Почему ты хочешь провести со мной всю жизнь?

      Минхо в недоумении уставился на телефон. На самом деле, не ожидая ответа, он просто включил на телефоне громкую связь, потому что для того, чтобы слушать гудки и не дождаться принятия вызова, не обязательно держать аппарат у уха, и положил его на кровать, пока переодевался в домашнюю одежду.       — Ты позвонил, чтобы молчать? — голос на том конце выдавал смущение владельца от собственного порыва и желание защититься.       — Хан~и?! — Минхо рванул к телефону так быстро, что запутался в штанах и рухнул рядом с кроватью. Было больно. От этого и еще от необъяснимого чувства — среднего между облегчением, неверием и лёгкой обидой, он всхлипнул, пытаясь добраться до телефона, и едва слышно зашептал. — Умоляю, Хан~и, только не клади трубку, не клади трубку, пожалуйста. Ты мне так нужен.       Кое-как справившись с эмоциями, Минхо уговорил Джисона встретиться. На пять минут. Хотя бы.

***

             Минхо заплатил таксисту в два раза больше, чтобы он довез его до дома Джисона как можно быстрее. Выскочив из автомобиля, Ли огляделся и заметил на детской площадке у дома крошечную фигурку.       Сидя на качелях, Джисон кутался в шарф и прятал руки в рукава, чтобы согреться. Он сам с нетерпением ждал этой встречи, но, услышав визг тормозов и хлопок двери машины, уже не был так уверен, что сможет ее перенести. Она должна была стать последней. Ведь он не может рушить жизнь того, кого любит так сильно, что готов отказаться от своего счастья. Он ждал. Он хотел расстаться. Но он передумал в ту же секунду, как торопливые шаги замерли за его спиной.       — Хан~и? — больше всего на свете Минхо хотелось бы сейчас схватить своего малыша в охапку и больше никогда не отпускать от себя. Но отчего-то было страшно. Он слышал это в голосе Джисона, когда тот согласился встретиться. Таким голосом говорят, когда принимают сложные и важные решения. Таким голосом судья выносит смертный приговор. Таким голосом говорят…       — Нам нужно расстаться.       Сначала Минхо подумал, что ослышался. Хотя бы потому, что Джисон даже не обернулся, когда говорил. А потом почувствовал, как внутри что-то медленно умирает.       — Почему? — Хан вздрогнул, когда за спиной раздался голос.       — Я не могу тебе рассказать. Тебе будет лучше без меня. Ты найдёшь кого-то, кто не… — Даже воздух в лёгких воспротивился этим словам, неожиданно закончившись.       — Кто не что? Что ты не можешь мне рассказать? — Минхо разобрало раздражение. — Посмотреть на меня ты тоже не можешь?       Хан медленно встал и так же медленно развернулся. В свете уличного фонаря отчётливо были видны синяки под глазами, заострившиеся скулы и искусанные от напряжения губы. Сердце Минхо пропустило удар, несмотря на изменения, Хан был всё так же прекрасен.       Нельзя сказать, что за время вынужденного расставания Минхо стал выглядеть лучше — такие же синяки под глазами и потухший взгляд. Он тоже страдал, и Джисон отчетливо это видел.       -…расстаться, значит? Но почему? — Минхо едва сдерживался, чтобы не закричать. Сейчас ему необходимо было сохранять спокойствие, разобраться в причинах, а не рушить все неосторожными словами. — Скажи мне правду, и тогда я уйду. Уйду и не появлюсь больше в твоей жизни.       'Уйду' — Джисона словно ударили изо всех сил в солнечное сплетение.       — Я… не могу… — Хан закрыл лицо руками. Рядом раздался звук шагов, затем на подрагивающие плечи легли теплые руки. Всё, что Джисон мог сделать, — уткнуться в такое родное плечо и замереть.       — Хорошо, значит… я просто уйду, — руки скользнули с плеч, и Джисона окатило волной холода. Холод был не только снаружи, все тело будто пронзило ледяной стрелой, которая метила прямо в сердце.       Песок зашуршал под подошвами, шаги стали удаляться. В эту секунду Хан понял, что у него всего два варианта — промолчать и потерять человека, который был воздухом в его жизни, пока он не начал слишком много думать, либо сказать правду и принять свою судьбу. Вариант на самом деле был один: не дышать — невозможно, как и жить с осознанием, что даже не попытался.       — Подожди! — Джисон оторвал руки от лица и бросился во тьму, тут же налетев на Минхо, который не успел уйти далеко, да он и не смог бы.

***

      В квартире Джисона Минхо с интересом разглядывал кухню, пока хозяин, собираясь с мыслями, грел руки о чашку с чаем.       — Я болен.       Неожиданно раздавшийся голос оторвал гостя от созерцания интерьера и прервал затянувшееся молчание. Спустя пару мгновений до Минхо дошло содержание произнесенной фразы и он с ужасом бросился к Джисону:       — Чем? Как? Насколько всё серьёзно? Что я могу сделать? Нужны деньги? Сколько? Почему ты мне не сказал?       Не без труда выбравшись из судорожно сжатых рук своего парня, Джисон усадил его на место и принялся рассказывать.

***

      *спустя месяц*       Они сидели на кровати в гостевом домике родителей Бан Чана в Австралии. Джисон, расположившись в кольце рук Минхо, вертел в руках бархатную коробочку. Он всё никак не мог перестать разглядывать кольца, что в ней лежали.       — Минхо?       — Ммм?       — Ты уверен?       — Церемония уже завтра, и я не дам тебе передумать и не отпущу тебя, — Минхо даже не оторвался от книги, которую читал, ведь Хан задавал этот вопрос весь прошедший с разговора месяц, каждый день и даже не по одному разу. Ответ всегда был один и тот же. — Потому что я хочу, чтобы ты стал моим мужем.       — Ну типа, у меня биполярка. Я не знаю где и кем я буду завтра, и я не могу гарантировать. Почему ты хочешь провести со мной всю жизнь?       — Потому что я люблю тебя.