Сломанный

      С самого начала Пятый считал это плохой идеей. Диего довольно часто посещали идиотские мысли, но чтобы выдать такое, надо очень постараться. Рассказать семье об их отношениях? Может проще сразу повеситься?       — Эй, ребёнок, отступать уже поздно, — Диего всё-таки заметил его сомнения.       — Ещё раз назовёшь меня ребёнком — я выколю тебе оба глаза, — огрызнулся Пятый и продолжил мысленно грызть ногти. Диего прав, хочет он того или нет, родственники, за исключением Лютера, уже согласились приехать на ужин. После истории с апокалипсисом Харгривзы усвоили урок и теперь пытаются больше времени проводить вместе, не игнорируя проблемы друг друга.       Пятый не боялся того, что семья попробует разделить их или будет давить на то, что Пятый и Диего — братья, в конце концов они некровные родственники. Но даже в лучшие времена общение в семействе Харгривз давалось непросто. Всё-таки холодное отношение сэра Реджинальда к своим детям оставило свой след на братьях и сёстрах, и преодолеть этот барьер было сложнее, чем казалось на первый взгляд.       В отличие от Пятого, чья голова была забита сомнениями и переживаниями, Диего выглядел на удивление спокойным и собранным. Он расслабленно облокотился на одну из многочисленных колонн, стоящих в коридоре, и безразлично рассматривал тяжёлую дубовую дверь, в которую с минуты на минуту должны были постучать прибывшие родственники. Казалось, что Диего было всё равно, как пройдёт семейное собрание, хотя он-то и должен сейчас нервно ходить из угла в угол, пытаясь успокоиться. Напряжение Пятого росло с каждой минутой ожидания.       — Это плохая идея, это плохая идея, это плохая и тупая идея! — Пятый не выдержал и направился в сторону брата. — Позвони Эллисон и скажи, что всё отменилось. Ты заболел. Сломал руку или что-то в этом духе…       — Эй… — Диего оторвался от колонны, подошёл к парню и заключил того в крепкие объятия. — Всё пройдёт хорошо, слышишь? Мы решили, что нельзя больше скрываться…       — Ты решил, — злобно прервал его Пятый и попытался вырваться из кольца рук Диего. — Я и думать не хочу о том, что они скажут. Клаус придёт укуренный, а я не хочу слушать его бредни, в особенности теории о том, что происходит у нас в постели. А Эллисон? После того, что случилось с Лютером, она сделает что угодно, лишь бы не подпускать нас друг к другу!       — Пятый, — тяжело вздохнул Диего. — Клаус — придурок, его слова нельзя воспринимать всерьёз и, в конце концов, есть Бен, который наверняка сможет его утихомирить.       Пятый ещё немного побарахтался в объятиях мужчины и сдался. Сильные руки Диего не давали ему упасть на пол, но парень чувствовал, как руки начали затекать из-за неудобной позы. Старательно игнорируя дискомфорт, Пятый обвил руками талию брата и уткнулся носом в его рубашку.       — Но Ваня… — приглушённо прошептал парень. — Что скажет Ваня?       Диего оторвал от себя брата, оставляя того на расстоянии вытянутой руки. Он настойчиво взглянул Пятому в глаза и медленно произнёс:       — Ваня любит тебя и продолжит любить, даже если ты станешь причиной смерти половины населения планеты. А отношения со сводным братом она точно переживёт, — Диего мягко улыбнулся, глядя на Пятого, который продолжал скептично смотреть на него в ответ.       — Иди сюда, ребёнок.       — Я не ребёнок, — лениво возразил парень и шагнул к мужчине, втягивая того в нежный поцелуй. Обветренные губы мужчины коснулись Пятого, Диего в тот же момент обхватил изящную талию младшего и наклонился чуть ниже, перехватывая инициативу. Парень без сопротивления отдался брату, поддразнивая, постанывая тому в губы.       — Твою мать, Пятый… — Диего оторвался от его лица. — Они скоро придут, мы не можем сейчас…       Пятый нетерпеливо заткнул мужчину, прижимая того к колонне и жадно припадая к шее старшего, не обращая внимания на его вялые протесты. Он провёл рукой от уголка рта Диего вниз, на несколько секунд замирая у шеи, и вновь продолжил свой путь вниз.       — Ты же хочешь… Не так ли, Диего? — издевательски протянул он, прижимаясь вплотную к брату.       Его рука замерла на пряжке ремня. Пальцы младшего забрались под рубашку мужчины, начиная медленно поглаживать низ живота.       Диего смог только скованно кивнуть, прикрывая глаза, и глухо простонать, умоляя брата продолжить. Пятый удовлетворённо улыбнулся и как можно медленнее опустился перед мужчиной на колени, упираясь лицом в его пах. Парень протянул руки к ремню и расстегнул его с мастерством человека, не раз проворачивавшего такое.       Внезапно по коридору раздался стук во входную дверь, извещающий о прибытии гостей. Пятый тут же вскочил на ноги и отошёл от Диего на пару шагов.       — Вот чёрт, я же предупреждал, — мужчина суматошно натянул брюки и развернулся в сторону ближайшей уборной. — Открой дверь, я буду позже! — и он тут же скрылся за дверью.       Парень тяжело вздохнул, поправил сбившийся в сторону галстук и направился к двери, стук в которую повторился вновь. Он замер на пару секунд перед дверью, набрал в лёгкие побольше воздуха и, натянув дежурную улыбку, открыл дверь.       — Привет, Ваня, — взгляд Пятого потеплел, как только он увидел сестру. — Здравствуй, Эллисон.       — Добрый вечер, — ответила на приветствие она, а Ваня просто мягко улыбнулась. — Как ты?       Пятый, решив оставить вопрос без внимания, отошёл в сторону, пропуская сестёр в дом. Он попытался замедлить дыхание и успокоиться, чтобы не вызвать подозрений. Парня не оставляло чувство, что ещё немного и сёстры догадаются, что происходило у ближайшей колонны несколькими минутами ранее.       — А где Диего? — Эллисон задала вполне закономерный вопрос, однако Пятый не был готов ответить на него.       — Д… Диего… — он покраснел и оттянул ворот рубашки. — Он скоро будет, — более уверенно закончил он, старательно игнорируя нахлынувшую панику.       — Хорошо, мы пойдём, накроем стол, — кажется, Ваня почувствовала напряжение брата и решила, что лучше будет оставить его одного, давая возможность прийти в себя.       Как только сёстры скрылись за поворотом, оживлённо обсуждая какой-то фильм, Пятый наконец-то расслабился и облокотился на ближайшую стену, тяжело выдохнув. Такими темпами им не придётся ничего рассказывать, он раскроет их раньше. Куда делось его самообладание? Смущается как школьник на первом свидании.       Пятый невольно вспомнил время работы в Комиссии. Куратор была несомненно выдающимся руководителем, а её хищная натура притягивала парня магнитом. Она была без ума от Пятого, а в особенности от его работы. Куратор время от времени выходила с ним на миссии, наблюдая за тем, как он вырезает людей пачками, испытывая при этом невиданное удовольствие. После каждой такой миссии он отрицал своё пристрастие к убийствам, но Куратор не заняла бы такой высокий пост, если бы повелась на эту откровенную ложь.       Сейчас всё изменилось. Сейчас Пятый снова в кругу семьи. Он и его родственники в безопасности. Можно начать строить новую жизнь, в которой не место апокалипсису, Комиссии и Куратору. По началу обыденная жизнь была нелёгким испытанием для парня, но благодаря Диего он смог освоиться, получить работу и жить как обычный человек.       До какого-то момента Пятый отлично справлялся с ролью идеального любовника, пока в его жизни снова не появился Клаус. Клаус всегда был где-то с краю, никто никогда не придавал ему особого значения. В отличие от Пятого. В какой-то момент мужчина стал всё чаще появляться в квартире Диего и Пятого. По началу он прикрывался тем, что пришёл к Диего, а после, окончательно осмелев, Клаус начал доставать парня, приходя по меньшей мере четыре раза в неделю и упорно влезая в его личное пространство. С каждым приходом Клауса Пятый всё отчётливей осознавал, что его детская влюблённость в старшего брата разгорается с новой силой, затуманивая разум, который убеждал Пятого в том, что он обязан остаться с Диего.       Парень тяжело вздохнул, фокусируя взгляд на входной двери. Клаус… Где его носит? Скорее всего, он опять шатается по переулкам, просаживая деньги на дурь или дешёвый алкоголь. Но если он всё-таки придёт, то, возможно, этот вечер не будет таким ужасающе тяжёлым и выматывающим. Пятый снова вздохнул. Не стоит питать особых надежд по поводу брата, вероятнее всего, они не оправдаются.       С этой мыслью он оторвался от стены и неспешно побрёл в сторону столовой, где сейчас хозяйничали Эллисон и Ваня.       Подходя к столовой, Пятый всё отчётливее слышал голоса сестёр, а, зайдя в коридор, ведущий в столовую, он увидел красноватый свет включённой гирлянды. За прошедшие несколько минут они успели отыскать гирлянду и перешерстить кухню на предмет еды.       — Здесь что, кроме пары банок кофе и просроченного сыра больше ничего нет? — крикнула Ваня из кухни, услышав приближение Пятого.       Пятый застыл, подняв ногу, собираясь перешагнуть порожек. Он был настолько занят, переживая из-за предстоящего разговора, что забыл, что ужин предполагает под собой наличие еды.       — Мы можем сейчас заказать, — попытался исправить свою оплошность парень.       — Уже, — вставшая со стула Эллисон показала Пятому экран телефона, на котором было написано, что компания благодарит их за заказ и обещает, что еда будет доставлена не позднее семи вечера.       Пятый сконфуженно потёр шею:       — Спасибо…       Ваня вышла из кухни и облокотилась на косяк, сложив руки на груди. Она сощурила глаза и уставилась на Пятого.       — Всё хорошо?       — Да, — не задумываясь, ответил парень. — С чего такой интерес?       — Ты какой-то дёрганный, — ответила за Ваню сестра.       — Напряжённый, — подхватила младшая.       — Нервный.       — Задумчивый.       — И очень-очень подозрительный, — закончили сёстры хором.       — Я совершенно спокоен, в отличие от вас двоих, — Пятый направился в сторону кухни, намереваясь заварить себе кофе. — О чём бы вы сейчас не думали, готов заверить вас, что это не так.       Парень подошёл к кофейнику, взял первую попавшуюся кружку, не вглядываясь в надпись на ней, и вылил в ёмкость остатки уже остывшего кофе. Он замер на пару секунд, крепко зажмурившись, и плавно повернулся к сёстрам, натягивая широкую улыбку и отпивая из кружки. Он надеялся, что его мелко подрагивающие руки не видно. Нервозность давала о себе знать даже после небольшой передышки в коридоре академии. Пятый начал злиться на Диего за то, что тот, уйдя в уборную, пропал с концами, оставив его разбираться со всем в одиночку.       — Ты передумал говорить напрямую и решил атаковать нас намёками? — усмехнулась Эллисон, усаживаясь в кресло неподалёку.       — Что ты имеешь в виду? — недоумённо вскинул брови Пятый и посмотрел в сторону смущённой Вани.       — Кружка, — на шведском прошептала сестра.       Парень, всё также недоумевая, перевернул кружку принтом к себе и увидел гордую надпись «I’M GAY» на радужном фоне.       Идиотская кружка Клауса очень не вовремя оказалась единственной чистой посудой в доме. Пятый, решив покориться судьбе, сделал большой глоток и произнёс:       — Да, я гей, — его непрошибаемому спокойствию мог позавидовать удав.       Эллисон пожала плечами и закинула ногу на ногу.       — Я думала, это кружка Клауса, — равнодушно произнесла она и достала телефон из кармана, без интереса проверяя время.       — И это всё? — он удивился реакции Эллисон, но всё-таки рискнул подойти ближе, ожидая, что сейчас раздастся заветное «до меня дошёл слух…» и мозг Пятого расплавится. Не может быть всё настолько просто.       — Пятый, не более года назад ты вылез из огромной светящейся дыры во времени у нас на заднем дворе, Ваня чуть не уничтожила мир, а Бен был с нами все семнадцать лет в виде призрака, — произнесла Эллисон, глядя брату в глаза. — Никто в этой семье не способен меня удивить.       После этих слов парень смог расслабиться. Он телепортировался в кресло, стоящее напротив кресла, в котором сидела Эллисон, и прикрыл рот злополучной кружкой, закрывая надпись ладонью. Не то, чтобы он сильно переживал за реакцию сестры на эту новость, но её убийственное спокойствие напрягало. Вероятно, она ожидала чего-то подобного, но так или иначе Пятый рассчитывал хоть на какие-то эмоции.       Рука Вани, опустившаяся парню на плечо, вывела его из раздумий. Пятый поднял глаза на сестру и вопросительно поднял брови. Ваня заключила старшего брата в объятия.       — Я люблю тебя, — прошептала она на ухо парню.       От неожиданности парень застыл на несколько секунд, но быстро спохватился, поставил кружку на ближайшую горизонтальную поверхность и крепко обнял девушку в ответ, утыкаясь ей в плечо.       — И я тебя люблю, сестрёнка.       Трогательную сцену прервал тактичный кашель Диего, который стоял за креслом Эллисон, вне поля зрения троицы. Ваня тут же оторвалась от Пятого, подошла к мужчине и крепко обняла того за шею, вставая на носочки. Диего наклонился и обнял сестру в ответ.       — Привет, — тихо поздоровался он.       Ваня пробормотала приветствие в ответ и поспешила занять место рядом с Пятым. Диего молча улыбнулся парню и пододвинул ближайший стул, усаживаясь между Ваней и Эллисон.       — Кого ждёте? — нарушил он тишину.       — Тебя, Клауса и еду, — ответила Эллисон, откладывая телефон в сторону. — В свете последних событий только Клауса и еду.       — Я думал, он приедет с вами, — удивился Диего.       — Он отказался от предложения подвезти его, поэтому опять опаздывает, — пояснила Ваня.       Мужчина понимающе кивнул и попытался продолжить разговор, повернувшись к старшей из сестёр:       — Как там Лютер?       — Лучше.… Намного лучше… — Эллисон замялась. — Но он не хочет меня видеть.       — Ну, из-за тебя он оказался в больнице, его можно понять, — ответил Пятый, беря в руки кружку, в надежде, наконец, допить кофе.       — Пятый! — прикрикнула на него Ваня.       — Не надо, всё нормально, — остановила её старшая и повернулась к Диего. — Пятый уже рассказал тебе?       — Рассказал что? — напрягся мужчина.       Эллисон хитро улыбнулась и наклонилась к брату, как будто собиралась прошептать ему на ухо, но, не понизив тона, сказала:       — Что наш мальчик — гей.       — Пят…что?! — если бы Диего пил что-то, он бы эффектно подавился. Глаза мужчины округлились, брови поднялись, а сам он шокировано уставился на Пятого.       — Ты… им… сейчас… пока я… — он отчаянно пытался составить полноценный вопрос, но замешательство не давало связать ему и двух слов.       — Да, Диего, я, им, сейчас и, несомненно, пока ты, — язвительно ответил Пятый, улыбаясь мужчине как маленькому и очень тупому ребёнку. Мысленно же он закатил глаза сильнее, чем это физически возможно.       Пятый нехотя расстался с кружкой и рывком поднялся с кресла, глядя в глаза брату. Он замер перед его стулом в ожидании, когда Диего соизволит перестать сверлить взглядом щель между досками паркета и встанет за ним. Спустя несколько секунд он разочаровался в умственных способностях мужчины, взял его за руку и, со словами «мы на минутку», телепортировался вместе с братом в коридор, недалеко от столовой.       Пятый схватил Диего за плечи, сминая в руках футболку, и встряхнул мужчину, выводя того из прострации.       — Ты что делаешь? — нервно прошипел парень.       — Что ты делаешь?! — ответил Диего. — Мы хотели рассказать вместе! — закончил он обиженным голосом.       Пятый закатил глаза и тяжело вздохнул.       — Я не рассказал им про это, — медленно, как ребёнку, объяснил он. — Я сказал им, что я гей. Ну, скорее, подтвердил догадки, — Пятый неуверенно передёрнул плечами, глядя в сторону.       — А как же та стрёмная баба из Комиссии? — нахмурился Диего.       — Да-да, Куратор-Куратор-Куратор, — раздражённо протараторил парень. Любые напоминания о его прошлом отдавались глухим раздражением. — Она не в счёт.       — Почему это не счёт? — видимо, любимые родственнички решили свести Пятого в могилу своим излишним любопытством.       — Пот… — громко начал парень, но вовремя спохватившись, перешёл обратно на шёпот, с трудом отличимый от злобного шипения. — Потому что не твоего ума дело! Не говори о том, о чём ни черта не знаешь!       — Ладно-ладно, — Диего понял, что заступил за черту и тут же попытался исправить оплошность и успокоить брата. — Пятый, прости. Всё нормально, прости, — он протянул к парню руки, намекая на объятия.       — Ладно, хорошо, — Пятый сдался и нырнул в объятия мужчины. Он с трудом пересилил желание сразу же отстраниться от брата, запрещая себе думать о том, насколько неправильно происходящее. Благодаря Диего у него есть вся эта жизнь: работа, возможность видеться с семьёй, возможность жить обычной жизнью и многое другое. Пятый всего лишь должен быть благодарным и стать для брата опорой, пусть и в таком ключе.       Поначалу эта роль давалась ему не сложнее других, но со временем возвращающиеся чувства к Клаусу усложняли задачу. Даже сейчас, находясь в руках мужчины, эти чувства не давали ему покоя. Как не стыдно было признаться в этом даже самому себе, на месте Диего мозг Пятого упорно представлял Клауса. То, как он прижимается к худой груди, вдыхая запах сигарет, преследовавший мужчину повсюду, то, как холодные, тонкие руки смыкаются на спине, мгновенно отгораживая от всего мира.       Диего уткнулся носом в макушку Пятого и прижал его к себе, как будто парень может раствориться в воздухе. В этот момент в доме раздался неуверенный стук в дверь, возвещающий о прибытии курьера. Пятый поднял голову и посмотрел в глаза брата. Парню пришлось привстать на носочки, чтобы оказаться на одном уровне с мужчиной. Он опустил взгляд на губы Диего и медленно провёл языком по своим, приближаясь к брату ещё ближе, оставляя между ними считанные миллиметры.       — Они же… — тихий шёпот Диего заглушил очередной стук в дверь и Пятый, накрывший его губы своими. Мужчина даже не попытался оттолкнуть его, он позволил парню целовать себя, постепенно углубляясь.       Они были слишком заняты друг другом, чтобы заметить двух девушек, застывших у двери столовой и с шоком на лицах наблюдающих за тем, как их братья недвусмысленно касаются друг друга, а руки Диего медленно ползут вниз по спине Пятого. Наконец, Ваня набралась сил тихо, неуверенно произнести:       — Пятый…?       Парень резко оторвался от губ брата, отскочив от Диего к противоположной стене узкого коридора. Оба тяжело дышали и испуганно глядели в сторону Эллисон, которая всё ещё смотрела в то место, где были Пятый и Диего несколькими секундами ранее.       — Пятый, открой дверь, — приказным тоном произнесла Ваня, беря старшую сестру под руку.       — И живо в столовую. Нам есть что обсудить… — рассеянно закончила она.       Пятый и Диего нервно переглянулись. Не так они хотели рассказать сёстрам, но, видимо, теперь придётся работать с данной ситуацией. Мужчина молча кивнул ему, говоря о том, что сможет некоторое время сдерживать натиск сестёр. Пятый поддерживающе сжал его ладонь и развернулся в сторону входной двери, стук в которую перерос из неуверенных хлопков по дереву в попытку выломать её.       Парень засунул руки в карманы и поплёлся в сторону двери. Этот вечер не предвещал ничего хорошего, но такое раскрытие их связи усугубляет всё в несколько раз. Судя по тону голоса Вани, можно забыть о её поддержке. Наивно было думать, что она будет относиться к нему также, если узнает обо всём. Их общение только начало налаживаться, но после его необдуманного поступка, приведшего к раскрытию «тайны», о Ване можно забыть.       С такими мыслями Пятый дошёл до двери и распахнул её, чуть не разбив нос Клаусу, стоящему на пороге с пакетами, и улыбающемуся самой яркой улыбкой из своего арсенала.       — Чт… Клаус?! — от неожиданности парень отошёл на несколько шагов. Мужчина без формальностей протиснулся через образовавшееся пространство в дом и захлопнул за собой дверь.       — Как делишки, братик? — спросил мужчина вместо приветствия. — Какой-то ты напряжённый, — отметил он, сощурив глаза, вглядываясь в лицо парня.       — Да-да, Бен, я помню, ты говорил об этом буквально две минуты назад, — закатил глаза Клаус, переводя взгляд куда-то вправо.       — Бен здесь?       — Конечно, он здесь, — ответил мужчина. — Где ему ещё быть?       Клаус покачнулся, как будто кто-то толкнул его.       — Воу-воу-воу, потише, ковбой, потеря ужина будет на твоей совести, — предупредительно округлил глаза Клаус, игнорируя Пятого, стоящего перед ним.       — Привет, Бен, — неуверенно произнёс парень, глядя в том же направлении, что и мужчина.       — Он тоже рад тебя видеть, — перевёл Клаус. — Ну, так что? Мы идём есть или что?       — Давай пакеты, — Пятый протянул руку мужчине. — Все уже собрались.       Клаус отдал ему половину пакетов и двинулся за ним в сторону кухни.       Пятый не стал останавливаться перед сёстрами и братом, молча сидящими за столом, и прошёл мимо, не оборачиваясь. Мимолётом разглядев лица Эллисон и Диего, он понял, что мужчине не удалось успокоить её, и теперь старшая из сестёр готова предпринять решительные шаги. Ладони парня вспотели, из-за чего пакеты выскальзывали из рук, а сердце билось где-то в горле.       Пятый отрывисто вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Ему надо успокоиться; неизвестно, что думает Эллисон, возможно, ему удастся переубедить её. Не время для нервных срывов, если у Диего не получилось справиться с ней, не значит, что у него не получится. Пятый отнял руки от лица, сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с мыслями, и вышел из кухни, направляясь к столу, за которым успел расположиться Клаус.       Парень занял место рядом с Диего и оборонительно сложил руки на груди. Он пробежался глазами по лицам родственников, оценивая их состояние. Клаус недоумённо таращился на Эллисон, видимо, ему никто не рассказал. Жаль, что это неведение не продлится долго. Ваня, успевшая немного остыть, обеспокоенно бегала взглядом от Пятого к Диего, а Эллисон прожигала взглядом дыру в стене.       На Диего парень посмотрел в последнюю очередь. Мужчина уставился в пол пустым взглядом. Пятый осторожно прикоснулся к его ладони, привлекая к себе внимание. Диего тут же вскинул голову, ловя на себе обеспокоенный взгляд брата. «Всё будет хорошо» произнёс мужчина одними губами, пытаясь ободрительно улыбнуться. Эта вымученная улыбка выбила весь воздух из груди Пятого. Что такого они могли сказать, чтобы Диего так быстро пал духом? Неужели они решили…       — Поэтому вы нас собрали? — нарушила затянувшуюся тишину Эллисон, впиваясь взглядом в лицо парня.       — Да, — коротко ответил Пятый, ожидая дальнейших действий от сестры.       — Пятый, ты должен понимать, что я не могу позволить вам продолжить…встречаться, — с трудом выдавила она из себя. — Это не правильно. Вы не должны…       — Не тебе решать, что мы должны делать, а чего нет, — парень начал закипать. — Ты не можешь управлять нашими судьбами, Эллисон.       Пятый нагнулся вперёд, упираясь грудью в столешницу. Он чувствовал ауру враждебности, исходившую от Эллисон и накрывавшую всю комнату.       — И что ты собираешься сделать? — насмешливо произнёс Пятый. — Я не откажусь от Диего, просто потому что тебе что-то не нравится.       Он увидел в глазах Эллисон непоколебимую решимость. Это значило только одно: она решила использовать свою способность, чтобы разделить их. В груди Пятого начала зарождаться паника. Он смог бы смириться, если бы потерял часть семьи. Это было бы невыносимо больно, но если он потеряет всех их… Он не выдержит такого удара. Ещё одна жизнь в одиночестве… Это слишком для него.       — Нет… — тихо прошептал Пятый срывающимся голосом.       — Это для вашего блага, — девушка смягчила свой тон, видя состояние брата и не желая провоцировать его. — Так будет лучше, поверь.       Парень, чувствуя, что больше не в состоянии держать себя в руках, встал со своего места и быстрым шагом направился в сторону кухни. Он сходу захлопнул за собой дверь и встал у раковины, до белых костяшек цепляясь пальцами за столешницу. Все внешние звуки заглушились его тяжёлым дыханием.       Пятый почувствовал прикосновение холодных рук к своим плечам. Он оторвался от столешницы и развернулся к рядом стоящему Клаусу, который обеспокоенно смотрел ему в глаза.       — Ты как? — его голос звучал мягко и успокаивающе. — Ваня всё рассказала.       — Я…я не хотел, чтобы так получилось, — начал оправдываться Пятый. — Я… мы… это было глупо… но Диего… только он остался… и потом… если Эллисон…       — Чш-ш-ш, — остановил бессвязный поток слов мужчина. — Ты не обязан оправдываться передо мной. Вы с Диего вместе? Хорошо. Сердцу не прикажешь. Я всё ещё люблю тебя, можешь рассчитывать на меня, обещаю.       Пятый взглянул в глаза мужчине, пытаясь отыскать там следы насмешки или презрения. Но в глазах Клауса были только забота и болезненная искренность. Как бы ему не хотелось верить в то, что Клаус честен и правда останется с ним после всего, он понимал, что его просто дурачат, чтобы он не сбежал раньше времени и не натворил глупостей.       — Спасибо, — тихо произнёс парень и медленно сел на пол. Клаус молча кивнул и неспешно вышел из комнаты, закрывая за собой дверь, решив оставить Пятого в покое.       Парень притянул к себе колени и уставился на свои ладони пустым взглядом. Он чувствовал, как слёзы подступают к глазам, а горло сдавливают рыдания. Не этого он хотел, не этого ожидал от своей новой жизни. Да, новая жизнь, но старый Пятый, который уничтожил всё, что имел, даже не успев сполна насладиться нормальной спокойной жизнью. Мысли о том, что случилось за последний год, о том, что было в апокалипсисе, о потере семьи — всё это закружилось в голове Пятого адским хороводом, сводя с ума. Страх потери семьи и боязнь одиночества сковали его, не давая пошевелиться, позвать на помощь хоть кого-нибудь.       Пятый судорожно схватился за волосы, начиная задыхаться. Он знал единственный способ справиться с этим. Парень обещал себе не прибегать к нему, но с каждой секундой жжение в лёгких из-за нехватки воздуха и паника становились всё сильнее. С трудом Пятый телепортировался в сторону ящиков со столовыми приборами, распахнул один из них и достал разделочный нож. За долю секунды парень отвернул рукав рубашки, обнажая правое предплечье. Худая рука была испещрена рубцами, оставшимися от прошлых приступов. Он опустил нож, оставляя на коже первый глубокий порез, из которого тут же потекла кровь. Пятый перестал контролировать себя, позволяя слезам течь, яростно опуская нож, оставляя всё более хаотичные раны. Как только на коже появился первый порез, паника начала отступать, а воздух стал более свободно попадать в лёгкие.       Мир Пятого сузился до бледной кожи, ножа в его ладони и вытекающей тёмно-красной крови. Время остановилось, он как будто оказался в тумане, который отгородил его от реальности. Парень был уверен, что сможет остановиться в любой момент, но это блаженное чувство забытья, когда реальность перестаёт существовать… Боль помогала ему забыться и на время отпустить свои проблемы. Боль была чем-то вроде наркотика, но Пятый всегда мог вовремя остановиться, не заходя за грань.       Где-то в дали послышался грохот и чьи-то крики. Кто-то выхватил из его рук нож, но парня настолько опьянила боль, что он не заметил этого. Пятый провёл ладонью по свежим ранам, вызывая вспышку тупой боли, которая, наконец, затмила все его мысли, оставив в голове звенящую пустоту. Он опустил руки, с досадой замечая, что испачкал любимую рубашку, которую уже невозможно будет отстирать.       Чьи-то руки схватили его за плечи и встряхнули, пытаясь вернуть Пятого к реальности. Парень поднял глаза и попытался понять, кто так грубо трясёт его и что-то кричит.       — Диего… — неуверенно и очень тихо пролепетал парень, изо всех сил стараясь побороть нахлынувшую усталость. Он попытался положить ладонь на руку брата, прося его ослабить хватку, которая причиняла заметную боль, однако его рука соскользнула, оставив на предплечье Диего кровавый след.       Мужчина отпустил Пятого и отошёл на несколько шагов, не ожидая такой реакции. Он замер на пару секунд и, что-то пробормотав, бросился к двери, пропадая из поля зрения парня.       Неожиданно для самого себя Пятый начал заваливаться назад. Затуманенный мозг не дал ему возможности осознать, что происходит, пока чьи-то худые руки не подхватили его и снова не поставили на ноги, не спеша отпускать.       — Господи, Пятый… — парень услышал дрожащий голос Клауса за спиной. — Ты… Ты так нас всех напугал…       — К…Клаус…? — Пятый не был уверен, реально ли всё происходящее или это всего лишь галлюцинации.       — Да, да, — поспешно отозвался Клаус, словно боялся, что Пятый может встать и уйти, если не получит подтверждение своей догадки. — Это я. Давай-ка ты сейчас присядешь, — Клаус говорил медленно и внятно, сомневаясь в том, понимает ли его парень вообще.       Пятый почувствовал, как его опускают на пол и прислоняют к холодной дверце шкафа. Он с трудом повернул голову и увидел лужу тёмной крови, медленно расползающуюся на кухонном кафеле. Голова кружилась, а по спине тёк холодный пот, пропитывая рубашку. Парень попытался сфокусировать взгляд и приподняться, чтобы найти Клауса. Почему-то ему было страшно оставаться одному, как будто могло произойти что-то плохое.       Здоровая рука Пятого, шарящая вокруг в поисках опоры, наткнулась на плоский холодный предмет, сиротливо лежащий на полу. Он трясущейся рукой поднял его и преподнёс к лицу. Это оказался густо покрытый кровью нож, который Пятый держал в руке несколько минут назад. Он завороженно смотрел на острое лезвие, поворачивая нож из стороны в сторону так, словно впервые видел его. Голова парня была абсолютно пуста, впервые за долгое время в ней не роились тысячи мыслей, идей и волнений. Образ окровавленного ножа заполнил всё его сознание, лишая Пятого возможности думать. Он не знал, сколько так просидел, пока перед ним не упал на колени мужчина и не вырвал нож из его ослабевших рук.       — Пятый, Пятый, — Клаус тихо позвал его, положив холодную руку на его шею. — Эй, ты же не собираешься ещё раз искромсать себя, правда?       Парень тупо посмотрел на него, пытаясь заставить свой мозг соображать, а не тонуть в голосе Клауса.       Пока Пятый собирался с мыслями, к ним подошла Ваня с каким-то белым ящиком в руках. Она молча присела рядом с пострадавшей рукой брата и, положив её к себе на колени, полностью погрузилась в обрабатывание ран и перевязку.       Пятый почувствовал, что сознание начало покидать его, и туман в голове вернулся. Краем сознания он уловил испуганный вскрик Клауса и окончательно отключился, когда он тряс его за плечо.       В следующий раз он очнулся с таким же туманом в голове на руках у мужчины. Пятый попытался что-то сказать, привлекая внимание Клауса.       — Чш-ш-ш, молчи, — он тут же оборвал попытки парня заговорить. — Тебе надо отдохнуть. В твоей комнате слишком холодно, поэтому переночуешь у меня, а я посплю в гостиной, — коротко объяснил происходящее Клаус.       Пятый, пытаясь избавиться от неприятных симптомов головокружения, прикрыл глаза и отдался на волю мужчины. Через несколько минут он почувствовал, что они зашли в тёплую тёмную комнату, наполненную запахом Клауса. Парень открыл глаза, как только мужчина нагнулся, перекладывая его на свою постель. Он повернулся в ближайшей тумбочке, доставая из неё объёмный плед. Мужчина укрыл им Пятого, тщательно проследив за тем, чтобы тот был полностью укрыт. Клаус присел на край кровати и скользнул взглядом по парню, останавливаясь на бинте, обмотанном вокруг предплечья, на котором смутно проступали красноватые следы крови.       — Не делай так больше, ладно? — с детской наивность произнёс мужчина, глядя Пятому в глаза. — Я и пошевелиться не мог, когда увидел тебя в крови… — он замолчал не в силах продолжить. Пятый внимательно смотрел на него затуманенными глазами, испытывая болезненный прилив нежности.       — Я, пожалуй, пойду, — спохватился Клаус, отрываясь от созерцания Пятого. — Если что-то понадобится, я в гостиной.       Пятый не хотел, чтобы Клаус уходил, оставляя его одного. От мужчины исходила аура спокойствия и постоянства. Казалось, что если он уйдёт, мир рухнет. Наплевав на то, как жалко это будет выглядеть, парень протянул руку, хватаясь за край топа мужчины:       — Нет, останься, — пробурчал Пятый в подушку.       — Что? — Клаус замер и удивлённо повернулся к Пятому, который сейчас выглядел маленьким и беззащитным.       Парню показалось, что сейчас мужчина придумает какую-нибудь неправдоподобную отмазку и уйдёт в гостиную, захлопнув за собой дверь, и оставив его наедине со своими мыслями.       — Пожалуйста, останься, — Пятому было невероятно стыдно за то, как жалко прозвучал его голос.       — Хорошо, — нежно улыбнулся Клаус и присел на край кровати, неловко положив ладонь Пятому на плечо.       Парень удивлённо раскрыл глаза, не веря, что мужчина так просто согласился остаться на ночь. Большую часть времени Клаус был слишком накурен, чтобы здраво оценивать ситуацию и состояние людей вокруг, а когда он был трезв, все его мысли были заняты поиском новой дозы. Сейчас Пятый не без удивления заметил, что мужчина абсолютно трезв.       — Ты… трезв? — он решился всё-таки задать этот вопрос.       — О, это, — выныривая из потока мыслей, отозвался Клаус. — Решил наконец начать новую жизнь. Ну, знаешь, никаких клубов, наркоты и прочего веселья. Стоит начать приводить свою жизнь в порядок.       Пятый слабо кивнул и повернулся на спину, отодвигаясь ближе к стене. В тайне он надеялся, что Клаус поймёт намёк и ляжет с ним. Его всё ещё знобило, из-за чего возникло дикое желание почувствовать тепло чужого тела рядом. Да и, несмотря на то, что раньше он довольно часто таким способом справлялся с приступами паники, в этот раз не смог во время остановится, нанеся себе слишком глубокие порезы, задев вены. Обычно после таких приступов его мучали кошмары, из-за которых он мог не спать сутками, но сегодняшний день выдался настолько изматывающим, что в нём не было ни сил, ни желания в одиночку справляться с последствиями своих психологических травм.       Видимо, мужчина понял намёк и, немного поколебавшись, всё-таки лёг рядом с Пятым и неуверенно приобнял его, притягивая к себе. Парень охотно прижался к Клаусу, положив голову тому на грудь. Мужчина бережно провёл кончиками пальцев по израненному предплечью.       — Сильно болит? — его голос заметно дрожал, словно Пятый был на волоске от смерти, что в какой-то степени было не так далеко от правды.       — Есть немного, — пожал плечами парень, убирая руку под плед.       Клаус тяжело вздохнул и, приподнявшись выше, согнул руку в локте так, чтобы запустить пальцы в отросшие волосы Пятого. Тот недовольно фыркнул, но даже не попытался уйти от прикосновений.       — Помнишь, как мы вместе спали в детстве? — вспомнил вдруг мужчина.       — Я помню, как ты пел ту русскую колыбельную, — прошептал парень, надеясь, что его не услышат.       — О, да, — просветлел Клаус. — Как только ты засыпал под мои завывания, — усмехнулся он.       — А мне нравится, — ответил Пятый, поднимая голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза. — Споёшь?       — Сейчас?       — Ага.       — Серьёзно?       — Ага.       — Ты уверен?       — Пой, или я задушу тебя подушкой.       — Ладно, ладно, — примирительно прошептал мужчина. — Видимо, кому-то стало лучше, — не без облегчения заметил он.       Клаус глубоко вдохнул и начал:       Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя;       Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала;       Мне бы звёзды, чтоб осветить твой путь;       Мне бы увидеть сон твой когда-нибудь…       Пятый, знавший слова песни наизусть, наслаждался пением низким бархатистым голосом Клауса, который обладал невероятным вокалом, пусть сам и отрицал это. Эти детские совместные ночи были их общим секретом, но парень был уверен, что Реджинальд знал об этом, но почему-то решил не препятствовать. Ночи с Клаусом были тем немногим, что заставляло его вставать по утрам, проходить через изнуряющие тренировки и критику отца. Всё детство они провели вместе, поддерживая друг друга. Спустя семнадцать лет они снова в комнате Клауса, снова лежат в одной кровати, их снова освещает мягкий приглушённый свет гирлянд над постелью, а Клаус снова поёт.       Мне бы небо чёрное показать…       Мне бы волны, чтобы тебя укачать;       Мне бы колыбельную тишину,       Точно корабли проплывают сны…*       Прикрыв глаза, парень почувствовал накатившую усталость и, наконец, позволил сознанию покинуть его.