Сломанный

      Через несколько недель инцидент того вечера стал ещё одним неприятным воспоминанием в их копилке семейных кошмаров, однако Харгривзы не спешили воссоединяться вновь. После той ночи Клаус не появлялся ни в академии, ни в квартире Диего и Пятого. Это не стало большим ударом для парня, но в глубине души он надеялся ещё раз увидеться с мужчиной.       На утро Диего обнаружился сидящим на кухне и более предрасположенным к спокойному разговору с Пятым. Парень, решив не скрывать истинной причины своего срыва, открыто рассказал о том, что произошло, получив в ответ только молчание и тяжёлый взгляд брата. К вечеру они были дома, что не могло не радовать Пятого ровно до того момента, пока мужчина не запретил ему нагружать себя работой и выходить на улицу.       Пятого раздражала такая чрезмерная осторожность, как будто при малейшем ветерке он мог сломаться, но, переборов первое желание огрызнуться и послать брата, он покорно принял его условия, понимая, почему Диего так беспокоится. Он не сдержался, о чём успел много раз пожалеть, и потому считал всепоглощающее чувство вины полностью заслуженным. Но спустя неделю нервы Пятого начали конкретно сдавать позиции. Он не мог нормально работать, а приходящий домой Диего либо прожигал в нём дыры своим тяжёлым взглядом, либо вообще игнорировал его. Сейчас, как никогда раньше Пятый нуждался в Клаусе и его поддержке. Он был уверен, что мужчина поймёт его, и не будет смотреть на него как на врага народа. Его вера была прикреплена тем, что Клаус сам раньше грешил этим, что пытался скрывать, но белые рубцы ярко выделялись на смуглой коже.       Сегодняшний день не обещал чего-то особенного, парень рутинно поднялся с привычно холодной и пустой кровати (после того ужина Диего спал на диване в гостиной) и, отчаянно потирая глаза спросонья, побрёл на кухню, шаркая тапочками. В комнате привычно царил хаос, в котором смешались посуда, немытая уже несколько недель, записи Пятого и бумаги из участка, притащенные Диего. Стулья и кресла давно были завалены всякого рода макулатурой, поэтому обычно трапезы проходили либо на полу, либо в гостиной. Парень, непринуждённо перешагивая через кучки бумаг, добрался до кофейника, на дне которого плескался вчерашний кофе. Он расстроенно вздохнул, осознавая, что придётся довольствоваться холодным напитком.       Пятый перелил остатки кофе в чашку и переместился в гостиную, тут же падая на разложенный диван. Парень блаженно вытянул ноги и поднёс чашку к губам, собираясь отпить, как услышал звонок телефона, оставленного в спальне. Он со вздохом сожаления поставил чашку на кофейный столик. Пятый замер на несколько секунд, размышляя о том, стоит ли нарушать покой последних дней и отвечать, но, подкрепив необходимость ответа возможной важностью звонка, он переместился в спальню и, не глядя, ответил на звонок:       — Да?       — Доброе утро, — бодро ответил Диего. — Как ты?       Пятый с трудом подавил желание закатить глаза, но, вспомнив, что брат не видит его, всё-таки закатил их.       — Нормально, — сухо ответил парень, всё ещё злясь на поведение Диего дома. — Ты скоро приедешь?       — Ага, — воодушевлённо сказал мужчина. — Завтра утром буду дома. Соскучился?       — Конечно, — язвительно выдал Пятый.       — Эй, ну, ладно-ладно, — примирительно прозвучал голос Диего из динамика. — Может, когда я приеду, ты не будешь такой букой?       Пятый невольно улыбнулся, радуясь тому, что не придётся больше быть одному, и мягче произнёс:       — Да, дома пусто без тебя… Я скучаю, — он и правда скучал по уютному шуршанию бумаг на кухне и постоянной болтовне мужчины.       — Увидимся завтра утром, — в голосе Диего сквозила нежность. — Люблю тебя. До встречи.       — До встречи, — отозвался Пятый. — И я тебя люблю, — с трудом он выдавил из себя.       Парень кинул телефон на кровать и повернулся к окну, задумчиво окидывая взглядом улицу. Несмотря на то, что уже заканчивался октябрь, на улице было на удивление тепло. Пятый закатил рукав пижамной рубашки, обнажая затягивающиеся порезы. Раны покрылись коркой свернувшейся крови, но время от времени давали о себе знать, особенно когда парень слишком сильно нагружал себя письменной работой. Частные уроки математики позволяли ему вообще не притрагиваться к ручке, но он предпочитал наглядно объяснять примеры ученикам, а в свободное время освежать память в этой области.       Пятый осторожно дотронулся до порезов и провёл кончиками пальцев до локтя, немного надавливая на кожу. Рука тут же отозвалась притупленной пульсирующей болью. Парень сразу же отдёрнул пальцы, не желая причинить себе больший вред. Скоро приедет Диего, который, судя по приподнятому тону голоса, пришёл в себя, и завтрашнее утро не будет отличаться от тех, что были до того инцидента.       Успокоив себя этими мыслями, Пятый вернулся в гостиную, сходу включая телевизор и падая обратно на диван. Пощёлкав каналы в поисках чего-нибудь стоящего, так и не найдя ничего интересного, парень остановился на прогнозе погоды, хотя и не собирался никуда выходить. Слушая приятный голос диктора, он отпил немного кофе. Возможно, новость о скором возвращении Диего так на него повлияла, но напиток казался не таким отвратительным на вкус.       Диктор оповещал об ожидающемся сильном ливне вечером, советуя взять с собой зонтик, как по квартире снова раздалась трель звонка. Пятый стиснул в руках кружку, переместился в спальню, схватил телефон с кровати и переместился обратно в гостиную за пару секунд. Он уже готовился разразиться гневной тирадой, объясняющей, почему он, владелец номера, не настроен на вежливые беседы в восемь утра в воскресенье, как увидел на дисплее имя Вани. Парень тут же смягчился, не в силах устоять перед привязанностью к младшей сестре:       — Привет, Ваня, — поприветствовал он сестру.       — Доброе утро, — голос Вани звучал неувереннее и тише обычного. — Извини за такой ранний звонок.       — Ничего страшного, я давно встал, — соврал Пятый.       — Хорошо, тут Эллисон… — при упоминании имени старшей сестры парень непроизвольно напрягся. — Она хочет поговорить с тобой насчёт… Ну, ты знаешь.       — Я могу отказаться? — спросил он, заранее зная, что ответ будет отрицательным.       — Боюсь, что нет. Встреча в кафе «Оверлук» в десять. Она просит передать, что если ты не явишься, то она сама придёт к тебе домой, и тебе это не понравится, — всё таким же извиняющимся тоном передала Ваня.       Перейдя на шведский она добавила:       — Если тебя это утешит, я буду рядом и, если что, помогу.       — Спасибо, — также на шведском ответил Пятый.       Он сильно сомневался в способности сестры влиять на решения Эллисон, но моральная поддержка в таком тяжёлом разговоре, а он был уверен, что разговор предстоит тяжёлый, не будет лишней.       — Надеюсь, ты всё-таки придёшь, — ответила Ваня. — Иначе Эллисон убьёт меня.       — Люблю тебя, сестрёнка, — сказал Пятый. — И никому не позволю убить тебя.       Закончив разговор с сестрой, парень, не мешкая, направился в ванную. Как бы сильно он не хотел отсрочить разговор с Эллисон, решать эту проблему стоило как можно скорее и желательно без присутствия Диего, принимавшего всё близко к сердцу.       Относительно быстро приняв душ и одевшись, Пятый накинул на себя пальто и, немного поразмыслив, закинул в рюкзак зонтик, помня об обещанном вечернем ливне.       Взглянув на часы, парень с досадой понял, что опаздывает, поэтому в спешке натянул туфли и захлопнул дверь, не заботясь проверкой того, закрылась она или нет. Пятый слетел по лестнице и, не тратя драгоценное время на пробежку по холлу и открытие двери, переместился на улицу. Он развернулся в нужную сторону, постепенно набирая скорость, направился в сторону оговорённого места.       Погодные условия и расстояние до «Оверлука» позволили Пятому полностью погрузиться в вихрь мыслей, бушующий у него в голове. Они рождались и забывались с такой скоростью, что он не успевал сфокусировать своё внимание ни на одной из них. Парню пришлось замедлиться и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы, в конце концов, успокоиться. Проделав эти манипуляции, он смог сосредоточиться на главной проблеме — Эллисон.       Из всех братьев и сестёр она представляла наибольшую угрозу, не только потому, что могла изменять реальность при помощи нескольких слов, но и потому что случившееся с Лютером оставило на ней след. Никто из них не поднимал эту тему в присутствии сестры, тем более не осуждал её за это, но теперь Эллисон считала своей прямой обязанностью защитить родственников от той ошибки, что совершила сама.       Пятому совсем не хотелось портить отношения с сестрой, тем более причинять ей боль, поэтому варианты угроз и грубости с его стороны отпадали сразу. Козырем в рукаве была Ваня, которая из всей семьи была наиболее близка к ней, но парень не был уверен, что этого хватит, чтобы переубедить или хотя бы притормозить Эллисон. В любом случае Ваня будет на его стороне, в этом Пятый был стопроцентно уверен, но вот рискнёт ли она спорить со старшей сестрой ради него до последнего — совсем другой вопрос.       С такими мыслями он дошёл до стеклянной двери кафе, за которой проглядывалась касса с сонным кассиром за ней и открытая дверь, ведущая на кухню, мимо которой изредка проходили повара.       Пятый глубоко вдохнул свежий воздух, как будто собирался броситься в ледяную реку, и, толкнув дверь, вошёл в заведение. В помещении было тихо, что неудивительно для десяти утра. Парень сразу заметил Ваню и Эллисон, сидящих у окна. Не спеша подходить к ним, он направился прямиком к кассе, стуком каблуков привлекая к себе внимание почти уснувшего кассира. Тот быстро протёр глаза и улыбнулся как можно шире, пытаясь спрятать сонливость за бодрой улыбкой и энергичным голосом.       — Доброе утро, сэр! — поприветствовал парня он. — Чем могу помочь?       — Кофе, — коротко ответил Пятый, косясь в сторону столика сестёр. — Чёрный.       — Будет сделано! — также бодро и дружелюбно отозвался парень, игнорируя немногословность клиента.       Благодаря времени, прошедшему после неудачного прыжка в 2019, Пятый подрос, становясь больше похожим на семнадцатилетнего старшеклассника, чем на ребёнка из средней школы. Факт того, что люди перестали спрашивать, где его родители и не потерялся ли он, не мог не радовать парня.       Пятый, расплатившись картой, забрал дымящуюся чашку и направился к нужному столику, внимательно следя за реакцией Эллисон. Судя по взглядам, направленным в его сторону, сёстры заметили его приход и терпеливо ждали, когда брат подойдёт к ним и сядет рядом.       Подойдя к столику, парень поставил кружку на его зеркальную поверхность и попытался как можно правдоподобнее улыбнуться.       — Привет, Эллисон, — поздоровался он со старшей сестрой и, повернувшись к Ване, продолжил уже на шведском. — Доброе утро, сестрёнка. Как видишь, твоё убийство успешно предотвращено.       — Но от нервной сестры меня это не спасло, — с весёлой улыбкой ответила Ваня.       — Об этой цели мне ничего не было известно, — копируя её улыбку, сказал Пятый.       — У меня есть подозрение, что вы сейчас обсуждаете меня, — вклинилась в разговор Эллисон. — Ненавижу, когда вы так делаете.       — Хорошо, — Ваня с трудом подавила опрометчивое желание подразнить девушку. — Никакого шведского.       — Если бы здесь был Клаус, — хихикнул парень, забираясь на диван сбоку от сестры. Она ничего не ответила, но по весёлым искоркам в глазах Пятый понял, что девушка подумала о том же.       В детстве, ещё до его пропажи, семья разделила на два условных лагеря: старшие (Лютер, Диего и Эллисон) и младшие (Пятый, Бен и Ваня). Каждая группа выбрала язык, на котором будет разговаривать при посторонних, чтобы не выдать своих «важных секретов». Старшие выбрали турецкий (вопреки протестам Диего, тот голосовал за испанский), а младшие единодушно проголосовали за шведский. Сэр Реджинальд, вероятно, решив таким образом объединить их хотя бы по группам, не стал запрещать такое разделение, а наоборот, поощрил их к изучению дополнительного языка на добровольной основе.       Клаус же, то ли в силу своей оторванности от реальности, то ли простой лени, не позволявшей ему выучить дополнительный язык помимо шести обязательных, не принадлежал ни к одной из этих групп, но то и дело, прибиваясь к кому-нибудь, подражал братьям и сёстрам, ведя разговоры исключительно на немецком, который он полюбил с первого дня занятий.       Размышления Пятого прервала Эллисон, аккуратно положившая ладони на стол и произнёсшая:       — Итак, нам надо поговорить.       — Эллисон, я…       — Выслушай меня, — остановила его сестра, вытянув руку. — Мы знаем, что у вас с Диего… это. Тогда я отреагировала слишком резко, из-за чего случилось то, что случилось. Мне, правда, очень жаль, я не хотела, чтобы это так на тебя повлияло. Я не буду лезть в ваши… взаимоотношения, я понимаю, что вы оба два взрослых человека.       Пятый, удивлённый таким поворотом событий, молча слушал Эллисон, забыв об остывающем кофе и не обращая внимания на руку, которую Ваня положила ему на колено в немой поддержке. Извинения и обещание не вмешиваться — это последнее, что парень ожидал услышать. Он и понятия не имел, насколько его срыв мог повлиять на сестру, чтобы она самостоятельно изменила своё мнение всего за несколько недель. Эллисон никогда особо не переживала о его самочувствии, но парень и подумать не мог, что она готова пойти вразрез с тем, что обещала себе, чтобы не причинять сильную боль Пятому.       — Но я хочу попросить тебя об одном, — продолжила девушка после перерыва на глоток чая. — Пришло время вам узнать, что тогда случилось. В то утро мы с Лютером сильно поругались. Из-за какой-то мелочи на самом деле, я даже не вспомню. Та неделя выдалась очень тяжёлой: постоянные репетиции, интервью, тренировки и заучивание реплик. Я устала сильнее, чем за всю свою жизнь. Я вернулась с ночной репетиции, и всё, чего мне хотелось — это лечь спать, как тут проснулся Лютер. И помню только то, как сильно я злилась и хотела просто отдохнуть, но в какой-то момент… — в глазах Эллисон собрались слёзы. — Я не знаю, что на меня нашло, но очнулась я, когда он лежал без сознания весь в крови. Он был очень близок к…       Девушка замолчала, подняв лицо к потолку и активно заморгав, в попытке прогнать непрошеные слёзы.       — Зачем… — Пятый попытался заставить свой голос звучать спокойно, но накатившее оцепенение сильно препятствовало этому. — Зачем ты рассказываешь всё это?       — Пятый, — Эллисон посмотрела ему в глаза. — Обещай мне, что никогда не навредишь Диего, неважно своими способностями или нет.       Тело парня парализовало. Он был в шоке от услышанного. На первый взгляд, рассказ не производил такого впечатления, но Пятый представил себе картину того, как Эллисон раз за разом повторяет «до меня дошёл слух…», и в комнате раздаётся хруст ломающихся костей.       Реджинальд выдал им номера по возрастанию от самой сильной и полезной способности до Вани, которую в детстве считали обычной. Отец присвоил Лютеру первый номер, но Пятый всегда был не согласен с этим решением, по его мнению, главенствующую роль должна была занять Эллисон с её способностью изменять реальность и врождённым умением вести за собой людей.       — Обещаю, — выдавил из себя парень.       — Хорошо, — девушка улыбнулась сквозь слёзы, собравшиеся в уголках глаз. — Хорошо.       Ваня, всё это время сидевшая рядом и слушавшая рассказ Эллисон, тихо напомнила о своём присутствии, деликатно покашляв.       — Не думаю, что после таких… откровений мы сможем хорошо посидеть, поэтому предлагаю разойтись и встретиться в другой раз, — она неловко потёрла шею. — Эллисон, ты как?       — Всё нормально.       — Пятый?       — Я в порядке, — соврал парень.       — Хорошо, — вопреки своим словам Ваня недоверчиво покосилась на него. — Эллисон, тебе вызвать такси?       — Нет, меня должны отвезти на конвенцию по новому сериалу, — ответила девушка, вставая из-за стола.       Вслед за ней поднялась Ваня, отряхнувшись от крошек съеденного до прихода брата пирожка. Пятый встал последним, погружённый в бешеный поток мыслей, частично отрезанный от реальности. Он на автопилоте вышел вслед за сёстрами из кафе и направился к перекрёстку, у которого, судя по всему, ждали старшую. Через несколько минут Ваня, закончив разговор с Эллисон, поравнялась с братом.       — Ты напряжён, — заключила она.       — Знаешь, ты слишком наблюдательная, — отозвался Пятый, скрывая разговор от непрошеных свидетелей. — Убить тебя что ли по-тихому…       — В таком случае ты многое потеряешь, — парировала сестра. — Ты что-то скрываешь, дорогой.       — Не знаю, готов ли рассказать, — пытаясь пресечь её расспросы, произнёс Пятый, стараясь не глядеть Ване в глаза.       — Никакого шведского! — крикнула Эллисон, повернувшись к парочке.       — Ладно, — ответила Ваня, нехотя отводя взгляд от лица брата. — О, мы уже пришли.       — Да, — ответила девушка, указывая рукой на ближайшую машину. — Меня ждут.       — До встречи, — просто попрощался Пятый, засунув руки в карманы брюк.       — До встречи, — Эллисон крепко обняла Ваню, после чего подошла к брату. — Ты обещал, — она серьёзно посмотрела Пятому в глаза.       Парень молча кивнул, давая понять, что запомнил данное обещание.       Эллисон, ничего не ответив, открыла дверь пассажирского сидения и, махнув рукой на прощание, села, захлопнув за собой дверь.       Как только машина с сестрой скрылась за поворотом, парень повернулся к Ване, молчаливо указывая в сторону её дома.       — Да, мне тоже пора, — подтвердила девушка. — Но я была бы не прочь увидеть тебя сегодня вечером.       — Конечно, — не особо задумываясь, ответил Пятый на приглашение, разглядывая небо, затянутое тучами до самого горизонта. — Всё равно дома пусто и не с кем поговорить.       — Буду ждать, — Ваня подмигнула брату и бодрым шагом направилась к себе.       — Да… — шёпотом сказал он, обращаясь не столько к сестре, сколько к самому себе.       Как только Ваня перешла дорогу и направилась в сторону жилых домов, Пятый поправил лямки рюкзака и неспешно зашагал домой. Рассказ сестры не давал ему покоя, он не мог выкинуть из головы представленную сцену, в которой Эллисон чуть не убивает Лютера. Несмотря на жестокие методы воспитания отца и постоянные выматывающие тренировки, Эллисон всегда оставалась доброй и заботливой, к ней всегда можно было обратиться за поддержкой или помощью. По-настоящему именно она всегда была Номером Один.       Не меньше этого Пятого поразило то, что сестра не будет пытаться встать между ним и Диего. Она не излучала всеобъемлющего понимания, но при этом всё равно доверяла брату, рассчитывая на его возраст и опыт. Парень не мог не отметить того, что она решила пригласить его на разговор сейчас, когда знала, что Диего в отъезде. Она считала Пятого угрозой для Диего, а не наоборот. Парень усмехнулся. Отметя все насмешки и шутки по поводу его биологического возраста, Эллисон считалась с его возрастом и опытом, что приносило Пятому немалое удовлетворение.       Занятый анализом недавней беседы, парень зашёл в переулок, где располагался чёрный вход в здание. Он сохранил привычку к скрытности со времён выживания в апокалипсисе, а консьерж, справедливо рассудив, что у каждого свои тараканы в голове, через некоторое время выдал Пятому дубликат ключей от чёрного входа. Прямо перед дверью стояло трое мужчин в деловых костюмах, каждый из которых сжимал в руках ручку чёрного увесистого портфеля. Агенты Комиссии. Пятый, заметив их, остановился за сливной трубой и достал из кармана пальто телефон, набирая Ваню. Пока шли гудки, парень пристально наблюдал за мужчинами, которые пока что не спешили подходить к нему.       — Что-то случилось? — вместо приветствия обеспокоенно спросила Ваня.       — Ты дома? — прошептал парень на шведском, игнорируя её вопрос.       — Да, — коротко ответила сестра, подозревая что-то неладное. — Пятый, что происходит?       — Ваня, вспомни, за тобой шли люди в костюмах и с портфелями в руках? — он начал нервно постукивать ногой по трубе в ожидании ответа.       — Вроде нет… — голос Вани звучал неуверенно. — На улице было много людей, я могла не заметить.       — Хорошо, — ответил парень, умоляя, чтобы никто не стоял у сестры на пороге. — Я знаю, что ты можешь постоять за себя, но, прошу, оставайся дома, пока я не приду.       — Как скажешь, — к неуверенности в её голосе добавился страх.       — Всё будет хорошо, — перед тем как сбросить звонок, заверил сестру Пятый.       Парень тут же отмёл вариант тихого побега, потому что Комиссия могла проследить за ним до дома Вани, а подвергать сестру опасности ему хотелось меньше всего. Он засунул руку в карман пальто, нащупывая один из складных ножей Диего. Мужчина рассердился бы, если узнал, что парень одолжил один из его ненаглядных ножей, но сейчас оружие давало Пятому небольшое преимущество, что значило, что он сможет покончить с этим быстрее, чем голыми руками.       — Эй, придурки, — крикнул он, подходя ближе. — Не меня ждёте?       Мужчины синхронно повернулись в сторону парня, округлив глаза, не ожидая появления цели за спинами. Пятый, не мешкая, перенёсся к ближайшему и самому крупному мужчине, одним взмахом ножа вспарывая тому горло. Брызги крови оросили парня, оставляя следы на одежде и лице. Он не сдерживал свою маниакальную улыбку, появившуюся на лице, как только до его ушей донеслись предсмертные хрипы мужчины, уже лежавшего на сыром асфальте.       — Чёрт, — поражённо выдохнул другой агент Комиссии, выхватывая из-за пояса пистолет.       Пятый, заметив движение, бросил нож на асфальт рядом с первым трупом и переместился за спину целящемуся в него агента. Он пнул мужчину в колено, заставляя того повернуться и выстрелить в то место, где Пятый был секунду назад. Двое мужчин рассеянно озирались по сторонам с оружием наизготовку. Через несколько секунд парень появился между ними, и в него тут же полетели две пули, одновременно выпущенные каждым из агентов. Ни одна из них не достигла тела телепортировавшегося Пятого, но второй мужчина упал замертво, убитый пулей своего коллеги.       Пятый довольно присвистнул, глядя на оставшегося агента, руки которого заметно дрожали, пытаясь удержать пистолет. Парень, широко улыбаясь, вальяжной походкой подошёл к последнему мужчине, который, судя по всему, был ещё совсем зелёным. Пятый без особого труда выбил из его рук оружие и откинул его к мусорному баку.       — Итак, — весёлым тоном произнёс он, ободрённый дракой. — Зачем Комиссии потребовалось отправлять за мной кого-то настолько безнадёжного?       — Мистер Харгривз, пожалуйста… — пролепетал мужчина, начиная трястись ещё сильнее.       Пятый одним слитным движением повалил агента на землю и упёрся ногой тому в горло, не давая подняться.       — Чш-ш-ш, — с улыбкой произнёс он. — Я задал тебе вопрос, и если ты не ответишь на него в течение следующей минуты, я кастрирую тебя самым болезненным способом из всех возможных.       — Сэр, я ничего не знаю, клянусь, — казалось, что мужчина вот-вот заплачет. — Клянусь, нам приказали ждать вас здесь и больше ничего. Это всё, что я знаю, сэр…       Пятый разочарованно вздохнул, поняв, что не сможет ничего выбить из него.       — Понимаешь, в чём проблема, — он наклонился к агенту, лежащему на земле. — Я просто не могу оставить тебя в живых. Ты ведь приведёшь Комиссию к моей семье, а мне этого очень не хочется, — ласково объяснил парень.       — Нет, нет, сэр, прошу, не надо, — мужчина забился в истерике. — Я буду молчать, прошу, Комиссия ничего не узнает…       — Придурок, — прошипел парень. — От Комиссии ничего не скрыть.       Игнорируя мольбы агента, Пятый перенёс вес тела на ногу, прижимавшую мужчину в земле. Его горло просело под весом парня, пока, наконец, не раздался хруст ломающихся позвонков. Вокруг шеи и головы мужчины начала расползаться лужа крови, с каждой секундой становившаяся всё больше и больше. Пятый брезгливо убрал ногу с месива, раньше являвшегося горлом третьего агента.       Он равнодушно осмотрел себя, с сожалением осознавая, что перед тем как пойти к Ване, придётся всё-таки зайти домой переодеться.       Вставив ключ в замок двери, Пятый оглядел переулок. Один из немногочисленных плюсов проживания в неблагополучном районе — никто не будет придавать особого значения нескольким трупам, обнаруженным в переулке. Парень недовольно поморщился, понимая, что в любом случае ему придётся объяснять Диего, почему у их дома было обнаружено три тела. Но, с другой стороны, чем раньше брат узнает, тем меньше будет мороки с полицией.       Закрыв за собой дверь, Пятый снял туфли, чтобы не оставлять за собой окровавленных следов. Если в их квартиру будут вести кровавые следы, то это вызовет небезосновательные подозрения, которых хотелось бы избежать. Было бы проще, живи они в академии, но на Диего слишком давила пустота особняка и холод некоторых комнат, поэтому они перебрались в жилище поменьше, чему Пятый особо не препятствовал.       Парень, не спеша, поднялся на свой этаж, прижимая туфли к груди. Он дёрнул ручку, проверяя, закрыта ли дверь. К его удивлению она поддалась, но, вспомнив про то, что он не проверил дверь перед выходом, парень не придал этому большого значения. Он зашёл в квартиру и, бросив обувь у входа, направился прямиком к гардеробу, намереваясь достать оттуда новые брюки и рубашку. Благодаря тому, что во время стычки пальто было расстёгнуто, не было необходимости в смене верхней одежды. Пятый быстрыми движениями избавил себя от рубашки и брюк, кинув их на пол, не заботясь о том, что на ковролине могут остаться пятна. Такими же чёткими движениями он натянул на себя новый комплект одежды.       Не застёгивая рубашку, парень вернулся в прихожую, беря испачканную обувь и относя её в ванную. Он зашёл в маленькую комнату, достал из-за зеркала губку и, намочив и тщательно выжав её, сел на край ванны, начиная очищать туфли от последствий последнего убийства.       Адреналин, выделившийся перед дракой, покинул организм, уступая место неконтролируемому страху за сестру. Парень не хотел тратить драгоценное время на переодевание и стирку, но иначе его могла заметить полиция, а вступать в драку с ними было бы очень опрометчивым решением. В конце концов, за то время, что он потратил на этих остолопов, с Ваней могло произойти что угодно. Пятый всецело доверял сестре, но, тем не менее, сомневался в её умении пользоваться своей способностью. Как-никак Ваня, да и вся академия Амбрелла совсем недавно узнали об этих силах.       Закончив с чисткой обуви, Пятый, не выходя из ванной, надел туфли, встал на ноги и подошёл к раковине. Он чувствовал, как паника накатывает на него волнами, не давая вдохнуть полной грудью. В голове парня не было оформленных мыслей, которые можно было проанализировать или наоборот прогнать, а чувство того, что мир буквально рассыпается у него в руках, и реальность скользит сквозь пальцы как песок, не оставляло его. Горло сдавливали рыдания, но Пятый не чувствовал слёз на щеках. Страх поглотил его, не давая сдвинуться с места.       С трудом парень смог открыть кран и выкрутить холодную воду. Он, не заботясь о волосах, засунул голову под струю ледяной воды, приводя себя в чувство. У него нет времени. Ваня сейчас может быть в опасности. Нет времени на истерику и панику.       Подождав несколько минут, Пятый выключил воду и тут же накрыл мокрые волосы полотенцем, висевшим рядом. Он наскоро вытер волосы, с которых нещадно капало и, не дожидаясь пока они высохнут, переместился в спальню, схватил пальто и рюкзак, не тратя время на спуск по лестнице и выход из дома, сразу переместился на подъездную дорожку соседнего здания. Парень с места побежал в сторону дома Вани, не волнуясь о том, как он выглядит со стороны и как сильно гремит рюкзак у него за плечами.       Прохожие расступались, видя бегущего навстречу взъерошенного подростка. Несколько раз Пятый краем уха ловил возмущения старушек, но не сбавлял темпа. С каждой минутой его уверенность в том, что с Ваней что-то случилось, крепла. Комиссия не могла ограничиться тремя агентами, дожидающимися его у дома, должно быть что-то ещё, он это чувствовал.       Куратор знает, как дорога ему семья, поэтому каждый из них должен был стать целью. Пятый мысленно перебрал всех, кто мог быть в опасности. Лютер в больнице, под тщательным присмотром врачей; рядом с Эллисон сейчас целая толпа людей; Бену при любом раскладе было нечего бояться. И трое — Диего, Ваня и Клаус — вызывали у парня беспокойство. Если Ваню и Клауса можно было проверить в ближайшее время, то с Диего возникали трудности, ввиду его отдалённости от Пятого. И парень не знал, где точно находится мужчина, поэтому не оставалось ничего, кроме как ждать приезда брата и надеяться, что он будет цел и невредим.       Приблизившись к дому сестры, Пятый свернул в переулок, и отточенным движением опустил пожарную лестницу. Он быстро взобрался по ней на второй этаж и без особых усилий открыл окно, вваливаясь в гостиную, где сидела Ваня.       — О господи! — Ваня она тут же вскочила с дивана, опрокидывая на себя кружку.       — Ты одна? — не спеша переходить на родной язык, шёпотом спросил парень.       — Конечно! Пятый, что происходит? Почему ты звонил?       — Комиссия, — коротко ответил он, вставая на ноги.       — Они… пришли за тобой? Ты не ранен? — Ваня игнорировала мокрую рубашку, липнувшую к телу, и осколки разбитой кружки, полностью сосредоточив внимание на брате.       — Да, — прихрамывая, Пятый подошёл к креслу и с облегчением упал в него. — Куратор должна была послать за кем-то из вас агентов. Лютер, Эллисон и ты в безопасности. Мне нужно, чтобы ты позвонила Клаусу.       — А Диего?       — С ним всё хорошо, — соврал парень, глядя ей в глаза. Ему не хотелось врать, но волновать сестру, зная, что ничего не сможет сделать, тоже не хотелось. — Только одежду смени.       — А, — она совсем забыла про намокшую рубашку. — Я сейчас, — девушка скрылась за дверью спальни.       Пятый упёрся взглядом в захлопнувшуюся дверь. Теперь, когда он убедился, что Ване ничего не угрожало, парень корил себя за то, что поддался панике и прибежал, не придумав плана и даже не спрятав трупы, оставив их у всех на виду. Он начал терять выдержку, чего нельзя было допустить, иначе расплатой станут жизни братьев и сестёр.       Парень встал и направился на кухню с целью заварить себе кофе. Ваня пьёт исключительно чай, но в последнее время она стала держать банку растворимого кофе специально на случай, если придёт Пятый, чему он был безмерно благодарен. Кофе — это то, что поможет ему, наконец, прийти в себя и начать действовать с умом.       Спустя несколько минут и пару глотков кофе в гостиной показалась Ваня в новом свитере и с телефоном в руках. Она улыбнулась, видя в руках Пятого кружку. Перешагнув через осколки чашки, в которой некоторое время назад был чай, она расположилась рядом с братом, набирая Клауса. Спустя ровно четыре гудка по квартире разнёсся бодрый голос мужчины:       — Добрейшего денёчка, сестрёнка.       — Сейчас вечер, — с улыбкой поправила его Ваня.       — Время — всего лишь иллюзия, моя дорогая.       — Ближе к делу, — влез в их беседу Пятый.       — О, наш ворчливый старикашка с тобой, — Клаус всё-таки расслышал слова парня. — Что за дело?       — Ты можешь сейчас прийти? Это важно, — Ваня взяла инициативу в свои руки.       — Ох, прости, сегодня никак не смогу, — голос мужчины и вправду звучал виновато. — Работа.       — Не знал, что у тебя есть работа, — снова встрял в разговор Пятый.       — Пожалуй, соглашусь с Беном, вам лучше этого не знать, — ответил Клаус.       — Допустим, — согласился парень. — Когда пойдёшь со своей «работы», можешь заглянуть ко мне домой, там надо убрать парочку трупов?       — Трупов?! — если бы у девушки в руках была кружка, она бы облилась ещё раз.       — Это долгая история, — отмахнулся парень. — Ну, так что?       — Опять приходится прибирать за тобой мусор, братишка, — завуалированно согласился мужчина.       — Ладно, только будь осторожен, — Пятый позволил дать себе слабину. — Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось…       — Всегда начеку, — мягко заверил его мужчина и, не тратя время на прощание, бросил трубку.       — Господи, надеюсь, он не торгует дурью… — Пятый тяжело вздохнул.       Клаус по праву занимал первое место в воображаемом списке «Самый Проблемный Член Семьи», но если с ним что-то случалось, а случалось довольно часто, то Пятый появлялся первым, переживая о том, что мужчина мог влипнуть в большие неприятности. Он знал, что брат способен постоять за себя, но что-то всё время заставляло его беспокоиться о Клаусе больше, чем о ком-либо из братьев и сестёр. Они с Клаусом были очень близки, и его смерть, увиденная Пятым в апокалипсисе, чаще всего являлась парню в кошмарах. Если с ним что-нибудь случится, Пятый пообещал себе лично разобрать Комиссию по кирпичику.       — Клаус справится, — он почувствовал тёплую ладонь Вани у себя на плече.       Пятый молча взглянул на сестру. Что-то в его глазах заставило Ваню приоткрыть рот в шоке.       — Ты до сих пор… — глаза Вани округлились в удивлении.       — Что? — Пятый недоумённо свёл брови у переносицы.       — Ты до сих пор любишь его, — это было утверждение, наполненное уверенностью.       — В смысле «до сих пор»? Откуда ты знаешь? — парень откровенно не понимал, о чём говорит сестра.       — Ты всё детство пялился на Клауса огромными влюблёнными глазищами, — начала перечислять девушка. — Всё время говорил о нём. Прибегал первым, если что-то случалось, и до сих пор прибегаешь. Всегда был рядом с ним на миссиях. И о ваших ночных посиделках знала вся академия.       — Вы зна…?       — Конечно, — перебила его Ваня. — Только слепой и глухой не заметил бы. И Эллисон рассказывала, как Клаус поёт тебе.       Пятый густо покраснел. Конечно, стена между комнатами Клауса и Эллисон была очень тонкой и отлично пропускала любые звуки.       — Я удивлена, что после стольких лет, ты чувствуешь к нему что-то.       — Знаешь, вспоминания о нём — единственное, что не давало мне сойти с ума в одиночестве и продолжить искать путь обратно, — признался парень.       — Так, почему Диего? — наконец задала этот вопрос Ваня.       — После всей той истории… — Пятый замялся, подбирая слова. — Вы все вернулись к своим жизням, а я… У меня здесь ничего не было, а вернуться в Комиссию я не мог и не хотел. Я несколько дней жил в академии один, пока одним вечером туда не завалился Диего, весь в крови и с пулей в плече. Разумеется, я помог ему. После этого он приходил в академию каждый день и помогал мне устраиваться здесь. Купил новую одежду, взамен формы, помог найти работу… Всё шло хорошо до начала лета. Все мои ученики разъехались на каникулы, у Диего тоже в то время не было работы, поэтому он почти всё время проводил в академии. Он впервые поцеловал меня, когда мы вместе смотрели фильм, я просто решил не сопротивляться. Он единственный, кто помог мне освоиться в этом мире. Я подумал, что немногое изменится, если мы будем вместе. Как видишь, ничего особо не поменялось, он спасает меня от одиночества, а я даю ему то, чего ему не хватает, — парень замолк, переводя дыхание.       — Прости, что меня не было рядом, — после продолжительного молчания выдала Ваня. — Но почему ты не хочешь сказать Клаусу?       — Я не нужен ему.       — Ты не можешь знать наверняка, — оспорила сестра.       Парень грустно улыбнулся девушке. Каждый в их семье был надломлен, но он был тем, кого жизнь искалечила больше всего. Пятый боялся стать обузой для Клауса, поэтому счёл лучшим решением остаться в стороне, не влезая в жизнь брата. Маленький Клаус нуждался в Пятом не меньше, чем Пятый в нём, но нужен ли поломанный Пятый взрослому Клаусу — это совсем другой вопрос.       Ваня пристально смотрела в глаза брата, пытаясь найти в них подтверждение своим догадкам. В конце концов она произнесла:       — Ты не сможешь прожить так всю жизнь. Пойми, ты ничего не должен Диего, он помог тебе, не потому что ему нужно от тебя что-то. Тебе надо рассказать Клаусу.       — Нет, — оборвал её Пятый, раздражаясь из-за того, что сестра совсем не понимала его. — Я не могу рассказать Клаусу, не могу испортить ему жизнь. Я в порядке.       — Ты скажешь «я в порядке», даже если тебе прострелят печень.       — Это было всего один раз!       — Если бы Бен не заметил…       — Но заметил же, — истории с ранением Пятого на одной из миссий уже больше семнадцати лет, но Ваня продолжает использовать её, как пример полнейшей безответственности брата к собственному благополучию. — Я не хочу об этом говорить.       — Хорошо, прости, — искренне извинилась Ваня, понимая, что перегнула палку.       Они несколько минут просидели в полной тишине, пока по карнизу не застучали первые капли дождя, обещанного в утреннем прогнозе погоды. Эти звуки вывели Пятого из прострации.       — Я, наверное, пойду, — сказал он ровным голосом, поднимаясь с кресла и закидывая рюкзак себе на плечо.       — Да, конечно, — пробормотала Ваня, задумчиво смотря в окно затуманенным взглядом.       Парень уже подошёл к двери и сжал в ладони ручку, собираясь выйти из квартиры сестры, как та резко вскочила.       — Что, нет, стой! — смысл его слов дошёл до неё только сейчас. — Останься у меня. Там дождь, ты весь промокнешь.       Пятый улыбнулся обеспокоенности сестры за его благополучие и покорно отошёл от двери, давая понять, что никуда не уходит. Он решил умолчать о наличии зонтика в рюкзаке, здраво рассудив, что Комиссия может заявиться ночью, и лучше будет остаться с Ваней, тем более его не отпускало смутное чувство опасности, а интуиция редко его подводила.       — Ладно, я остаюсь, — парень снял с плеча рюкзак и откинул его в сторону.       — Хорошо, — Ваня поднялась с дивана. — Я постелю тебе здесь.       Пока сестра хлопотала в гостиной, расстилая постель и убирая осколки кружки, Пятый направился на кухню, чтобы приготовить сестре чай, чтобы хоть как-то отблагодарить её за гостеприимство. По дороге в свою комнату Ваня с радостью забрала чашку горячего чая и, пожелав спокойной ночи, прикрыла дверь в спальню.       — Доброй ночи, — бросил вдогонку парень и с блаженством опустился на диван, набрасывая на себя плед. Благодаря тяжелому, изматывающему дню, он провалился в сон без сновидений, как только его голова коснулась подушки.