Ледяной Демон. Часть 1. Экстра
3 февраля 2021 г., 06:55
Он забывает, как нужно ждать. Это необычайное искусство и величайшее сокровище – быть способным ждать.
Мир вокруг ждет подходящего момента. Деревья знают, когда зацвести, и когда сбросить листья, обнажившись под небом. Их красота не затворяется в этой наготе, ведь со временем вырастут новые листья.
Он забывает, как ждать, ему так хочется поторопиться. Но иногда, единственное, что мы можем делать – это ждать.
Стоя на вершине каменной скалы, он ждёт. Внизу простирается ухабистая каменистая дорога.
Он ждёт уже столько дней... столько лет... Вот-вот на ней покажется крытая заклинательская повозка.
Ледяной демон Мобэй Цзюнь свободен и дик. Вспыльчивый характер, затаенный гнев... Он думает, что напугав других, избежит боли.
В глубоком детстве, вспоминать которое он не любит, чудовищное предательство поглотило всё его существо. Как долго пылает он лютой ненавистью, скрытой под маской ледяного равнодушия.
В тот далёкий период он не отходил ни на шаг от дядюшки Линьгуана. В чертогах Ледяной Пустоши Мобэй Цзюнь был ужасно одинок. Никто не любил его, никто не пел ему колыбельных, не целовал бледный лоб и ладони. Дитя, брошенное на пики дворцовых правил, едва увидев хрупкого юношу с такими прекрасными, словно цветы персика, глазами, готов был вечность греться в их тёплых лучах. Милая улыбка, изящные черты лица и движения столь грациозные, что не снились и птицам.
Когда Линьгуан-цзюнь покидал дворец, Мобэй-цзюнь тосковал, словно брошенный щенок. Он ждал его возвращения каждый миг. Мечтал о том, как шишу опустит изящную тонкую ладонь на его чёрные, как смоль, волосы, перевяжет их лентой.
Милое, искреннее дитя, он не знал зла и жестокости. Его отец, наследник древней демонической крови, был удивительно добр. Жаль, что государственные дела занимали всё его время.
Но однажды случилась беда. Она пришла в тот день, когда король Ледяной Пустоши заболел. Заболел так, что никто не поручился бы за его жизнь.
В тот день Линьгуан-цзюнь был странно задумчив и молчалив. Он не утешал Мобэй-цзюня, лишь нехотя обняв, пригласил на долгую прогулку.
Вероломный ледяной принц... Тёмная душа, он лелеял и любил только власть.
Они никогда не уходили так далеко от дома. Здесь всё было иначе. Другое небо и свет такой горячий, что обжигал кожу.
Мобэй-цзюнь повернулся, чтобы попросить Линьгуана вернуть его домой, но за спиной никого не было.
Он испугался. Сначала несмело, но затем всё громче он звал его.
– Дядя, приди! Мне так страшно...
Мобэй-цзюнь бросился бежать. Ему казалось, он помнил дорогу. Но всё вокруг было по-прежнему незнакомым.
К концу дня, когда огромный алый диск солнца закатился за хищные горные пики, он, со слезами на глазах, вышел к небольшому поселению.
Его жители были обманчиво гостеприимны. Дитя сочувственно расспрашивали и так горестно охали в ответ, что ему становилось чуть легче.
А по мостовой раскатывался стук копыт, словно далёкий гром. К утру его сморил сон.
А пробудился он уже в кошмаре.
Его окружала огненная клетка. Она обжигала, она мешала ему дышать!
Он плакал, он кричал, он умолял отпустить его, не понимая, что произошло?! Почему... разве он в чём-то виноват?
Со всех сторон ему слышались крики:
– Демоническое отродье!
– Сдохни!
И хохот!
Их ликующие вопли, их варварские песни были невыносимы!
Он бессильно лежал на земле, безучастно глядя на небосвод чужого мира, когда услышал знакомый голос.
– Ох, юный принц! Мы наконец-то вас нашли!
– Мо Ван! Генерал Мо Ван! Вы пришли за мной!
Пламя погасло. Ночь разразилась криками боли. Она пахла кровью и смертью.
Демонический генерал снял шлем и Мобэй-цзюнь прильнул к его холодным серебристым доспехам.
Линьгуан-цзюнь с бегающим взглядом отрицал вину. Ведь он так любит этого ребёнка, зачем же ему бросать его в мир людей? Ведь это всё равно, что убить?!
И король Ледяной Пустоши поверил ему.
Мобэй-цзюнь – нет. Он больше никому не мог верить. Да и как это сделать, если каждый день он расчёсывал длинные волосы, что стали белее утреннего снега...
***
Мобэй-цзюнь видел, как мальчишка упал в Бесконечную Бездну. И в его сердце впервые проснулось сочувствие. Когда он узнал о том, что юношу столкнула жестокая рука того, кто должен был его защищать, наставлять и любить, заледеневшая душа дрогнула. В этом испуганном, потерянном в чужом враждебном мире ребёнке Мобэй-цзюнь вдруг узнал самого себя. Но у него был Мо Ван. А это дитя? Кто поддержит его? Ло Бинхэ, не уронивший и слезинки после похорон приёмной матери, горько оплакивал свою несчастливую судьбу. Как будто мало было этому наставнику мучить его столько лет, подвергая унижениям, измывательствам и наказаниям! Неужели учитель так ненавидит его?! В чём же он виноват, даже если его кровь... Даже если горит на высоком лбу демонический знак... Неужели он и впрямь должен умереть?! Мобэй-цзюнь не мог вынести этой несправедливости. На челе юнца пламенел символ древней крови. Ледяной демон слышал, что Священный Император любил бывать в Царстве Людей. Неужели это?.. Юноша с трудом поднялся на колени и упрямо сжал губы. – Я вернусь! Я обязательно вернусь и отомщу тебе, Шэнь Цинцю! Я уничтожу тебя! Я растопчу твоё холодное сердце! Твоя душа никогда не сможет переродиться! Я выпью твою кровь! Я убью тебя, учитель! Его голос дрожал от гнева и ярости. Эта чистая хрупкая душа в одно мгновение утонула во тьме. Мальчишка сжимал в руках меч. Из глубин кипящей лавы, коей полнился каждый чжан этой проклятой земли, выступил зверь. Его грубая бугристая кожа искрилась и пламенела. Одним движением алой пасти он мог разорвать юнца на куски. Но его глаза на тупой морде были слепы. Ло Бинхэ замер. Расставив короткие лапы, чудовище приближалось. Раздвоенный язык, трепеща, едва не касался его лица. Губа юноши дёрнулась в отвращении и меч, светлый, как утренняя роса, выскользнул из ножен. Ослепительная вспышка со скрежетом прошла вдоль хребта. Зверь взвыл от боли, бешено вращаясь на месте. Его острые клыки клацали и с них срывалась огненная слюна. Попади на мальчишку хоть капля, и он погибнет! Но тот и впрямь был неплох! Может, ярость и гнев питали его силы, но следующая атака вонзилась в глотку, пропарывая брюхо до хвоста. Рана была смертельна. Из последних сил чудовище кинулось на врага. Ло Бинхэ никак не мог увернуться. Но дедяная стена вмиг закрыла его от атаки. Он только рвано вздохнул, когда тяжёлое тело ударившись, раскололо в осколки спасительную преграду. Но этого промедления оказалось достаточно, чтобы юноша пришёл в себя. Он взмахнул мечом и голова зверя отделилась от тела. Раздался скрежет и снопы искр посыпались на землю. Когда зверь перестал подёргиваться и огненная кровь иссякла, Ло Бинхэ осторожно заглянул в его развороченное нутро – там, хищно поблёскивая, покоился меч. Чёрный клинок. Синьмо. Мобэй-цзюнь выступил из темноты и взглянул на юного героя вблизи. Тот поднял на него огромные обсидиановые глаза и низко поклонился. – Вы спасли жизнь этому Ло. Он никогда не забудет этого. Губы демона дрогнули. Он опустился на колени и склонился ниц. – Печать на лбу молодого господина говорит о его благородном происхождении. Этот Мобэй желает дать клятву верности, дабы поддерживать и защищать господина в минуты опасности. – Поднимись! – бросился к нему Ло Бинхэ. – Разве должен стоять предо мной на коленях тот, кто желает стать моим верным соратником! – Этот Мобэй не посмеет подняться, пока цзюнь-шан не примет его нижайшей клятвы. Юноша задохнулся. – Тогда... Тогда и этот Ло клянётся защищать и оберегать Мобэй Цзюня от несчастий и бед. Он опустился на колени и поклонился демону в ответ. Так Мобэй-цзюнь встретил первого человека, которому мог доверять. Он шагнул в это доверие вдруг, без какой-либо мысли о том, что случится дальше. Шаг — это главное. Он испытывал трепет свободного падения, но не мог сомневаться. И в будущем руки столько раз подхватывали его у самой земли. Гораздо позже Мобэй-цзюнь понял, что в его жизни был и второй: хрупкое фарфоровое божество, которое он не смог оценить, безжалостно убив его собственной рукой. Ледяное сердце взрывалось тоской. Душа так мучилась этой болью! Он так долго ждал. Без единой надежды, что встретит это прекрасное видение, этого призрака тепла в своей беспросветной тьме. Когда Ло Бинхэ пришла в голову мысль воплотить технику вэйци, чтобы вдоволь насладиться муками наставника, когда-то безжалостно столкнувшего его в огненную глотку Бесконечной Бездны, Мобэй-цзюнь не смог с собой совладать. Он оставил в императорском дворце свою копию и соскользнул в сладостную иллюзию. Но и здесь его постигла та же боль. Хрупкий человек умирал на его руках. Срываясь на болезненные стоны, так мучительно, так жестоко... И это он, ледяной демон, вновь убил его собственными руками! Партия вэйци окончилась в пользу Священного Императора. Новый мир встретил его надеждой удержать в руках неуловимого призрака, что так безжалостно терзал его сердце, заставляя скользить из иллюзии в иллюзию. И ему удалось. До самого последнего вздоха, пока сорвавшийся с цепи от злости и боли Ло Бинхэ не уничтожил и этот мир. Мобэй-цзюнь вернулся во Дворец Тьмы больным и разбитым. Его величественному другу было не до него. Он был так занят в глубоких казематах, полных криков боли. Наставник был упрям. Священному Императору никак не удавалось с ним совладать. Ло Бинхэ вновь вернулся к партии вэйци. Едва была создана новая иллюзия, ледяной демон шагнул навстречу своей судьбе. Он больше не хотел возвращаться. Что бы не случилось. Если его человеку суждено умереть, он желает разделить с ним смерть. Было ли это предательством? Было ли это клятвопреступлением? Мобэй-цзюнь разрывался между Ло Бинхэ и...***
– Шан Цинхуа... – шепчет он, наконец заслышав вдалеке скрип колёс. Юные ученики пика Аньдин прославленного клана Цанцюн везут ненавистные книги для второго по значимости пика Цинцзин. Шан Цинхуа, этот хрупкий и нежный, словно росток риса, юноша, всей душой ненавидит этот пик. Он никогда не видел более надменных людей! Если бы он только мог избавиться от всего этого! Если бы только Шан Цинхуа обладал большим талантом! Но пока даже поход на Ваньцзянь за магическим мечом оставался только мечтой. Да, ученик Аньдин был адептом одного из главных кланов, но более жалкой судьбы трудно сыскать. Повозку немилосердно трясёт на ухабах. Она того и гляди развалится, несмотря на то, что подбита сталью. Вон как скрипит. Да ещё и с места эту тяжесть не сдвинешь! Телега и впрямь застряла намертво. – Эй, шиди Шан, иди, посмотри, что с колесом, – лениво произносит старший. Шан Цинхуа, ворча под нос, медленно спускается на дорогу. Приседает в поисках причины – колеса по самые ступицы увязли в глинистой красной воде. «Словно кровь.» – содрогается он. Но следующее мгновение пугает его до смерти – лужа медленно затягивается коркой льда. Холодает. Настолько, что у учеников стучат зубы. От земли поднимается густой ледяной туман. В нём невозможно разглядеть собственных рук. Пока Шан Цинхуа, раскрыв рот, пытается постичь это странное явление, дыша на покрасневшие пальцы, воцаряется зловещая тишина. – Эй! – испуганно зовёт он. Но откликнуться некому. В глухой мгле катятся и с хрустальным звоном разбиваются о лёд застывшие капли. Шан Цинхуа всхлипывает, отступает на пару шагов назад. Туман клочьями уносится прочь. Он, наконец, может разглядеть своих соучеников – они все мертвы. Из груди каждого торчит ледяная стрела. Он не был привязан к ним... Но оставшись один на один с их смертью, крик разрывает небеса. Панический ужас захлестывает, затапливает душу. Шан Цинхуа разворачивается, бежит прочь, но со всей силы врезается в чью-то твёрдую грудь. Ладони на мгновение соприкасаются с бледной кожей – она холодна, словно лёд. Его отбрасывает назад. Он бы упал, если бы сильные руки не подхватили его. Ученик Аньдин робко поднимает глаза, вскрикивает от страха. Это изумительное видение, этот ледяной призрак с глазами, синими словно цветы чангшу и рассыпавшимися по широким плечам волосами цвета первого снега, не принадлежит миру людей. На высоком лбу сияет демонический знак. Шан Цинхуа вырывается. Так хочется скрыться от этого взгляда! Если бы демон разжал руки, ученик Аньдин, не задумываясь, бросился бы со скалы. Но тот вовсе не собирается его отпускать. Мобэй-цзюнь закидывает его на плечо, унося прочь от людской суеты. – Отпусти, – шепчет тот, больше не осмеливаясь вырываться. – Отпусти меня... Отпусти... Сжимает руки в кулаки, но ударить... Немыслимо! На губах Мобэй-цзюня змеится едва уловимая усмешка. Каждый раз он начинает всё с начала. Но в прошлом этот щенок отваживался говорить с ним. Цзюнь-шан упоминал, что людям необходимо тепло. Ледяной демон опускает человека на землю. Огромные голубые глаза, словно осколки земных небес, кажутся ещё больше от страха. Шан Цинхуа мелко дрожит. Он так ужасно испуган. Демон так высок, что ученик едва достаёт даже до плеча. В его руках он теряется. Рядом с ним так холодно! Мобэй-цзюнь, опускает на его хрупкие плечи тёплый бархатный плащ, отороченный лисьим мехом. Неспеша завязывает под подбородком ленты. Шан Цинхуа, вздрагивая от каждого прикосновения, послушно поднимает голову, едва сдерживая слёзы. Он позволит делать этому демону всё, что угодно, только бы остаться в живых! – Тепло? – впервые подаёт голос Мобэй-цзюнь. Ученик Аньдин только и может, что кивнуть. – Ты останешься здесь. Шан Цинхуа прерывисто вздыхает. Что может он сказать в ответ, утопая в волнах паники?
