Следи за руками

Мегуми дочитал страницу до конца и со вздохом вернул взгляд к первому абзацу. Ни слова из того, что он прочитал, в голове не отложилось. Юджи и Нобара нависли над ним двумя тенями - оба молчали, слишком опасаясь его реакции, но не уходили, тихо перешептываясь. Это была ловушка - они не мешали напрямую, но и игнорировать их было невозможно. Мегуми почувствовал, как у него начинает колоть в висках, когда взялся читать тот же абзац в третий раз. — Он даже не переворачивает страницы, — возмущенно прошептал Юджи. — Заносчивая задница, — прошептала в ответ Нобара. — Я все слышу! — рявкнул Мегуми, метнув в их сторону раздраженный взгляд. Ошибка. Критическая ошибка. Едва он только пересекся взглядом с Юджи, тот мгновенно оказался рядом, уселся прямо на стол и наклонился к нему, абсолютно игнорируя само понятие личного пространства, и заговорщицки ухмыльнулся. У Нобары хватило презрения к ним двоим, чтоб не липнуть к Мегуми напрямую, так что она просто бесцеременно отобрала у него книгу из рук и, захлопнув, кинула куда-то за спину. К ужасу Мегуми, даже она, оглядевшись по сторонам, тоже придвинулась совсем близко — если уж Кугисаки снизошла до них, то дело определенно было из ряда вон выходящее. — Что вам надо? — в бесцельной попытке хоть как-то оградиться, сложил на груди руки Мегуми. — Мы такое узнали, ты упадешь. — Ну? Оба еще раз подозрительно осмотрелись, потом Юджи наклонился к нему совсем уже близко, так, что дыхание обожгло шею, и громким драматическим шепотом сообщил: — Годжо-сенсей извращенец. Нобара сделала какое-то жуткое лицо, многозначительно подняв брови. Возможно, она пыталась показать значимость этой невероятной новости, не увидев никакой реакции Мегуми. Тот прикрыл на секунду глаза. Зарождающаяся головная боль начала превращаться в мигрень. — Что он сделал на этот раз? — мрачно спросил он, чувствуя себя до жути глупо — по определению это сенсей должен был присматривать за ними, а не он следить за этим стихийным бедствием. — Фотки, — сообщил Юджи. — Фотки, — подтвердила Нобара. — Фотки? — чувствуя себя полным идиотом, на автомате переспросил Мегуми. Юджи захлопал глазами, кинул страдальческий взгляд на Нобару, неопределенно поведя рукой. Видимо, он ожидал, что Мегуми все поймет из его красочного рассказа из двух фраз. Нобара закатила глаза и уперла руки в бедра, всем своим видом показывая, какие же они оба бесполезные, раз всю работу опять приходится делать ей. — Мы фоткались, — объяснила она таким тоном, будто разжевывала самую очевидную вещь. — Ну, мы уломали его сводить нас в Гинзу, знаешь, на том перекрестке, где у всех есть классная фотка, возле торгового центра со здоровенными экранами? Ну, возле Мицукоши? — Кугисаки, — перебил ее Мегуми. — Какое это имеет отношение к делу? Во взгляде Нобары он буквально прочитал слово “тупой”. — Мы потом смотрели, как получились. — И? — У него в галерее голые фотки. О нет. Нет, нет, нет. Годжо не мог быть настолько безответственным. — Скажи спасибо, что он не рассылает свои голые фотки в виде открыток на Рождество, с него бы сталось, — пытаясь скрыть за сарказмом тревогу, сказал Мегуми. — Не его. Панически возникший в голове вопрос что делать тут же нашел простой ответ. Он убьет Годжо-сенсея. — А чьи? — слабым голосом спросил он. — В том-то и дело, — многозначительно подняла брови Нобара. — Мы не успели рассмотреть. — И что там было? — Спина, — отрапортовал Юджи. — Это точно была мужская спина, — добавила Нобара. — Я тебе говорю, это девчонка, слишком уж тощая, — отмахнулся Юджи. Мегуми почти что почувствовал себя оскорбленным. Никакой он не тощий. Стоп, что? Юджи задумался, нахмурившись, почесал затылок. — Думаешь, сенсей спит с парнями? — обернувшись к Мегуми, озадаченно спросил он. Ощущение было такое, будто его шлепнули по лицу тряпкой. Он ощетинился, огрызнулся в ответ: — Я думаю, он попытался бы присунуть даже Панде, если бы тот сказал, что Годжо отлично выглядит. — Фушигуро, ты отвратителен, — скривилась Нобара. — Я отвратителен? — Он бы не стал спать с Пандой, — несчастным голосом сказал Юджи. — Это Панда не стал бы спать с ним, — веско ответил Мегуми. — У него есть хоть какая-то планка. — А у тебя? — зубасто осклабился второй рот на щеке у Юджи. Нобара фыркнула. Южди ойкнул и прихлопнул щеку рукой, покраснев. Пасть тут же открылась поверх его ладони, обнажила клыки в мерзкой ухмылке. Мегуми влепил Юджи подзатыльник. — Ай! — надулся тот. — Я-то здесь при чем! — Закрой его. — Закройся, — нахмурился Юджи, скосив глаза в сторону ладони. — Это ты первый начал про Панду и сенсея, — обвиняюще ткнула в него пальцем Нобара. Мегуми раздраженно выдохнул. Этот разговор становился все хуже и хуже. — Я просто говорю, что он настолько помешан на самом себе, что такие мелочи, как пол того, с кем он спит, его вряд ли волнуют. — Шестиглазый раздражает меня все больше и больше, — снова влез в разговор Сукуна. — Да заткни ты его! — Я пытаюсь! Юджи зажал ладони подмышками, но клыкастая пасть снова раскрылась на его щеке. — Так что насчет тебя? — с насмешкой в голосе переспросил он, очевидно в сторону Мегуми. — Что насчет меня? — Что там с твоей планкой? Юджи покраснел. Рот на его щеке расплылся в омерзительной ухмылке, но тут же скривился. — Ты, сопляк! — рявкнул он на Юджи, но тут же исчез. Тот потер гладкую щеку, будто извиняясь, пожал плечами. От напряжения у него взмок лоб, но теперь он спокойно выдохнул. — Все, он убрался, честно. Юджи виновато улыбнулся. Мегуми выдохнул. Злиться на него было невозможно. — Так как ты думаешь, кто это был? — снова вернула разговор к все той же теме Кугисаки. — Это определенно точно последнее в списке того, что меня интересует. — Да брось, Фушигуро, ты его дольше всех знаешь. Мегуми мрачно зыркнул на них. Да, он был отлично осведомлен о привычке Годжо таскать в постель кого попало. — Думаешь, это кто-то из колледжа? — Кто-то из второгодок? — почесал затылок Юджи. — Может, это Маки-сенпай? — Нет, Маки бы я узнала, — отмахнулась Нобара. — Что? — озадаченно переспросил Мегуми. — Что? — подняла брови Нобара. Он пожал плечами. Юджи, похоже, даже не обратил внимания на последние фразы, все еще обдумывая кандидатуру. — Или тот Оккоцу, о котором все говорят? — Тебе же сказали, что он не в городе. А фотки были недавние. Они покивали друг другу. — Нанами-сан? — подозрительно нахмурилась Нобара. — Нанамин? Брось, ты его видела? Он же огромный, я бы точно узнал его по фотке. Мегуми едва не фыркнул. Вот уж кто, а Нанами-сан точно скорее удавился бы собственным галстуком, чем стал бы спать с Годжо. Самоуважения ему было не занимать. В отличие от некоторых. — Вряд ли это кто-то из колледжа. Он, конечно, того, — заявила Нобара и многозначительно покрутила пальцем у виска. — Но спать со студентами непрофессионально Мегуми подумал, что слово профессионально находилось ровно в противоположной стороне спектра того, что можно было сказать о Годжо. — Так что ставлю пятьсот йен на то, что человек на фото видел сенсея первый и последний раз. — Он бы не стал так ни с кем поступать, — возмутился Юджи. Мегуми бы счел то, с каким запалом Юджи защищал честь сенсея, трогательным, если бы действительно не знал повадки и привычки Годжо. — Пятьсот йен на то, что это кто-то, связанный с колледжем! — заявил Юджи и протянул руку. — Как будто у тебя есть пятьсот йен, — фыркнула Нобара, но протянула руку в ответ. — Как будто у тебя есть! Отлично, подумал Мегуми. Может теперь они оставят меня в покое. — И как мы это узнаем? — задумчиво спросил Юджи, только сейчас обдумывая предмет спора. — Фушигоро узнает, — деловито сообщила Нобара. Юджи озадаченно поднял брови. — В следующий раз, когда будет выговаривать сенсею за то, что тот его сфоткал, пока он чихал, возьмет и посмотрит. — Ооо, — просиял Юджи. — Точно! — Вы меня спросить не забыли? — возмущенно вклинился в беседу Мегуми. — Брось, Фушигоро, — завела глаза Нобара. — Тебе что, неинтересно? — Определенно точно нет. — Выигрыш поделим, — заговорщицки прошептал Юджи. Мегуми подумал, что кто бы здесь не выиграл, проиграл он уже заранее. --- Дочитать книгу ему сегодня, видимо, было не судьба. Годжо-сенсей выглядел довольным. На этот раз он даже постучал, прежде чем вломиться к нему в комнату, с порога довольно помахал бумажным пакетом с цветочным логотипом — видимо, совершил набег на очередную кондитерскую лавку. Мегуми даже не удостоил его взглядом поверх страниц, только отметил боковым зрением, что он был не в учительской форме, в обычной одежде, судя по всему, только вернулся из города. — Сенсей, — холодно сказал он, не поднимая головы от книги. — Ого, кто-то не в настроении, — фыркнул Годжо и подошел ближе, бесцеременно плюхнулся прямо на кровать, спихнул Мегуми чуть ближе к краю, и улегся ему на колени, свесив свои бесконечные ноги вниз. Он поднял очки за мостик на лоб, потер усталые глаза ребрами ладоней и с полуулыбкой уставился на него снизу вверх. Мегуми даже растерялся от подобной наглости, потом зловредно опустил книгу прямо ему на лицо. Годжо что-то недовольно пробурчал из-под обложки. — Ты опять расстроился, что мы не взяли тебя на прогулку? — предположил Годжо. — Да ладно, тебе всего-то нужно попросить. Разве сенсей тебе когда-нибудь в чем-либо отказывал? В голосе его послышалась обычная самоуверенная насмешка. Мегуми опустил книгу ему на лицо с чуть большим давлением, перелистнул страницу. Не дождавшись никакой другой реакции, Годжо недовольно вздохнул и поднялся, уселся напротив, скрестив ноги, и как ни в чем не бывало принялся потрошить бумажный пакет. Внутри, как Мегуми и предполагал, оказались сладости — Годжо расстроенно ткнул пальцем помявшийся бок дайфуку, облизнул испачканные сахарной пудрой костяшки. Мегуми бы решил, что он издевается, если бы не знал Годжо так долго. В его случае непосредственность была такой, что в нее с трудом верилось. — Я уже наслушался о вашей прогулке, — буркнул Мегуми, чтобы не пялиться, как Годжо собирает кончиками пальцев тончайшую сахарную пыльцу из уголков губ. — Я все таки угадал, — довольно сказал сенсей, выуживая второй моти из пакета. — И о фотографиях, — с нажимом добавил Мегуми. Годжо вопросительно приподнял бровь. Намеков он не считывал. — Не о тех, — чувствуя себя полным дураком, пояснил Мегуми. Годжо прекратил жевать — в его глазах проскочило понимание. Потом развел руками и улыбнулся - даже не извиняющеся, просто усмехнулся. — Виноват, — сказал он. Мегуми захотелось его ударить. — Там ничего не видно, — легкомысленно сказал он и пожал плечами. Мегуми молча протянул руку. Годжо надулся, будто ему было семь лет, но все же похлопал себя по карманам, вытащил телефон и положил ему в ладонь. Пароля у него, конечно же, не было. Мегуми смахнул пропущенные уведомления, открыл галерею, пролистал вверх, подсознательно ощущая легкую панику. Несколько десятков одинаковых фоток Итадори и Кугисаки на перекрестке в Гинзе, скриншот карты с отмеченной кондитерской, еще один улыбающийся Юджи с данго в каждой руке, смазаный кусок чего-то — судя по цвету пиджака, попытка сфотографировать Нанами-сана, его черная гончая, вывалившая красный язык, голая спина, витрина с разноцветными моти, еще Юджи. Так, стоп. Он отлистал на два фото назад, тяжело сглотнул пересохшим горлом. Спина была несомненно его - и простыни были несомненно его. Мегуми бы ни за что себе в этом не признался, но он почувствовал что-то, отдаленно похожее на облегчение — и тут же запихал эту эмоцию в самый дальний угол памяти, оставляя только возмущение и раздражение. Его волновало только то, можно ли было узнать его по фото, да, конечно. Красные следы от крепкой хватки на плечах, белесые капли на спине, рука на пояснице. Вряд ли можно было понять, что это он, если не знать узор родинок на его лопатках, но сам Мегуми отлично вспомнил тот самый раз. Который, как оказывается, Годжо еще и заснял на фото. Он почувствовал, что краснеет. — Ну как тебе? — спросил прямо над ухом Годжо, едва не уложив голову ему на плечо. Мегуми отпихнул его лицо всей ладонью. — Ты, — только и смог выдавить он, вне себя от злости. — Ты! — Ты? — насмешливо переспросил Годжо. — А куда девалось Годжо-сенсей? — Для такого обращения надо вести себя соответствующе, — огрызнулся Мегуми. — Что-то не так? — Ты! Безответственный! Годжо загнул палец. — Наглый. — Угу, — еще один палец. — Самовлюбленный. Еще палец. — Безмозглый. Палец и сомневающееся покачивание головой. — Идиот! — Всего пять, Мегуми? — насмешливо переспросил Годжо, показывая ладонь с загнутыми пальцами. — Слабовато. — Вы мне просто отвратительны, Годжо-сенсей. — Неправда, — улыбнулся он. Конечно, неправда. Будь Годжо человеком похуже, жизнь Мегуми была бы просто адом — он мог им крутить, как хотел, и Мегуми безропотно бы слушался, лишь бы он был рядом. — Я занят, — сказал Мегуми и поднял книгу, закрыв лицо, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Вы нам сами задали домашнее задание, сенсей. — Я? — искренне удивился Годжо. Не существовало преподавателя хуже, чем гений в своем деле. Все, что давалось им от рождения, требовало чудовищных объемов работы от остальных — все, кто оставались в колледже после окончания, чтобы растить новое поколение, это понимали. Все, кроме Годжо. Он был настолько хорош во всем, что хотелось блевать. Помимо этого, Годжо был громким, несносным и раздражающим, он занимал собой все свободное пространство и притягивал к себе все внимание. Он был решительно невыносим. Мегуми его терпеть не мог. Да, конечно. Именно так. — Мегумииин, — протянул Годжо, выдергивая у него из рук книгу — все сегодня окончательно обнаглели — и навалился ему на грудь, как огромный кот, уткнувшись острым подбородком под ключицами. Он попытался спихнуть его с себя, но два метра омерзительного совершенства были неподъемными, так что Мегуми просто задрал лицо вверх, чтобы не пересекаться с ним взглядом. Не сумев привлечь внимание, Годжо раздраженно хмыкнул. — И что мне теперь делать? — Можешь подрочить на свою коллекцию фоток, — огрызнулся Мегуми. — Я уже, — недовольно выдохнул Годжо. — Это вообще не то. Он что? Мегуми почувствовал, что краснеет и на автомате опустил глаза вниз. Сумев пересечься взглядом, Годжо довольно улыбнулся, придвинулся еще ближе. Ну уж нет. Мегуми отпихнул его локтем в переносицу, сложил пальцы в фигуру вызова шикигами почти мгновенно — но Годжо все равно успел быстрее него, просунул свою ладонь прежде, чем Мегуми успел положить вторую руку поверх первой. — Ты что, — оскорбленно спросил он. — Хотел натравить на меня своих собак? Мегуми собирался огрызнуться, но Годжо успел раньше него и тут — он качнулся вперед и накрыл его рот своим. Мегуми возмущенно замычал ему в губы, но потом бесконечность пропала, как по щелчку, и он почувствовал влажное тепло чужого рта. Обычно к Годжо нельзя было притронуться — технику он держал активной постоянно. Если не знать, заметить было сложно, барьер был ничтожно тонким, но бесконечным. Он просто казался холодным на ощупь, гладким и безжизненным, как мраморная статуя. Когда он в первый раз при нем снял технику, Мегуми провел какое-то время, просто удивленно его ощупывая, будто узнавая заново. Годжо не позволял снимать себе технику в иных случаях, так что Мегуми, критически взвесив опции, решил отложить обиду на потом, чтобы не упускать редкий шанс ощутить под ладонями теплую кожу. Годжо позволил — до тех пор, пока не вылизал ему шею с обеих сторон, потом, видимо, заскучал и расстегнул на нем пиджак гакурана, стащил к локтям. Плотная ткань застряла комом, блокируя руки. Мегуми пнул его коленом, но Годжо увернулся, засмеялся. Потом запустил руки под нижнюю рубашку и задрал ее до самых ключиц, обнажая живот и грудь, наклонился поцеловать болезненно-белую кожу. Мегуми не особо любил раздеваться, особенно перед этим ходячим музейным экспонатом — естественно, невыносимо идеальный Годжо Сатору был невыносимо идеален во всем, включая тело: крепкие руки, сильная спина, поджарый живот, плотные жгуты мышц. Не то, чтобы у него самого были с этим проблемы: он был хорошо сложен от природы, идеальная база для того, чтобы ей заняться. Скорее всего, единственное напоминание об отцовских генах — хоть он его никогда и не видел, мать была маленькой и хрупкой, широченный разлет плеч он вряд ли перенял по ее линии. Физической подготовкой в колледже он не брезговал, но и не увлекался — Мегуми был худым и жилистым, совсем бледным от вечно застегнутой под горло формы. Кожа у Годжо тоже была бледной, но другого, почти прозрачного оттенка — лишенный пигментов, которые в его теле целиком ушли только на глаза, он был таким белым, что почти светился. Мегуми притянул его к себе и прикоснулся губами к шее — единственное несовершенство, которое присутствовало в образе Годжо, уродливый рваный шрам вдоль горла, почти выцветший и сравнявшийся с кожей, но заметный, если пробовать наощупь.Он так и не рассказал, как его получил, спустя некоторое время Мегуми просто перестал спрашивать. Увернувшись от его рта, Годжо спустился к ключицам, потом ниже. — Я буду держать такое в папке “Скрытые”, — оторвавшись от вылизывания влажной дорожки по животу, сообщил он таким тоном, будто делал величайшее одолжение. Мегуми задохнулся от его наглости. — Ты удалишь все что есть, — спокойно сказал он. — И если ты еще раз достанешь телефон в такой ситуации, можешь забыть сюда дорогу. — Очень жестоко, — насмешливо сказал Годжо. Мегуми хотел огрызнуться, но не успел — Годжо обхватил его под лопатками и, опершись на локоть, перекатил их по кровати, усаживая Мегуми себе на бедра. От неожиданной смены точки опоры он по инерции осел назад, и тут же покраснел, ощутив задницей твердое, заерзал, пытаясь меньше опираться. Годжо страдальчески свел брови и закусил губу. Мегуми повел плечами, выпутываясь из комом застрявшего на локтях гакурана, освобождая руки. Годжо воспользовался заминкой и облапил его за ребра, сунул вторую руку ко рту. Пальцы у него были все еще сладкие от сахарной пудры. Мегуми мысленно проклял себя за отсутствие силы воли, но послушно пропустил фаланги внутрь, облизал подушечки пальцев. — Я серьезно, — невнятно сказал он. — Хорошо, — поразительно легко согласился Годжо. — Хорошо? — подозрительно переспросил Мегуми. Руки его замерли, не успев расстегнуть ремень Годжо до конца. Тот издал недовольный звук. — Ты так редко что-то просишь, — руки прошлись по ребрам Мегуми вверх, снова задирая рубашку, огладили спину, остановились под лопатками и тут же резко спустились вниз, крепко сжали задницу. — Что я не могу отказать. — Это не просьба, — веско сказал Мегуми, перекладывая ладони снова себе на бедра. — Это предупреждение. Слова не возымели должного эффекта — он ожидал, что Годжо надуется, но тот только расплылся в хитрой улыбке. Длинные ловкие пальцы быстро разобрались с пуговицей на его форменных брюках и скользнули внутрь, сжали. Мегуми против воли издал всхлип и уткнулся лбом ему в шею. — Раз это не просьба, — в голосе Годжо все так же сквозила довольная улыбка. — А я уже пообещал, что ее исполню. Он прервался, чтобы провести губами по линии челюсти, еще раз умело двинул рукой. Мегуми почувствовал, как вторая ладонь скользнула по позвоночнику и еще ниже, средний палец экспериментально нажал. Он покраснел, ощущая, как быстро и отчаянно среагировало его тело — сразу два пальца скользнули внутрь, и Мегуми сдавленно выдохнул. — Раз я пообещал, — повторился Годжо, размеренно двигая обеими руками. — То придется тебе меня о чем-нибудь попросить. Просто невыносимый. Мегуми уперся трясущими руками ему в плечи, усилием воли выпрямился. Решение оказалось не из лучших — он только сильнее насадился на пальцы и, не сдержавшись, издал какой-то жалкий звук, который сильно разошелся с его планами сурово осадить Годжо. Тот довольно улыбнулся, жадно шаря своими чудными глазами по его лицу, разглядывая малейшие реакции. Редкая привилегия, разглядывать его вблизи в такие моменты - расширенные до предела зрачки в тонкой небесной окантовке радужки, морщинка между сведенными бровями, влажный след от языка на губах. От возбуждения он обычно забавно краснел, яркими неровными пятнами, будто ребенок — Годжо обычно злился, если он на это указывал, но по мнению Мегуми это было мило. Ну, если слово мило применимо к ситуациям, когда твои ноги задраны к ушам, а чужой член внутри так глубоко, что по ощущениям достает до солнечного сплетения. — О чем задумался? — прервал его мысли Годжо, предупреждающе прихватив самой кромкой зубов чувствительную кожу под челюстью. — Обо мне? Мегуми показательно завел глаза с презрительным видом, не собираясь доставлять ему удовольствие признанием того, что на самом деле он был прав. Годжо в виде мелкой мести согнул пальцы внутри него, и у Мегуми затряслись и разъехались бедра. В ответ он просунул одну руку между ними, сжал его стояк через ткань штанов. Годжо свистяще выдохнул. — Я тебя последнее время совсем не вижу, — пожаловался он, снова уткнувшись Мегуми в шею. Он бы ни за что не признался, но порой он скучал по тем временам, когда их было только двое — когда весь его мир вращался вокруг одной константы, Годжо Сатору. Теперь людей на его орбите становилось все больше и больше, и они не просто появлялись там и исчезали, как все остальные в его жизни, они оставались там. Второгодки, учителя, теперь еще Нобара с Юджи. Юджи вообще перетягивал на себя все внимание, словно солнце, затягивая его самого. И все равно он скучал — по его раздражающим привычкам, по невыносимым повадкам, по его незатыкающемуся рту и наглым рукам. Думать об этом не хотелось. Он поднял лицо Годжо повыше, ухватившись за щеки обеими ладонями, и ткнулся губами в чужие губы, просяще провел языком. Годжо издал удивленный звук, но все ему позволил - чуть повернул голову для удобства, раскрыл губы, скользнул своим языком вдоль его. Он был везде, внутри него, вокруг него — ощущаемое присутствие, максимум физического контакта, все только для него одного. Будто и не было больше никого, будто они снова были только вдвоем. — Я по тебе скучал, — сказал Годжо ему в губы, оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха. Фраза растеклась теплом по всему телу, он задохнулся, ощущая, как от эмоции сердце упало вниз, а потом тут же вверх, будто застряв в горле. Годжо удержал его на месте, когда его выгнуло, вжал в себя, пока его не перестало потрясывать. Мегуми поднял руки и обнял его за шею — он действительно собирался сказать “я тоже”, но связать даже всего два слова не было никаких сил. Годжо, безусловно, сумел разрядить момент, подняв ко рту руку, в которую он кончил, и с довольным видом принявшись вылизывать пальцы. Сил что-то сказать ему все еще не было, так что Мегуми просто издал раздраженный звук и ткнул его в плечо, уткнулся сухими губами в ключицы, впадину между мышцами груди, спустился ниже, негнущимися пальцами кое-как разобрался таки с ремнем, оттянул резинку белья. Годжо издал какой-то мяукающий звук, когда он на пробу провел языком вдоль, запустил руку Мегуми в волосы на макушке — но не потянул, просто невесомо погладил. Он так и не мог научиться полностью расслабляться, горло снова свело неловким спазмом. Чтобы не позориться еще больше, он пропустил головку за щеку, обхватил то, что не поместилось в рот, ладонью. В уголках рта скопилась слюна, потекла ниже, добавила неприличной влажности в издаваемые звуки. Сухой щелчок камеры смартфона прозвучал настолько неуместно громко, будто это было специально. Мегуми замер и неверяще перевел взгляд вверх. Не может быть. — Упс, — сказал Годжо. — Забыл поставить на бесшумный. В общем-то, первоначальный план в итоге оказался самым лучшим. Он убьет Годжо-сенсея.