Дружба белого мотылька и открытого огонька

Прохладный ветер проходится по пепельным волосам, охлаждая горящую кожу и красные, уставшие глаза. Черные многоэтажки загораживают закат, ярко полыхающий на горизонте, он расходится яркими волнами и переливаясь с небесной голубизной, медленно, но верно превращается в ночное небо. Заливистый скрип качелей, как ни странно, успокаивает нервы. Но тут громкий грохот и скрип тормозов вывели меня из раздумий. Первой мыслью было: меня сбили и я умер?. Поэтому я сидел спокойно, покачиваясь на качелях и ожидая развития событий. — Черт, блять, да КАКОГО...!? — разнообразный мат и хлопанье двери донеслись с, судя по всему, места аварии. Я медленно повернулся на орущего, или же пострадавшего, человека. Огненно рыжие, вьющиеся волосы развивались от активной жестикуляции, примерно на голову выше меня, да и возраст по одежде хер поймёшь, либо солидно работающий мужчина, либо богатый студент, но всё-таки склоняюсь ко второму варианту. Немного потрёпанный, но в целом нечешный, Toyota Camry разбитый об столб, с поцарапанным об забор крылом. Парень замечает меня и почему-то вздрагивает, я что, его напугал...? Отлично, блять, теперь ещё и людей пугаю, вот настолько я страшненький. Но на удивление после нескольких секунд настороженного разглядывания, его черты лица сглаживаются и он вздыхает. Может я смущаю ему драму? Ну ладно, я не на что не претендую, так что отворачиваюсь и продолжаю качаться с пофигистичным лицом. Говорят, я из-за этого похож на рыбу, что у меня взгляд мертвый, хотя он просто уставший... ну может немножечко и мертвый. Незнакомец подходит и садится на вторую качелю. Так ладно если бы просто сидел или качался, так он все время поглядывает на меня и подстраивается под мой темп покачивания, как бы я не менял его. Ну что ему? Я же ему депрессировать не мешаю. Под конец у меня лопнуло терпение и я остановив качели, резко повернул к нему голову и грубо выпалил: — Что? А он испугался или - не дай боже - смутился и спрятал глаза отвернувшись от меня. И только сейчас я обратил внимание на руку, которой он держал цепь качелей, была поцарапана и из нее немного сочилась кровь. Тут же моё лицо из раздражённого, превратилось в сожалеющее. Черт, мне теперь стыдно как-то. И тут, вспомнив кое-что, я полез в карман бридж. Это понял и мой новый НЕзнакомый, так что покосился в мою сторону. Я достал пластырь и две жвачки "Love is..." Наклеил на его руку "исцеляющее лекарство" и протянул жвачку. Он немного помешкал, но всё-таки взял жвачку и покрылся - боже ш ты мой, какие мы стеснительные - румянцем. — Ну, так, хороший вечер...? — сказало это чудо яростной оргии солнышка, костра и ромашки. — Ну, он был бы хорошим, если бы прямо сейчас в мо - я осекся - в квартире моих родителей не билась гора посуды. А у тебя что? — сказал я, кивая головой в сторону машины. Он тут же оглянулся и спохватившись, побежал к ней, залез и вылез через несколько секунд с букетом ромашек в одной руке, и коробкой конфет в другой. — А меня девушка бросила, так что... я полагаю... это тебе. Он протягивает мне цветы и конфеты слегка дрожащими руками. — Эм... спасибо...? — вы не подумайте, я не принимаю подарки от первых встречных мужчин, но во-первых, этот ДЦП не считается, во-вторых, ромашки – это мои любимые цветы, и в третьих, я сладкое люблю. — Не за что... — говорит он снова садясь на качели — Меня звать Роман Сергеевич Искров, для тебя просто Рома — говорит мой НЕзнакомый, или, кажется уже да, Ромашка* и с вызовом смотрит на меня, якобы спрашивая "а тебя?". — Евгений Павлович Мотыльков — и тут, Ромаху выносит, точнее он усмехается*, а после моего злобного зырка отворачивается, но продолжает давить лыбу. После того как он успокаивает свои смешинки, то снова поворачивается ко мне и выдает неожиданное предложение: — Может сходим на крышу? — Что? Зачем? — Посмотреть на затухающее солнце. Я задумываюсь на несколько мгновений и киваю. Только когда он пытается встать, ничего не выходит. — Ты что.... застрял? — Н-нет, просто отдыхаю* — отворачивается смущённо от меня Ромашка, ведь я стою прямо перед ним. — Не пизди, жопа жирная! Вижу что застрял! Как вообще в прошлый раз вылез? — Я-я не знаю, помоги, пожалуйста! Я обхожу его сзади, обнимаю руками за торс и одной ногой упираюсь в качелю. Пытаюсь его вытащить и свершается чудо! Он валится спиной вперед, прямо на меня, выбивая весь дух из лёгких. Теплое, тяжёлое тело прижимает к земле и неожиданно приятно согревает на прохладной улице. Но тут этот столб поднимается и начинает причитать: — Простииииии-и, я тебя раздавил, даАааА..- не успевает он договорить, как я притягиваю его за шею, снова заставляя лечь на меня спиной, и прижимаюсь холодным носом к его теплому затылку. — Ты чистой линией пользуешься? — конечно не в тему, но интересно же. — Да — такой короткий ответ. — Я тоже — Над его лицом пролетает качеля. — Аа, так ты... просто не хотел что бы я ударился? — теперь уже разочарованно вздыхает он. — Да, не подольше же пообжиматься с тобой — Он встаёт снова и теперь поворачиваясь ко мне лицом, оседлывает мои бедра. Я прикрыл глаза из-за слепящего солнца за его спиной, и неожиданно мои губы накрывает тепло чужих. Это такой невинный поцелуй, как будто дети повторяют момент из фильма, ничего серьезного... но почему тогда моё сердце так стучит и лицо пылает? Чёртов, ромашковый, жирножопый, придурок!* — Какого черта ты делаешь!? Если ты не хотел биться об качелю ещё раз, то мог просто пригнуться, придурошный. — Нет — Что "нет"? — Я просто хотел с тобой подольше "пообжиматься", тем более ты был таким милым, спокойным, растрёпанным и... я... как-то... — по началу он выглядел спокойным, а сейчас видимо до него дошлоо ЧТО он сделал и краска стала стремительно заливать его лицо *через 15 минут* Когда мы все же добрались до крыши, в лицо вместе со слабым солнечным светом, ударил лёгкий ветерок. Мы просто сели на край крыши. Почему-то, эта ситуация не казалась удивительной или странной. У меня проблемы в семье, возможные детские травмы, у него новая бывшая, разбитая машина, и возможно черепно-мозговая травма, мы оба в шоке и похуизме одновременно, так что удивляться тому что ты сидишь на крыше с почти незнакомым человеком, не приходится. Я взял одну ромашку из букета, вторую, третью, сплетая их, с каждым цветочком разрастался венок. Кривовато, конечно, но все же симпатично. — Хэй, смотри, красиво? — Он все это время наблюдающий за плетением, отвернулся и притворился что все это время наблюдал за закатом, аж весь раскраснелся... мило, хоть и тупо, что, в принципе, составляет его образ. — А? Д-да, красиво — Хочешь тебе отдам? — Правда? А, ну, то есть, ты старался, не жалко так просто отдать? — Да, цветы то твои. — Я тебе же их подарил... но, спасибо. Я мягко отодвинул протянутые руки и сам взгромоздил плетёную "корону" на его рыжую голову. — Поздравляю, теперь ты король цветковых, ведь носишь на голове — я покрутил пальцем у своей макушки — их трупы. Он несколько секунд смотрит на меня и затем расплывается в широкой, теплой улыбке, от которой у меня что-то кольнуло в сердце. Неожиданно он взял ромашку и убрал мне вместе с выпавшей прядкой за ухо. — Ты красивый и прости что не умею так же плести, как ты.... Снова краснеет, улыбается и отводит взгляд. Через пару мгновений, он начинает шуршать чем-то, точнее той жвачкой которую я ему дал и я тоже решил открыть свою. Что у меня там? "Love is... Когда лечишь его боевые ранения" Мой взгляд непроизвольно останавливаться на его пальце с пластырем и я тут же заливаюсь краской. Даже жвачка против меня? Ну, а у него там что? Я бросаю взгляд на его лицо и потом заглядываю в обёртку. "Love is... Дарить ей цветы, даже в самый плохой день" Бооооже... это просто издевательство! Я рву свой фантик, выбрасываю его вниз, закидываю жвачку в рот и начинаю гневно жевать. Но вид того как Романчик-одуванчик поглаживает фантик и краснеет, успокаивает и возможно наивно и самонадеянно, вселяет надежду в будущее. *** Возможно, этот вечер не такой уж и плохой для нас обоих.