И кто антагонист на этот раз?

      Очень немногие знают, что такое любовь. Любовь – это сострадание. Любовь – это доверие.       Но тот, кто всегда доверяет; тот, кто продолжает доверять вопреки всему – дурак? Вы обманываете его, а он доверяет. Вы опять обманываете его, а он все равно доверяет. Вы обманываете его снова, а он снова доверяет. Тогда Вы скажете, что он дурак?       Его доверие поразительно, его доверие настолько чисто, что никто и ничто не может его разрушить?       Шан Цинхуа предпринимает попытку за попыткой избавиться от внимания ледяного демона. Он не может справиться с собой, не желает принимать эту неловкую заботу. Не может понять, что нужно этому прекрасному чудовищу.       Шан Цинхуа смертельно боится Мобэй Цзюня и... боготворит.       Ученик Аньдин тонет в лицемерии.       Мобэй-цзюнь – в отчаянии.       Неужели он прошёл такой путь к этому человеку, чтобы потерять его вот так?       Его синие глаза затягивает тоской.       Сможет ли он отпустить человека? Сможет ли вернуться в стынь ледяных дворцов? И никогда... Никогда не вспоминать о нём? Что же случилось с этим миром, если тот, кому он верит так безоговорочно, тонет в предательстве? Опять...       Почему это опять происходит?       Мобэй-цзюнь не умеет говорить красивых слов. Он так мало знает о том, как заботиться о других. Но разве то, что он не переносит и тени боли на этом лице, оберегая его, не доказательство его чувств?       Это больно. Под маской ледяного равнодушия всё больше ран.       В один из долгих вечеров, когда Шан Цинхуа, завернувшись в несколько одеял, читает очередную книгу, затеплив рядом шар огня, Мобэй-цзюнь опускается рядом.       Ученик Аньдин сжимается в страхе и... предвкушении: зачем пришёл прекрасный ледяной демон?       Он никогда не говорит с ним.       Шан Цинхуа не позволяет себе поверить, что столь совершенное существо... проявляет к нему интерес? Разве это возможно? Он смотрит в синие глаза. И вдруг понимает, что всё потерял – у этого тёмного божества иссякло терпение, а он так и не смог разгадать тайны его присутствия.       – Ты не хочешь быть рядом со мной? – спрашивает ледяной демон.       Растягивается рядом. Его обнажённая грудь, едва прикрытая мехом, тверда и сильна. У Шан Цинхуа зудят пальцы от желания прикоснуться к ней. Каждый раз, как лицо демона покидает тревога; когда он засыпает рядом с Цинхуа, кажется таким беззащитным, словно ребёнок. И сердце Шан Цинхуа трепещет от восторга.       – Быть рядом? – отважился спросить ученик Аньдин. – Как это?       Его шёпот почти не слышен. Мобэй-цзюнь хмурится. В этой жизни он больше не зовёт его «мой король». И словно не помнит имени демона...       Хотя, называл ли он когда-нибудь своё имя?       Мобэй-цзюнь выхватывает его хрупкое тело из тёплого кокона одеял, заключает в объятиях.       Шан Цинхуа задыхается. Его ладони покоятся на широкой холодной груди. Моргает. Его губы приоткрываются в удивлении.       Мобэй-цзюнь сходил с ума, касаясь их. Он забывается. Разве не заслужил он хотя бы одного поцелуя? Он так долго ждал...       Холодный поцелуй взрывается в висках, разбивая в осколки всю жизнь Шан Цинхуа. Всё, что он знает; всё, во что он верит, больше не имеет значения. Это слишком... Он вырывается, выскальзывает, задыхаясь.       Лицо ледяного демона застывает. Черты заостряются. В глазах полыхает ярость.       Шан Цинхуа закрывает руками голову. Но удара нет. В комнате становится холоднее. Когда он осмеливается поднять веки, его окружает пустота. Ученик Аньдин облегчённо вздыхает.       Наступает утро.       День.       Вечер.       Шан Цинхуа никогда не покидает ледяных опочивален в одиночестве. Но голод жестоко мучает его и он тихо выскальзывает за дверь.       Ледяной дворец чудовищно пуст. Он проходит комнату за комнатой. Шаги гулко откатываются под своды.       Мобэй-цзюнь в последней. Восседает на чёрном обсидиановом троне. Пальцы левой руки сжимают подлокотник. Голова опущена так низко, что не разглядеть лица.       Эту огромную залу Шан Цинхуа не любит. Да и сам ледяной демон появляется здесь крайне редко. Так почему же сейчас он находиться здесь? Он принимал важных гостей и... уснул?       Ученик Аньдин долго не решается подойти и нарушить его покой. Может быть, сейчас он поднимет голову и увидит его?       Но ледяной демон не двигается       В сердце Шан Цинхуа впервые закрадывается беспокойство. Он тихо кашляет.       Обычно это действует безотказно.       Ни единого движения.       – Ваше Величество...       Вдруг вспомнает он о статусе демона. Ведь и впрямь, Мобэй-цзюнь когда-нибудь займёт трон короля Ледяной Пустоши.       Молчание.       Шан Цинхуа робко приближается, опускает ладонь на его плечо.       – Ваше Величество!       В его голосе слышится искреннее беспокойство.       Ледяной демон не может ответить – с уголка губ стекает кровь. Шан Цинхуа вскрикивает, суетится.       Как же человек сможет помочь?       – Ваше Величество, очнитесь! – кричит он.       Голос полон слёз. Что будет с ним, если Мобэй-цзюнь умрёт?! Он так привык к безопасности и его неловкой заботе, что совсем перестал её замечать.       Он лихорадочно озирается. Кто поможет ему?! Он должен позвать на помощь! Ведь кто-нибудь здесь должен быть!       – Мой господин... Мобэй-цзюнь... Ваше Величество...       Он всё пытается дозваться, использует даже его имя! Хотя и в самых смелых мечтах не может позволить себе подобного.       Касается горячими ладонями ледяных скул.       – Держитесь, Ваше Величество. Я приведу помощь.       Разворачивается, чтобы покинуть залу. Чёрные ресницы вздрагивают и холодные пальцы сжимаются на запястье Шан Цинхуа.       Мобэй-цзюнь тянет его на себя.       – Как вы себя чувствуете? – спрашивает он обеспокоенно, склоняется к его лицу.       – Я сам... – едва слышно шепчет демон.       С его пальцев срывается знак и вспыхнув, тает.       – Кто это сделал? Кто мог ранить вас? – нахмурившись, спрашивает Шан Цинхуа.       – Обними меня, – тихо отвечает тот, не слыша вопросов.       Ученик Аньдин застывает в удивлении. Он и вправду..? Этот прекрасный сильный демон... попросил... слабого, хрупкого человека... обнять его?!       Он осторожно прижимает его лицо к своей горячей груди.       Мобэй-цзюнь глубоко вздыхает. Ему так нравится запах его кожи. Он так любит, когда длинные волосы касаются его рук. В прошлом он без конца распускал узлы шёлковых лент.       – Вернись... Цинхуа...       Произносит ледяной демон так тихо, что тот никогда бы не поверил, что и впрямь слышит из этих уст своё имя.

***

      Мобэй-цзюнь быстро идёт на поправку. Уже через несколько дней он поднимается с постели.       Шан Цинхуа не смеет поднять головы. Этот демон пугает его... и завораживает. В тот день, когда ледяной демон был так слаб, что не мог двигаться, он мог коснуться его волос. Мог обнять его...       И словно проснулся: разве всё это время кто-то держал его? Шан Цинхуа мог уйти.       Но не хотел.       Эта истина, словно молния, пронзила виски. Ему нравится быть под опекой этого сильного существа. Всё это время он ничего не требовал взамен, а сам отдавал себя без остатка.       Мобэй-цзюнь терпит его лицемерие. Терпит его подобострастные фальшивые улыбки и страх, граничащий с ненавистью.       Но для ненависти никаких причин нет.       Шан Цинхуа тихо вздыхает и вздрагивает, увидев перед собой носки чёрных сапог. Он со страхом поднимает лицо, прерывисто вздыхает – ледяной демон нависает над ним.       – Ты беспокоился обо мне? – спрашивает он с любопытством.       Шан Цинхуа хлопает длинными ресницами, мучительно краснеет. Синие глаза демона затягивает поволокой – ему так нравится это смущение. Губы Шан Цинхуа раскрываются в удивлении. Он никогда раньше не видел эмоций на этом холодном лице.       – Ваше... Величество... – тихо произносит он.       Горячими губами прижимается к губам Мобэй-цзюня.       Может быть, он с первого взгляда хотел именно этого? Словно круг событий замкнулся и он вновь встретил того, кого давно потерял.       Мобэй-цзюнь отстраняется. Чуть прикрывает глаза, словно пробуя вкус этого робкого прикосновения.       – Не так, – отвечает он.       Холодная ладонь опускается на затылок юноши. Поцелуй глубок и удивительно нежен.       Он и не думал, что этот ледяной жестокий демон может быть столь нежным.       Его лицо вспыхивает от смущения.       Сзади слышатся шаги. Мобэй Цзюнь со вздохом сожаления отстраняется. Уходит в ледяную стынь дворца.       Шан Цинхуа чувствует себя так, словно земля уходит из-под ног.       Задыхается от стыда... и такого тёплого счастья.       Он мог бы кричать от восторга, но молчит и звёзды взрываются в его глазах.       Даже холод больше не тревожит его.       – Ваше... Величество... Мой... Король...       Тихо шепчет он, без конца улыбаясь. Страницы сыпятся в пустоту. Он сотый раз перечитывает строки, думая о своём.       Засыпает.       Мобэй-цзюнь возвращается в ночной тьме. Вопрос благополучно решён – больше никогда не поднимет своей воловьей башки этот подосланный Линьгуан-цзюнем демон.       Да если бы он не был занят мыслями о своём человеке, тому никогда и не удалось бы ранить ледяного демона.       В комнате Шан Цинхуа тепло. Его чёрные волосы разметались по постели, губы чуть приоткрылись.       Мобэй-цзюнь захватывает шёлковую прядь, пропускает сквозь пальцы. Тянет голубую шёлковую ленту, распуская узел.       Юноша переворачивается, шепчет имя ледяного демона.       Тот так удивлён, что впервые равнодушная маска разбивается в осколки.       Ни в одном из миров, никогда его человек не звал его «Мобэй».       Он склоняется к лицу Шан Цинхуа. Тот ёжится во сне, чувствуя прохладу. Мобэй-цзюню так хочется избавить его от этих бесконечных слоёв одежды. Он желает вновь видеть и чувствовать эту тонкую талию в своих ладонях, обжигающую шелковистую нежность кожи, касаться губами ключичной ямки. Он желает этого человека, но не смеет нарушить его сон. Осторожно обводит прохладными пальцами контур губ.       Такой хрупкий! Сколько раз он разбивал эти губы в кровь? Где-то глубоко внутри ноет от воспоминания. Эту жизнь он обещал беречь. Обещает.       Его пальцы забираются под ханьфу, ощущая нежное тепло грудных мышц.       Шан Цинхуа прерывисто вздыхает, открывает глаза – лицо Мобэй-цзюня в цуне от его собственного. Ощущает его ладонь на коже. Вспыхивает в смущении. Провалиться бы под землю! И одновременно – не останавливайся.       Эта уверенная бесстыдная манера сводит его с ума. Прохладные пальцы касаются жемчужины соска, сжимают.       Шан Цинхуа закусывает губу, еле сдерживая стон. Задыхается от стыда, чувствуя, как поднимает багровую голову набухающий бутон желания.       Замирает в отчаянии, не зная, что с этим делать. Взмокает от непосильного напряжения.       Шёлковый пояс со скользящим звуком распускается. Шан Цинхуа в панике перехватывает руку ледяного короля, тянущую ленты.       – В...ваше... величество... вы... вы не должны...       Мобэй-цзюнь нахмурился.       – Не должен? – спрашивает он холодно.       – Этот... этот недостойный сам... снимет одежду... – дрожащий голос почти не слышен.       От стыда краснеет грудь и плечи. Шан Цинхуа поднимается на ноги. Голова, полная облаков, кружится. В ней то и дело взрываются фейерверки.       – Хм, – отвечает демон.       Откинувшись на постель и закинув руки за голову он с удовольствием наблюдает, как человек разоблачается. Неловкие пальцы не сразу справляются с многочисленными шнурками и лентами. Шёлк падает на плитки пола. С белых жемчужных плеч скользит рубаха, отправляясь туда же. Чёрные волосы, лишённые ленты, рассыпаются по спине.       Шан Цинхуа останавливается, не решаясь обнажить своё постыдное желание.       Мобэй-цзюнь поднимается на ноги. Не говоря ни слова, приближается, кладёт ладони на талию юноши.       Тот прерывисто вздыхает в ответ – ощущение прохлады на разгорячённой коже будоражит и пьянит. Ладони скользят вниз, освобождая его от иллюзии защищённости.       Шан Цинхуа предстаёт перед ледяным демоном. Сгорающий со стыда, возбуждённый, он не знает, куда деть взгляд.       Веки опускаются, дрожа, даря чуть больше свободы.       Мобэй-цзюнь накрывает его губы своими, проникая прохладным языком вглубь. Ладонь ложиться на округлую белую сферу, сдавливает.       Пальцы Шан Цинхуа сжимаются на груди Мобэй-цзюня.       Ледяной демон всё помнит. Помнит целую жизнь, прожитую рядом с этим человеком. Тогда, впервые касаясь его тела, он совершал много ошибок. С каким же наслаждением сейчас он прикасается к нему же, зная каждый цунь наслаждения.       Прохладные губы отстраняются и затянутый поволокой взгляд на мгновение приоткрывается. Мобэй-цзюнь подхватывает его на руки, опускает на постель. В тишине комнаты, во тьме закрытых вежд Шан Цинхуа слышит, как падает на пол ткань одежд его ледяного короля.       Крупное сильное тело нависает над ним. Губы сливаются в нежном трепетном поцелуе. Заклинатель осмеливается положить ладони на его плечи.       Мобэй-цзюнь сжимает его в объятиях и скользит губами вдоль шеи. Шан Цинхуа послушно откидывает голову. Поцелуй за ухом, влажный след на его розовой раковине, плавное скольжение вниз по солоноватой коже. Ключичная ямка. Косточки так хрупки, что поцелуи легки, словно крылья бабочки. Не сломались бы под иным напором.       Ниже... Белые плечи – чуть покусывая – до локтя. Вернуться к груди, к так любимым жемчужинам, что сжимаются, твердеют от прикосновения. И стон больше невозможно удержать – он рвётся с губ, взлетает к сводам испуганной птицей.       Шан Цинхуа зажимает ладонями рот – как стыдно! Как сладко!       Губы ледяного демона скользят ниже – язык обводит контур пупка...       Шан Цинхуа задыхается : Нет! Ваше величество, нет! Вы не можете! Вам... Вам нельзя...       Его руки отталкивают голову демона, сомкнутые колени взлетают к груди, пряча набухший розовый бутон в замкнувшихся створках тела.       Это так постыдно... Так недостойно... Мой король... не может... делать это...       Мобэй Цзюнь хмурится. Сколько он помнил, Шан Цинхуа всегда реагировал на эту ласку взрывами смущения и даже гнева. Губы дрогнули в лёгкой улыбке. Скоро это изящное хрупкое тело будет содрогаться от наслаждения.       Ради такого, что бы могло остановить ледяного демона?       Пальцы Мобэй-цзюня вклиниваются между бёдер Шан Цинхуа, надавливают одному ему известную точку. Возлюбленный вздыхает и послушно разводит колени.       Ледяной демон склоняется над ним и прохладные губы касаются влажной от нектара вершины набухшего бутона. Шан Цинхуа прячет лицо в ладонях. Его шея и грудь красны.       – Ваше Величество... – стонет он, когда нежная прохлада окружает кипящую страстью плоть.       Мобэй-цзюню нравится его вкус, он бы проглотил этого человека целиком, словно изысканное лакомство. Он свеж, как бокал ледяной воды. Это смущение, это наслаждение словно острая специя, взрывается на языке.       Шан Цинхуа стонет, теряет контроль, неистовствует, мечась. Мобэй-цзюнь сжимает ладонями колени, удерживая. Бутон вот-вот распустится сладостным наслаждением.       Шан Цинхуа изгибается, вырывается.       Не может ведь он пролиться... внутрь... Ах, невозможно! Подвергать древнего демона, это прекрасное сильное существо подобному?! Никогда!       – Отпусти! – он вновь отталкивает ледяного демона, но легче сдвинуть хребет Майгу.       Шан Цинхуа всхлипывает. Содрогается. Он больше не может этого выносить!       Вспышка наслаждения дрожью прокатывается вдоль тела и оно напрягается в спазме. Дыхание останавливается, а затем рассыпается стонами. Их бусины падают, отскакивая от стен, взлетают к сводам. Замирают.       Мобэй-цзюнь сглатывает пьянящий хуанцзи.       Шан Цинхуа открывает глаза, его дыхание ещё сбивается. Чёрные брови Мобэй-цзюня чуть нахмурены. Демон облизывает губы и юношу бросает в дрожь. Лицо стремительно алеет. Его колени всё ещё бессильно разведены, но сомкнуть их он не успевает.       Мобэй-цзюнь опускается сверху.       – Отпустить? – спрашивает демон.       Шан Цинхуа отнимает от лица ладони. Смотрит в синие глаза. Острое желание затапливает всё его тело.       Жизнь Шан Цинхуа так непроста. С самого раннего детства некому было защитить этого брошенного ребёнка. Он так привык пресмыкаться, он привык к лицемерию и лжи.       Мобэй Цзюнь разбил эту ложь, словно знал его истинное лицо. Словно видел его насквозь.       Шан Цинхуа испытывал жажду любви. Он так хотел, чтобы его защищали. Он хотел быть... настоящим.       Мобэй Цзюнь поднимает бровь.       Шан Цинхуа отрицательно мотает головой. Его голубые глаза полны слёз.       Ледяной демон заключает его в объятия. Захватывает губы глубоким требовательным поцелуем.       Шан Цинхуа чувствует, как в его бедро утыкается твёрдая плоть. Заливается краской. Дрожит. Сомневается.       Мобэй-цзюнь отстраняется. Разворачивает его спиной.       Шан Цинхуа благодарен ему за это. Прячет лицо в подушку. Изгибает спину соблазнительной дугой.       Розового кольца мышц осторожно касается прохладная плоть, мягко, осторожно вдавливается, вминается, растягивая. Влажно. И когда ледяной демон успел подготовиться?       Холодно. Этот холод не даёт боли взорваться. Она мягко, медленно течёт по телу. С ней можно смириться.       Шан Цинхуа полон им. Тело демона вновь теплеет. Движения, осторожные и медленные вначале, ускоряются. Он стонет, всхлипывает в мягкую душную тьму подушек.       Мобэй-цзюнь находит драгоценную жемчужину его наслаждения. Ведь он потратил так много времени и сил на это в прошлой жизни.       Шан Цинхуа вскрикивает. Содрогается. Стонет от внезапного чувства восторга – до изнеможения, до исступления.       Стая птиц срывается в полёт к солнечному сплетению.       Он чувствует, как внутри разливается океан...       Шан Цинхуа обессилен.       Мобэй Цзюнь целует его в лоб, заворачивает в тёплые меховые одеяла, прижимает к груди.       – Ты всё ещё хочешь уйти? – Спрашивает ледяной демон.       – Ваше Величество... – шепчет Шан Цинхуа. – Если вы позволите, этот недостойный хотел бы следовать за своим королём всю жизнь.       Мобэй-цзюнь впервые в жизни смеётся. Его смех глубок и хрустящ, как утренний белый снег. Шан Цинхуа счастливо вздыхает в его объятиях. Улыбается в ответ...Он готов вечность провести в его сильных руках...