Почему бы тебе не влюбиться в кого-то другого?
12 января 2021 г., 19:59
Джисон пропал. Не в смысле «пропал = потерял голову от любви». Не-а. Прям пропал. Исчез. Потерялся с радаров. Пуф, и нет его.
Нет, сначала все было очень хорошо. После сцены в кафе, достойной звания «самого слащавого момента из дорам», Минхо и Джисон наконец познакомились, пообщались, обменялись номерами телефона, ID в ка-ток, и всем, чем там обычно молодые, крайне заинтересованные друг в друге, люди обмениваются (даже слюнями на пороге джисоновой квартиры). Потом они очень много общались каждый день. Нет, не так. ОЧЕНЬ МНОГО. Настолько много, что Феликс начал ревновать (не в том смысле). Их увлечение друг другом было похоже на одержимость: они посвящали друг другу все свободное время, часами могли говорить по телефону сразу после прощания, а когда Минхо был на работе, они переписывались каждую минуту. При этом, вопреки способу их «знакомства», вели они себя более чем невинно, не переходя грань жарких поцелуев, от которых кружилась голова, захватывало дух и подкашивались ноги. В общем, представляли собой ту самую слащавую парочку, от которой одиноких остальных людей тошнит радугой.
А потом Джисон исчез. Сначала он не ответил на сообщение. На сорок одно сообщение от Минхо. И не взял трубку, когда Минхо ему позвонил после третьего оставшегося без ответа сообщения. Пятьдесят три раза не взял трубку. Не то чтобы Минхо считал, просто телефон показывал именно столько не принятых исходящих вызовов. Ну и Минхо, конечно, считал. Он отпросился с работы после седьмого пропущенного и поехал к Джисону домой. Не то чтобы он переживал. Минхо скорее паниковал. Но дверь была закрыта. Минхо терроризировал кнопку дверного звонка, отбил костяшки на обеих руках, получил нагоняй от соседки-старушки Джисона и оборвал телефон и все соцсети. Он слышал мелодию звонка телефона в квартире и звуки приходящих на телефон Джисона смс. Но Джисон не отвечал, не поднимал трубку и не открывал дверь. В течение трёх часов Минхо бился около двери в квартиру Джисона. Бился в дверь и в истерике. Он вспомнил досконально события последнего свидания, последний телефонный разговор, проверил историю сообщений, но так и не нашёл ничего, чем мог бы обидеть, задеть, оскорбить, оттолкнуть Джисона. Это свидание, этот разговор и последняя переписка ни чем не отличались от семнадцати предыдущих свиданий, от восьмидесяти часов телефонных разговоров и тысячи семисот четырёх сообщений, которыми они успели обменяться. Не то чтобы Минхо считал.
Затем он решился на отчаянный шаг. Минхо дрожащими от паники (и немного волнения) руками отыскал в телефонной книге номер Феликса, который был сохранён «на всякий случай» самим Феликсом. Какой такой случай тот имел ввиду, когда насильно отбирал у старшего телефон, для того чтобы сохранить свой номер, он не объяснил. Но теперь случай настал и Минхо откровенно трусил — при первой же встрече, подавая свою крошечную руку при знакомстве и не переставая мило улыбаться, Феликс сказал, что лично, голыми руками, оторвет Минхо все конечности, если тот хоть каким-то образом обидит его друга. И хотя сам Минхо был на двести тысяч процентов уверен, что ни словом, ни делом, ни мыслью не обидел Джисона (более того, сам бы обидел того, кто обидел бы его парня), звонить Феликсу долго не решался.
— Что ты с ним сделал? — голос в трубке не предвещал ничего хорошего. — Ты же помнишь, что я сделаю с тобой, если ты его обидел?!
— С чего ты взял, что я что-то сделал? — как-то не привык Минхо, чтобы на него вот так, без предисловий и элементарного приветствия, начинали кричать, да еще и люди младше его. Поэтому начал защищаться.
— Я дал тебе номер на всякий случай, и, если бы ничего не случилось, ты вряд ли стал бы звонить, — голос Феликса стал вкрадчивым. — Поэтому, или ты говоришь мне, что сделал, или я найду тебя и…
— Джисон исчез, — выдохнул в трубку Минхо. — Я у его квартиры. Он не берет трубку, не отвечает на сообщения и не открывает дверь, — под конец фразы в голосе Минхо стали проскальзывать истерические нотки.
— Давно? — а вот эта резкая смена интонации на напряжённую старшему не понравилась. Совсем не понравилась.
— Около трёх часов, — Минхо оторвал телефон от уха, чтобы посмотреть на время. — Мы договорились о свидании, а потом… Его телефон в квартире, я его слышу, но…
— Тебе лучше пойти домой.
— Да с чего бы это? — сказать, что Минхо был возмущён, — ничего не сказать.
— С того. Иди домой, я сам попробую его найти, — и было что-то такое в голосе Феликса, что заставило старшего обречённо последовать его словам.
пока еще парня, кажется, даже не дышал.
— А я говорил, что он не поверит. Когда ты собираешься с ним поговорить?
***
Феликс добрался до квартиры Джисона в рекордно короткий срок. Открыл дверь своим ключом, как делал уже не раз, ведь не первый раз его друг так пропадал. — Хан~и? — страшась того, в каком состоянии найдёт его, Феликс медленно прошёл вглубь квартиры, заглянув по пути во все комнаты и забрав телефон с пола в прихожей. Квартира являла собой наглядное изображение наступления депрессивной стадии — пока еще довольно чистая, но тут и там не на своих местах стояли, лежали, валялись вещи, явно не донесенные до места хозяином, который постепенно переставал обращать на это внимание поглощаемый апатией. Ожидаемо Джисон нашёлся в спальне. Он лежал на кровати свернувшись в клубок, отчего казался крошечным и уязвимым. — Хан~и? — Как ты думаешь, если Минхо узнает, он бросит меня? Зачем ему такой, как я? Ущербный. Никчёмный. Больной, — голос Джисона был похож на шелест прошлогодней листвы. — Хан~и, детка, ты чего? Ты забыл принять лекарства? — Феликс говорил мягко, как с ребенком, — не раз проверенная тактика. — Нет, — он указал на прикроватную тумбочку, слабо махнув рукой в ее направлении. Феликс подошёл ближе и увидел, что бокс с таблетками с отметкой «Saturday» пуст, рядом стоял неполный стакан с водой. — Что случилось? — Феликсу было откровенно больно видеть друга в таком состоянии, ведь за почти три месяца он привык наблюдать за жизнерадостным, счастливым (и нормальным?) Джисоном настолько, что иногда забывал о его болезни. — Он что-то сделал? Джисон с трудом сел на кровати, обхватив колени руками. — Нет. Просто… Мы договорились о свидании, и… Мы переписывались, как всегда, а потом… В какой-то момент я поймал себя на том, что в ответ на слова «Я люблю тебя» пишу «Почему бы тебе не влюбиться в кого-то другого? В кого-то нормального». Мне стало так страшно. Я… я удалил сообщение и… Так грустно и больно стало, когда представил, что Минхо-хён любит кого-нибудь, а не меня. Но ведь, если он узнает, так и будет, — по щекам Хана катились крупные слезы. — Хан~и, — Феликс притянул его к себе, как ребенка. — Ты же не можешь быть уверен, что он непременно уйдет, узнав о том, что с тобой происходит. Если он любит тебя, то примет таким, какой ты есть. Но, если ты не расскажешь ему, то как он поймет? — Даже если он поймет и не уйдет, зачем ему такой, как я? Я ведь сломаю ему жизнь, поэтому ему нужно было встретить кого-нибудь, кто не будет доставлять столько проблем, кого не нужно будет искать по барам Сеула, кто не станет покупать ненужные вещи на последние деньги, кто… здоров, — от своих слов Джисон заплакал еще сильнее.***
Со времени разговора с Феликсом прошло около двух часов, и Минхо метался по своей квартире, как дикий зверь, запертый в клетке. Он не находил себе места, то и дело хватаясь за телефон, чтобы позвонить, но так и не решаясь, принимался снова мерить шагами гостиную. Наконец, раздался долгожданный телефонный звонок. Только теперь Минхо было до дрожи в коленях страшно брать трубку. — Все в порядке, он дома, просто спал, — тон Феликса был преувеличенно бодрым, что не укрылось от внимания старшего. — Феликс, я стучал и звонил в его дверь на протяжении трех часов, я позвонил ему полсотни раз и отправил почти столько же сообщений, и он при этом просто спал? Настолько очевидно мне еще никто не врал, — голос Минхо как-то разом потерял краски и стал безжизненным, он даже не ждал ответа на свой вопрос. — Хорошо, пусть будет так. Когда в трубке раздались короткие гудки, Феликс с укоризной посмотрел на друга, который, прислушиваясь к голосу своего
