Blue Alert. Remake

      Вместо пролога.       Новый 1995 год наш герой встречал в освобождённом Харбине.       Правда, лично участвовать в освобождении Маньчжурии ему не довелось. Генерал У Цзилай, накануне назначенный командующим войсками в северо-восточном Китае, единолично руководил зачисткой этой территории от имперских оккупантов. А в ночь на 25 декабря 1994 года он инициировал генеральное сражение в Харбине. По итогам трёхдневного боя Харбин был полностью освобождён от имперских оккупантов, но подвергся страшным разрушениям: 55% построек, включая ряд памятников культуры, были полностью уничтожены. Зато враг получил сполна за свои преступления: от японского гарнизона остались только разрозненные группы, которые спаслись бегством, но вскоре попали в окружение «красных» и капитулировали.       Самой большой досадой «красных» стало не столько разрушение города, сколько бесследное исчезновение генерала Мурасаки. Убить этого зверя в человеческом обличье, чьи руки были по локоть в крови гражданских лиц и военнопленных, мечтал каждый, кто с оружием в руках освобождал Харбин. Но вопреки древнему кодексу Мурасаки испугался за свою шкуру и сбежал из города за считанные минуты до завершения операции. В остове командного шагохода, из которого он руководил обороной, нашли семь обугленных неопознанных тел, но самого Мурасаки среди них не оказалось.       Лишь спустя полторы недели корейские военные «осчастливили» Народно-освободительную армию. Они выследили беглого генерала в провинции Хамгён-Намдо, где функционировала одна из крупнейших военных баз Сил самообороны в Корее. К тому времени имперцы окончательно порвали с Альянсом и развязали войну сразу на несколько фронтов, что отразилось и на их положении на полуострове. Последние японские подразделения рассчитывали на подъём морального духа и приветствовали приезд генерала…       А как обстояли в целом дела в «Стране утренней свежести»?       С момента первого визита Тигра многое изменилось, причём в лучшую сторону. Как и прогнозировали китайские военные, июньское восстание в Синыйджу стало той каплей в лужу бензина, от которой разгорелся огонь сопротивления новой империалистической оккупации. В канун Нового 1995 года северокорейский лидер Ким Ир Сен возвратился из изгнания и основал боевой штаб в Синыйджу. Примечательно, что великий вождь выбрал в качестве временной столицы КНДР этот приграничный городок, который стал символом непобедимости корейского народа.       Правда, позитивные сдвиги не касались южной части страны: проамерикански настроенное население не поддерживало северных земляков и до сих пор склонялось к продолжению гражданской войны. Оккупанты по-прежнему контролировали ключевые города КНДР — Пхеньян, Хамхын, Чхонджин и Нампхо; чучхейцы воевали в условиях жесточайшей продовольственной блокады. Единственными «дорогами жизни» служили морские маршруты снабжения, пролегавшие через Жёлтое море в Синыйджу, а также редкие воздушные поставки. Но даже в таких условиях корейцы демонстрировали железную силу духа, а вместе с нею — ту самую экзальтацию, которая вызывала у одних жалость, а у других — брезгливость…

***

      Утром 6 января Тигр и генерал У Цзилай пожаловали в Северную Корею.       К сожалению для нашего героя, в планы на ближайшие дни не входила встреча с Ким Ир Сеном. Он давно мечтал лично познакомиться с Великим Руководителем, выведать у него все секреты, которым он мог бы найти применение в собственных войсках. Но сложившаяся в стране экстремальная ситуация не оставляла времени даже на такие важные встречи, и Тигр очень сожалел, что его МСЦ проезжал в двухстах километрах от Синыйджу.       На этот раз его маршрут оканчивался в провинции Хамгён-Намдо, куда привели свежие следы генерала-маньяка. По данным разведки, в регионе сложилась уникальная ситуация. Провинция превратилась в кровавую арену, на которой сошлись сразу три стороны — корейские войска, подразделения генерала Мурасаки и силы Союзных Наций. Это противостояние угрожало сделать весь регион большой пустыней, непригодной для жизни. Войска Альянса и Империи широко применяли оружие массового поражения, в т.ч. орбитальные лазеры и пси-оружие. А с возвращением Мурасаки мирные жители вновь познали все «прелести» умиротворения по-японски: в первую неделю нового года имперские каратели стёрли с карты страны десяток населённых пунктов за содействие партизанам. Так что наш сумрачный гений имел полное право гордиться ролью миротворца, равно как и генерал У.       Командующие остановились в деревне П. на берегу безымянного озера. Там же располагался командный пункт корейцев, и такое соседство не могло не радовать вновь прибывших.       — Где ты прячешься, гнида бородатая? — не уставал повторять Тигр. — Выходи! Покажи, что для тебя кодекс не пустой звук!       — С другой стороны, в генерале всё же есть что-то человеческое, — как-то сказал У Цзилай. — Бегство из Харбина и последующие игры в прятки свидетельствуют об обострённом инстинкте самосохранения.       — Ерунда! — раздражённо бросил наш инкогнито. — Эти двойные стандарты порядком надоели! Если ты так громко орёшь о самурайской чести, то будь любезен — держись своих принципов!       — Спокойствие, только спокойствие! Этот псих, между прочим, загнал сам себя в ловушку. С одной стороны, на него наседаем мы, а с другой — Союзники. Но я считаю, что будет как-то не комильфо отдавать генерала на растерзание «синим». Моральный долг обязывает нас самолично отомстить безумцу за все его преступления против китайского и корейского народов! Согласны со мной, товарищ?       — Полностью согласен! — ответил наш герой.       Корейские солдаты, стоявшие поблизости, единодушно подхватили это заявление:       — Да! Смерть этому подонку! Мы не оставим его в покое!       — А теперь давайте освежим в памяти все нюансы этой операции, — сказал У Цзилай. — Цитадель генерала Мурасаки расположена в десяти километрах к югу отсюда. Она защищена всеми оборонительными системами из японского арсенала, за исключением трёхствольных башен — таковые используются только при защите мегаполисов. Генерал управляет войсками из командного меха «Сэнтай», идентичного тому, в котором он находился в Харбине. Восточнее имперской базы встали лагерем войска Альянса. На первый взгляд они не так сильны, как Мурасаки, но они застолбили богатые залежи минералов, и ничто им не мешает раздаться вширь и освоить новейшие технологии. И ещё раз напомню: наша главная цель — генерал Мурасаки! Покарать его — дело чести. Уничтожение «синих» не обязательно, но если вы всё же поднатужитесь и нанесёте им роковой удар, то это будет вам только в плюс. Ваш авторитет среди корейцев взлетит до небес.       — Не вопрос! — самоуверенно ответил наш инкогнито. — Имея в распоряжении почти весь арсенал, я не могу не сделать это.       — А теперь — по местам! — скомандовал У, и место сборища вмиг опустело.

***

      Пока «красные» развёртывались, на юго-востоке зоны операции уже разгорались первые столкновения.       Генерал Мурасаки был атакован превосходящими силами Союзников. Американо-корейские войска были преисполнены решимости наказать имперского роботоманьяка за гнусное предательство их интересов. С тех пор как Империя окончательно разорвала отношения с Альянсом, этот генерал оказался в чёрном списке и у «синих», хотя совсем недавно плодотворно содействовал их продвижению в Восточной Азии. Союзники действовали в своём традиционном стиле — сосредоточили крупную воздушную группировку и с тех пор регулярно досаждали точечными ударами.       Но китайцы и корейцы не спешили радоваться. Разрыв Мурасаки на два фронта ещё не давал права «разбегаться» с места в карьер. Ведь этот безумец с самого начала гонялся за двумя зайцами, одновременно воюя с китайцами и русскими на Дальнем Востоке, и к сему моменту научился виртуозно противостоять сразу нескольким противникам без потери эффективности. Даже изгнание с советской территории не сломило его волю, в чём могли убедиться все, кто намеревался с ним поквитаться.       Ещё не успели коммунисты как следует отстроиться, как на них накатила первая волна контратаки. Имперцы не стали мелочиться, а сразу пошли с козырей — выпустили «Владык Они» и «Идзанаги».       «Хорошо, что есть пара танковых бункеров, — подумал наш инкогнито. — В противном случае мы были бы уже покойники».       Но, как бы хорошо командование ни организовало оборону, мощь первой атаки впечатляла. «Владыки» шли в авангарде и деморализовали китайцев, в то время как роли «Идзанаги» разделились: одни в мобильном режиме досаждали огнём из кинетических пушек и ракетниц, другие в режиме меха обстреливали «красных» из волновых орудий. Таким образом они быстро прорвали передний край и навели шороху на самом периметре.       Корейцы не могли не прийти на выручку товарищам. Но даже их снарядов с высоким проникновением не хватило, чтобы безболезненно пережить атаку шагоходов. А в этот момент командующий только-только закладывал фундамент для аэродрома и пока что лишь мечтал о воздушном превосходстве.       «Без «Массовой мобилизации» тут не обойтись — это совершенно точно» — решил Тигр.       Пришлось решать проблему мехов «по-первобытному» — численностью. Из казарм массово повалили охотники на танки, но эта поспешность приводила лишь к напрасным человеческим жертвам. «Владыки» вставали почти впритык к воротам казарм. И только благодаря тому, что корейские танкисты крепко цеплялись за противника и нещадно расстреливали его с тыла, удалось избежать полного разгрома. С «Идзанаги» разобрались несколько позже благодаря отчаянной вылазке во фланг, которую «красные» предприняли буквально на последнем издыхании.       — Это было нечестно, — сказал кто-то из выживших бронебойщиков. — Так самураи себя не ведут.       — Да ты как в первый раз, ей-богу, — ответил ему другой охотник на танки. — А, стоп, ты же новобранец! Но тем не менее — весь Китай от мала до велика знает, какой он «самурай»!       Что касается генерала У, то он испытывал те же проблемы, что и его напарник, и нисколько не винил того в упущениях. Пожалуй, никогда раньше его вера в танковую мощь не колебалась так сильно, как сейчас, и даже наличие крепкого кулака из семи «Мастеров битвы» не гарантировало стабильного равновесия сил. Кажется, Мурасаки ржал в голосину над тем, как его танковые армады разлетаются в щепки от ударов ногами «Владык». Действительно, загнанный в ловушку японский зверь бьётся с невероятным фанатизмом; похоже, что именно в эти минуты генерал ярче всего проявляет себя с «самурайской» стороны, и ни у кого язык не повернётся назвать его подлецом и трусом.       — Я запрашиваю подкрепление! — объявил У Цзилай.

***

      Спустя час «Хеликсы» доставили подкрепление из Маньчжурии.       Состав группы не поражал воображение своей численностью. Отряд У Цзилая усилился за счёт пары ЭМИ-танков и пяти «Мастеров битвы».       Нашему герою тоже в известной степени повезло: он получил таки с барского плеча разрешение на использование дезоляторов. Они легко выделялись из толпы благодаря тяжёлым красно-зелёным костюмам и большим пушкам. Стальные маски с трубками по типу противогаза скрывали их лица, а из-за плеч торчали металлические контейнеры со светящимся зелёным содержимым. Тигр сталкивался с ними ещё под Пекином, но теперь у него появилось возможность поставить их тренировку на поток.       Работёнка для этих ребят нашлась сразу. Ведь стратегию Мурасаки нельзя было назвать однобокой: несмотря на существенный перекос в сторону робототехники, он не чурался карательных акций с участием синоби и бойцов Пси-корпуса. Последний перехват радиопереговоров показал, что вслед за нападением тяжёлых шагоходов имперцы готовят комбинированную атаку: на передний край они, как обычно, бросят тяжёлую технику, а во фланг ударят с помощью синоби и псиоников. «Люди в чёрном» удивят противника каскадом диверсий, тогда как псионики окончательно деморализуют его своей мощью.       — Вот это он разжился, гадина! — возмутился лидер группы дезоляторов Ху Гуань. — Ни в чём себе не отказывает! Ну да ладно, пускай его «элита» подходит. Лечебные процедуры пройдут быстро. И безболезненно!       Итак, имперцы вновь обрушили на «красных» мощь своего военпрома. Они сократили число «Владык» с трёх до одного, а в качестве дальнобойной артиллерии использовали мехи «Хандзо». Пока «Владыки» расшвыривали пехоту и пинали ногами лёгкую технику, «Хандзо» досаждали им обстрелами с дальней дистанции. У Цзилай направил в помощь нашему герою ЭМИ-танк, и во многом благодаря его импульсам удалось справиться с атакой без таких кошмарных потерь, как в первый раз.       Гораздо лучше обстояли дела на правом фланге, по которому ударила «элита» Мурасаки. Группа дезоляторов под командованием Ху Гуаня приготовила свой ответ хвалёному элитному воинству Империи.       — О, понеслась туча чёрная, — сказал дезолятор Цинь Шуйбэй, намекая на синоби.       Это был поистине исторический момент. Пятеро дезоляторов противостояли толпе из двадцати семи имперских солдат, в числе которых были синоби и псионики. Когда последние оказались на расстоянии выстрела, Ху Гуань и его команда превратили восточный сектор базы в адскую пекарню.       Эпичность сего эпизода обусловливалась рядом нюансов. Во-первых, обнаружилась чрезвычайная уязвимость доселе грозных солдат Пси-корпуса против радиации. Во-вторых, дезоляторы комбинировали два боевых режима работы: одни вели прямой огонь из личного оружия, пока другие заражали местность по площади. Единственная контратака не причинила большого вреда китайцам: перед смертью псионик запустила пару кинетических стрел в Ху Гуаня, но тот только отшатнулся и плюхнулся задом в траву. Несмотря на тяжесть скафандра, он смог самостоятельно встать на ноги.       Затея с фланговой атакой обернулась полным фиаско. На месте столкновения китайцы насчитали двадцать семь зелёных лужиц.       — Этих девок готовил сам доктор Симада, или я ошибаюсь? — уточнил Цинь Шуйбэй.       — Псиоников? Да, он самый, — ответил Ху Гуань и усмехнулся: — Великий доктор Симада! Настолько крутой, то не даёт своим психичкам защитные костюмы.       Но если дебют дезоляторов был несомненно успешным, то на переднем крае «красные» не чувствовали себя так же легко и вольготно. Как уже говорилось ранее, имперцы не скупились на тяжёлую технику. Но, к счастью, в распоряжении Тигра уже имелось несколько ударных вертолётов, которые заметно повышали шансы на выживание. Командир требовал от пилотов прицельного огня по мехам, и они чётко исполняли его приказ.       — О, захромал, бедненький, — объявил пилот, нанёсший повреждение «Владыке». — Сейчас нога отвалится.       Так оно и случилось. Робот накренился влево и рухнул прямо на стоявший по соседству «Хандзо». Последний не успел сделать даже пару шагов в сторону и повалился вслед за «Владыкой».       — Всё, почти закончили, — сообщил кто-то с переднего края.       Ценою немаленьких потерь «красные» отбили очередную атаку.

***

      Но, как бы жестоко ни действовал Мурасаки против «красных», ему тоже приходилось нелегко.       Пока он буянил у деревни Ч., возле которой обосновались китайцы и корейцы, «синие» тормошили его воздушными рейдами. Высокоточный удар «Артемиды» вывел из строя завод по производству дронов, который перед этим серьёзно пострадал от ракет «Апачей». А спустя три минуты была начата ковровая бомбардировка — «Центурионы» нацелились на нанокомпьютер и прилегающие к нему электростанции; по случайности одна бомба взорвалась на минном заграждении и спровоцировала цепную реакцию. В двух шагах от нанокомпьютера выросло жёлто-зелёное облако газа — у дверей здания подлые имперцы заложили несколько мин с нервным газом, и часть из них сдетонировала раньше времени.       Пользуясь замешательством на китайском фронте, Союзники пригнали штурмовиков. Тяжёлая пехота уничтожила противотанковые укрепления и обеспечила свободный проход прямо на периметр имперцев. К чести Мурасаки стоит сказать, что он предусмотрел и такой поворот событий. На том участке, где случился прорыв обороны, «синие» не заметили густой россыпи нейронных мин. Личная броня штурмовиков не помешала смертельно опасному газу проникнуть в организм.       В ответ на бесчинства Союзников генерал нарастил темпы производства «Тэнгу». Маневренные трансформеры цеплялись к бомберам как блохи, но избегали прямого столкновения с истребителями. На южной оконечности базы появились новые «паучьи норы», где спешно окопались зенитчики. А на сам лагерь Союзников японцы наслали эскадрилью камикадзе, за что «в благодарность» им невесть откуда прилетел темпоральный заряд. Имперский инженер не успел его вовремя обезвредить…       А что же «красные»?       Даже истекая кровью под огнём противника, они не уставали держать руку на пульсе. Далёкий свист бомб и ракет, доносившийся с юга, давал им надежду на ослабление проклятых имперцев. Однажды «красные» решили таки рискнуть и собрать все силы в кулак для финального удара. Благодаря непродолжительной передышке они собрали ударный отряд, в состав которого вошли «Громобои» и «Адские орудия».       В 18 часов 24 минуты объединённый сино-корейский отряд встал у главных ворот вражеской цитадели.       На переднем крае разыгралась масштабная артиллерийская дуэль. «Громобои» и «Адские орудия» со стороны «красных», а также «Нэдзуми» и протонные орудия со стороны имперцев жарили друг по другу. Как бы эпично ни смотрелась эта перестрелка, а «красных» она раздражала — не дали нормально артподготовку провести!       — Не дай бог нам таких снайперов, — заметил командир «Громобоя» Ким Чхоль, увидев рядом с собой «Адское орудие», подбитое первым выстрелом протонной пушки.       Вдруг где-то вдалеке раскинулась какая-то ослепительно яркая сфера.       — Твою мать, наногенератор! — испугался один кореец.       — Дурак! Это не в нашу сторону! — сказал ему товарищ. — Это, должно быть, Союзники хулиганят.       Имперцы заперли ударный отряд Альянса внутри непроницаемого купола из нанороботов. Хитрые коммунисты обрадовались, что супероружие сработало не против них, и решились на дерзкую вылазку в лагерь «синих». Инициатором оного выступил наш сумрачный гений. Генерал У подхватил его идею и прислал в помощь напарнику группу «Мастеров битвы» и танк «Дракон».       Момент для атаки был выбран удачнее некуда. Союзники предприняли очередной воздушный удар по имперской базе, но не предусмотрели возможность нападения с фланга и не отрядили для охраны ни одного «Апача». Командир РСЗО «Хвачха» Чхве Сон Хён плотно обработал восточный сектор базы напалмовыми боеголовками.       — Добавим огоньку в эту буржуйскую тусовку! — с этими словами он велел запустить новую порцию ракет.       Тотчас через брешь, образовавшуюся на месте сгоревших стен, на периметр ринулась бронетехника «красных». Вся мощь танковых орудий обрушилась на базу Союзников, которая оказалась лёгкой добычей для «красных». А уже после этой маленькой победы они имели удовольствие наблюдать за тем, как вокруг защитного купола толпились имперцы. Как только ограждение наноботов испарится, несчастным «синим» деваться будет некуда.       Бедные пилоты Альянса! Возвращаясь домой, они застали один пепел и прах на месте посадочных площадок. В такой ситуации они приняли самое разумное решение — оставить поле брани и улететь на ближайшую тыловую базу. «Красные» не стали добивать их:       — Всё равно им осталось жить слишком мало…

***

      Кольцо вокруг Мурасаки всё сжималось.       К десяти вечера «красные» ценой тяжёлых потерь прорвали эшелонированную оборону Мурасаки и теперь безобразничали у него «дома». Пожалуй, самой главной «достопримечательностью» цитадели стал командный шагоход «Сэнтай». Вооружённый крупнокалиберным плазмомётом, двумя 100-мм танковыми пушками и тремя пулемётами, он вызывал у «красных» даже больше ненависти, чем изрядно надоевшие «Владыки Они». Люди замечали, как генеральская машина ходит ходуном взад-вперёд. Кому-то, видимо, даже показалось, что скорость «Сэнтая» многократно превышает максимум. Но с чего бы это?       — Нифига себе он дрыгает лапами! — заметил дезолятор Ху Гуань. — Я не удивлюсь, если окажется, что его приводили в движение нервные срывы Мурасаки.       Но, несмотря на приближение «красных», экипаж шагохода огрызался что было мочи. Однажды ему удалось смести синхронным выстрелом из всех стволов ведущий «Громобой». А пока мех находился в «отключке» на время восстановления работоспособности всех систем, плазменные танки «Дзисин» встали вокруг него сплошной стеной. Правда, такая взаимовыручка не могла спасти их от точного артиллерийского огня китайцев.       Наконец, когда удалось избавиться от «впряги», на первый план вышли экипажи ЭМИ-танков. К счастью для «красных», конструкторы «Сэнтая» в своё время совершили фатальное упущение, не предусмотрев защиты от электромагнитных импульсов. Грозный шагоход встал как вкопанный, не успев даже включиться обратно.       Воодушевлению «красных» не было предела. Они образовали плотное кольцо вокруг меха и стали яростно шпиговать его боеприпасами всех видов. Можно только догадываться, как страшно истерил генерал Мурасаки. Как он встречал свою судьбу? Смирно и безропотно, как и подобает настоящему самураю? Или в своём привычном стиле — с истериками и угрозами расправой?       Китайские и корейские танкисты вколотили последние снаряды в погибающий шагоход. Яркими вспышками сдетонировали боекомплекты разных огневых систем, слившись в один грандиозный фейерверк.       — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХААААА!!! — внезапно раздался в эфире чей-то сатанинский смех.       Многие оцепенели от ужаса — что это было? Таинственный пересмешник произнёс издевательским тоном:       — Комбан ва, идиоты! Я — генерал Мурасаки. Вынужден разочаровать вас: в командном шагоходе находился не я, а мой заместитель. Он перестал справляться со своими обязанностями, и только смерть искупила его грехи. Ну, кто на новенького?       Как ни удивительно, внезапный «камбэк» маньяка не произвёл того оглушительного эффекта, на который он рассчитывал. Мало кто из «красных» сомневался в том, что генерал будет юлить до последнего. Но теперь смерть подползла к нему со всех сторон и перекрывала любые лазейки. Китайцы прессовали Мурасаки с севера и запада, а корейцы быстро наседали с восточной стороны.       — По логову монстра — пли! — прозвучала команда.       Снаряды «Громобоев» стали гвоздями в крышу гроба Мурасаки. Следует отдать должное этому безумцу — в самый последний момент он не перевёл сборочный цех в мобильный режим и не дрогнул перед лицом смерти.       На гибель своего командира японцы ответили утроенной боевой яростью. К руинам командного пункта устремились десятки японских солдат; ведомые полевыми офицерами, они преисполнились жажды мести. Завязался очередной бой насмерть.       Дезоляторы вновь вышли на первый план. Тем же макаром, что и некогда на восточном фланге домашней базы, они обработали пятачок возле сборочного цеха, и уже никакой героизм не мог спасти имперцев от страшной гибели.       Весь плац взорвался от многоголосого ликования:       — Да! Да!!! Наконец-то!       — Смертный приговор приведён в исполнение! Ура, товарищи!       — Всё очень просто: пара выстрелов — и нет ублюдка! Даже трибунал не надо собирать!       Невозможно описать словами ту радость, которую испытывали победители. Генералу-кровопийце наконец-то воздалось за все его военные преступления. Общий приговор китайского и корейского народов был эффектно приведён в исполнение.

***

      Глубокой ночью «красные» увлечённо разбирали руины сборочного цеха. «Красные» стремились убедиться в том, что прошлогодней ошибки не случилось и Мурасаки никуда не скрылся.       — Что, опять заныкался, сучонок? — говорила водитель бульдозера Гуань Цзэси, участвовавшая в работах. — Я наскребла целую гору обломков, но его нет нигде!       — Ну так он был не один в своём штабе, — ответил ей какой-то инженер, который тоже разбирал завалы. — Или ты думаешь, у Мурасаки сто рук, и помощь ему не нужна?       Ковш бульдозера отбросил в сторону очередную горсть мусора. Из-под неё показался кусок ткани оливкового цвета с обрывком шеврона и обширными пятнами крови. Солдаты кинулись разгребать мусор вокруг него и…       — Это он! — громогласно объявили они. — Гляньте на его бороду!       Густая козлиная борода заторчала из-под мусора. Но победители нуждались в дополнительных доказательствах того, что правосудие свершилось.       — У него ещё шрам на голове, — подсказали им другие товарищи. — Уберите мусор со лба, и увидите.       Догадка подтвердилась окончательно. Благодаря старому шраму от лазерной лоботомии генерала нельзя было спутать ни с кем другим, но теперь его голову «украшала» также огромная рубленая рана. Маньяк в мундире генерала, перед которым трепетали миллионы военных и гражданских лиц, лежал неподвижно среди груды обломков, закрыв глаза и слегка приоткрыв рот. Один кореец нашёл повод поглумиться:       — Ну, чего ротик раскрыл? Скажи нам уже что-нибудь, не молчи! Прощения попроси у народа, что ли…       На глазах у всех кореец взял генерала за голову обеими руками. Одной рукой он придерживал лоб, а второй двигал нижнюю челюсть вверх-вниз, словно играл перчаточной куклой, и тонким голосом приговаривал:       — Да, да, я был неправ! Я нашкодил маленько, так что простите, люди добрые…       Этот мини-спектакль мгновенно собрал десятки зрителей — как корейцев, так и их китайских товарищей. Кореец чувствовал себя «на коне» — он публично издевался над жестоким врагом, который причинил столько горя его народу. Но очень скоро ему надоело забавляться:       — Тьфу! — и он смачно харкнулся в лицо Мурасаки.       — Ну ты даёшь! Тебе-то хоть не зашкварно было его трогать? — спросили его товарищи.       В ответ «юморист» только рассмеялся:       — Что вы, товарищи! В сию минуту он уже ни для кого не опасен. Сейчас это просто манекен для битья.       — Надо же, какое философское отношение! На твоём месте я бы даже руками его не трогал.       — Что с трупом делать будем? — спросил кто-то из китайцев.       — Как что? Сожжём и пустим пепел по ветру!       Это предложение нашло поддержку у всех без исключения участников операции. Наш сумрачный гений сказал по этому поводу:       — Всё правильно, товарищи! Сколько человек по вине этого маньяка лежит в безымянных могилах, как падший скот? Скольких уже никто не вспомнит по имени? Вот так и надо поступить с этим ублюдком. Надо сделать так, чтобы всякая память о нём развеялась на ветру.       Так и было сделано. 7 января тело Мурасаки было кремировано, пепел развеяли с самолёта над пустошами провинции Хамгён-Намдо.