет!       — Ах… Учитель так несговорчив! — обсидиановые глаза сверкнули. — Ты наскучил мне! Опять решил расплатиться собой? Тогда за этот камень я заберу… Хм. Глаз? Нет. Пусть будет левая рука.       Изящные ладони Шэнь Цинцю, дрожа, вновь закрыли лицо.       Почему он никак не может выбраться из этой чудовищной иллюзии?! Ведь это всё неправда? Этот мир не может быть таким ужасающим! Даже если Шэнь Цинцю был чудовищем, неужели нужно обрушивать такое проклятие на остальных?!       Проклятие вэйци.       Сильнейшее проклятие контроля во всех трёх царствах. Это чудовище… Этот священный император создал две копии мира, поместив в него тех, кто был так дорог Шэнь Цинцю! Он выстраивал партии так неожиданно, что несчастный заклинатель никак не успевал подготовиться. Каждый неверный шаг приближал их к гибели!       Измученный лорд Цинцзин не знал, как их спасти.       Первую партию он проиграл. И Ло Бинхэ безжалостно уничтожил их… Лю Цингэ… Юэ Цинъюань… Сам Шэнь Цинцю. Даже Чень Лин! Все пали жертвой демонического меча!       И вот вновь — чёрный камень в руках этого чудовища! Значит, кто-то должен умереть!       — Рука? — прошептал Шэнь Цинцю, побледнев. — Что же, это… небольшая… потеря.       Губы дрожали, отливая синевой.       — Вот как? А если этот ученик попросит учителя стать его партнёром в двойном совершенствовании? — ухмыльнулся Ло Бинхэ.       — Тц сошёл с ума? – измученно возмутился Шэнь Цинцю.       — Ну что ты! Разве такое возможно? Но там это выглядело так соблазнительно… — голос князя тьмы охрип.       Там… Каждый ход отражался на жизни героев, предрешая следующий шаг.       Учитель потерял камень, и Шэнь Цинцю одного из миров был подвергнут чудовищной, унизительной пытке бордельного мастерства!       Испытать такое… на самом деле?       Избавьте…       — Нет! Ученик ведь никогда не изменял своему слову? Тебе нужна моя рука, так забирай! – процедил лорд Цинцзин.       Ло Бинхэ нахмурился и грустно вздохнул.       — Боюсь, в этом случае, учитель, обезумев от боли, не сможет продолжить игру. У этого ученика осталось так мало способов причинить тебе боль… Твоя душа оказалась способна пройти через гибель Цанцюн, смерть главы Юэ, завоевание и сшивание миров. Закосневший в своих заблуждениях, учитель ищет глубинные причины моей ненависти. Но, может быть, ему стоит заглянуть в себя?!       Он немного помолчал, глядя на измученное лицо наставника.       — Выбор небольшой: смерть Лю Цингэ или… этот ученик! – сурово отчеканил Ло Бинхэ.       Лорд Цинцзин выбранил себя за то, что был столь несдержан. Зацепившись за страх в глазах цвета цин, Ло Бинхэ никак не мог расстаться с мыслью воплотить этот страх в жизнь.       Шэнь Цинцю уже лишался ногтей на руках. Его тонкие пальцы, запястья и ноги были сломаны не раз. Для самого демона подобные травмы ничего не значили — он мог бы вправить перелом одним щелчком. Но для хрупкого лорда Цинцзин это был настоящий ад, в котором он снова и снова переживал собственную смерть.       Ло Бинхэ никогда не питал страсти к мужскому телу. Этот каприз он исполнял исключительно, чтобы досадить Шэнь Цинцю.       Но в этой партии вэйци лорд Цинцзин мог выиграть счастливую жизнь для всех… если когда-нибудь сможет выиграть.       Заклинатель задумчиво взглянул на доску. Несмотря на жертвы, пока всё складывалось удачно и победа была возможна.       Если к концу игры он останется жив... Шэнь Цинцю закрыл глаза и кивнул.       — Ученик, — едва слышно вымолвил заклинатель, делая выбор.       Ло Бинхэ рассмеялся.       — Учитель, я подготовил для тебя нечто столь постыдное и грязное… От твоего надменного достоинства не останется и следа, — с нескрываемым удовольствием произнёс священный император и протянул ему руку.       Лорд Цинцзин вложил в неё свою ледяную, влажную от страха ладонь.       — Учитель так долго убивал во мне жалость и сочувствие. Он ведь не ждёт пощады? – весело произнёс Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю готов был рыдать от невыносимого ужаса этой новой пытки.       — Пощады? Этот ученик знает, что это такое?       Тот рассмеялся в ответ. Право, какой вздор!

***

      Стены покоев завешены черным шёлком, расшитым жемчужными слезами и серебром. В углах комнаты стоят чаши, из которых поднимается дымок благовонных курений. Мебель чёрного дерева. Длинные свечи, вставленные в огромные серебряные подсвечники, бросают огненные блики на перламутровую кожу.       Ло Бинхэ не раздевается. Ждёт, пока обнажится Шэнь Цинцю.       Неловкие, дрожащие пальцы никак не могут справиться с поясом, дёргают, затягивая туже.       — Учитель так возбуждён? — ухмыляется демон.       Он поднимает лицо заклинателч и вовлекает в глубокий поцелуй. Но даже в этой глубине дрожь так явственна. Узел страха затягивается туже, чем шёлковый пояс, разорванный с оглушительным треском.       Шэнь Цинцю закрывает глаза. Его плечи обнажены, и губы Ло Бинхэ лёгкими поцелуями покрывают прохладную кожу. На мягком изгибе он всё сильнее впивается в изысканную сласть плеча. Лорд Цинцзин едва сдерживает всхлип.       «Тихо, учитель, это всего лишь… Вот сейчас — можно», – зубы смыкаются, оставляя кровавый след. И Шэнь Цинцю кричит. Кричит от боли, от унижения, от отчаяния! Крик бьётся, срывая горло, пока не тонет, проглоченный жадным демоном.       Тот ухмыляется — ему вкусно. Этот демон так любит его боль! Он так любит Шэнь Цинцю, что готов всю ночь напролёт любоваться его искажённым лицом!       «Но куда же ты? Нет. Это только начало…»       Ло Бинхэ обнажается. Его тело налитое силой, словно у молодого тигра, играет мышцами. Такие широкие плечи — за одним из них мог бы спрятаться целый храм Чжаохуа. Если бы не был сожжён.       Такие сильные руки! Скольких могли бы они защитить от бед и несчастий? Но они обагрены кровью по локоть.       Глаза Шэнь Цинцю заполняются алым шёлком, когда эти руки смыкаются за его спиной и горячая плоть прижимается к его телу. Так близко, что и клинок не прошёл бы между ними. Его прохладная жемчужная кожа покрывается мурашками, а кожа головы немеет.       – Учитель такой распутный, – вздыхает Ло Бинхэ. Его голова опускается к груди лорда Цинцзин, губы сжимают соски до боли, мучительно, пока они не краснеют, словно зёрнышки граната. Пальцы ученика прохладны и влажны. Они легко проникают в потаённую обжигающую глубину чужого тела — один, второй, третий… Он совсем не даёт привыкнуть к боли— Шэнь Цинцю содрогается.       – Ну вот и всё, – тихо шепчет Ло Бинхэ, опускаясь на постель. Его глаза цепко следят за жертвой, колени чуть согнуты. Священный император откидывается назад, открывая стройную шею. Как бы Шэнь Цинцю хотелось впиться в эту белоснежную плоть зубами! Вырвать ребристую упругую трубку трахеи, горячей кровью смывая жгучий стыд!       Но как бы не был расслаблен и обманчиво доверчив демон, ему не успеть.       «Чего же учитель ждёт? Трон давно готов».       Блестящий влажный багровый столп, хищно подрагивает перед атакой.       – Садись.       Он сам… Сам должен это сделать? Сам должен ранить себя этим клинком из плоти и крови? Шэнь Цинцю тихо всхлипнул.       Ло Бинхэ нахмурился, но торопить не стал.       — Ты… — едва слышно, задыхаясь попросил лорд Цинцзин, — не мог бы откинуться сильнее?       – Сильнее? На лопатки? Нет, учитель.       Не мог бы.       Ведь так гораздо больнее!       – Так я смогу дотянуться до тебя в любом месте.       Могу съесть тебя.       Выпить твою пьянящую кровь!       Шэнь Цинцю рвано вздыхает. На длинных ресницах повисают ядовитые жемчужины слёз. Ему страшно… так страшно… что зубы выбивают дробь!       Ло Бинхэ вопросительно поднимает брови. В глазах ещё едва заметно взрываются алые искры.       Шэнь Цинцю опускает холодные руки на плечи священного императора и перебрасывает ногу через его тело.       – Садись, – овторяет Ло Бинхэ. И на его лице вдруг появляется такое искреннее изумление.       – Может быть, у учителя это… впервые?!       – Ах!       – Разве учитель и шишу Лю не практиковали подобное, оставшись на три года вдвоём в пещерах духа? Разве он умер не поэтому?       – Тогда подожди!       – Учитель, твой первый раз должен быть более торжественным. Я приготовил для тебя это! – указывает Ло Бинхэ, не скрывая торжества.       Из глаз Шэнь Цинцю по бледным щекам катятся слёзы. Такие же алые, как шёлк свадебных одежд.       Ло Бинхэ с упоением одевает наставника, не пропустив ни одной детали. Садит его спиной к себе, заботливо, осторожно расчёсывает длинные блестящие тёмные волосы, сплетая их. Закрепляет цветочной шпилькой.       Напевает.       Шэнь Цинцю закусывает губу, чтобы не разрыдаться, но тихий всхлип всё равно слышен. Он закрывает рот ладонью — она в крови.       – Ещё не время, – воркует священный император, опуская на лицо заклинателя алый свадебный шёлк.       – Подожди.       Лорд Цинцзин слышит, как шелестит ткань. Как скользит шёлк, окутывая сильное тело хищника. Он слышит тихие прерывистые вздохи предвкушения редкого блаженства.       Ладони ложатся на его талию, приподнимают, ставят на ноги.       – Идём, – шепчет ученик, и они двигаются куда-то в полутьме, разбавленной тусклым светом.       Шэнь Цинцю ничего не видит — завеса шёлка столь плотна, что через неё трудно дышать. Этот свет — алый?       Это свадебные фонари?       Он чувствует лёгкий порыв свежего ветра, что колышет шёлк.       Тишина.       А потом всё взрывается ликующими криками. Нежные лепестки цветов касаются кожи рук, словно слёзы. Красные, словно кровь.       — Почему же не белые? Они подходят больше, — шепчет Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ смеётся.       – Учитель так счастлив, что может шутить?       И вновь тишина... Тишина покоев новобрачных.       Ученик усаживает его на кровать, вздыхает прерывисто.       – Учитель так прекрасен и соблазнителен в свадебных одеждах. Даже если бы этот ученик не желал учителя, увидев его таким, обезумел бы от страсти.       – Этот Император желает поцеловать свою жену, – тихим ледяным голосом произносит Ло Бинхэ чуть погодя.       Шэнь Цинцю поднимает склонённую под вуалью голову.       Ло Бинхэ берёт в руки веер… Прекрасный шёлковый веер с журавлями… Откидывает алый шёлк.       Прерывистый вздох срывается с губ императора. Его пальцы дрожат, когда он сжимает подбородок учителя и склоняется к его губам.       Ло Бинхэ раздевает его не спеша, словно экзотический фрукт, снимая одеяние одно за другим.       Лицо Шэнь Цинцю так же красно, как и эти одежды.       Всё повторяется вновь...       Лорд Цинцзин закрывает глаза и тихо шепчет одними губами фразу заупокойной песни:       – …Пальцы мои дрожат,       –Слёзы мои горьки…       Ло Бинхэ застывает перед ним с хищной улыбкой. Его обнажённая кожа блестит в бликах свечей.       – Учитель скорбит? Разве он не сам так решил? У него ещё будет возможность надеть траурное облачение…       –Оно уже тоже готово.       Шэнь Цинцю вздрагивает от внезапного холода.       Ло Бинхэ ложится на кровать, застеленную ритуальными простынями.       – Твой муж послушен, как ягнёнок, – говорит он с улыбкой.       «Ягнёнок? Белоглазый волк в овечьей шкуре!» – думает в ответ лорд Цинцзин, но молчит.       Колонна багровой плоти всё так же огромна и тверда. Её слезящийся хищный взгляд направлен в небеса.       – Садись.       Драгоценные перламутровые створки в глубинах округлых холмов давно захлопнулись. И следа не осталось от влажного прохладного прикосновения.       – Учитель испуган? Ах. Мне так жаль! – вздыхает Ло Бинхэ с сочувствием. Но его глаза полыхают алым.       Шэнь Цинцю сглатывает. Слюна со вкусом крови от искусанных губ. Он раздвигает дрожащие ноги, опускаясь на твёрдый живот ученика. Изящные ладони упираются в грудь. Расплетённые волосы волной падают на лицо Бинхэ, и тот задыхается в горьком аромате трав.       – Садись! – с нетерпением рычит демон.       – Что за недотрога мне досталась?       Его ладони сжимают тонкую талию Шэнь Цинцю и в глазах цвета цин поднимается паника. Тонкие пальцы впиваются в запястья. От алой вспышки страха перед глазами немеет затылок, а по позвонкам спускается ледяная дрожь.       Багровая плоть упирается в перламутровое кольцо, болезненно сомкнутое.       Весь он — страх и боль, сомнения и стыд.       Веки Шэнь Цинцю краснеют, когда жгучая боль разрывает его на части. Багровый демонический меч пронзает нежную розовую орхидею, пока не входит в плоть по рукоять.       Шэнь Цинцю задыхается от боли. Всхлипы мешаются со стонами.       Горячие ладони демона отпускают его талию.       – Этому императору есть чему тебя научить, – радостно усмехается Ло Бинхэ.       – Дальше учитель справится сам?       Лорд Цинцзин дышит сквозь зубы. Поднимает глаза, полные алого шёлка на лицо ученика.       – Дальше? – испуганно спрашивает новоявленный супруг.       Священный Император заходится в приступе безудержного смеха.       – Учитель так наивен! Он ведь не думал, что совместное совершенствование… так стремительно?       Шэнь Цинцю недоверчиво смотрит на него, его губы слегка приоткрываются в молчаливом вопросе, а лицо заливает алой краской.       – Хорошо, – насмешливо соглашается Ло Бинхэ, словно готов оказать услугу. И садится.       Содрогнувшись, Шэнь Цинцю издаёт мучительный стон.       — Нет, — выдавливает он. — Я... сам.       Демон вздыхает и вновь опускается на простыни. Его горячие ладони скользят по дрожащим бёдрам Шэнь Цинцю.       Тот закрывает глаза, вновь закусывает губы и двигается вверх. Ослабевшие ноги подводят его, и тело скользит назад, оседая.       Колонна плоти, небесный столп наслаждения, проникает ещё глубже и вдруг упирается в точку столь чувствительную, что тело содрогается от странной щекочущей волны, и сдержанный стон звучит немного иначе.       Обсидиановые глаза Ло Бинхэ сужаются.       Влажное тело лорда Цинцзин блестит в огненных отблесках множества свечей. Ладони скользят по твёрдым мышцам груди мужчины под ним.       Он набирает воздуха в грудь и вновь поднимается.       Лицо священного императора искажается нетерпением.       – Неужели учитель уже устал? – спрашивает он сочувственно.       Тело тяжело оседает, содрогнувшись.       – Ах! Эта ночь так тяжела для тебя. Этот Ло совсем забыл, что его жена впервые делает это.       –Я тебе помогу, – шепчет демон, покидая его тело.       Заботливо укладывает на спину. Разводит бёдра, прижимает к груди колени.       Небесный столп врывается уверенно и резко. Ни жалости, ни нежности…       Шэнь Цинцю задыхается от боли и острого наслаждения, то и дело содрогающего тело. Испарина тонкой пеленой окутывает его. Стоны больше похожи на рыдания. Их не заглушить, сколько не прижимай ладони к губам.       – Учитель, не стоит сдерживаться. Мне так нравятся эти звуки, – с фальшивой нежностью шепчет Ло Бинхэ.       В комнате пахнет кровью.       Лорд Цинцзин изгибается, пытаясь не то остановить, не то продлить эту пытку.       — Хватит, — наконец умоляюще выдыхает он. — Я больше не могу…       Ло Бинхэ смеётся.       – Учитель просит пощады для себя? Он же понимает, что я не смогу пощадить шишу Лю?       Шэнь Цинцю рвано вздыхает. Кажется, всё нутро заполнено кровью. Ещё немного и она хлынет горлом.       – Учителю придётся идти до конца, – беспощадно добавляет Ло Бинхэ.       Лорд Цинцзин почти теряет сознание, когда, наконец, внутри него взрывается обжигающий фонтан.       Пальцы Ло Бинхэ впиваются в его бёдра, оставляя чёрные следы. Демон откидывает голову и сладострастный стон срывается с губ.       Шэнь Цинцю закрывает глаза рукой — он не встречал на этом лице выражения более дикого и жестокого, чем это.       В голове оседают мрачные отчаянные мысли:       Потеряв ещё один камень вэйци, сможет ли он пройти через это ещё раз?       Сможет?