Blue Alert. Remake

      Первая ночь весны 1993 года запомнилась токийцами как необычайно шумная и торжественная. Отгремели пышные проводы войск на передовую. Отлились слёзы родных и близких, проводивших своих детей в славный поход. Давно погасли фантастические орудийные салюты линкоров «Сёгун». И теперь, когда улицы Токио опустели совсем, простым подданным предстояло с головой окунуться в реалии военного времени.       После празднеств внимание отдельных людей привлекал одинокий «Ниссан» без опознавательных знаков. Владелец легковой машины был единственным, кто колесил по некогда оживлённым трассам; нарушения ПДД поражали своей частотой и наглостью. Однажды дорожная полиция остановила его у моста Катидоки и хотела было выписать штраф за превышение скорости. Но водителю даже не пришлось давать взятку: служебное удостоверение и рекомендательное письмо за подписью начальника Генштаба Дзюнъитиро Тамимуры успокаивающе подействовали на стражей порядка, и те молча отпустили незнакомца.       Наконец, «Ниссан» остановился у ворот Вадакурамон, за которыми начиналась территория императорского дворца. Что там забыл водитель? Какая нелёгкая занесла его к самому Кимихито?       «Какая неслыханная дерзость!» — подумал бы прохожий, если бы увидел человека в офицерском мундире, спешащего невесть куда, забывающего отвешивать поклоны налево и направо. Но на дворе воцарилось такое время, когда слепое чинопочитание стало просто неуместным на фоне всеобщей заварухи — только этим и объяснялись все церемониальные послабления.       Человек вспомнил про этикет только перед самым входом во дворец. Стражник в штатной форме «воина императора» потребовал документы, а затем набрал по телефону самого императора:       — Ваше Величество, к Вам на аудиенцию просится ***-сан. Он прибыл по рекомендации господина Тамимуры, — и спустя секунду произнёс: — Слушаюсь, Ваше величество!       Положив трубку, воин открыл дверь и сказал:       — Проходите.       Пара этажей, и вот он — рабочий кабинет Его Величества! Не доходя до порога, офицер поклонился и отрапортовал:       — Ваше Величество, ***-сан по Вашему поручению явился.       — Доброе утро, ***-сан! Заходите, — ответил император.       Офицер переступил порог кабинета и вытянулся перед рабочим столом Кимихито. Он протянул императору письмо, и тот спросил:       — Так значит, это Вас порекомендовал господин Тамимура?       — Так точно, Ваше Величество.       — Он рассказал о Вас столько всего, будто знался с Вами много лет. Говорил о глубоких знаниях военного дела, об универсальности. Но это мы ещё проверим.       Кимихито развернулся всем корпусом в сторону настенной карты Камчатского полуострова. Судя по направлению оранжевых стрелок, имперцы уже наметили серию ударов по позициям «красных».       — Итак, господин офицер, история вновь подарила нам шанс заявить о себе как о великой державе, — сказал император. — На этот раз мы акцентируем Ваше внимание на Дальнем Востоке. Японские войска уже сейчас держат курс на Камчатку, где со дня на день соединятся с нашими американо-канадскими союзниками. Последние в свою очередь самолично наступают в Чукотке. Наши с ними интересы пока что не конфликтуют, но, учитывая, как сегодня настроена японская общественность, мы не считаем подобный расклад вечным. У Генштаба есть для Вас задание. Видите обведённое кружком место? Это — Пенжинская губа. В этом пустынном уголке у красных варваров нашлась лазейка, в которую мы и просочимся, как песок сквозь пальцы. Там дислоцирована хилая советская эскадра; чтобы пустить её ко дну, достаточно одной маленькой стаи подлодок. В устье реки Пенжины есть пляж, который послужит идеальной площадкой для будущего военного городка. Ваша миссия предельно проста — разбейте эскадру «красных», высадите десант и уничтожьте всех, кто будет отмечен на радаре как враг! Империя хочет, чтобы Вы показали на практике, что Вы умеете в одиночку при ограниченных ресурсах. Но не вздумайте сообщать о поражении! Вольно.

***

      Утром 1 марта офицер вылетел в Абасири, где принял под своё управление отряд в составе четырёх БТР «Кагэ», трёх «Тануки» и стаи из пяти «Яри». Для строительства базы ему выделили две нано-основы электростанции и додзё.       Едва забравшись в кабину головного БТР, наш офицер немедленно приказал отправляться в путь.       От Абасири до Пенжинской губы плыть было довольно далеко — больше тысячи километров. А пока японцы были в пути, в отсеках «Кагэ» пассажиры позволили себе немножечко попеть. Кто-то из солдат буквально на ходу сочинил экспромт и придумал мелодию, а остальные подхватили:       В небе чисто, в море гладко.       Солнцем светит микадо.       Едут «Кагэ» на Камчатку       И стучатся в русский дом…       Вскоре эту песню подхватил весь отряд:       Хоть в морях кладите мины,       Хоть сжигайте нас «ядром»!       Плачьте, глупые гайдзины —       Месть святую мы несём!       Пассажиров левофлангового БТР заинтриговал факт назначения малоизвестного командира Сил самообороны. Предметом для обсуждения стали его личность, окутанная мраком военной тайны, и перспективы будущей операции:       — Признаться, господа, я очень взволнован. Наш командир — просто тёмный лес. Как он справится с заданием?       — Говорят, его сам господин Тамимура сюда прислал. Это что-нибудь да значит, учитывая, каких людей он подбирает. Абы кого наш военный министр назначать не станет.       — Сначала предлагаю посмотреть, насколько ***-сан хорош. А там и решим, наш это человек или не наш. Даже Тамимура иногда может ошибаться.       В 2 часа дня по местному времени японцы достигли Пенжинской губы. Советская эскадра в составе шести катеров «Морской скорпион» — вот и всё, чем гайдзины могли залатать брешь в обороне этой местности. Они ещё не успели как следует укрепить свой тыл, и это давало японцам прекрасный шанс ударить первыми. Но командир стаи подлодок Иэмоти Фукуяма проявил несвойственную для самурая осторожность. Он перестроил «Яри» на правый фланг таким образом, что все торпедные аппараты были нацелены на одно судно. Так Фукуяма рассчитывал уничтожить катера по одному, пока они будут перегруппировываться, и выйти из боя с минимальными повреждениями.       Уже в первом боевом эпизоде фортуна улыбалась имперцам до самых ушей. Фукуяма сотоварищи синхронно атаковали крайний катер и опрокинули его в два счёта. «Красные» поспешно перегруппировались, но это не спасло их; наоборот, со стороны их попытка отстоять родные берега выглядела как очередь на добровольный расстрел. «Тануки» зашли с флангов и поддержали подводников огнём их автоматических пушек…

***

      В 12 часов 23 минуты наш офицер впервые высадился на советской земле.       Пляж, на котором начиналась его боевая биография, поразил своей безжизненностью. В первые часы войны немногочисленные местные жители эвакуировались на Большую землю, взяв с собой только самое необходимое. Село М. — единственный населённый пункт в зоне операции — привлёк внимание имперцев разве что постройками, которые пригодились бы в качестве укрытий.       Едва солдаты ступили на сушу, как на них ринулись немногочисленные силы противника. Наш офицер даже подсчитал точное количество времени между высадкой и началом боя — десять секунд! И вот за эти-то десять секунд имперцы насчитали только восемь призывников и двоих гренадёров.       Наш офицер распорядился сразу идти в рукопашную; воины императора достали катаны и с криком «банзай» ринулись на толпу. «Тануки» оказали поддержку по флангам. Русские гренадёры дали залп лишь в самый последний момент; двое стрелков споткнулись от взрыва поблизости, но не упали, а продолжали бежать.       — И это всё? — усмехнулся воин императора Масао Мицуока, вытирая кровь с катаны.       — Скоро здесь будет ещё жарче, — сказал второй стрелок Киёси Ота. — Ждите подкрепления.       — Ой-ой-ой, боюсь-боюсь! Я готов биться об заклад, что по таким дорогам они сюда не доедут. Вот, посмотри, — Мицуока обвёл рукой окружающую местность, на которой не было ни одной нормальной дороги.       — Но ведь есть ещё и море! — Ота кивнул в сторону Пенжинской губы. — Разве гайдзины такие тупые, что не догадаются подвезти войска вдоль берега?       Тем временем наш офицер переходил к следующему пункту операции. На пляже он очертил место для будущей базы, которая состояла из одной электростанции и одного додзё. Токио решил — такого маленького хозяйства будет достаточно для первой миссии. Средств в казне командующего хватало на подготовку линейных солдат, и это представлялось адекватным содержанию этой операции.       Вскорости время подтвердило правоту обоих стрелков, споривших о будущем нападении «красных». Последние пошли сразу двумя путями: они не отказались от сухопутных дорог, но также провели десантные суда вдоль побережья. По просёлочной дороге через М. следовала мотопехотная группа на «Голиафах». Три «Зубра» высаживали небольшую танковую группу и двадцать солдат.       Иэтоми Фукуяма, командир «Яри», вновь взялся за работу. К сожалению, его стаи было недостаточно для того, чтобы помешать русским высадиться. Убедившись в бесполезности сопротивления, офицер приказал подводникам прекратить огонь и вернуться на глубину. Плазмомётчик Мицуо Амати попробовал атаковать «Зубр» с дальней дистанции, но его тут же осадили и отвели подальше от берега.       Численно превосходящие «красные» навязали имперцам войну на два фронта. Но с первых же минут войны Силы самообороны стремились брать не количеством, а качеством, что нашло своё выражение и в этой перестрелке. Командующий разделил свой отряд на две группы. Одну из них, защищавшую береговую линию, он усилил плазмомётчиками; там же он разместил и «Тануки». В районе села М. стрелки держали клинки наготове перед визитом мотопехоты.       — Особое внимание уделяем гранатомётчикам, — сказал Масао Мицуока. — Они чуть не расшвыряли нас, поэтому начнём с них.       «Шляпники» атаковали головной БТР и вынудили противника досрочно высадить пехоту. Воины императора поделили роли между собой: одни вели огонь из автоматов, пока вторые кидались в рукопашную. Киёси Ота затеял игру в выбивалы: он забрался в ближайшую хибару и спровоцировал врага на «зажигалки», но, увидев, как призывник замахивается гранатой, пулей вылетел оттуда. Свой фокус он повторил дважды, после чего продолжил стрельбу. Масао Мицуока лично зарубил двоих автоматчиков. Потом он в буквальном смысле снёс башку гренадёру и яростно отфутболил её ногой. Голова улетела прямо в огород на противной стороне дороги.       — Гол! Гол! — прокричал новоявленный головорез.       Уже после столкновения стрелок Цукияма спросил его:       — Масао, что за футбол ты устроил? Почему ты кричал «гол»?       Мицуока указал острием клинка на лежащую вдалеке голову с раскрытым ртом:       — Это всё я! Снёс ему башку и машинально отпихнул ногой, а силы не рассчитал.       Солдаты удивлённо посмотрели на эту «красоту».       — Вот это и есть «гол». Один-ноль в пользу Империи, ах-ха-ха! — рассмеялся Масао.       На пляже достойно дебютировали плазмомётчики. Мицуо Амати, которому перед этим не дали пострелять по транспортнику, стал главным героем отряда. Он лично уничтожил два БТР и лёгкий танк. А когда «Волк» на полном ходу врезался в строй, Амати в наглую встал у него на пути, а затем оперативно скрылся под землёй. Он почувствовал, как что-то тяжёлое надавило на макушку шляпы, но не испытал никакого дискомфорта. «Шляпник» вынырнул наружу, когда всё кругом стихло. Позади себя он увидел пылающий танк с искромсанной кормой       Отметились и «Тануки». Под их картечным огнём «красные» передвигались по пляжу только ползком. Против тяжёлой техники они казались бесполезными, но в мини-ангарах «Тануки» хранилось много одноразовых ЭМИ-зондов. Однажды один такой зонд был применён на «Серпе», когда на нём начали опускать трап. На БТР тотчас заглохли все приборы; замолчал и электропривод отсека, чем воспользовались «шляпники». Мицуо Амати сделал роковой для машины и её пассажиров выстрел…

***

      В 4 часа дня в зоне боевых действий наблюдалось относительное затишье.       Генштаб ни на минуту не забывал про своего любимчика. В указанное время командующий получил подкрепление с домашних островов — пять субмарин «Яри» и два «Кагэ» с пассажирами.       Но с каждым разом росло и количество контратакующих. В третьей перестрелке помимо пехотных подразделений приняли участие «Носороги»; в рядах атакующих был замечен тяжёлый танк «Голем».       — ***-сан, уберите «Тануки» подальше, если не желаете напрасных потерь, — напомнил командующему его связист. — «Голем» обладает невероятной устойчивостью перед ЭМИ-импульсами, криогенами, токсинами и радиацией.       Скрепя сердце офицер отвёл «Тануки» подальше от тяжёлого танка и сосредоточил их на «Носорогах». Самым большим злом в этом эпизоде стал «Голем», на борьбу с которым командующий бросил всю наличную пехоту       Впервые «шляпники» понесли тяжёлые потери: пулемётным огнём с «Голема» были скошены пятеро человек. Шестой боец получил тяжёлое ранение, но продолжил стрелять, пока шальная пуля не скосила его окончательно. С «Носорогами», напротив, бороться было куда проще: под воздействием ЭМИ-зондов они превращались в лёгкие мишени для «шляпников». Энтузиазм Мицуо Амати и здесь дал свои плоды в виде одного уничтоженного танка. Он же помог уничтожить распоясавшийся тяжёлый танк, который беспардонно прокатывался четвёркой гусениц по врытым в землю шляпам бронебойщиков.       — А ведь разведка ничего не сообщала про эту машину, — заметил по этому поводу командующий. — У меня будет пара вопросов к Генштабу на этот счёт…       Масао Мицуока удостоился звания заслуженного палача этой битвы. Таким же макаром, как и в М., он снял три буйные головы с плеч призывников, а затем автоматной очередью дал по ногам самому неугомонному гренадёру. Тот как раз намеревался поставить дымовую завесу, но Мицуока не дал ему это сделать. Киёси Ота обезглавил одного русского и захотел так же поиграться его головой, как это делал Мицуока в М.       — Отставить! — остановил его командующий.       Возможно, в голове Оты тогда зародился вопрос: «Что за несправедливость? Почему Мицуоке можно, а мне нельзя?». Но его однополчанин сделал это не специально и лишь потом провёл параллель с футболом, что едва ли могло повлечь какое-то наказание. Но Ота, завидуя славе товарища, осознанно пошёл на нарушение дисциплины.       — Киёси, не переживай, — хлопнул его по плечу Мицуока. — Ещё столько красивых голов срубишь и забьёшь! Кстати, ты интересуешься футболом?       — Ещё как, — ответил Ота. — В юности даже выступал за свой колледж в качестве полузащитника. Хочешь — верь, а не хочешь — не верь, но однажды мне посчастливилось поиграть в Кубке Императора! Правда, выбыли мы уже в первом раунде.       — Ничего себе! Расскажешь потом, как всё происходило, окей?       Вечером «красные» предприняли запоздалую попытку утвердиться на Пенжинской губе. Они пригнали МСЦ и три «Спутника» в сопровождении четырёх катеров и крейсера. С западной стороны заявились транспортные вертолёты «Сокол», перевозившие очередную партию пушечного мяса.       — Твою ж мать! — раздосадовался наш офицер. — Почему Генштаб допускает один просчёт за другим? Сначала я не узнал про тяжёлые танки, а теперь — и про авиацию! Это как так?!       Но переживать было не о чем. «Соколы» приземлились и выгрузили пехоту далеко от расположения имперцев. В этой толпе были замечены люди в серых шинелях с красными нарукавными повязками.       «Это комиссары, — вспомнил командующий. — Пожалуй, никого так сильно не ненавидят наши побратимы, как этих людей в сером. Это они заставляют рядовых бойцов творить чудеса, когда идут в контратаку. Не удивлюсь, если узнаю про реальные случаи подобного рода на Камчатке».       Последний бой разгорелся на западе села М.       Боевые машины «Тануки» выманили противника на себя. После короткой гонки преследования они остановились в селе, где «красных» уже поджидали окопавшиеся японцы.       Комиссары стали для них приоритетными мишенями. «Тануки» прицельно били по этим «полубогам» в серым шинелях. На глазах у всех второго комиссара просто разорвало на куски от такой концентрации огня.       Призывники жестоко мстили за своих командиров. Киёси Ота вместе с тремя товарищами укрылся в дощатой лачуге, но после попадания второй «зажигалки» она запылала, как бумага, похоронив под собой всех четверых. Гренадёры расшвыривали своими снарядами пехотинцев, а затем призывники подходили в упор и всаживали целые очереди свинца. В итоге командир недосчитался почти половины своего отряда…       Подводники защищали пляж от очередного нашествия. Иэтоми Фукуяма занял позиции на левом фланге, пока командир второй стаи подлодок Юити Акамацу атаковал справа.       Под водой ярко засветились торпеды, выпущенные с «Яри». Фукуяма принял бой с надводным флотом противника. Акамацу позаботился о строительных машинах, пока те не достигли берега. Если со «Спутниками» проблем не было, то МСЦ доставил своей защищённостью немало геморроя подводникам. Они израсходовали половину боезапаса и добились лишь того, что машина на четверть ушла под воду, но бесстрашно продолжала движение.       Но Акамацу и не думал жадничать:       — Ребята, не жалеем торпед! В течение суток построим верфь и тогда уже дозарядимся. П-пли!       Наконец, последний снаряд угодил прямо в днище машины, где уже была сделана дырка. МСЦ с пробитыми понтонами стал быстрее терять глубину и сел на мель в двухстах метрах от берега, оставив над водой только часы крыши. Машина грустно впялилась лобовыми стёклами в тёмное небо. Особо впечатлительным она напомнила страдальца, подвергшегося смертельной опасности и тщетно молящего Бога о помощи. Но здесь небо не слышало никаких «просьб», а только бесстрастно наблюдало за трагедией гайдзинов…       Иэтоси Фукуяма одержал безоговорочную победу на своём участке. Он недосчитался лишь одной «Яри» из своей стаи — субмарину просто доконали орудийными залпами, пока она торчала над водой.       — Ну что, ребятки, время праздновать? — произнёс Фукуяма.       Это было последнее появление «красных». Японский командующий с честью выполнил свою первую миссию и теперь мог по праву гордиться завоеванием клочка советской земли…

***

      Но уже на следующие сутки блистательный дебютант возвратился в Токио.       На сей раз во дворце его встречали император и Дзюнъитиро Тамимура. Военный министр и по совместительству начальник Генштаба выглядел крайне довольным собой — он не прогадал с выбором ответственного за эту операцию.       — Тамимура-сан, Вы настоящий провидец, — говорил Его Величество. — Я не могу нарадоваться Вашей способности выбирать подходящих людей. Сначала Вы возвели на Олимп адмирала Фукуду, потом — генерала Мурасаки, а затем и Сато… Неужели в этой великой плеяде не хватает четвёртого человека?       — Ваше Величество, дай Вам Бог такого же провидческого дара, — скромно ответил Тамимура. — Но я считаю, что наш новичок должен попрактиковаться у наших лучших генералов, если хочет принести Империи победу и остаться в анналах истории как величайший полководец. Без практики ему не видать места под солнцем как ушей своих.       — Верно мыслите! — согласился император и тут же перешёл к нашему офицеру: — ***-сан, поздравляю Вас с выполнением этого задания! Господин военный министр предлагает направить Вас на стажировку к одному из лучших командиров Сил самообороны. Мы тут не можем определиться, кто будет первым — Фукуда, Сато или Мурасаки. Каждый из них хорош по-своему…       — Звучит очень заманчиво, — сказал командир и вдруг вздрогнул от внезапно накатившего волнения. — Простите, Ваше Величество, но у меня есть некоторые вопросы к Генштабу…       — Какие же? — недоумённо спросил Кимихито. Он с трудом допускал мысль о том, что верховное командование вообще способно допустить какой-то просчёт.       — Первое — вчера мы столкнулись с тяжёлым танком «Голем», но разведка о нём даже не предупредила. Прошу обратить внимание на эту неточность. Второе — в зоне операции были замечены транспортные вертолёты, которые можно было бы сбить, если бы Генштаб обеспечил нас средствами ПВО…       — Подождите! — перебил его Тамимура. — Не кажется ли Вам, ***-сан, что Вы хотите слишком многого? Разведка всё сделала правильно, но разве она может предугадать каждое движение противника? Радуйтесь, что это были не штурмовые вертолёты. А что касается тяжёлого танка, то тут Вы правы. Я передам разведуправлению Ваши замечания. А там всегда прислушиваются к ним, если они по делу.       — Покорнейше благодарю, — ответил офицер и поклонился.       — Кстати, сегодня господин Тамимура запланировал очень важную встречу с Вами, — сказал император. — Надеюсь, она пойдёт Вам на пользу. Ступайте.       Оба военачальника оставили кабинет микадо и постепенно вышли из дворца. Впереди нашего командующего ожидала судьбоносная встреча, которая должна была определить его судьбу на целые месяцы, а то и годы вперёд…