Глава 28. Противостояние
20 января 2021 г., 03:15
С некоторых пор над хребтом Тяньгун повисла странная тревога. Она читалась на лицах адептов и словно витала в воздухе. Каждое прикосновение к струнам, каждая строка в любой из книг, каждое слово были пронизаны ей, словно грозовой энергией.
Ученики пика Байчжань стали совершенно невыносимы — воинственное племя, запертое в атмосфере битв и крови, варварское и дикое. Переняв необузданный, лихорадочный ритм жизни у своего лорда, в котором они не чаяли души, ученики Байчжань обходили стороной только Цинцзин.
Знаменитый и ужасный бог войны, насмешливый и холодный Лю Цингэ питал особую слабость к уединению. Он не выносил непрошеных гостей. Может быть, поэтому на пике Байчжань было по-настоящему опасно. Его густые леса, снежные равнины и даже небольшие горные озёра были полны странных магических существ от подножия до вершины. Ни один человек из клана Цанцюн не сунулся бы на Байчжань без приглашения. Редкое исключение составляли Юэ Цинъюань и Му Цинфан.
Лорд Цинцзин исключением не был. Как бы не пытались эти двое скрыть свою привязанность, Шэнь Цинцю стал неотъемлемой частью Байчжань. А Лю Цингэ безраздельно принадлежал Цинцзин.
И когда на горную цепь опускалась тьма, с одного из пиков, взметнув снежную пыль или всколыхнув ароматные травы, срывался магический меч, тая во тьме.
Мягко закрывалась дверь, запирая заклятием дом — предосторожность, так смешившая Шэнь Цинцю. Они оба знали, что бежать бессмысленно. Куда скроешься от самого себя?
Добровольные узники полутьмы, где свой странный танец исполняют блики огня. Комната наполнена ароматом горящих поленьев, на них дрожат мелкие язычки пламени.
Звук скользящего шёлка и падающие одежды ложатся слоями бамбуково-зелёного и серого. Губы едва уловимо касаются нежной кожи за ухом, и тело пронизывает острая дрожь.
Первый стон тонет в глубине голодного жадного поцелуя — даже столь короткие расставания доводили Цингэ до исступлённой тоски. Он хотел бы никогда не выпускать Шэнь Цинцю из своих рук.
Белая кожа лорда Цинцзин, словно перламутр, переливается в отблесках пламени. Упругие соски похожи на спелые ягоды. И когда Лю Цингэ, склонившись, касается их языком и захватывает губами, лицо Шэнь Цинцю краснеет в смущении. Эта ласка так постыдна и приятна, что тихий, едва слышный стон растворяется в тишине.
Лю Цингэ, не отрывая взгляда, любовался бы этим смущённым лицом — как же мила и очаровательна эта искренняя жажда.
Длинные ноги Шэнь Цинцю переплетаются за спиной Лю Цингэ, отдавая осаждённый, измученный город на милость победителя. Предвкушая безоговорочную победу, бог войны неспеша входит на главную улицу… И вот здесь сдавшийся лорд переворачивает всё с ног на голову, и бог войны оказывается в плену.
Длинные волосы лорда Цинцзин, рассыпавшись, покрывают ароматными волнами плечи и грудь Лю Цингэ. Изящные ладони упираются в твёрдые мышцы живота, и тело скользит вверх, словно он — встревоженный журавль, вот-вот вспорхнёт в небеса.
Лорд Байчжань знает наизусть все его коварные приёмы, и пальцы крепко сжимают тонкую талию, немилосердным рывком возвращая влажное, возбуждённое тело назад. Спина Шэнь Цинцю изгибается изящной дугой, и стон падает обжигающим пламенем.
Он закусывает губу и впивается в запястья лорда Байчжань.
Всё его ледяное достоинство и надменная гордыня разбиваются криками упоительного восторга.
Его тело дрожит, покрывается пеленой влаги, пока внутри извергается вулкан страсти.
Шэнь Цинцю обессиленно опускается на грудь Лю Цингэ, наслаждаясь прикосновениями.
Его сердце стучит, а потом замирает от пронзительной нежности, пока они лежат в обнажённых объятиях друг друга, а лунная ночь бросает пятна света на перламутровую кожу.
Лю Цингэ утыкается в ямку на шее и шепчет что-то щемящее, тихое, полное нежности и безмятежного покоя. Шэнь Цинцю целует его волосы и улыбается, не в силах заснуть…
А утром, едва рассвет коснулся ресниц, лорд Цинцзин, краснея и смущаясь, стал вырываться из этих объятий, чтобы успеть покинуть пик раньше, чем проснутся другие.
Лю Цингэ, смеясь, выслушав гневную тираду, прервал её глубоким, чувственным поцелуем.
— Спи, — тихо шепнул он на алеющее ухо. — Ты ведь опять всю ночь не сомкнул глаз.
Шэнь Цинцю задохнулся от возмущения, словно это не он всю ночь любовался тем, как трепещут во сне длинные черные ресницы…
А наутро талисманы призыва с пика Байюнь осторожно опустились на чайный столик один за другим.
Шэнь Цинцю едва не лишился чувств.
Лю Цингэ искренне рассмеялся.
— Вот теперь пора, — произнёс он, поправляя чуть выбившуюся прядь волос Шэнь Цинцю и в последний раз за бесконечный день коснулся губами ямки за ухом.
***
Чень Лин обеспокоенно мерил шагами белые плитки павильона Тысячи Облаков. Он так надеялся уничтожить Тяньлан-цзюня! И ему удалось заманить его в Храм Небес. Но этот демон был умнее, чем он думал. Использовал Золотого Дракона, этого изгнанного стража Храма! — Тянь-Тянь… — он опустил голову, сосредоточено застёгивая наручи. Золотой Дракон был его собственным магическим зверем. Когда-то он сам изловил его в Небесных Пределах. Это он был слишком мягок с ним — янтарные глаза пленили сердце Чень Лина. Кто мог знать, что запечатав его в озере Синкайху, подстроит ловушку самому себе? Тяньлан-цзюнь, используя Золотого Дракона Тяньлуна, отправил в Небесный Храм живого человека. Едва Шэнь Цинцю коснулся земли мира небес, клепсидры судьбы совершили оборот, запуская цепь событий. Боги не властны над судьбой — небеса не могут вмешиваться в жизнь людей. Теперь никто кроме этого лорда и Су Сиянь не мог бы защитить Храм Небес – он стал частью мира людей. Если огромная армия Ло Бинхэ ступит в Небесные Пределы, даже барьер Звёздных Небес не сможет их удержать. Неужели это конец? По мосту, соединяющему миры не пройдет большой отряд. Не больше десятка душ. Если собрать всех лордов Цанцюн, может быть им удастся сдержать натиск? Но как он сможет их убедить пойти на это? — Мастер Чень — юноша напротив поклонился. Лорд Байюнь вздохнул. Ло Бинхэ привёл с собой ледяного короля. Он только собрался объяснить, зачем ему понадобился юноша, как весь хребет Тяньгун содрогнулся. — Они у границы? — крикнул юноша сквозь чудовищный грохот. Мастер Чень кивнул, с трудом удерживаясь на ногах. Взмахнув рукой, он отодвинул туманный занавес. От вершины пика Байюнь протянулся невесомый мост, словно сотканный из утренней паутины. Омытый солнечным светом, он искрился, теряясь в белых облаках. — Ло Бинхэ ещё может отказаться. Прошу простить этого Ченя — он неверно рассчитал стратегию. — Я не могу, — ответил Ло Бинхэ. — Там мастер Шэнь! Я должен пойти! Чень Лин вздохнул. — По мосту одновременно может пройти не более десятка душ. Но и они – только потому, что Священный Император имеет часть небесной крови. Не думаю, что есть заклинание, способное обмануть защитные чары границы. Ло Бинхэ промолчал. Он не думал. Такая техника есть. И Император не приминет воспользоваться ей. Мост кончился. Перед ними открывался волшебный вид на Храм Небес. Лёгкий, парящий в облаках, он был пронизан алыми лучами заходящего солнца среди лазурных волн небес. Где-то вдали угадывались звуки падающей воды и зелёная свежесть садов. Но всё остальное застила глухая ночь. Храм Небес был накрыт огромным звёздным куполом. Здесь и было поле боя за Царство Небес. Пройдя немного по тропе из белоснежного камня, они ступили на дворцовую галерею, колоннадой уходящую во тьму. Обернувшись, можно было обнаружить второй мост. Он был зеркальным отражением того, по которому они пришли. Именно он соединял эти миры в одно. И по нему двигался демонический отряд — не больше десятка бойцов, облачённых в серебристую броню. Аура тьмы, исходящая от них, была столь внушительной, что лишила бы самообладания и небожителя. Чень Лин оглянулся. Рядом с Храмом открывалось плато размером в пару ли. Место безмятежного покоя, испещрённое каменными тропками, ручьями и бесконечным количеством цветов, издававших пьянящий аромат. Где-то на его краю, скрытые тенью, стояли два человека.***
Отряд демонов достиг галереи. Чень Лин шагнул навстречу и, Тяньлан-цзюнь усмехнулся ему в лицо. — В Царстве Небес всё настолько ужасно, что даже мост, соединяющий миры, некому защитить? Чень Лин молчал. Тяньлан-цзюнь, взглянув на юного Ло Бинхэ и Мобэй-цзюня за его спиной, нахмурился. — Вот как? Ты не так глуп, как мне хотелось бы. Священный Император был безучастен. Он словно ослеп и оглох, связанный печатью Проклятого Времени. Ледяной король переводил взгляд с одного Ло Бинхэ на другого. Затем поднял глаза на демонический отряд. Лицом к лицу он столкнулся с воином, сила которого была равна его собственной. Шлем закрывал лицо, но Мобэй-цзюнь узнал бы его даже в призрачном лунном свете. — Мо Ван, ты смеешь поднимать меч против короля Ледяной Пустоши? — холодно произнёс он. Тот отступил на несколько шагов и в нерешительности застыл. Его аура растворилась в холодном воздухе небес и словно стало легче дышать. Демонический генерал снял шлем. Длинные черные волосы рассыпались по плечам. Красивое мужественное лицо пересекал шрам. А в тёмных глазах таилась тоска. — Если бы Цзюнь-шан был жив… — тихо произнес он. — Если ты обо мне, то вот он я. Мо Ван задохнулся. Он не понимал, что происходит. Демоническому генералу исполнилось так много лет, но он никогда не встречался с подобным. Этот ледяной король был не тенью, а живой плотью и кровью. Но как это может быть? Он помнил Мобэй-цзюня ребёнком: испуганное, заплаканное личико за огненным магическим барьером; хохот заклинателей, столпившихся вокруг и празднующих столь удачную охоту. Помнил свою ярость — за каждую его слезу он готов был уничтожить весь людской род. И тот город был стёрт с лица земли. Помнил глаза, в которых зажглись надежда и восторг, когда пришло спасение. Мобэй-цзюнь так и не научился доверять другим, ведь его собственный дядя вытолкнул ребёнка в мир людей. Он так жаждал власти, что готов был убить его. Мо Ван был рад, когда Линьгуан-цзюнь пал от руки Священного Императора. Но несколько дней назад король Ледяной Пустоши Мобэй-цзюнь погиб от чудовищных ядовитых ран. Это иллюзия? Даже если так, он и впрямь не мог поднять меч. Демонический генерал Мо Ван опустился на колени. Он сложил руки в скорбном жесте заупокойных тостов и коснулся лбом земли. — Ваше Величество, — тихо произнес он, — этот генерал виновен в измене. Мо Ван заслуживает казни. Лицо Тяньлан-цзюня на мгновение исказилось от ярости. Но он тут же расхохотался, коснувшись ладонью плеча Священного Императора. Тот безучастно развернулся и двинулся через цветочное плато. В яростном безумии, в которое его ввергли последние события, он стал безжизненной марионеткой. Рука Чень Лина невольно потянулась к горлу ненавистного врага. — Посмотри же на них, — прохрипел демон. — Неужели не узнаёшь? Взглянув на людей у края платформы, лорд Байюнь вдруг побледнел, одними губами прошептав «Тянь-Тянь…»***
Чжучжи Лан удерживал Шэнь Цинцю из последних сил. Через лёгкую дымку цветов к ним шёл Священный Император. Его демоническая аура была столь сильна, что багровые вихри то и дело вырывались из тьмы, тенью затянувшей его силуэт. Цветы превращались в прах под его ногами. — Отпусти! — шипел мастер Шэнь, отталкивая змеиного короля. Его длинные тёмные волосы разметались, путаясь в пальцах Чжучжи Лана шёлковыми нитями. Он никак не мог понять, откуда в этом существе такая нездоровая привязанность? Неужели он при первой встрече, испугавшись, невольно использовал технику очарования на Золотом Драконе? — Мастер Шэнь не видит, как он зол? Он убьёт вас! — Да что тебе за дело?! — выкрикнул тот, наконец, вырвавшись и бросился навстречу ученику. Чжучжи Лан натолкнулся на тонкую преграду, заключившую его в полной тишине. Шэнь Цинцю достиг Священного Императора. Чень Лин понял, что не успеет. От галереи до края тьмы было слишком далеко, а его силы были ограничены барьером Звёздного Неба до заклинательских техник. Легендарный меч Дзиньлун покинул ножны, радостно запев. Чень Лин и не помнил, когда ему приходилось обнажать его в последний раз. Он взмахнул клинком и золотая вспышка ринулась к краю тьмы. Мастер Шэнь держал ученика за руку. — Бинхэ? — звал он. Тот не слышал. Священный Император поднял Синьмо и направил его на Чжучжи Лана. — Не смей! — воскликнул мастер Шэнь, и изящная рука хлёстко ударила ученика по щеке. Тот немного пришёл в себя, узнав его. — Учитель? — тихо произнес он и обвив рукой талию Шэнь Цинцю, прижал к себе. — Я наконец-то тебя нашёл… — Да, Бинхэ, я здесь, — в тон ему ответил мастер Шэнь. Он обхватил ладонями его лицо и коснулся губами бледного лба ученика. Тот на мгновение закрыл глаза, и, казалось, голод вот-вот возьмёт над ним верх. В груди мастера Шэня бушевал шторм. Что, если этот ученик опять сойдёт с ума? — Давай уйдём, Бинхэ? Разве мы не собирались отправиться в Синьцзян? Священный Император болезненно улыбнулся. — Синь-цзян… — повторил он безучастно. Алый огонь глаз разгорелся с новой силой. Синьцзян — граница Северной Пустоши. Его искажённое яростью лицо повернулось к Чжучжи Лану, и чёрная тьма клинком устремилась к змеиному королю. Барьер безмятежности отразил удар. Тьма, рассеявшись, туманной пеленой скользнула вдоль прозрачного купола. Но это лишь ещё больше разозлило его: этот змеиный король виновен в смерти Мобэй-цзюня! Он должен умереть! На этот раз взмах меча породил волну ядовитого багрово-фиолетового огня. — Умри! — крикнул он, и волна двинулась на тонкий барьер. Благословенная земля небесных садов, столкнувшись с ужасающей энергией, обращалась в чёрный прах. Барьер, едва соприкоснувшись с этой мощью, рассеялся. Пальцы Мастера Шэня сжались на груди Священного Императора, сминая чёрный шёлк. И странный булькающий звук сорвался с губ. Золотая вспышка Дзиньлуна куполом повисла над Чжучжи Ланом, отразив удар. Под действием этого барьера к нему вернулась истинная форма, и огромный Золотой Дракон, взметнувшись к сводам ночных небес, яростно взревел. Казалось, его оглушительный рёв сотряс все три царства.
