Второй шанс для призрака-реалиста

Предрождественская суета врывается в размеренную повседневность Гилберта внезапно, больше чем за неделю до ненавистного праздника. Он вовсе не собирался никуда идти в столь морозный день, предпочитая прогулкам тёплый плед, приготовленный на скорую руку перекус и сезон давным-давно засмотренного до дыр сериала на ноутбуке. Но трель дверного звонка упряма как и сам незваный гость. И теперь она перед ним во всей своей красе: со всей пестротой, со всем гамом, со всей этой толкотнёй и карманными воришками — барахолка, блошиный рынок, толкучка или же любое иное название, подходящее для этого предрождественского хаоса. Пожалуй, больше чем само Рождество Гилберт Байльшмидт ненавидит только шумные скопления суетливого народа, через которые и протиснуться-то можно с трудом, не то что разглядеть что-либо. А уж уберечь здесь кошелёк и телефон — нечто сродни настоящему подвигу. Но Феличиано всё равно тащит его за собой, выбирать необычный подарок для Людвига — своего парня и, так уж совпало, брата Гилберта. Людвиг должен получить в подарок что-то необычное, ведь это их первое совместное Рождество. Гилберт думает о том, как же это нелепо. Брату ведь плевать на подарок. Он до неприличия влюблённый и мало что соображающий. Даже получи он пресловутый уголёк, настроения ему это не испортит. Хотя сам точно так же мечется по магазинам уже полтора месяца, пытаясь найти что-то особенное для своего стихийного бедствия. Стихийное бедствие быстро исчезает где-то по ту сторону толпы. Гилберт никак не может найти его взглядом, но всё же надеется, что этот парень вопреки своему обыкновению не влипнет в историю. Байльшмидт не собирается покупать здесь что-то для себя. Таскаться хвостом за Фели, следить, чтобы он не стал жертвой обманщиков-торговцев — это да. Это пожалуйста (раз уж всё равно не удалось отвертеться от этой вылазки). Вот только хладнокровие и рассудительность сохраняются недолго, пока дело не касается одной безделушки, абсолютно безвкусной, но всё же притягивающей взгляд прицельным ностальгическим ударом. Стальное кольцо-череп, на вид не из дешёвых, но по смешной цене, словно бы возвышается над остальным барахлом лоточника. Байльшмидт недоверчиво крутит его в руках, выискивая какой-то дефект, объясняющий столь низкую стоимость. Не находит. Наверняка ворованное, потому и дешёвое. Но разве ж этот старый хер, что продаёт его, сознается?.. Череп дружелюбно скалится Гилберту, а Гилберт так же дружелюбно скалится в ответ. Лет десять назад он бы душу продал за такую хреновину. Но сейчас она не подходит его стилю. Нет больше футболок с логотипами любимых рок-групп, браслетов с шипами и пояса с пряжкой-скелетом — всё это сменилось тошнотно-деловым, офисным прикидом. Унылые будни повседневности, мать их… Но ведь сейчас с работы он всё равно вылетел. Так почему бы, собственно, и не обзавестись напоминанием о счастливых деньках? На среднем пальце кольцо сидит как родное, и снимать его совсем не хочется. Так что своим походом на барахолку Байльшмидт, в целом, остаётся доволен. Как и Фели, купивший какую-то великотайную ерундовину не только для своего парня, но и, судя по попытке незаметно что-то спрятать, даже для самого Гила. На автобусной остановке никого нет. Народ предпочитает возвращаться либо на своих двоих, либо на личном транспорте — автобусы в этой части города редкие гости. Поэтому на остановке нет никого кроме Гилберта, Фели и увязавшегося за ними парня без куртки, в одном только свитере и длинном шарфе. Байльшмидт мимолётно думает, что тот либо не дружит с головой, либо под чем-то — день на редкость холодный. — Как думаешь, ему понравится? — вопрос Феличиано отвлекает его, пусть и ненадолго. Понравится ли Людвигу? Идиотский вопрос. — Ага, — бросает Байльшмидт особо не вникая. Холод просто собачий. Может, ему хоть перчатки сунуть? Так ненамного теплее, но всё же. А если его ограбили?.. Может, у него даже на билет нет денег?.. — Но ты даже не знаешь, что я купил! — возмущается Варгас, принимаясь рыться в рюкзаке. Гилберт закатывает глаза, с трудом сдерживаясь. — Людвиг будет счастлив, — отмахивается от него Байльшмидт, перехватывая руку, уже выронившую из рюкзака кошелёк. Это луковое горе так всё содержимое растеряет и даже не заметит. — Надеюсь, — рассеянно отвечает Фели, поднимая кошелёк, закрывая замок рюкзака и закидывая лямки на плечи. Так Варгас похож на школьника. И не скажешь, что он старше Людвига на три года. — Ты придёшь к нам на ужин? — Может быть. — Гилберт не хочет этого. Феличиано тоже. Да и Людвиг, скорее всего, предпочёл бы остаться наедине со своим парнем. Но есть нормы приличия, вынуждающие играть в гостеприимство. Семейный праздник, время чудес и радости… Автобус Феличиано приходит быстро, спасая от необходимости продолжать неловкий разговор. Фели радостно улыбается, машет рукой на прощанье, и Гилберт остаётся один, не считая того странного парня. Чудак стоит рядом с ним, в паре-тройке метров, не более, и упорно сверлит взглядом что-то за его спиной. Разумеется, Гилберт его игнорирует. Мало ли в мире людей с тараканами в голове? Ну пялится — и хрен с ним. Он как-то перерос тот возраст, когда не стыдно ввязываться в драку из-за подобной мелочи. Тем более остановка — не самое удобное для этого место. Если ему нужна помощь — пусть попросит. Но самому навязываться — гиблое дело. Может, это вообще какая-нибудь новая афера. Но парень не унимается. Когда Гилберт, устав стоять, садится на скамейку, этот тип присаживается на корточки почти что напротив него, всё так же разглядывая что-то позади Байльшмидта. Бежевый шарф этого двинутого соскальзывает краем в жёлтый снег. Мерзко. В следующую секунду незнакомец смотрит уже в глаза Гилберту, будто только сейчас по-настоящему заметив его. Разве радужка может быть настолько фиолетовой? Наверное, это всё-таки линзы… — Какого чёрта тебе надо? — раздражённо спрашивает Байльшмидт, когда эта игра в гляделки совсем уж неприлично затягивается. Нет, если он таким образом познакомиться решил, то это нифига не мило. Двинутые Гилу, конечно, нравятся, но не до такой же степени. Гил тут же себя одёргивает. Не стоит даже мимолётом интересоваться им. Никаких отношений с двинутыми, ведь от них потом хрен избавишься. А жить в ежедневных конфликтах, как его друг Бонфуа со своими скандалами-разрывами-примирениями — сомнительное удовольствие. — Тебе нельзя здесь быть, — парень смотрит всё также немигающе. Линзы. Определённо линзы. Да и сам он явно под чем-то. — Пересядь. Послав его по известному маршруту, Гилберт усмехается и отворачивается. Но продолжать сидеть напротив как-то особенно неловко. Кто знает, что дальше взбредёт на ум этому неадеквату?.. Сдавшись, Гил всё же отходит на несколько метров, встаёт возле знака остановки, мысленно проклиная запаздывающий общественный транспорт. Его не назвать параноиком, но сейчас он готов сесть в любой автобус, лишь бы оказаться среди людей. Да даже бомбилу поймать и заплатить втридорога кажется просто замечательной идеей. Первая же показавшаяся машина проносится мимо, даже не затормозив. Скорее всего, так будет и с остальными. Он оборачивается из-за внезапного грохота. Остановка рухнула, сложилась, как грёбаный карточный домик. Если б крыша упала на голову Гилберта, вряд ли бы он стал и дальше ждать появления транспорта. Разве что, того мрачного типа с лодкой — душой, и труповозки — телом. — Ты мне жизнь спас, — ошарашенно бормочет Гил, невольно подходя ближе к своему странному спасителю. В голове произошедшее умещается плохо. — Прости, случайно вышло, — морщится незнакомец, отворачиваясь. Как будто знает всё, что о нём навыдумывал Гилберт. Но как он узнал про остановку?.. Увидел трещину? Вряд ли. Остановка выглядела прочной. Гил готов поклясться, что это что-то из ряда вон — мистическое, паранормальное. Может, его приятель какой-нибудь экстрасенс или типа того. В самом деле, должны же они как-то проявлять себя и в реальной жизни, а не только в телешоу. — Как ты… — Возможно, я умер так же. Нет, всё-таки Гилберт не ошибся: ему везёт именно на двинутых. Вот и очередное счастье привалило. Отделаться бы от него поскорее, пока чего дурного этому спасителю в голову не стукнуло. А то кто его знает… — Ага, конечно. Ладно. Спасибо, что ли. — Пожалуйста. Следующая остановка не так уж далеко. Может быть, стоит дойти до неё и подождать там? А если этот хрен пойдёт следом?.. Хотя, желай он навредить, стал бы спасать?.. Найти ответ Гилберт не успевает. Автобус всё же решает показаться в этой часть города. Случайный спаситель заходит внутрь следом за Гилбертом, но садится в хвосте, так что приходится постоянно оглядываться. Через несколько остановок Гил его теряет. — Ну и идиот ты, Байльшмидт, — выдыхает Гилберт. Почему-то вслух, отчего сидящая рядом женщина подозрительно косится на него и прижимает к себе свои многочисленные сумки. — Мало ли, куда этот тип ехал. Вам просто было по пути. А то, что он случайно спас тебе жизнь — счастливое совпадение. Вот ведь, навыдумывал себе невесть чего, кем только не вообразил этого чудака, а на самом-то деле…

***

Уже открывая подъездную дверь он чувствует неладное. Впереди мелькает какая-то тень, вынуждая замереть на мгновение. Хочется сбежать. Развернуться и уйти, уйти куда угодно, лишь бы отсюда, лишь бы подальше от собственного дома. Переборов внезапный приступ паники Гилберт всё же заходит в подъезд, прислушиваясь к каждому шороху. Рука в поиске защиты сжимает ключи, но тут же отпускает их. Глупо. Ведь всегда абсолютно ненужный брелок нож-бабочка отвалился на днях, а Гилберт так и не нашёл времени его починить. — Учти, я ходил на бокс! Всего одно занятие, даже до практики не дотерпел, но ходил же. И оппонентам бывает достаточно даже этой фразы, чтобы потерять к нему всякий интерес. Из тени под лестницей бесшумно выступает уже знакомая фигура. Длинный бежевый шарф, тонкий свитер, потёртые джинсы и отнюдь не зимние кроссовки… Этот парень всё же решил заделаться преследователем. — Опять ты. Это уже не смешно, — страх куда-то испаряется. Гилберт совершенно не может его бояться, как бы абсурдно это не казалось со стороны. Он словно знает, что даже будь этот парень хоть тысячу раз психом — вреда ему никакого не причинит. — Какого хрена тебе от меня надо? — На тебе моё кольцо. Вот оно что. Тот старый хер всё же сбывал краденое. Неудивительно. Наверное, по-справедливости, всё же стоит вернуть черепушку законному владельцу. Как минимум в благодарность за спасение жизни. Вот только не к месту проснувшееся упрямство не даёт этого сделать. В кои-то веки Гил решил купить себе что-то в духе прошлых лет, как это тут же хотят отнять. Нет, ну вот какого чёрта?! — Это моё кольцо. Я купил его у старика на блошином рынке. Есть претензии — вали к нему. А меня оставь в покое. Повернувшись к собеседнику спиной, Гилберт нажимает на кнопку вызова лифта. Тот, как назло, гудит где-то на верхних этажах, вовсе не торопясь спуститься. — Я привязан к нему, — ничуть не менее упрямо твердит парень. На секунду даже хочется совершенно по-детски стянуть кольцо и швырнуть в него — лишь бы отстал. — Говорю же: иди разбирайся с тем, кто его продал. Мне мозги этим не трахай. Гилберт спешно заходит в кабину, облегчённо подумав, что уж теперь-то он точно отделается от этого горе-преследователя. В самом деле — следом он не зашёл, по лестнице подниматься всяко не станет, да и откуда ему знать, на каком этаже живёт Гил? Хотя, если подумать, откуда вообще он узнал, где живёт Гилберт? Как оказался тут раньше него? Да ещё и абсолютно не запыхавшийся, не красный с мороза. Лицо такое бледное — ни кровинки. Словно… Двери поднявшегося на нужный этаж лифта открываются, и Гилберт непроизвольно замирает, встретившись с мрачным взглядом фиолетовых глаз. «Как мог он так быстро очутится здесь?..» — проскальзывает испуганно-встревоженная мысль, что тут же теряется за вспышкой раздражения. Нет, это уже перебор. Похоже, всё-таки придётся пару раз врезать этому фрику, раз нормально он не понимает. Но двери тут же закрываются, разделяя их. А после происходит нечто и вовсе необъяснимое. Парень оказывается рядом, пройдя сквозь преграду. — Какого чёрта?! — выдыхает Байльшмидт, отчаянно пытаясь вспомнить хоть одно средство против нечисти. Но даже первые слова молитвы теряются в охваченном паникой сознании. Призрак мягко улыбается, но глаза эта улыбка не затрагивает. Холодный цепкий взгляд будто прикован к самой душе Гилберта, пронзает её как булавка бабочку — не вырваться, не сбежать. Не спастись. — Я же сказал. Кольцо моё, — тихо повторяет он. В голосе нет ни одной эмоции, лишь безнадёжно-холодное равнодушие смерти. — Ты умрёшь, если снимешь его дольше чем на несколько минут. — Что тебе нужно?.. — с трудом выдавливает Байльшмидт. От зашкаливающего в крови адреналина реальность воспринимается проще, осознание происходит почти мгновенно. Нет, не сон, и без щипков видно - слишком уж много мелких деталей. Одно слабое утешение — этот гость из загробного мира, похоже, не собирается убивать его. Иначе, какой был смысл спасать?.. — Покой. — А от меня?! Призрак отступает на шаг, разрывая зрительный контакт. Чуть хмурится, качая головой, словно ведёт внутренний спор. Когда он снова смотрит на Гилберта, во взгляде гораздо больше эмоций, больше жизни. А может, Гилберт лишь хочет это видеть. — Меня держит кольцо, — неуверенно тянет он. После чего, будто прочитав мысли Байльшмидта, холодно и неумолимо добавляет: — Его нельзя уничтожить — убьёшь себя вместе с ним. Отныне вы связаны. Может, это и брехня — а судя по тому, как призрак нервничает, это вполне может оказаться обманом — вот только проверять, как там с этим обстоит на деле, Гила не тянет от слова «совсем». Вдруг окажется, что призрак специально говорит не делать, чтобы он сделал? То есть, Гилберт, в порыве паники уничтожил бы кольцо (не думать о вулканах, не думать о вулканах), а призрак, вопреки ожиданиям не сгинул, а наоборот, обрёл бы полную силу. Кто знает, какие ужасные вещи произошли бы тогда… Тошнота подступает к горлу. Позволявший мыслить относительно здраво адреналин уже схлынул, остаётся лишь страх перед неизведанным и отчаянная жажда избежать ухудшения ситуации. Пока призрак не пытается причинить вред. Может, он относительно миролюбив? Может, если следовать его указаниям, удастся остаться в живых? Но намного ли лучше смерти жизнь в плену у злобного духа?.. — Значит, ты будешь всюду таскаться за мной, пока на мне это грёбаное кольцо, — тихо подытоживает Гилберт, пытаясь осмыслить произошедшее. Призрак холодно кивает, подтверждая каждую его фразу, губы растягиваются в улыбке, несмотря на пустоту во взгляде. — Снять его я не могу — так как умру в мучениях через пару минут. Уничтожу — умру вместе с ним, — даже после произнесения вслух это всё ещё кажется невероятным. Какого чёрта он вообще потащился на этот грёбаный рынок?! С чего его вдруг потянуло к лоточнику?! Если бы не это клятое кольцо… — И что теперь — вместе навек? Ты так и будешь моим воображаемым недругом, пока я не склею ласты? Призрак не отвечает. Гилберт наблюдает за тем, как он, отступив назад, вновь проходит сквозь дверь лифта, просачиваясь обратно в коридор. Простояв в одиночестве примерно с минуту, Байльшмидт нажимает на кнопку и следует за ним, но снаружи уже никого нет. Могло ли это быть галлюцинацией? Может, Гилберт просто сошёл с ума? Были ли в его роду шизофреники? Кажется, троюродная бабка уверяла, что видит души… В квартире тихо. В ванной снова капает кран, до которого всё никак не доходят руки. Забытый утром мобильник мерцает огоньком полученного уведомления, оповещая о пропущенном звонке. Людвиг. Наверняка он опять не смог дозвониться до Фели, и смысла перезванивать нет никакого: Варгас уже давно вернулся. Тщательно осмотрев квартиру, Гил не находит ничего даже отдалённо похожего на паранормальное. Никаких признаков, что здесь есть кто-то ещё. Либо дух прячется — Гилберт давит нервный смешок, бросив пару беглых взглядов на шкаф и шторы — либо это и вправду было лишь бредом помутившегося сознания. Остаток вечера проходит незаметно. Ещё раз осмотрев перед сном всю квартиру, проверив каждый тёмный угол, он немного успокаивается. Перед тем как заснуть, едва слышно бормочет, успокаивая себя: — Это был сон во сне. Вот сейчас я снова засну, а когда проснусь, ничего этого не будет. Призрак, расположившийся за спиной Гилберта, на другой половине кровати, сочувственно вздыхает и качает головой. Как бы жаль ему ни было этого парня, ничего изменить он не может.