И кто антагонист на этот раз?

      Земли мёртвых. Девятое Судилище. Дворец князя тьмы Ло Бинхэ.       – Ах... – тихо вздыхает Ло Бинхэ.       – Учитель опять едва не промахнулся? Что же его беспокоит на этот раз? Что-то болит?       Лорд Цинцзин смотрит на него яростным взглядом.       Болит?       Уничтожил весь мир, который любил Шэнь Цинцю!       Убил всех близких ему людей!       Заключил их души в мирах, привязанных к доске вэйци!       Заставил его убивать их множество раз!       Конечно же, ему больно! Как это может не болеть?!       – Почему? Разве не ты говорил, что душа Юэ Цинъюаня рассеяна чёрным прахом? Разве не ты говорил, что её не вернуть, раз он не был убит Синьмо? – не сдерживая гнев, звенящим голосом вопрошает Шэнь Цинцю. – Разве не ты говорил, что душа Лю Цингэ уже так далека, что её не достать?!       Священный император хмурится.       – Учитель опять за своё? Этот ученик действительно говорил такое. Учитель готов пожертвовать ими?       Шэнь Цинцю закрывает глаза, выдыхает, выравнивает энергию.       – Разве ты не обещал их отпустить? - уголки глаз краснеют, в груди закипают горькие слёзы.       Ло Бинхэ молчит.       Он мог бы сказать, что для этого учитель должен, наконец, выиграть свою партию. Но никогда раньше не видел его в таком раздрае. Ло Бинхэ так долго пытался его сломать...       – Чем плоха иллюзия? Они вполне счастливы, – возражает демон.       – Чушь! Ты обезумел! – кричит Шэнь Цинцю.       Священный император смеётся.       – Если учитель выиграет, сможет отправиться к Лю Цингэ       – Остановись, – задыхаясь, просит Шэнь Цинцю.       – Партия почти закончена. Ходи. Не можем ведь мы оставить всё так.       Пальцы Шэнь Цинцю дрожат. Глаза, полные слёз, подводят. Он в окружении.       – Ах... – вздыхает Ло Бинхэ вновь.       – Неужели Чень Лин не дождётся помощи?       – А если я проиграю? – с тревогой спрашивает лорд Цинцзин.       В обсидиановых глазах странный блеск.       – Учителю жаль? Неужели учитель уже может думать о других?       – Да что за дело тебе до этого? Или ты бог мёртвых, пришедший за мной в Диюй?! – взрывается Шэнь Цинцю.       – Нет же, учитель. Всё совсем не так, – звонко смеётся Ло Бинхэ, всё ещё скрывая истинное лицо. Всё так... Всё именно так.       Я – твоё наказание, твоя кара. Ты никогда не покинешь меня.       Взгляды скрещиваются.       – Ходи, – произносит Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю опускает глаза. Кто будет следующим?       – Мобэй-цзюнь – чёрный камень? – спрашивает, удивившись, учитель. Ведь чёрные камни принадлежат ему. Так кружится голова. Так дурно! Шэнь Цинцю сжимает ладонями виски, пошатнувшись.       – Учитель, – вновь смеётся Бинхэ.       – Ты терял сознание совсем недавно. Если учитель повторит этот трюк, он рискует очнуться в моей постели.       Лорд Цинцзин бледнеет, словно снег. Сжимает пальцами переносицу. Трёт точку на лбу. Закусывает губу до крови. Но всё равно тяжело оседает на пол. С его губ медленно стекает струйка крови.       – Учитель? – встревоженно произносит Ло Бинхэ.       – Перестань. Мы не можем сейчас прерваться!       Лорд Цинцзин молчит в ответ.       – Как жаль, – вздыхает священный император и взгляд его падает на доску. Опирается головой о ладонь. Задумчиво произносит:       – Мёртвый ряд. Учитель, я могу убить их?       Глаза цвета цин раскрываются. Прижав ладонь к губам, Шэнь Цинцю возвращается к игре.       Восемь белых камней. Мёртвый ряд Ло Бинхэ.       – Неужели тебе всё равно, кто будет мёртв? – спрашивает Шэнь Цинцю в недоумении.       На лицо Ло Бинхэ ложится скука:       – Демонические бойцы. Забирай.       – Мне это не нужно! Почему они обязательно должны умереть?! – вновь срывается на крик Шэнь Цинцю. Лорд Цинцзин в ярости. Он вскакивает, едва не перевернув доску.       – Не должны. С чего учитель взял? – ухмыляется ученик.       – Нет?       – Учитель так ошеломлён. Он не знал?       Смех Князя Тьмы, грохоча оглушительным набатом, ещё долго не смолкает в комнате.       – Пусть так - Мо Ван присягнёт на верность Мобэй-цзюню. Тогда учитель получит отряд демонов, – говорит Ло Бинхэ. – Учитель вернётся к игре? – Ты так раздражён, – шепчет он мгновение спустя. – Ах. Этот муж был нетерпелив. Ещё болит?       Шэнь Цинцю заливает алая пелена стыда. Такая же алая, как свадебное покрывало, откинутое с его лица Ло Бинхэ минувшей ночью.       «Это ведь всего лишь иллюзия? Этот кончится. Скоро это обязательно кончится!» – убеждает себя Шэнь Цинцю. Опускается на подушки, возвращаясь к столу.       – Чжучжи Лан – чёрный камень? – вновь удивляется заклинатель.       – Этот? – поднимает священный император руку.       Лорд Цинцзин задыхается, прижав ладонь к груди: он больше не может так жить. Хватит! Пожалуйста, хватит!       – Нет? Тогда это юный Ло Бинхэ? – добавляет демон с насмешкой, сжимая гладкий чёрный камушек.       – Ло Бинхэ? – поразившись, переспрашивает Шэнь Цинцю. – Как ты выстраивал партию?!       Пальцы ученика нежно ласкают гладкую обсидиановую поверхность камня.       – Учитель и этого не знал? Этот ученик не может создать больше одной собственной копии. Юный Ло Бинхэ создан не мной.       Шэнь Цинцю поражен. Не им? Но кем? Этот юноша - иллюзия? Тогда Чень Лин? Он мог создать его, используя кровь Су Сиянь?       – Учитель так задумчив. И так соблазнителен, – шепчет князь тьмы. Его тёмные глаза жадно смотрят на Шэнь Цинцю.       Чёрный камень, сверкнув, падает в чашу. И от этого стука, словно столкнулись стеклянные бусины, заклинатель вздрагивает. Тело пронизывает ноющая боль в особой смеси с щекочущей дрожью.       Он поднимает голову и долго смотрит в ответ.       Влажный язык демона облизывает алые губы и дыхание лорда Цинцзин сбивается. Их разделяет низкий стол чёрного дерева с доской вэйци. Но он словно чувствует горячие ладони на своей талии.       – Да, – произносит лорд Цинцзин неуверенно.       Демон усмехается одними губами:       – Учитель хочет что-то спросить?       – Если партия закончится...       – О? Если будет ничья? А чего бы учитель хотел?       – Ты ведь никогда не отпустишь их?       Шэнь Цинцю склоняет голову. Его пальцы сжимаются в кулаки.       – Отчего же? Мне нужен только ты. Если учитель победит, пусть идут.       – Тогда могут ли они остаться... в этом неведении до конца своих дней? Можешь ли ты остановиться и прекратить это?       Ученик молчит. В его груди раскрывается старая рана - ядовитый цветок. Чёрный камень боли, гладкий и влажный, словно морская галька. Он так долго живёт в нём. Имя этому камню – Шэнь Цинцю.       – Учитель никогда не заботился так об этом ученике, – произносит он горько.       Память лорда Цинцзин возвращает его в далёкое прошлое. В самые первые дни, после того, как он был пленён:       «Страх перед Священным Императором делает его белее собственных траурных одежд.       – Траур по твоей свободе, – скалится Ло Бинхэ в лицо.       Ссадина на скуле, оставшаяся после поправшего его честь и достоинство чёрного сапога, мучительно болит. На горле и запястьях - ажурные следы от цепей.       Ло Бинхэ восседает на чёрном троне с серебряной чеканью. Ножны Синьмо небрежно постукивают по голенищу.       – Какое прекрасное украшение, – усмехается он, поднимаясь.       Лорду Цинцзин некуда бежать, ведь он стоит в шаге от демонического ученика. Ло Бинхэ нежно проводит пальцами по его запястьям.       Шэнь Цинцю опускает голову. Как странно. Почему он чувствует в голосе демона такое отчаяние? Такое мрачное, что в комнате повисла гнетущая атмосфера тяжёлого рокового присутствия...       Кровь стучит в ушах, словно он вдруг оказался низвержен на дно морской пучины и волны с грохотом разбиваются над головой.       Он знает, что ему не следует даже думать о пощаде. Но, когда Ло Бинхэ смотрит в его глаза, словно позабыв, кто стоит перед ним, сквозь страх просачивается жалость. Ло Бинхэ так болен своей властью, так глубоко ранен, что все, кто готовы последовать за ним, должны умереть. Как же чудовищно одинок этот ужасающий священный император!»       Шэнь Цинцю открывает рот, чтобы впервые произнести слова, которые демон готов вырвать клещами вместе с его языком.       Ло Бинхэ поднимает ладони и стремительно встаёт из-за стола, хотя никогда раньше так не делал.       Лорд Цинцзин удивлён.       – Этот Ло устал. Он больше ничего не хочет обсуждать, – мрачно произносит демон.       – Подожди! – восклицает Шэнь Цинцю. В глазах цвета цин закипают слёзы.       Но Ло Бинхэ не оборачивается. Уходит.       – Бинхэ? – тихо зовёт лорд Цинцзин.       Он никогда не называет этого имени - оно царапает горло.       – Не слышит... – вздыхает учитель. Закрывает глаза. Что же ему делать? Шэнь Цинцю впервые остаётся в одиночестве. Никто не ограничивает его движений. Никто не следит.       «Беги, – думает лорд Цинцзин. – Беги!»       Но куда бы он мог пойти? И мысль, неожиданная, словно безумие: разве у него остался кто-то, кроме этого ученика? Он опускается на маленькие подушки рядом со столом для вэйци и проваливается в сон, подтянув колени к груди...       – Учитель так устал, что не смог вернуться к себе? Забыл, где находятся его покои? Заблудился? – слышит он сквозь хрупкий сон.       Священный император раздражён. На лбу то и дело вспыхивает алый демонический знак.       Шэнь Цинцю открывает глаза и долго смотрит на него снизу вверх, словно видит впервые. Ещё не проснувшись от тяжёлого больного сна, в котором он вдруг очнулся в теле четырнадцатилетнего Ло Бинхэ, молчит. Между бровей образуется лёгкая складка. Он с трудом поднимается. Смотрит в пол. Голова полна облаков. А в глазах – алый шёлк. Шэнь Цинцю прошёл тяжёлую жизнь. Его руки в крови. Он не умеет доверять. Не умеет любить.       Он никогда никому не позволял любить себя.       Ведь самое сложное - быть любимым. Не любить, нет - быть любимым. Он боится ясности, боится наготы, боится пронзительных раздевающих взглядов.       Когда Шэнь Цинцю впервые увидел горящие восторгом обсидиановые глаза десятилетнего Ло Бинхэ, когда увидел эту преданность, это восхищение, вдруг болезненно ощутил себя самого. Как и всегда, встречая кого-то, готового отдать за него жизнь, Шэнь Цинцю задавался вопросом: кто осмелится утверждать, что он меня любит? Кто может знать меня настолько хорошо, чтобы любить?       Священный император останавливается рядом. Смотрит на него сверху вниз.       – Учитель сегодня хрупок. Он здоров?       Шэнь Цинцю не поднимает глаз. Все эти годы он борется с любовью. Бьётся, обороняется.       «Ты должен доверять мне! – слышит он. – Я же тебя люблю».       Но это невыносимо! Он не мог этого вынести! Это было всё равно, что уничтожить собственную душу, позволить ей затонуть в морях чужих глаз!       Иногда Шэнь Цинцю спрашивает себя, где та смертельная рана, которую он так старается защитить?.. Но её нет...       Священный император опускается рядом с Шэнь Цинцю. Обнимает. Прижимает к груди, словно редкое сокровище. Словно тот, потерянный в далёком детстве, нефритовый кулон Гуаньинь.       Заклинатель кладёт голову на его плечо.       Ему так жаль. Стыд сжигает нутро. И одновременно эта жажда... жажда любви. Естественная, как свет и тьма. Все кажется таким сложным. Они оба чувствуют боль. Боль, просящуюся наружу, боль, что прячется подо льдами ошибок. Острую, вдруг оттаявшую боль.       – Прости, – тихо, едва слышно шепчет Шэнь Цинцю. Его голос дрожит.       – За что учитель просит прощения? – хрипло спрашивает священный император.       Лорд Цинцзин молчит. Он не знает и сам. За ненависть. За холод. За равнодушие. Он отстраняется. Выбирается из тёплых объятий.       Нельзя ничего изменить одним «прости». Нельзя погасить бушующее пламя ненависти одним словом...       Ло Бинхэ опускается напротив. Слепым взглядом смотрит на доску вэйци.       Прости.       Из этих уст это так много.       Прости...       Ло Бинхэ сжимает пальцами переносицу. Уголки глаз красны.       – Чёрный камень, – говорит он, прикрыв глаза ладонью.       – Пусть будет Ло Бинхэ.       Князь тьмы делает следующий ход.       Шэнь Цинцю встревожен. Не может сосредоточиться. Не видит - белые камни медленно окружают, смыкают кольцо. Шаги бессмысленны - в пустоту. Чёрный гладкий обсидиан вновь сверкает в руках Ло Бинхэ.       – Что же... – говорит демон. – Если учитель говорит такие важные слова, этот ученик пощадит его. Они не умрут. Чжучжи Лан.       Чёрный камень со стеклянным звоном падает в белую нефритовую чашу.       Бровь лорда Цинцзин дёргается. Он не может совладать со своими чувствами - проигрывает. Не смеет повторить вчерашний разговор.       – Учитель должен взять себя в руки. Это становится утомительным, – вновь раздражается Ло Бинхэ. Кидает в чашу ещё один камень.       – Шэнь Цинцю, – произносит демон.       Лорд Цинцзин не сразу понимает, о чём он говорит. А затем, осознав, что вот сейчас одна из копий его самого в одном из призрачных миров умрёт; поняв, что, может быть, Лю Цингэ больше никогда не сможет прикоснуться к нему или мастер Шэнь так и не сможет добиться прощения Ло Бинхэ, что хрупким мостом зародилось между ними, закрывает лицо руками и жуткий крик срывается с его губ.       – Перестань! – одёргивает его Ло Бинхэ.       Но этот чудовищный вой, полный боли и отчаяния, нельзя погасить императорским приказом.       – Мобэй! – рявкает демон. За его спиной вырастает ледяной король с чашей густого горького настоя.       – Оставь, – говорит Ло Бинхэ. – Я сам.       Он опускается рядом с Шэнь Цинцю, сжимает пальцами щёки. Тот замолкает, плотно стиснув губы. Пытается убрать руку, вцепившись в запястье.       – Пей, – велит Ло Бинхэ. Его глаза сужаются.       Шэнь Цинцю не раскрывает рта.       Князь тьмы на мгновение отворачивается, затем впивается в губы заклинателя, раскрывая упрямо сомкнутые створки. По щекам лорда Цинцзин скользят слёзы. Рот полон травяной горечи.       Ло Бинхэ не отпускает пока тот, наконец, не сглатывает.       – Мне повторить? – грозно спрашивает демон. – Или учитель выпьет лекарство сам?       Шэнь Цинцю прижимает ладонь к губам. Отрицательно мотает головой.       Знак на лбу священного императора разгорается от внезапной ярости. Шэнь Цинцю покорно закрывает глаза, думая, что его смерть - единственно возможный выход.       – Вставай, – приказывает демон. Его голос глух от ярости.       И Шэнь Цинцю подчиняется. Идёт за ним по гулкому каменному коридору, по длинным сырым лестницам. Вниз. Во тьму. В залитую кровью камеру, где ещё носится его собственный крик, вырванный болью. Где поскрипывают ржавые цепи и нечем дышать. Но чем ближе они подходят к темнице, тем медленнее и тяжелее шаги заклинателя.       – Я не могу... – шепчет он вдруг с дрожью в голосе. Падает на колени.       Ло Бинхэ оборачивается. Он удивлён. За столько лет этот человек никогда не терял самообладания.       Шэнь Цинцю на коленях, с глазами, полными слёз?! Не может быть... Не иначе, Ло Бинхэ обезумел!       – Прости, – тихо произносит лорд Цинцзин. – Прости...       Ло Бинхэ смотрит на него с сомнением. Разочарование поднимается со дна души. Учитель сломлен. Сломан. Покорён. Отчего же он совсем этому не рад?       – Перестань! – шипит демон в ответ. – Прекрати!       Ничего не меняется. Шэнь Цинцю не слышит. Демон вдыхает сквозь зубы ледяной воздух мира мёртвых.       – Учитель просит прощения у этого ученика? Или у самого себя? – спрашивает он насмешливо. И глаза цвета цин проясняются.       – Остановись, – умоляющим тоном просит Шэнь Цинцю. – Оставь им хотя бы эту жизнь!       Демон хмурится.       – Учитель в таком отчаянии? – тихо спрашивает князь тьмы.       – Хорошо. Если будет ничья, этот ученик исполнит просьбу учителя.