Blue Alert. Remake

      Вместо пролога.       Безудержная экспансия Империи в Тихоокеанском регионе закономерно привела к новому раунду мировой войны.       1 мая 1994 года Генштаб инициировал грандиозную секретную операцию, которую давным-давно требовали радикальные круги японской военщины. Силы самообороны произвели синхронную серию ударов по ключевым базам Союзников в Сеуле, Гонконге, Макао и Тайбэе. Но главной жертвой имперского реванша стала авиабаза Ёкота, на которой располагалась штаб-квартира Союзного командования в Японии. Генерал Тамимура лично руководил ночным штурмом с участием роботизированных машин, подвергших тотальному разгрому базу, на которой были дислоцированы десятки высокотехнологичных самолётов ВВС Союзных Наций.       Миротворческие Силы Альянса оперативно отреагировали на действия имперцев. Особенно жаркие бои разгорались в Корее и Юго-Восточном Китае, где войска вчерашних партнёров плотнее всего соприкасались друг с другом. В Пхеньяне, пользуясь всеобщим замешательством, подняло голову коммунистическое подполье. Генерал Мурасаки прославился крайне жестоким подавлением очагов оного; с помощью своих роботов он разрушал целые деревни, заподозренные в помощи партизанам. Генерал Сато превратил недавно занятые города Чанша и Ухань в неприступные крепости, об которые разбилось несколько попыток штурма. Адмирал Фукуда был срочно вызван в Токио для укрепления защиты домашних островов.       Раздоры между бывшими друзьями сыграли на руку «красным» на Дальнем Востоке. Русские тайком провели через Северный Ледовитый океан несколько ударных групп на Чукотку и изгнать оттуда своих противников. Растянутые коммуникации позволили им без труда продвинуть линию фронта ближе к Якутску. Китайцам в деле освобождения своей страны везло гораздо меньше: попытка отвоевать Пекин с треском провалилась, несмотря на массовое применение рудиментарных ядерных технологий на поле брани…       Осмелевшие имперцы неустанно расширяли собственную сферу влияния.       Следует отметить, что идея аннексии оккупированных китайских территорий была решительно отвергнута верховным командованием. Сам император Кимихито резко раскритиковал отдельных сторонников поглощения захваченных земель, подчеркнув губительность растягивания коммуникаций и оборонительных рубежей. Он поддержал создание разрозненных клиентских государств, обладающих собственными вооружёнными силами, способными на равных тягаться с «красными».       Имперцы энергично претворяли в жизнь этот план. При поддержке генерала Мурасаки на северо-востоке КНР была возрождена «независимая» Маньчжурия, а Внутренняя Монголия и завоёванная имперцами МНР вошли в состав вновь образованной Монгольской Федерации. Генерал Сато приложил руку к созданию марионеточной Китайской Республики в противовес уже существующей «тёзке», связанной с Союзными Нациями, и «красной» КНР. Также в его планы входило «освобождение» Тибета и уйгурского Восточного Туркестана. Но, несмотря на стремительный натиск японцев, они располагались за тысячи километров от линии фронта, к тому же «синие» имели свои виды на эти регионы…

***

      Наступил первый день лета 1994 года.       На периметре генерала Мурасаки стояла гробовая тишина, которая лишь изредка прерывалась лязгом двигающихся роботов. Впрочем, вряд ли бы кого-то это удивило: суровый полководец превыше всего ценил дисциплину и абсолютную отрешённость от гражданских дел. Он приучил своих солдат к полному отсутствию личного времени и натренировал их до состояния роботов, чьи помыслы были обращены только к войне и ни к чему больше.       Немного веселее жила база командира, известного под кодовым именем «Каппа». Тот был не похож на своего сурового коллегу и давал подчинённым больше свободы эмоций и чувств. Личный состав «Каппы» много хорохорился перед боем и ни на секунду не давал себе заскучать. Так, однажды у дверей додзё собрались местные «бой-бабы» имперской рати — «боевые ангелы». Через несколько минут к ним должна была присоединиться местная «жрица» — воспитанница доктора Симады, призванная поддерживать моральный дух солдат и исцелять их раны. Но, судя по всему, вечернее служение затянулось несколько больше обычного, чем и обуславливалась задержка.       «Жрица» по имени Кэйко Цуцуи прибыла к додзё с небольшим опозданием. За спиной у неё болтался свёрнутый имперский флаг, заботливо пристёгнутый к спине, а в руках была… гитара.       — Кэйко, сбацай что-нибудь, — попросила одна из собравшихся.       Тотчас глухо запела 12-струнная полуакустика в руках «жрицы». В свободное от боёв и ритуалов время Цуцуи любила побренчать на этом пластмассовом монстре, которого она заприметила в каком-то захолустном доме культуры в Якутии. Разок поиграв на этой гитаре, «жрица» больше не расставалась с нею, хотя не все относились с пониманием к такой страсти. Советская «мыльница» отвратительно звучала (пластик, как известно, не лучший проводник звука), никогда не держала строй и часто срывалась с ремня при игре стоя, но это не смущало её обладательница. «На безрыбье и рак рыба» — так думала она, пока не представлялась возможность взять инструмент получше. Вместо полного комплекта из двенадцати струн она использовала только шесть — пластмассовый корпус гитары просто не выдержал бы такой нагрузки.       В сию секунду «жрица» выдавала совершенно обыденную, далёкую от войны тему:       Я стою на времени, оно подо мной       Утекает, как в песок вода.       Умирают люди и уходят в перегной.       Рушатся страны и города.       Одна лишь мысль гнездится в голове моей —       Всю жизнь на ней я себя ловлю.       Милый мой, ты где? С тобою было б веселей.       Милый мой, я так тебя люблю!..       Да, служительницы культа — тоже люди! Даже они вправе хотя бы раз дать слабину человеческим чувствам, когда надо. Хорошо, что генерал Мурасаки не слышит — все современные веяния в японской культуре, пришедшие из проклятой Америки, для него что красная тряпка для быка. Другое дело «Каппа» — в его войсках нередко встретишь творческих людей, способных скрасить серые фронтовые будни. А уж если в их число входит девица строгих нравов, какой является и эта «жрица», то дело принимает совершенно неожиданный поворот…       Первые аккорды собрали у додзё толпу в пятьдесят человек. Многих слушателей изумляло, что по идее в обычной жизни Цуцуи и другие подобные ей должны как можно реже касаться мирских дел, а тут такое! Завораживающий голос «жрицы» вкупе с задорным боем по струнам заставляли всю мужскую часть гарнизона, включая строгих офицеров — «самураев», стоять разинув рты. Ведь многие из них тоже романтичны в глубине души, и никакими доспехами с боевой раскраской не скрыть настоящие чувства.       Тем временем сам командующий принимал генерала Мурасаки в своём сборочном цехе. Покоритель Дальнего Востока выглядел очень озадаченно и даже озлобленно из-за последних успехов гайдзинов; он то и дело хватался за порцию транквилизаторов, припасённую на случай нового приступа ярости. Однажды генералу приспичило открыть окно, и до него долетели отзвуки чьего-то женского голоса. «Каппа» настороженно уставился на товарища: как он отреагирует на чуждые его сердцу ритмы?       — «Каппа», это Ваши барышни там распелись? — довольно сурово спросил Мурасаки.       — Так точно. Есть у меня одна «жрица», которая любит попеть в свободное время.       — «Жрица»?! — генерал удивлённо выпучил глаза. — И о чём же она поёт, позвольте поинтересоваться?       — О чём угодно. О любви, о войне, о родине… Уверяю Вас: она не похожа на айдору, заполонивших нашу сцену, словно раковая опухоль.       Генерал повнимательнее вслушался в звуки песни и сказал:       — И вправду не похожа… Музыка не мешает ей справляться с основными обязанностями?       — Никак нет! Она успевает везде и всюду.       — Впрочем, я приглашу её к себе после сражения, если останется в живых. Хочу лично послушать её голос и проверить, не переборщили ли Вы с похвалами. Все знают, как я отношусь ко всем этим полупокерам и крашеным сучкам, которые все вместе называются «джей-поп». Хотите, расскажу одну интересную историю?       — Я весь во внимании, Мурасаки-сан.       — Так вот. В апреле прошлого года ко мне определили одного петушка, известного как YuYu — наверняка Вы знаете его, столько лет с экранов не вылезал. Когда я увидел перед собой это бесполое существо, меня так и подмывало сделать на его голове женскую укладку. Потом я хорошо с ним повозился — и в наряд ставил вне очереди, и за каждый косяк спрашивал, и кроссы заставлял пробегать с полной выкладкой… Но зато под Пхеньяном он дрался насмерть, как надлежит драться настоящему самураю. Представляю, как плакали его поклонницы, когда видели своего кумира по телевизору, но как же иначе-то? Он служит у меня и сейчас, только не здесь, а в Монголии…       Наш герой весь превратился в слух. Ему было интересно послушать, как его коллеги борются с тлетворным влиянием Запада.       — Или, например, был случай у генерала Сато — тот тоже не жалует нашу попсу и стремится её перевоспитать. К нему в отряд «боевых ангелов» попала одна безголосая айдору — тоже вся наштукатуренная, как курица гриль, и разодетая в половые тряпки… Тем не менее, ей выпала честь поучаствовать во взятии Шанхая, а потом — повоевать в других китайских городах, за что её и повысили до старшего сержанта. А в ноябре она погибла смертью храбрых — попала под перекрёстный огонь из «гатлингов»…       Генерал закрыл окошко и перешёл к самой главной части брифинга:       — А теперь напомню суть нашей следующей миссии. В центре нашего внимания — Певек. В этом большой деревне, по ошибке именующейся городом, «красные» умудрились в кратчайшие сроки основать большую операционную базу.       — Русские такие милые, — не удержался от улыбки командир. — Уцепились за эту дыру, как скряга за последнюю горсть монет.       — Да ещё как уцепились! Разведка обнаружила, среди прочего, военную лабораторию и промышленное предприятие. Знаете, что это означает? Гайдзины будут штамповать свои танки быстрее обычного, а совсем скоро обзаведутся «Железным занавесом»! Кроме того, в зоне операции есть застава с действующим радаром, с помощью которого противник с определённым интервалом вызывает подкрепления из тыла. Уничтожив этот радар, мы лишим русских связи с тылом. Наконец, самая главная цель — уничтожение всех войск, всех зданий противника, какие есть в городе! Пленных не брать — это закон.       Мурасаки добавил:       — И никто не отменял американскую угрозу. По данным разведки, янки уже направили в Певек десант. Когда «синие» появятся на радаре, покажите им, кто в доме хозяин. Ах, да, Генштаб сделал Вам очень много ценных подарков, в частности, в виде разрешения на строительство тяжёлых боевых роботов. Кроме того, генерал Сато и доктор Симада похлопотали за Вас перед Генштабом, что тот санкционировал тренировку «жриц» и «боевых ангелов». Некоторые из них, в том числе Ваша певица, уже ожидают приказов.       — Могу ли я выдвигаться, Мурасаки-сан? — спросил наш герой.       — Сию минуту! — громко проговорил генерал. — Безоговорочная победа — это всё, что нам необходимо. Вольно!

***

      «Каппа» стартовал из заброшенного посёлка В. в 10 км к югу от Певека. Мурасаки обосновался в посёлке А. на таком же расстоянии к северо-востоку от города.       Гайдзины до неприличия крепко ухватились за свой самый северный город. Кроме обязательных одиночных окопов, пулемётов и тесла-башен, в их обороне присутствовали и ракетные установки «Кувалда». Местами присутствовали пехотные бункеры, где ютились обречённые русские. О танках и говорить нечего: «красные» представили практически весь свой арсенал, включая «Апокалипсис» в единственном экземпляре. Имперцы обнаружили, что почти вся бронетехника усилена динамической защитой. Все «Серпы», «Волки», «Носороги» и другие танки были увешаны кубиками и плитками, словно украшениями. Наличие трёх аэродромов свидетельствовало о безграничных претензиях противника на воздушное господство. Да и флот «красных» выглядел внушительно: четыре крейсера составляли цвет вражеской эскадры, и угроза обстрела с моря представлялась более чем реальной.       Вот с такой крепостью и пришлось иметь дело японцам.       «Красные» атаковали энергично, в своём любимом стиле «стенка на стенку». Генерал Мурасаки изначально имел в распоряжении боевой мех «Хандзо», благодаря которому мог раздражать танкистов ещё до попадания в радиус выстрела. Нашему инкогнито, напротив, только предстояло строить мехи с нуля, и первоначально он терял много крови при встрече с танками. «Боевых ангелов» он выпускал на поле лишь эпизодически, когда концентрация средств ПВО была незначительной, но даже тогда он старался нащупывать уязвимую точку в боевых порядках противника.       — Эти «Волки» маневрируют слишком быстро! — жаловалась «боевой ангел» Саюри Аракаки. — Только включу парализатор, они тут как тут — осколочными по живому месту!..       Имперцы загодя расставили «музыкальные шкатулки» — сферические контейнеры, начинённые дронами-самоубийцами с малокалиберными кинетическими пушками. Как-то раз в двух шагах от проезжающего «Носорога» мембрана «шкатулки» треснула и разлетелась на осколки, а над землёй закружили небольшие дроны. Последние щедро полили огнём окружающих врагов, после чего взорвались, нанеся заметный урон.       — Не густо, — сказал наш инкогнито. — Но это хотя бы облегчит работу нашим плазмомётчикам.       А «шляпники» и вовсе не скучали без работы. Наоборот — мощный танковый кулак постоянно держал их в тонусе, заставляя то зарываться в землю, то снова выныривать и стрелять. «Шляпник» Хиродзи Канэмару, один из героев этой миссии, на все лады проклинал вечную мерзлоту, которая порой бывала не по зубам лазерам для самоокапывания. Но даже торча из-под земли по самую шею, он бил без промаха и наверняка, вследствие чего смог записать два «Носорога» и один БТР на свой счёт.       Между делом было получено разрешение на развёртывание дрона-разведчика. Он не преминул воспользоваться такой возможностью прямо в центре пустоши, лежавшей между его базой и лагерем «красных». Как оказалось, не зря «Каппа» опасался подлости со стороны противника:       — Дрон засёк магнитные мины в этом секторе. Без помощи инженеров нам не обойтись.       Но приступать к разминированию было ещё рано. Назревала новая контратака противника; вдобавок ко всему послышался рокот авиационных моторов.       — Штурмовики! — объявил командующий. — «Боевые ангелы», следите за ними!       Приближение ИЛов заставило имперцев поднапрячься. Они часто потешались над способностью ИЛов к бреющему полёту, ибо на практике гибкие «Тэнгу» превращали её в жалкую тень трансформеров. Но на сей раз было не до смеха: у «Каппы» не было ещё роботов подобного рода, и бремя борьбы с воздушной угрозой лежало на плечах пехотинцев.       Стрелки бросились врассыпную, когда ИЛы угрожающе поравнялись с ними. Вражеские пехотинцы только усилили дезориентацию, забросав их «зажигалками» и фугасными снарядами. Лишь «воздушные защитники» не дрогнули перед лицом летающей угрозы.       Тогда же дали о себе знать «жрицы». Кэйко Цуцуи, которая в этот раз, естественно, была без гитары, воткнула в землю бело-красное знамя с иероглифами, а затем застыла в молитвенной позе. Её коллега Хина Вакамура сделала то же самое на правом фланге. Имперцы немедленно сплотились вокруг своих служительниц.       Тотчас же солдаты противника стали свидетелями настоящих чудес. Тяжелейшие раны японцев внезапно стали зарастать с невероятной скоростью, а сами бойцы не подавлялись огнём и стали меньше страдать от огня. (К слову, у русских есть такая телепередача — «Очевидное-невероятное», где рассказывают про всякие аномальные явления. Но показали бы они вот ЭТО — большой вопрос…).       Среди атакующих был замечен и призывник с ручным пулемётом — видимо, дослужившийся до «элиты». Судя по выражению лица, он обалдел от того, что эффект подавления, которым обладал его РПД, не сработал на ближайшем к нему стрелке. Последний вышел вперёд и, пока пулемётчик потянулся за новым диском, одним взмахом катаны вырубил его.       В конечном итоге имперцы блестяще отразили обе атаки противника.       — Много шума из ничего, — констатировал кто-то из стрелков. — Это — вся суть нынешней советской армии.

***

      К полудню имперцам удалось покрыть треть пути до Певека.       Мурасаки в полной мере показывал мощь своих боевых роботов. Уже к полудню он поставил на поток тяжёлую технику, пока его блистательный компаньон, занятый обороной собственных рубежей, спускал значительную часть средств на «латание дыр». Кажется, до русских дошло, кто именно встал у них на пути, и этот «кто-то» взбесил их до такой степени, что они бросали свои лучшие силы прямо к его ногам, не давая тому развивать своё производство. Даже грозный Мурасаки казался им простаком в сравнении с нашим инкогнито — универсальным, гибким, находчивым и беспощадным…       Секретный протокол «Моторизация» стал ценной находкой для «Каппы». Однажды по его приказу целый взвод пересел на лёгкие мотоциклы и выехал на разведку боем, и этот рейд дал свои результаты.       Разведчикам удалось выйти на вспомогательную базу, ответственную за вызов подкреплений из тыла. Развёрнутый «Спутник» лениво вертел антенной радара, будто осознавал бесполезность своей работы «из-под палки»; бесперебойное его функционирование обеспечивалось двумя электростанциями. В самом дальнем углу периметра стояла одинокая казарма, подле которой скучал немногочисленный гарнизон. Охранялось всё это хозяйство двумя пулемётами-часовыми у главных ворот и тремя зенитками. Ни одного танка!       На обратном пути произошло несчастье: двое стрелков случайно нарвались на тесла-мины, расставленные у стен базы. Сейчас же на месте детонации вырос блестящий электрический купол, под которым мотоциклы в миг почернели и расплавились, а сами стрелки превратились в горсти углей.       «Без «Стрекоз» никак не обойтись» — решил наш герой и направил дронов-камикадзе на осмотр местности.       Он оказался прав в своих опасениях: вокруг стен заставы противник сделал непрерывную россыпь зловещих мин.       — Они навалены тут, как горы мусора, сказал «Каппа». — Ничего, мне доводилось убирать мусор и поопаснее…       Вскоре на подмогу разведчикам выехали миномётчики «асигару». Офицер Митио Исикава, прибывший вместе с ними, был назначен ответственным за лишение противника связи.       Перво-наперво «асигару» обезвредили минное заграждение издалека. Череда взрывов посреди скопления мин спровоцировала цепную реакцию, благодаря которой помощь инженеров уже не понадобилась. А после этого миномётчики взялись за укрепления.       Шум битвы на переднем крае не умолкал ни на минуту. Исикава торопил солдат:       — Быстрее, парни! Быстрее, пока на нас не отвлеклись!       Над аванпостом появилась эскадрилья ЯКов. Эти «мясорубщики», как их называли сами имперцы, стремительно приближались к позициям солдат, угрожая стереть в порошок всех без исключения. Но на месте событий не было ни одной зенитки, и Исикаве оставалось только скомандовать:       — Назад! Назад!       Солдаты мгновенно расселись по мотоциклам и приготовились удирать. Миномётчики вместе с офицером скрылись в отсеках «Кагэ».       Но почему люди «Каппы» вели себя так не по-самурайски? Учитывая интенсивность вражеского наступления, наш герой стремился «усидеть на двух стульях»: с одной стороны, сохранить ударный отряд в целости, а с другой — успеть выполнить одну из первоочерёдных задач.       «Байкеры» первыми оставили поле брани. ЯКи устроили было погоню за ними, но не догнали. Однако теперь «Каппа» знал, что так просто его не оставят в покое, и потому усилил ударную группу «боевыми ангелами» и только после этого возобновил штурм аванпоста.       Принятые меры отчасти оправдали себя. Боевые барышни, обеспечивавшие воздушное прикрытие, устроили подлетающим ЯКам горячий приём, и лишь зенитки на периметр удерживали их от более глубокого продвижения. Потеряв два самолёта, русские убрались восвояси и больше не возвращались.       Штурм пошёл по второму кругу. «Асигару» наконец-то разобрались с внешней обороной и открыли товарищам путь на периметр. В образовавшиеся бреши устремились пехотинцы и предали огню всё, что видели; ведомые лейтенантом Исикавой, они получали минимальные повреждения. Офицер лично зарубил катаной троих, а четвёртому вынес мозг из кинетического пистолета.       Кульминацией локального сражения стало разрушение заставы. Тарелка «Спутника» не выдержала осады и с грохотом повалилась набок. «Шляпники» аккуратно срезали её опоры, как садовники срезают свежие цветы…       Тем временем на переднем крае разгорались нешуточные страсти.       «Красные» удвоили количество атакующих танков; в составе новой группы они ввели два тяжёлых «Голема». В ответ на это японский командующий развернул плазменные танки «Дзисин». Менее маневренные и быстрые, чем «Цунами», но более крепкие и мощные, они лучше всего проявляли себя в окопанном состоянии. «Цунами» выполняли отвлекающий манёвр, постоянно оттягивая внимание противника от плазменных танков.       …Один из пехотных отрядов в результате неудачной контратаки угодил в ловушку. Двенадцать «воинов императора» попали под перекрёстный огонь и оказались прижаты к самой кромке моря. Пользуясь моментом, русские образовали плотный полукруг, не давая ни единого шанса вырваться из окружения. Ситуация казалось безнадёжной, но в этот момент «жрица» Кэйко Цуцуи потянулась за боевым знаменем.       — За Империю! — раздался её громогласный клич.       Цуцуи вновь выручила братьев по оружию. А спустя несколько минут подтянулась подмога с внешней стороны. «Тануки» помогли солдатам прорвать спонтанное блокадное кольцо и воссоединиться с основными силами.       Но, как говорится, «недолго музыка играла». «Красные» поставили на кон лишний танковый кулак, но уже при поддержке артиллерии.       — «Снегопады»! — пронеслось по всем рядам. — Бежим!       Лишь «боевых ангелов» не пугала такая напасть, как тяжёлая артиллерия русских. Как не пугали заботливо приставленные «Голиафы» и «Волки» — часть барышень с парализаторами наготове устремились прямо на линию огня.       Оглушительный свист ракет разорвал только наметившуюся тишину. «Боевой ангел» Саюри Аракаки храбро полезла под огонь автоматической пушки и навела парализатор на машину. Превозмогая боль от ранений, она что есть мочи удерживала устройство наведённым на цель, помогая остальным добивать несчастных артиллеристов.       Русские даже не пытались свернуться и отступить. Все РСЗО были слиты ими в никуда, словно нечистоты в бачок — легко и без усилий…

***

      В 17 часов 23 минуты в зону боевых действий вошла союзническая эскадра.       Большая группа в составе трёх эсминцев, ледокола и катеров бросила вызов сразу двум своим неприятелям. Позади всей этой толпы тащились десантные суда с солдатами и техникой на борту. «Синие» всерьёз верили, что ещё смогут отвоевать Арктику, даже несмотря на численное превосходство оппонентов.       Тогда-то во всей красе проявил себя имперский флот. Больше не надо было скучать у верфей в ожидании «визитёров». Имперцы устремились прямо к Певекскому порту, чтобы наконец-то вклиниться в общую свалку.       — Жалкие клоуны, — с презрением бросил «Каппа», задавая координаты направлений. — Ни одному флоту не сравниться с нашим, слышите? Никогда ещё гайдзинам не удавалось победить нашим морских волков!       Советские моряки вели себя на редкость трусливо даже для самих себя. Вплоть до появления «синих» они отсиживались в порту и лишь изредка отражали редкие контратаки имперцев. Но когда в зону операции вошли враги, которые уже были менее серьёзной угрозой для них, они дружно снялись с места и дали встречный бой.       Имперцы тщетно искали объяснение такому иррациональному поведению. Даже генерал Мурасаки, который никогда не лез за словом в карман в отношении гайдзинов, отказывался комментировать это.       — Вы знаете, «Каппа», я уже не обращаю внимания на их «логику», — признался он. — С каждым поражением у русских мозги работают всё хуже и хуже. Не обращайте на это внимания.       Впервые закипели воды Ледовитого океана.       «Нагинаты» возглавили атаку на вражеские эскадры. Подлодки атаковали одновременно с двух направлений, тем самым внося хаос в ряды противника.       В этой сутолоке не осталось места каким-либо вразумительным наблюдениям. Противники часто переносили огонь с объекта на объект, лихорадочно меняли курс, но это лишь усиливало абсурдность происходящего. Однажды имперцы заметили, что экипаж советского крейсера получил сразу десять торпед в левый бот ниже ватерлинии, но всё равно держал стволы орудий наведёнными только на Союзников, пока совсем не повалился набок. А ледокол Альянса, на которой наверняка рассчитывали непрошеные гости, и вовсе не снискал никакой славы: окружённый субмаринами, он высвободил весь жидкий азот из резервуаров, но сам стал жертвой собственного оружия. Одного ракетного залпа оказалось достаточно, чтобы ледокол рассыпался на тысячи мелких осколков…       Как итог — японцы стали единоличными хозяевами акватории Певека.       Как обстояли дела на суше?       К вечеру сухопутные силы русских контролировали только северо-западную оконечность Певека. Несмотря на эшелонированную многослойную оборону, имперцы всё-таки вошли в город. С помощью протонных орудий они безболезненно сняли большинство укреплений и прорвали периметр.       Но к чести «красных» следует сказать, что их фокусы не уступали имперским в своей жестокости. Однажды на южных подступах к Певеку они привели в действие зловещий магнитный спутник. Буря мгновенно засосала семь машин, а потом «красные» в издевательской манере направили её в сторону океана. Буря успокоилась в восьмистах метрах от берега; сброшенным с высоты машинам не помогли даже модули надводного перемещения…       А в самый критический момент противник активировал пресловутый «железный занавес». Это случилось на северо-востоке города, где бесчинствовал генерал Мурасаки. «Големы» под неуязвимым покрытием и со включёнными системами РЭБ около получаса сдерживали наступление «Владык Они». Благодаря такой внушительной защите русские едва не переломили ход сражения на участке в свою пользу, но, получив свежее пополнение, имперцы добили. «Владыка» сделал решающий рывок и ударом «ноги» добил тяжёлый танк.       Наш герой тоже мог похвастаться собственными боевыми роботами. Его «Владыки» сыграли решающую роль при уничтожении промышленного предприятия, благодаря которому противнику удавалось бросать в бой всё новые и новые единицы бронетехники. Право уничтожить «Железный занавес» он уступил генералу Мурасаки, как старшему по званию.       Поздно вечером «боевые ангелы» объявили сезон охоты на комбайны. Где-то на краешке моря вовсю шла выработка залежей руды, и никакие посторонние шумы не могли помешать этому процессу. Терпение комбайнёров заслуживает особой похвалы: даже под гром корабельных орудий они не прекращали собирать ресурсы и спокойно выполняли рутинную работу. Нет, они не были буддистами, ни христианами, и в их смирении перед вражеским огнём не было ничего религиозного. Но откуда такое бесстрашие?       Впрочем, отвечать на этот вопрос уже не было смысла. Советские рудокопы без исключения остались навечно тлеть на этом пустынном, печальном краешке бывшей советской земли. Ни один водитель не включил керамическую броню и амфибийные модули…       Уже в полночь операция была объявлена завершённой. Над бывшим зданием горсовета, которое имперцы когда-то превратили в военную комендатуру, вновь гордо поднялся знаменитый «кёкудзицу-ки».       Имперцы по праву гордились одержанной победой. Менее суток им понадобилось на то, чтобы окончательно похоронить надежды гайдзинов на возвращение Арктики…

***

      На следующее утро Мурасаки вновь принимал генерала на своей базе.       В этот момент «Каппа» был не один. Рядом с ним находилась Кэйко Цуцуи, одна из «звёзд» последней операции, с трофейной гитарой наготове. Пластиковая полуакустика служила странным, но стильным, резко контрастирующим дополнением к её образу.       Генерал сосредоточенно уставился на гитаристку. Ему не терпелось воочию поглядеть на это «будущее японской сцены», как он сам накануне выразился. Рядом с Мурасаки навострили уши его помощники — доселе они слышали о поющей жрице лишь краем уха. Они были свидетелями ратных подвигов Кэйко, но её появление в новом качестве стало для них настоящей премьерой.       Навряд ли бы они потом сказали, что потратили зря полчаса. Кэйко Цуцуи отыграла короткий сет из семи песен собственного сочинения. И всё это — на убогом куске пластмассы, для приличия выкрашенном в красный санбёрст. Наверняка сами русские стремались играть на этом недоразумении, и молодая жрица стала первой, кто отнёсся к нему с большой любовью и трепетом.       Она произвела настоящий фурор. «Растаял» даже суровый генерал-роботоманьяк, который был весьма привередлив в своих музыкальных предпочтениях.       — И это всё на таком убожестве??? — спросил он по окончании концерта, но, как ни странно, в его голосе не ощущалось ни единой нотки недовольства.       — Другого инструмента и не было, Мурасаки-сан! — виновато ответила Цуцуи. — Как говорят русские, на безрыбье и рак рыба. Что первым попалось под руку, то и ношу с собой.       — Вы были правы, «Каппа»! — сказал Мурасаки, обращаясь к своему блистательному коллеге. — Не скажу, что изменил отношение к современной музыке, но это первый случай, когда моя душа отдохнула на молодых голосах. Откуда у Вас берутся такие уникумы?       — Кого распределяют военкоматы, тот и приходит ко мне, — ответил «Каппа». — Ни о каком специальном отборе, ни о каком кастинге речи быть не может. С Цуцуи мне просто повезло, как и с другими талантливыми ребятами. Я верю, что и у Вас, и у Сато, и у Фукуды есть свои певцы, танцоры и актёры. Я не говорю о тех размалёванных куколках, которые мозолят нам глаза с экранов.       — Согласен! Но это Вы так внимательны к подобным нюансам. Меня же интересуют только боевые качества, а всё прочее остаётся там, на гражданке. Помните, я Вам говорил про YuYu? Так вот — он до сих пор поёт, но мы заставили его радикально изменить репертуар. Да и не за песни он дослужился до сержанта, а за чёткое выполнение боевых задач.       Генерал отхлебнул глоток чая и сказал:       — Впрочем, иногда музыкальная терапия мне просто необходима — лейб-медик не даст соврать. Вы не против, если я попрошу Вашу жрицу записать несколько песен на магнитофон?       — Да ради Бога! — сказал наш герой. — Цуцуи-сама, генерал Мурасаки очень хочет, чтобы Вы его полечили.       Жрица молча поклонилась в знак согласия.       — Ну вот и всё! — довольным тоном провозгласил генерал. — А Вас, «Каппа», с миром отпускаю. Скоро ведь опять в Токио вылетать, верно?       — Верно! Я уже привык вертеться, как белка в колесе, между разными городами. Другого ритма жизни я просто не знаю.       Все участники собрания расходились крайне довольными и счастливыми…