Blue Alert. Remake

      Вместо пролога.       Май 1994 года стал праздничным для советских людей не только благодаря Дню весны и труда и Дню Победы.       Именно в этот период наметился коренной перелом на европейском и американском направлениях. Войска Советского Союза и его сателлитов впервые отодвинули линию фронта подальше от собственных границ и перенесли военные действия на территорию стран Альянса. Теперь глобальная стратегическая игра полностью шла «в ворота» Союзников.       Особое внимание было приковано к американскому театру военных действий в силу ряду причин.       Прежде всего — впервые в истории на американскую землю ступали войска иностранного государства. 1 мая 1994 года, в День весны и труда, советские десанты высадились на Алеутском архипелаге и острове Святого Лаврентия. На следующий день «красные» почти без боя взяли города Ном, Бетел и Диллингхем, а 3 мая они захватили Барроу — самую северную точку Аляски и основали там вспомогательную морскую базу. 4 мая они столкнулись с ожесточённым сопротивлением на острове Кадьяк и лишь ценой больших потерь установили над ним контроль.       В надежде остановить стремительный натиск Советской Армии противник обратился к партизанской тактике. Полагаясь на бескрайние леса, покрывавшие половину Аляски, ему удалось на время затормозить «красный» паровой каток. Но после получения ряда подкреплений с Большой земли «красные» вновь взяли инициативу в свои руки и продолжили теснить американцев. 14 мая после двух провальных попыток они захватили Фэрбанкс — второй после Анкориджа ключевой пункт Союзников на полуострове. В тот же день красные флаги взвились над городами Хомер и Кенай.       Был и другой немаловажный фактор, определявший значение аляскинской кампании. Когда-то полуостров принадлежал Российской империи, но в 1867 году был продан Соединённым Штатам за смехотворную сумму. С тех пор права американцев на Аляску ни разу никем не оспаривались, и со временем она превратилась в передовой плацдарм Миротворческих Сил Альянса, с которого последние вторглись на территорию СССР. Теперь же последние сводки с фронта, сообщавшие о победах Советской Армии, положили начало великодержавной эйфории, которая овладела умами многих советских людей, включая военных. Многие из них вслух мечтали о присоединении Аляски в качестве автономии или союзной республики, несмотря на то, что Кремль пока не строил планов аннексии вражеских территорий. Именно тогда получила все шансы стать пророческой популярная песня-шутка:       Не валяй дурака, Америка!       Не обидим, кому говорят!       Отдавай-ка землицу Алясочку,       Отдавай-ка родимую взад!..       Ещё одним фактором, который русские старались поставить себе на службу, стал национальный вопрос. Известно, что население полуострова, не считая белых американцев, всегда характеризовалось пёстрым национальным составом. Испокон веков на Аляске проживали алеуты, эскимосы, атапаски, тлинкиты, цимшианы и другие коренные народности.       Приказом Генерального штаба советским войскам было строжайше запрещено чинить какие бы то ни было препятствия аборигенам. В то же время пропагандисты энергично вступили в борьбу за симпатий индигенного населения. История взаимоотношений последнего с русскими колонистами, а затем и с белыми американцами дала им бесценную почву для сравнения «тогда» и «сейчас». Все межнациональные конфликты, среди которых была русско-тлинкитская война 1802–1805 гг., объявлялись «издержками царского режима», замешанного на эксплуатации и грабеже народных богатств. Советская же власть, по утверждению пропаганды, построена на абсолютно других принципах; в основе её лежит интернационализм и неприятие дискриминации по национальному признаку. Если в последние десятилетия аборигены и добились хоть какого-то улучшения своего положения, то это произошло слишком поздно — спустя целый век после перехода Аляски к США…       17 мая 1994 года советские 1-я и 2-я ударные армии вплотную подобрались к Анкориджу — главному форпосту Союзников на полуострове. До решающего сражения оставались считанные дни…

***

      Поздно ночью «товарищ X» выходил на берег залива покурить. Его конвой в составе МСЦ и пяти танков с часу на час должен был дозаправиться на местной базе. Пока проходил этот процесс, на базу должен был заявиться генерал Лихачёв. Планировалась очередная рабочая встреча перед историческим сражением.       А пока Павел Алексеевич добирался до места назначения, X выкуривал одну сигарету за другой. Иногда он вспоминал самые интересные случаи, свидетелем которых он был в эти две недели.       Так, однажды в эскимосской деревушке под Бетелом группа солдат во главе с комиссаром остановилась поесть консервов. Они сделали привал в десяти шагах от домика на берегу реки Кускоквим, в котором жила семейная пара с ребёнком. Внимание хозяев дома привлёк комиссар. У того был длинный шрам на лице и не двигался один глаз, а из-за пояса торчал пистолет с электрической катушкой. Затаив дыхание, семейная пара наблюдала за человеком в сером бушлате с красной повязкой на рукаве — что он будет делать дальше?       Увидев пирующих русских, мальчишка вдруг сорвался с места и побежал на запах еды. Родители разразились встревоженным криком и погнались за своим чадом; русские же синхронно обернулись на погоню. Комиссар вышел навстречу бегущим людям, но эскимосы не обратили на него внимания и стали что-то на повышенных тонах говорить ребёнку. Тогда человек в сером бушлате попытался заговорить с эскимосами на английском, но его не слушали.       — Они говорят ребёнку, что мы хотим его отравить, — перевёл комиссар на русский речь аборигенов. — Они очень голодны, но янки запугали их всякими грязными слухами. Товарищи, мы должны убедить их в обратном.       Комиссар вновь обратился к родителям мальчика по-английски. Потом он жестом позвал к себе ребёнка, а затем ковырнул вилкой кусок тушёнки и направил его к себе в рот, после чего звучно облизнулся. Затем он достал ещё один кусочек и протянул вилку мальчику. Тот жадно снял зубами кусок мяса и с аппетитом разжевал его. Вопреки худшим ожиданиям родителей с ним не случилось ничего страшного — именно это стремился доказать советский военный.       Лишь после этого эскимосы «оттаяли» и, обнаружив отсутствие какого-то злого умысла против них, попросили поделиться с ними едой. Тогда ни один солдат не сжадничал; как выяснилось потом, в тот день эскимосская семья впервые за много месяцев смогла нормально поесть. По ходу дела комиссар пояснил местным, что потерял глаз на войне с японцами, оттуда же и безобразный шрам на лице. Тогда же стало ясно одно — людям просто задурили головы мифами о жестокости и коварстве «красных».       Наш Герой знал доброго комиссара, накормившего целую семью, ещё с битвы под Якутском. Это был Юозас Катаускас, один из лучших командиров в войсках товарища X. Однажды, защищая Якутск от американо-японских захватчиков, Катаускас вступил в дуэль с японским офицером и победил, но был тяжело ранен. Воспоминаниями о том поединке стали шрам на левой щеке и протез вместо левого глаза. Но гордый литовец наотрез отказался переводиться в тыл и после возвращения из госпиталя принял участие в освобождении Анадыри и Провидении. Он же в числе первых ступил на американскую землю; его солдаты подняли советский флаг над городским аэропортом в Бетеле. Теперь же Катаускас в числе остальных готовился к новой битве, решающей судьбу всей Аляски…       Но вернёмся к Нашему Герою.       Лихачёв наконец-то изволил почтить его своим присутствием. По традиции командующие отдали друг другу честь и приступили к разговору. На этот раз Наш Герой не имел к коллеге ни малейших претензий. Он знал, что в последнее время генерал действует блестяще и понемногу стирает все негативные воспоминания о себе. Кажется, Генштаб простил Лихачёву его прошлые прегрешения, включая авантюру под Николаевском-на-Амуре. Но расслабляться и почивать на лаврах было ещё слишком рано, и обоим командирам только предстояло потрясти весь мир будущими военными действиями…       — Что так смотришь, товарищ? Опять заришься на землицу Алясочку?       — Есть такое, товарищ генерал, — признался командующий. — Глядишь вокруг и думаешь: какую выгоду упустил царь-батюшка, продав Аляску за бесценок!       — Мечтать не вредно! Но вот что я думаю по этому поводу. Наша единственная цель — защитить Родину и принудить Альянс к капитуляции. А будет ли Аляска советской или нет — покажет время. Вот поют же из каждого утюга — Лихачёв спародировал голос исполнителя знаменитой песни, — «не-е-е валя-а-ай дурака-а, А-а-ме-ери-ка-а-а!». Относись к этой песне как к шутке, и всё.       — Тем не менее наши солдаты почти все охвачены идеей возврата Аляски. Комиссары кое-как удерживают их от крайних выходок.       — В моих войсках творится то же самое. Капитан Санаев, один из моих лучших асов, даже сочинил что-то типа воззвания к коренным народам Аляски. Правда, никто, кроме него, всерьёз не воспринял эту писанину…       «А ведь зрит в корень товарищ! — подумал командующий. — Тонко чувствует чаяния местных народов».       — На его месте многие написали бы такую портянку, — сказал X. — А теперь, если позволите, перейдём ближе к делу.       — Как скажешь, товарищ, — улыбнулся Лихачёв. — Надеюсь, ты помнишь, как расставили свои силы янки? Они построили в северной части города хроносферу и теперь могут десантироваться куда угодно, а также проворачивать всякие грязные трюки. В большом количестве по всему Анкориджу рассредоточены резервисты. Они очень хороши в обороне и отличаются высокой мобильностью. Кроме того, разведка докладывает, что в зоне операции орудует местная ячейка секты «Чёрная рука». Слышал про такую?       — Слышал, но ни разу не встречался вживую.       — Скоро увидишь их во всей красе, не сомневайся. Имей в виду: янки наверняка пойдут на сделку с ними. Они заручатся любой поддержкой, лишь бы остановить наше продвижение. А мы в очередной раз увидим их беспринципность. Ах, да, кстати… что там у тебя с товарищем Крюковым случилось-то?       — Ничего особенного. Просто кто-то нашептал ему, будто бы я распускаю грязные слухи про него в Вашем окружении. И всё из-за той самой февральской эпопеи…       — Я не раз тебе говорил: держи язык за зубами! В феврале 91-го ты только учился отдавать честь старшим, пока эти офицеришки баламутили страну. Зачем суёшься куда не просят?       Наш Герой не нашёлся, что ответить.       — Ладно, чёрт с тобой! — сказал Лихачёв. — Должен сказать ещё кое-что: Крюков настолько доволен твоей службой, что доверяет тебе самые опасные секреты, какие мы храним.       — Я знаю об этом, товарищ генерал.       — Что-то мало ты знаешь, как я погляжу! — усмехнулся генерал. — На этот раз Генштаб дал добро на строительство сверхтяжёлых танков «Апокалипсис» и экспериментальных танков «Перун». Кроме того, он санкционировал доступ к ряду секретных протоколов, один из которых позволяет двукратно усилить всё наличное тесла-оружие. Вот, пожалуйста, электричество на халяву! Вся документация уже есть у тебя в электронном виде. Тебе остаётся лишь проверить свой компьютер и открыть графические файлы.       Выдержав краткую паузу, Лихачёв сказал:       — А теперь расходимся. Родина ждать нас не будет…

***

      Утром 18 мая главные силы «красных» основали аванпост на острове Файер, расположенном в непосредственной близости от Анкориджа.       Первым делом русским пришлось отражать контратаки противника. Если им удалось относительно легко справиться с эскадрой «синих», то авиация доставила немало хлопот. Впрочем, советским командующим было не привыкать — у них под рукой имелось достаточно средств ПВО для полноценной борьбы с воздушными угрозами. Не желая напрасных потерь, янки повернули обратно и остались отсиживаться до следующего продвижения «красных».       Пользуясь случаем, русские вплотную занялись военным строительством. Лихачёв, как старший по званию, застолбил большой участок на острове под возведение базы. Наш Герой был вынужден довольствоваться водным пространством, что, впрочем, нисколько не расстроило его. Наоборот — перед ним открылись широкие возможности по расширению флотской группы.       — Правильно делаешь, товарищ, — приговаривал Лихачёв, глядя на растущее вверх здание верфи. — Будет чем снимать их береговые укрепления.       Но Лихачёв также оставил товарищу небольшой клочок земли для будущего военного завода. В самом деле, разве мыслимо советское наступление без танков? Наш Герой не мог себе представить, чтобы он хотя бы раз не продемонстрировал врагам мощь бронетехники, и потому высоко оценил «великодушие» со стороны коллеги.       Американцы ещё дважды предпринимали вылазки в стан «красных», но каждый раз их удавалось отбросить назад.       — Эх, вот бы ракетный линкор сюда! — замечтался вслух X, оглядывая через бинокль бесконечные турели, расставленные вдоль всей набережной.       — Ешь, что дают, — сказал ему Лихачёв. — Генштаб ещё не настолько расщедрился, чтобы давать именно такое оружие…       В 10 утра советский авангард с боем высадился на западной набережной Анкориджа.       Бравые танкисты генерала Лихачёва штурмовали городской аэропорт, превращённый «синими» в неприступную крепость. Войска Нашего Героя взяли на себя район Сэнд-Лейк, где резервисты Альянса основали один из своих командных пунктов.       Самые жаркие столкновения разгорелись в аэропорту. Неприятель поставил на пути «красных» ещё одно крепкое препятствие в виде аванпоста, возведённого возле взлётно-посадочной полосы. Над тремя терминалами аэропорта высоко развевались синие флаги Альянса — наверняка вражеские инженеры приспособили их для вызова подкреплений из тыла. Так оно и было — в аэропорт регулярно прилетали транспортники, которые выгружали солдат, технику, боеприпасы и топливо.       Разумеется, столь важные объекты требовали соответствующей защиты. Вокруг каждого терминала неприятель возвёл два квадрата из бетонных стен, между которыми были разбросаны криогенные мины. По углам каждого из этих квадратов были расставлены лазерные башни. Наличие «Патриотов» исключало любую возможность удара с воздуха, хотя на тот момент ни один русский самолёт или вертолёт не парил над зоной операции.       «Синие» постарались не оставить ни одной лазейки в линии обороны. Такую можно было прорвать только в лоб и ценою больших потерь.       К счастью, в распоряжении генерала Лихачёва имелись две РСЗО «Снегопад». С их помощью ему удалось пробить брешь в районе южного терминала и открыть путь для своих танков. Но уже около ворот терминала лихачёвцы нарвались на подляну в виде криогенных мин.       — Товарищ X, вышлешь сюда инженеров? — спросил Лихачёв. — Янки тут всё обложили минами.       — Уже готовлю группу инженеров, — ответил Наш Герой. — Через двадцать минут она прибудет на место.       Тем временем прилегающая к южному терминалу территория превратилась в филиал ада на земле. Увидев, что наличных сил не хватает для того, чтобы заткнуть дыру в обороне, «синие» призвали на помощь резервистов. Как это обычно бывает, они сразу пошли «джокером»: на место столкновения прибыл тяжёлый штурмовой самолёт «Ревенант». Вооружённый тремя пулемётами и гаубицей, он выглядел весьма монструозно и нагонял страх на неопытных бойцов.       Командир танка «Волк» Гайк Казарян, один из лучших танкистов Лихачёва, поспешил первым открыть огонь по самолёту. Его безрассудная храбрость всегда служила примером для остальных и не раз выручала товарищей. Так, во время битвы под Якутском Казарян и его команда первыми атаковали «Владыку Они» и произвели серию манёвров прямо под носом у того, благодаря чему другим танкистам удалось безнаказанно обстрелять робота. Казарян в свою очередь сделал последний выстрел, который окончательно свалил с ног ненавистного «Владыку».       Теперь для него настало время в очередной раз показать свою мощь. Первым делом он выпустил очередь из трёх электростатических снарядов по самолёту. Многие заметили, что поражённый «Ревенант» стал стрелять с меньшей скоростью, чем обычно.       — А теперь поднажмём, братья! — сказал Казарян.       Русские открыли прицельный огонь по «Ревенанту». Экипаж Казаряна, как всегда, ворвался в самое пекло. В конце перестрелки обнаружилось, что на его «Волке» погнулся ствол орудия от прямого попадания снаряда.       — Горит! — объявил кто-то из танкистов.       «Ревенант» стремительно терял управление. Он завалился на правый борт и сделал большой полукруг, параллельно продолжая отстреливаться. В конечном итоге самолёт скрылся где-то за стенами аэропорта, и только широкая стена дыма, распростёршаяся по большой площади, дала ясно понять его судьбу.       Вскоре «Голиаф» с инженерами прибыл к южному терминалу. Когда БТР остановился, инженеры с миноискателями наготове вышли на задание.       — Заранее спасибо, ребята, — сказал Казарян. — А мы продолжаем движение.       Работа по разминированию началась. Благодаря тому, что активные действия танкистов отодвинули перестрелку на сотни метров от терминала, у инженеров появилось дополнительное время для безопасного завершения задания.       Далее лихачёвцы подверглись крио-атаке. Восточнее аэропорта был замечен исходящий из космоса ослепительно-белый луч. Попавшие под неё два «Носорога» мгновенно превратились в ледяные глыбы, и даже случайное попадание из малокалиберного орудия угрожало развалить их на куски. А янки тем временем подослали на место событий группу танков; на одном из них заработал ЛЦУ, направленный как раз на головной танк, покрытый толстой снежной коркой.       — Ребята! Мы вас прикроем, держитесь! — объявил кто-то из танкистов.       Это был командир танка «Носорог» Никита Санаев. В паре с оператором второго «Носорога» Дмитрием Бочарниковым он вышел прямо на линию огня вражеских «Освободителей». Танки под их управлением были оснащены спаренными 125-мм орудиями. С первого захода Санаев повредил целеуказатель на ведущем танке противника.       Вслед за ветеранами подтянулись остальные танкисты. Победа «красных» в этой стычке была совершенно очевидной; «замёрзшие» товарищи вернулись в строй и продолжили завоевание аэропорта.       Что касается товарища X, то он также в полной мере познал оборонительную мощь резервистов. Пехотинцы превратили каждый дом в огневую точку, и даже из маленькой сторожки смерть глядела стволами автоматов и ракетниц. Поперёк проезжей части окопались ракетные защитники, а сзади их прикрывали танки. На больших пустошах между лесными массивами развернулись лёгкие РСЗО «Стальной дождь».       Штурмовики «Призрак» сделались постоянными гостями в этой зоне. Эскадрилья из восьми таких самолётов атаковала советскую танковую колонну с флангов. Пожар охватил обширный участок земли, угрожая перекинуться на лесные массивы, и надёжно скрыл позиции «синих».       Внезапно в эфире раздался голос генерала Лихачёва:       — Товарищ X, ты это видел? Можешь считать, что ты побывал в шкуре Крюкова в его бытность военным советником во Вьетнаме.       Намёк был понят Нашим Героем сразу:       «Это точно! Начальник Генштаба однажды рассказывал, как он в составе группы советников посещал учебный лагерь Вьетконга и там угодил под напалмовый удар. Янки жарили их точно так же, как сейчас жарят мои войска. Они ничуть не изменились за тридцать лет…»       «Призраки» трижды налетели на колонны товарища X. Пожалуй, от них было гораздо больше хлопот, чем от тяжёлого «Ревенанта», с которым имели дело лихачёвцы. Всякий раз, когда пилоты резервистов провоцировали пожарища, спрятанные от чужих глаз войска неоднократно меняли позиции, как перчатки. За полчаса Наш Герой недосчитался шести танков только подбитыми.       Разгром резервистов в Сэнд-Лейке стал возможен только благодаря разрушению местного командного пункта. Последний был обнаружен южнее озера Сэнд в восточной части района. К счастью для русских, Союзники не сильно позаботились о внешней обороне прилегающей территории. Четыре пушечные турели и столько же дотов — вот и вся защита.       Командир танка «Волк» Иван Компанеец, один из лучших асов товарища X, решился на отвлекающий манёвр. На полном ходу он завёл машину прямо на площадку перед воротами командного пункта, заставив турели вращаться в его сторону. Теперь турели с оголёнными бортами представляли собой прекрасные мишени для стрельбы.       Хор из одиннадцати голосов взорвал эфир:       — За Родину!!!       Последняя атака на позиции резервистов началась.       Тем временем Компанеец не прекращал игру в догонялки. Один снаряд едва не угодил в корму его машины, второй ударил в надгусеничную полку по левому борту. Лишь когда на переднем крае было покончено с обороной, Компанеец присоединился к добиванию…       — Ну и орешки же нам попались! — заметил он по окончании столкновения. — Об такие все зубы обломаешь.

***

      По итогам пятичасового боя «красные» взяли под свой контроль городской аэропорт и Сэнд-Лейк.       Советское командование ожидал приятный «сюрприз» от Генштаба. Эскадрилья «Барсуков» сбросила над расположением каждой советской базы крупные партии защитных костюмов для пехоты.       Теперь криогены были не так страшны для солдат, как раньше. Один молодой зенитчик, облачаясь в новый костюм, замечтался вслух:       — Хоть бы один «Буран» сюда залетел! Хочу прямо в лоб ему посмотреть и проверить, замёрзну или нет.       — Мороз — херня! — говорил ему какой-то автоматчик. — Я лучше проверю пулестойкость. Вот как захуярят их пулемётчики со всех сторон — вот тогда он пригодится!       В районе Спенард противник вновь не дал спокойной жизни. Неподалёку от начальной школы колонна «Носорогов» нарвалась на скрытую атаку. Замаскированные под деревья танки «Мираж» обстреляли русских, когда они пересекали улицу.       — «Волки»! Где «Волки»? — орал командир головной машины, пытаясь перекричать посторонние шумы. — Где…?       Тем временем «деревья» продолжали стрелять. Головной «Носорог» окончательно вышел из строя и загорелся, а спустя четыре секунды — следующий за ним.       — Носорог-1, выезжаю на разведку! — прозвучал чей-то голос.       Группа лёгких танков выехала в злополучный район.       — Чёрт, сканеры ничего не отображают! — пожаловался лидер группы. — Тут одни деревья.       По обочинам вдоль проезжей части противник устроил игру в прятки. «Миражи» открывались лишь во время выстрела, после чего мгновенно маскировались обратно. Но этого хватило, чтобы «Волки» навели орудия прямо на те «деревья», что принесли столько горя русским.       — Хлипкие какие-то, — заметил лидер. — А столько из-за них проблем…       Благодаря действиям товарищей колонна избежала полного уничтожения. Остаток пути они двигались совместно; «Волки» отслеживали любую скрытую угрозу.       В Мидтауне вновь активизировалась ударная авиация врага. Но на этот раз вместо «Буранов», на встречу с которыми рассчитывали некоторые бойцы, янки предпочитали применять кое-что пострашнее. «Мстители» без конца налетали на позиции русских. Криокоптеры появлялись лишь изредка; судя по всему, неприятель решил не расшвыриваться «Буранами» просто так, а применять их против наиболее важных с его точки зрения объектов.       Однажды в районе озера Блюберри пролетала эскадрилья «Мстителей». Когда все бомбы были сброшены на укреплённые здания, ведущий пилот отбился от эскадрильи и продолжил кружить, по ходу дела щедро поливая русских пулемётным огнём. Судя по всему, это был ветеран, который имел право на дополнительное вооружение.       — Товарищи, запомнили? — говорили друг другу зенитчики. — Это вражеский ас. Когда вновь появится, снарядов на него не жалейте.       Следующий заход бомберов состоялся, когда колонна бронетранспортёров подвозила подкрепление к озеру. Головной «Серп» подвергся ожесточённому удару и запылал, не довезя пассажиров до места назначения. Вражеский ас, участвовавший в уничтожении ведущей машины, на этом не остановился и вновь привёл в действие своё «призовое» оружие. Ответный огонь с «Голиафов» заставил его резко сменить курс; «Мститель» завихлял крыльями и окончательно ушёл влево, оставив за собой только длинный хвост дыма.       — Всё, уже готов! — радостно воскликнул командир «Голиафа» Михаил Семёнов.       Но радость была недолгой. Вслед за «Мстителями» на арену вышли тяжёлые бомбардировщики «Дамокл». Вооружённые протонными ракетами, они вносили больше хаоса в ряды «красных», чем их предшественники. В компании с криокоптерами они наносили наиболее чувствительные удары во фронт. Так, в районе публичной библиотеки «Дамоклы» одним махом наполовину урезали колонну из восьми танков. Всё случилось буквально за долю секунды; «Носороги» вспыхнули, словно бумага, от массированного удара.       Казалось, противник решил использовать все свои скрытые возможности разом, лишь бы не дать реализоваться великодержавным амбициям «красных». В районе Норт-Стар неприятель вызвал на поле брани наёмников. Там же «солдаты удачи» и их «регулярные» побратимы оперативно приняли стимуляторы; в «приподнятом» состоянии они навязали русским утомительные догонялки. Время от времени они прятались в зданиях, заставляя призывников хвататься за зажигательные гранаты, и удирали всякий раз, когда «зажигалка» летела в окно. Однажды они таким макаром едва привели русских в засаду снайперов. Потеряв троих убитыми, бойцы попытались скрыться в одном из зданий, но и там их доставали смертоносные пули. Им не оставалось ничего, кроме как экстренно отступать из Норт-Стар.       Капитан Санаев вызвался прикрывать отход ребят. К тому времени враг подтянул в район тяжёлую технику, которая постепенно брала отступающих в кольцо и загоняла их в угол. Санаев в одиночку принял бой с четырьмя «Освободителями», но и он был вынужден отступить, когда Союзники вызвали на поле боя «Артемиду». Увы, попытка дать задний ход ни к чему не привела — высокоточный снаряд угодил в левый борт танка; от «Носорога» осталась только бесформенная куча покорёженного металла…       Колонна «Серпов» подобрала бойцов и эвакуировала их в Спенард. Наёмники отступили вглубь города и стали дожидаться нового наступления русских.       — Товарищ, Генштаб только что дал добро на производство заградительных дирижаблей «Беркут», — сказал Лихачёв. — Без них мы вряд ли справимся с воздушным господством янки…

***

      В городском парке Чугач стояла необычайная тишина. Со стороны города дотуда не доходил ни один подозрительный звук, словно какая-то сила отвадила всякое кровопролитие от этого места. На фоне всей этой красоты отчётливо выделялся необычного вида храм. Монструозная стальная конструкция, украшенная по углам четырьмя изогнутыми обелисками, вместе с двумя пристройками расположилась на большом пустыре посреди парка. Из нешироких окошек каждого здания доносилось какое-то красное свечение, а если бы кто-то встал максимально близко и прислушался, то он услышал бы протяжное звучание хора; скорее всего, за этими окнами справлялся какой-то ритуал. Это было единственное, что вносило живую нотку в пейзаж, хотя и выглядело это очень странно.       Всё изменилось в одну минуту.       Однажды через узкую лесную тропинку проехала какая-то машина. Вскоре одинокий «Хамви» с эмблемой Альянса на двери остановился у ворот «храма». Оттуда вышел инженер в сопровождении двоих офицеров и неторопливой походкой направился прямо к воротам.       Судя по безразличной реакции часовых, там заранее готовились к этому моменту. Несмотря на то, что таинственная литургия ещё продолжалась, ни один из них не решился преградить путь незнакомцам. Инженер и офицеры беспрепятственно прошли через двери вглубь здания.       — А хозяйство у них очень даже ничего, — произнёс вслух один офицер.       — Тссссс! — приложил палец к губам второй офицер. — Здесь всё слышно.       К счастью для гостей, ритуал уже приближался к завершению. Сектанты стали неспешно расходиться. Из коридора возникла чья-то фигура в чёрном.       — Так вы из Миротворческих Сил? — произнёс незнакомец. — Меня зовут… Я предводитель местной ячейки «Чёрной Руки». Вы пришли сюда просить нашей поддержки?       — Так точно, сэр! — ответил один офицер. — Ситуация выходит из-под контроля. Даже оборона резервистов оказалась никуда не годной. Ещё чуть-чуть, и комми выиграют сражение.       На лице предводителя заиграла улыбка до ушей:       — Что ж, я понял ваши намёки. У вас в казне достаточно денег?       — Достаточно. Благодаря нефтяным вышкам мы можем нанять столько адептов, сколько нам нужно.       — Тогда что, по рукам?       Американцев нисколько не интересовало, каким ветром занесло культистов в этот парк. Один лишь факт того, что сектанты приняли их предложение, согревал душу командирам «синих»:       — Однозначно! Нам пригодится любая помощь.       После того как сделка была заключена, инженер приступил к исполнению своих обязанностей в «святыне» — так в обиходе культистов называлось это здание. Вскоре над крышей здания рядом с тёмно-красным флагом «Чёрной Руки» взвилось ещё одно — синего цвета с бело-голубым орлом.       Офицеры в свою очередь оставили «святыню» и вернулись к машине, оставив инженера одного. «Хамви» выехал тем же маршрутом назад в город…       Присутствие культистов на поле брани долго оставалось невыявленным.       Новые друзья Союзников сразу же взялись за самые грязные тактики в своём арсенале. Однажды в районе Ист-Даулинг-роуд, где баррикадировались русские пехотинцы, последним встретился какой-то гражданский. За плечами он носил большую сумку, до отказа набитую чем-то. В его внешности было что-то, что выдавало в нём настоящего индейца, которого встретившие его бойцы ранее видели только на экране.       — Рот фронт! — провозгласил индеец и занёс кулак высоко над головой.       «Сознательный чувак! Видимо, устал жить под белым гнётом» — подумалось командиру отряда.       Вряд ли молодой комиссар Виктор Чинчук подозревал какую-то опасность. Но на его месте другой насторожился бы, ибо слишком странно смотрелся одинокий штатский в городе, откуда было полностью эвакуировано гражданское население. А может, его просто забыли или он сам отказался перебираться в безопасное место? Во всяком случае, Чинчук был растроган. Наверняка и его в своё время обуяла имперская эйфория, которая пробудила в нём желание помочь человеку.       Индеец что-то сказал на английском, параллельно ковыряясь в сумке, и скоро достал оттуда бутылку воды, а затем и ещё одну. В этот момент стремление комиссара сделать благое дело совпало с его собственным желанием утолить жажду. Он напрочь забыл про инструкции и взял у индейца обе бутылки.       — Спасибо, — сказал он индейцу по-русски. — Ребята, пейте, это всё ваше.       Гражданин исчез. Чинчук откупорил одну бутылку и отпил из неё большой глоток, а вторую передал солдатам. Вода оказалась с металлическим привкусом, но это никого не смутило — им и не такое доводилось хлебать. После того, как из бутылки испили трое, гранатомётчик Юрий Савкин, до которого дошла очередь пить, вдруг сказал:       — Спасибо, не хочу.       Вдруг Чинчука скрутило на глазах у всех. Следом за ним поплохело тем троим, что выпили. Комиссар скорчился всем телом и повалился набок. Напрягшись изо всех сил, он слабеющей рукой схватился за рацию и прокричал:       — Врача! Обезболивающее, быстро!       Спустя пару минут из соседнего дома примчался полевой медик Курилкин. Прямо перед его приходом пострадавший комиссар навалил целую лужу блевотины.       — И этим троим тоже сделай, — попросил его Савкин.       Но было слишком поздно. Чинчук застыл неподвижно, согнув ноги в коленях и широко разинув рот. Один из троих отравленных солдат ещё шевелился, но уже в момент укола затих навсегда.       Когда Курилкин вынул шприц из мёртвого тела, его будто шарахнуло током:       «А что если это была «Чёрная Рука»? Мой троюродный брат служит в Югославии, намедни он писал оттуда о столкновении с этими ублюдками. Они маскируются под гражданских и под каким-нибудь благовидным предлогом внедряются в ряды противника. С помощью целого арсенала химически активных веществ они отравляют солдат, а также замедляют и портят технику. Брат писал, что один из его товарищей по глупости хлопнул винца с таким мерзавцем, после чего умер в муках. Теперь я вижу то же самое, но уже своими глазами».       Его догадка ошарашила товарищей:       — «Чёрная Рука»! Это «Чёрная Рука»!!!       Юра Савкин не поверил медику:       — Ты что, Андрей? Кто тебе это сказал?       — Юрка, у меня брат служит в Югославии, он видел этих сук вживую. У них есть такие яды, против которых бессильно любое лекарство. Этот случай как раз из этой оперы. Нас просто подставляют!       Страшная весть утроила ярость солдат:       — Бляха-муха, да что же ты раньше не сказал-то?!       — Я не мог предвидеть этого, как и вы, — сказал Курилкин. — Юрка, теперь вылей эту хуйню за окно! А вы, ребята, будьте осмотрительнее и давите этих крыс…       С тех пор русские старались брать на карандаш любого подозрительного прохожего. Трагический инцидент на Ист-Даулинг-роуд заставил даже самых отчаянных «интернационалистов» на время забыть о тяжёлой участи индейцев.       

***

      Поздно ночью к «сюрпризам» Союзников добавился ещё один.       В районе аэропорта был зафиксирован мощнейший энергетический импульс. У западного терминала откуда ни возьмись появилась большая группа в составе двух «Хамви», семи танков и трёх лазерных орудий «Комета». Янки удалось выявить наиболее уязвимый участок обороны и забросить туда ударную группу.       Сразу же заработали дальнобойные орудия «Комет». Три тесла-башни, прикрывавшие главный вход, разлетелись на куски, словно стекло от попадания камня. Остались только пулемёты-часовые, огня которых почти не боялась танковая броня.       Пользуясь замешательством у ворот, водители джипов открыли двери для пехоты. Двое инженеров в сопровождении вооружённой охраны ворвались внутрь.       — Они отбили западный терминал! Кажется, уже сейчас они запрашивают подкрепление. Инженеры, захватите обратно терминал! — приказал Лихачёв.       Но выполнить приказ оказалось не так-то просто. Вслед за телепортацией «синие» окольными путями послали в зону столкновения «Апачи». Лишь с помощью «Беркутов» удалось отогнать вертолёты и позволить русским обойти незваных гостей с фланга.       В то же время «красные» наконец-то достали свой лучший козырь. В 4 часа 37 минут в зоне боевых действий впервые появились сверхтяжёлые танки «Апокалипсис». Полковник Фёдор Зиневич, лидер свежеобразованной группы, возглавил движение танков в сторону главной базы противника.       Район Норт-Стар достался русским ценой больших потерь. Главную роль здесь сыграли наёмники Союзников. Они дрались отчаянно, словно жажда наживы обеспечила им дополнительный прилив сил. «Солдатам удачи» при поддержке авиации удалось задержать натиск русских на бульваре Ист-Бенсон. Как и в случае с аэропортом, пришлось вызывать «Беркуты», чтобы минимизировать урон от атак с воздуха. Тогда же русские впервые применили тесла-танки «Перун». Пугающий блеск электрических катушек заставил наёмников отступить.       — Наёмники — такая херня, — заметил командир «Перуна» Денис Сапрыкин. — Без авиации они никто и ничто. Напрасно мы трусили перед ними.       Тогда же окончательно «расчехлились» культисты. Кажется, никто никогда в истории не наблюдал вещей подобных тем, что вытворяли они на поле битвы. Смешавшись в толпе с резервистами, они больше не прятались под штатским платьем и уверенно вели огонь по наступающим войскам, а их бронетехника шла по улицам бок о бок с американской; в этом была какая-то странная, непонятная адекватному человеку гармония. Необычная боевая техника сектантов разрушала все мыслимые представления о поведении танков. Так, приверженцы Пророка вывели на арену… мотоциклы! Увешанные массивными цепями, топорами и другим холодным оружием, они смотрелись бы крайне нелепо, если бы не одно «но». На 52-м авеню один такой байкер выследил семерых солдат и на полном ходу врезался в них. Одного призывника просто разорвало на куски от удара шипованными колёсами и топором. У второго было раздроблено колено и сорван кусок мяса с бедра.       Но на этом злоключения солдат не закончились. Не успели они разбежаться, как на них налетели быстроходные багги и обстреляли какими-то стеклянными снарядами. Острые осколки окончательно дезориентировали несчастных; один гренадёр вслепую произвёл выстрел, но не попал в цель. Тогда из пассажирского отсека багги выскочили стрелки и почти в упор расстреляли обречённых.       У гостиничного комплекса возле парка Кэмпбелл разыгралось невероятное зрелище. Бойцы Миротворческих Сил, резервисты и адепты «Чёрной Руки» образовали единый фронт против окопавшихся там советских войск. Однажды, когда ситуация для них стала совсем критической, в окна гостиницы полетели галлюциногенные гранаты. Там, где попадания были удачными, люди стали сходить с ума и стрелять по своим. Пользуясь случаем, «миротворцы» Союзников с помощью световых гранат выкурили из укрытий с десяток солдат.       Комиссар Юозас Катаускас «курировал» правое крыло комплекса. На его отряд пришёлся самый жестокий удар противника.       — Видали, каково их отчаяние? — говорил комиссар, обозревая пёструю мешанину из врагов из оконного проёма. — Они призвали на помощь даже таких отбросов, как сектанты. Ничего, видал я и похуже мерзавцев, я их не боюсь…       Лишь благодаря недюжинной выдержке Катаускаса его солдаты сохранили здравый ум и не повернули оружие друг против друга. Они оперативно перебрались на третий этаж и стали палить оттуда по окружавшим их врагам.       Убедившись в бесполезности полумер в виде галлюциногенов, культисты пустили в ход своё самое необычное и страшное оружие — «Веном»! Этот грузовик с двумя гигантскими баллонами и распылителями сразу же окатил один из корпусов гостиницы зелёной гадостью. Последний опустел в одно мгновение.       Наш Герой выслал «Перуны» в район гостиницы. Лейтенант Сапрыкин, лидер группы тесла-танков, первым ворвался в скопление вражеской бронетехники.       — Смотрю, перетрудились немного, — сказал он. — Давай-ка усыпим их.       Экипаж привёл в действие ЭМИ-трансформатор. Тотчас же ближайшие к «Перуну» машины ярко заискрились и замерли. Командир второго «Перуна» Николай Михайлов уничтожил четыре танка один за другим. Следом подтянулись другие танки. Двумя выстрелами с «Носорогов» был уничтожен «Веном», который наделал столько хлопот русским.       К 5 часам утра гостиничный комплекс был полностью освобождён от присутствия сил противника. Советское командование развернуло в районе гостиниц два «Спутника» и основало аванпост.

***

      Когда в полдень 19 мая русские вплотную подошли к воротам операционной базы в аэропорту Меррилл Филд, противник с помощью хроносферы провернул роковой фокус.       Три головных «Апокалипсиса», ведшие огонь по укреплениям, внезапно переместились прямо в сердце вражеского лагеря. На месте их текущих позиций образовалось пустое пространство,. Таким образом, Союзники проделали хитроумный трюк: выведя сверхтяжёлых монстров из боевых порядков «красных», они сделали так, что теперь атаку на их позиции возглавляли более слабые «Носороги», которые были куда более уязвимыми перед залпами лазерных башен.       Изобретательность противника дала свои первые плоды очень быстро. Лазерными лучами были испепелены сразу три «Носорога». Лишь тогда командование отдало приказ отойти и направило тяжёлую артиллерию. Ударная группа остановилась в пятистах метрах от главного входа и стала ждать подхода «Лун-М».       «Апокалипсисы» очутились в смертельной ловушке. Окружённые со всех сторон ударными вертолётами, они были заранее обречены. Но, с другой стороны, стечение обстоятельств предоставило им шанс накуролесить в самом пекле. Полковник Зиневич, оглядев окружающую обстановку, подытожил:       — Это уже беда, товарищи. Нас заманили в непролазный капкан, — и тут же добавил: — Ну, ни пуха ни пера! Сделаем всё, что сможем!       Зиневич прекрасно понимал свою участь. Но даже тогда его экипаж решил нанести максимально возможный урон, даже если придётся погибнуть. Второй «Апокалипсис» под управлением капитана Сергея Драгунова нацелил стволы орудий на военный завод, откуда как раз выезжала новая машина.       — Всем подразделениям! — прозвучал в эфире голос капитана. — Нас телепортировали прямо в ловушку! Жить осталось совсем мало, но сейчас мы гадим прямо на их периметре! Отомстите за нас…       Танкисты держались достаточно долго, наперекор всем ожиданиям противника. Но превосходящие наземные силы врага вкупе с воздушными заведомо обрекали их отчаяние на провал. Все три сверхтяжёлых танка были уничтожены.       — Эти жертвы не должны стать напрасными, — сказал генерал Лихачёв.       — Уже не стали, — заметил X.       После непродолжительной артподготовки первые русские танки прорвались на периметр.       Не умаляя заслуг генерал Лихачёва, отметим, что уже в который раз Наш Герой продемонстрировал всему миру фантастическую мощь своих танковых войск. Неприятель наверняка был озадачен массой вопросов. Что это за командующий? Как он готовит своих танкистов? Через какие испытания он прогоняет их? А может быть, он подвергает своих людей бесчеловечным экспериментам? А вдруг он использует какой-то секретный состав для брони танков, который делает их практически неубиваемыми? Стремительные действия товарища X не оставляли врагу ни секунды на размышления над этими вопросами, если таковые и возникали…       Особую ярость выместили «красные» на хроносфере. Последняя подверглась ожесточённому обстрелу танков и артиллерии. Оставшись без сколько-нибудь мощной обороны, она быстро пала перед шквальным огнём…       А пока суд да дело, «красным» удалось обнаружить логово сектантов в парке Чугач.       Правда, пока никто не спешил разбираться с этой пародией на святыню. Томительное ожидание решительных действий раздражало Лихачёва:       — Товарищ X, почему база сектантов ещё стоит?! Разве ты не видишь, сколько их много? Поднимай свои резервные силы, направляй их в парк!       — Так точно, товарищ генерал! «Носороги» и «Перуны» уже в пути.       Наверняка Наш Герой задумывал направить инженеров на захват командного пункта культистов, как он делал это с храмом японских «синтоистов» под Южно-Сахалинском. Но перфекционизм Лихачёва в отношении вражеских военных объектов был известен всем; генерал крайне редко допускал их взятие инженерами. В то же время был и другой фактор, которым Лихачёв вряд ли бы поделился с кем-то другим — неистребимое подспудное желание выслужиться и восстановить утраченные когда-то позиции в Генштабе.       Но приказ есть приказ, и Наш Герой снял с арьергарда часть войск. Звено «Карателей» было призвано поддерживать наземные силы с воздуха.       Возле «святыни» ждала отправки на передовую небольшая группа багги. На заднем дворе толпились вновь нанятые пехотинцы; видимо, они были специально поставлены для там для защиты от лазутчиков.       Трагичность просчёта местных вожаков «Чёрной Руки» вскоре стала очевидной. В страхе культисты побросали оружие и разбежались кто куда, когда по ним застрекотали пулемёты «Карателей». На опустевшем дворе появились БТР «Серп» и раскрыли дверцы отсеков, из которых большой толпой повалили солдаты.       «Святыня» пала за считанные минуты. В качестве главного трофея победителям досталась крупная партия сильнодействующих средств, заботливо припрятанная противником в подвале. В их числе были и те злополучные бутылки с водой, аналогичные той, которая унесла жизни четверых солдат на Ист-Даулинг-роуд.       — Вот где собака зарыта! — объявил стрелок, первым распечатавший контейнер с водой. — Этой гадостью отравился товарищ Чинчук.       Злости «красных» не было предела:       — Почему же нам не дали тесланосцев? Они бы достойно ответили этим нелюдям!       — А как хитро они сделали, подослав коренного индейца!       — Ты думаешь, нас так легко обмануть? Одна продажная тварь — это не весь народ.       — А кроме этого ещё что мы найдём?       Солдаты уничтожили все наркотики, какие только были найдены в «святыне».

***

      Утром следующего дня советские командиры вновь встретились в парке Чугач.       — Должен доложить Вам, товарищ Лихачёв, что эйфория от падения Анкориджа только утроилась, — рассказывал Наш Герой. — С таким настроем уничтожение последней базы в Джуно будет вопросом времени.       — Это очень хорошо. Но всё-таки имей в виду — судьба Аляски будет решаться только после окончания войны. Так что угомони своих ребят и настрой их на дальнейшее продвижение вглубь континента.       — Как скажете, товарищ генерал.       — Кстати, у меня есть новость. Только что Президиум объявил об учреждении нового ордена «За взятие Аляски». Это так, к сведению. Но ты у нас скромняга, тебе не пристало понтоваться перед народом. Не то что мне…       «А-а-а, расчехлился, старый жук, — улыбнулся про себя командующий. — Знают же все, о чём ты мечтаешь!».       — А впрочем, давай закурим, что ли? «Давай закурим, товарищ, по одной»…       — Почему бы и нет? Только выйдем тогда в город и уж там оттянемся по полной…       Командующие неспешно повернулись в сторону грузовика, который ждал их у опушки леса, и затем поехали в города. А там, несмотря ни на какие увещевания и воспитательные беседы, из многих динамиков доносилась всё та же весёлая песенка:       Не валяй дурака, Америка!       Не обидим, кому говорят!       Отдавай-ка землицу Алясочку,       Отдавай-ка родимую взад!.. (продолжение следует)