Подарок и причина дарения

      — Семпааай! Тоби хооолодно! — ныл Тоби, вертясь под тонким одеялом, которое ни капли не грело. Дейдара проклинал осень, одеяла, Тоби и все на свете. Сам подрывник любил тепло, поэтому ещё с середины осени носил тёплое собственное одеяло. А Тоби... Тоби вечно мёрз и на ошибках не учился.       — Вот как? Иди сюда! Я всегда мечтал тебя сжечь, хм! — рыкнул Дейдара и отвернулся.       — Семпай, вы жестоки!       — Заткнись!       — Но Тоби холодно... И Тоби знает хороший способ согреться!       С этими словами Тоби выбрался из-под своего одеяла. Дейдара уловил в голосе напарника непривычные нотки, раньше не появляющиеся – его дурак Тоби растягивал слова больше обычного и насмехался.       — Что ты... — дернулся Тсукури, почувствовав движение напарника, но повернуться не смог. Тоби навалился на него сзади, смыкая руки на плечах и вжимаясь грудью в чужую спину. Даже через все слои одежды чувствовалось, насколько Тоби горячий.       — Вот так! Так ведь теплее, семпай? — весело прозвучало над ухом Дейдары. Будь Тоби без маски, Дейдара бы почувствовал его дыхание на коже.       — Идиот, хм! Не жмись так ко мне! — крикнул блондин, ударяя локтем куда-то в живот Тоби, который тут же скорчился от боли и выкатился из-под одеяла, театрально ойкая, почти рыдая и потирая больной живот, в котором по ощущениям «взорвалась сверхновая».       — Семпааай! Тоби больно! — возмутился он.       — Плевать! Не лезь, хм!       Обито мысленно выругался. Неугомонный, наглый, безбашенный, до одури красивый напарник, к которому Учиха привязался. Попал же к этому дуриле на свою голову и теперь открыто терпит этого ребёнка, чтобы в будущем не столкнуться с ещё большими унижениями. Даже большим, чем постоянные ссоры, крики, споры, примирение, которое они даже не обсуждают, а потом всё по новой. Они работали вместе слишком долго, чтобы просто игнорировать факт того, что дуэт и правда вышел неплохой. Со своими причудами, которых у Дейдары выше крыши, придурковатостью Тоби и скелетами в шкафу.       — Ну семпай! Ну пожалуйста! Семпай? — промямлил Тоби, ближе не придвигаясь.       — Бесишь! Иди сюда, хм! Руки не распускать! — развернулся Дейдара, приподнимая край одеяла и позволяя Тоби погреться.       — Спокойной ночи, семпай! — радостно проговорил Тоби, прижимая Дейдару к себе.       — Руки! — рявкнул подрывник, кусая напарника одним из ртов на руках. Тоби пробурчал что-то про зубы, но хватку немного ослабил.       "Не такой уж он и плохой, хм. Даже милый... "— подумал Дейдара, засыпая. Тихое сопение Тоби убаюкивало. Человек в маске был выше, неожиданно крупнее и, если рассуждать логически, сильнее. Подрывник этому постоянно удивлялся и задавал себе вполне логичный вопрос: «А какого, блять, хера?». Взрослое тело, характер ребёнка и идиотская оранжевая маска.       Тсукури нравился Тоби, но признавать это подрывник не собирался. Это противоречило его гордости и всем внутренним барьерам, на которых чёрным по белому было написано, что Тоби дурак и ничего, кроме раздражения вызывать не может. Напарник всегда внимательно слушал, когда Дейдара говорил о искусстве, рассуждал на тему Акацуки и причинно-следственных связей, которые крепко обвязали их Лидера с остальными. Это льстило и помогало Дейдаре почувствовать себя важным и умным, но каждый раз Тоби мотал головой и, дрожа и запинаясь, извинялся за то, что всё прослушал, потому что уснул как раз перед тем моментом, когда подрывник начал выстраивать в голове новую модель глиняной бомбы. Ещё реже Тоби высмеивал бóльшую часть того, чем Дейдара по-настоящему дорожил, и это было ещё хуже, чем простое игнорирование. Это задевало сильнее, и сердце, покрытое бороздами, ныло и сжималось каждый раз, когда попытки Дейдары удивить Тоби с грохотом проваливались.       Обито в свою очередь дорожил Дейдарой, а отрицать это он устал. Каждый раз, когда блондин лез в бой, сердце Учихи замирало. Он помнил о своей первой любви и... Чем всё тогда закончилось. Помнил захватившее его отчаяние, слёзы из глаз и кровь, которой было так много, что Учиха тогда разодрал себе руки до тех пор, пока его собственная кровь не пропитала простыни, на которых он лежал.       Обито поклялся защитить напарника, во что бы то ни стало. Внезапный страх за Дейдару накатывал резко и каждый раз сковывал Учиху по рукам и ногам, выставляя ещё большим дураком. Каждый день он говорил себе, что Акацуки – это просто инструмент в погоне за тем, что станет подарком для всего мира. И каждый раз наступал на одни и те же грабли рядом с Дейдарой.

***

      Утром Дейдара проснулся раньше из-за яркого солнца. Рядом сопел Тоби, его маска немного сползла, открывая часть левой щеки и уголок губ. Это было сравнимо дару небес, ведь в Тоби больше всего манила его скрытность, а всё ещё детское любопытство Дейдары брало вверх каждый раз, когда у него появлялась хоть какая-то возможность посмотреть, правда ли у напарника под маской свиной нос, золотые дубы или тараканьи усы – всё то, что Тсукури себе напридумывал. Затаив дыхание, Дейдара осторожно потянул маску вверх, но его руку перехватил проснувшийся Обито.       — Семпай, вы слышали о личном пространстве? То, что вы попытались сделать, равно тому, что если бы я полез к вам в штаны. А ведь сами говорили не распускать руки... — хрипло проговорил Обито своим спросонья настоящим голосом, поправляя маску.       — Ты ещё кто?! — подскочил Дейдара, откидывая одеяло прочь и ища глазами сумки с глиной.       — Семпай! Как?! Вы не узнаете Тоби! Куда вы отбросили одеяло?! Холодно же! — завизжал Тоби голосом дурачка. Тсукури, с подозрением смотря на напарника, поднял одеяло и бросил в сторону Тоби. Что-то определённо было не так, но было проще заставить кота танцевать или сделать Акацуки благотворительной организацией, чем вытащить всех скелетов из шкафа Тоби. А шестое чувство било тревогу и подсказывало, что их там целая куча.

***

      После сборов, сопровождаемых угрозами и криками, нукенины наконец двинулись к убежищу.       — Семпай, смотрите! Там продают сладости! — крикнул Тоби, убегая вперёд и едва не роняя одеяло, в которое он даже сейчас кутался, рискуя запутаться в собственных ногах и свалиться.       — Неугомонный идиот, хм! — со вздохом процедил Дейдара, хлопая себя ладонью по лицу. Зубы на ладони против воли куснули за кончик носа, подталкивая Дейдару к черте, после которой всё его хорошее настроение на воздух взлетит.       — Семпай! Семпай! Посмотрите, это же мятный зефир! А это шоколадные звёздочки! И разные леденцы! О, о! Яблоки в карамели! Давайте возьмём, семпай! — с восторгом прилипал Тоби к витринам, метаясь в разные стороны и расталкивая всех случайных покупателей, которые хотели купить сладостей и даже заплатить за то, чтобы этот идиот в маске-тыкве заткнулся.       — Пойдём отсюда, пока я тебя не взорвал, хм! — вспылил Тсукури, вылепливая паучка.       — Семпай, вы что?! Нельзя же так! Зачем взрывать? — приложил Тоби палец к маске, где предположительно были губы. Дейдара задумался. И тут в его светлую голову пришла потрясающая мысль.       — Хорошо, мы возьмём любые сладости, какие захочешь. Но взамен ты кое что сделаешь, хм. Услуга за услугу. Идёт? — с предвкушающей улыбкой спросил Дейдара. "У тебя все на лице написано, Деюшка! Явно же попросишь маску снять!" — подумал Обито, а вслух сказал:       — Хорошо, семпай! Только чур, маску вы мне снимать не будете!       Дейдара обиженно фыркнул, надулся, оскорбившись настолько сильным провалом своей идеи. Подулся-подулся, но всё равно согласился, иначе Тоби его заклюет, доведёт до нервного срыва и суицида. Напарники вошли в магазинчик.       — Как много! Глаза разбегаются, верно, семпай? Давайте возьмём гранатовые леденцы? Они вкусно выглядят! Ооооо! — пропищал Тоби и рванул к другой стойке, — только посмотрите на апельсиновую пастилу! Какие сладости вы хотите, семпай?       — Вот это, липкое, немножко, хм.       — И всё? Семпай, вы ничего не понимаете в сладостях! А ведь это тоже искусство!       — Что вякнул?! Искусство это взрыв, хм! Не сравнивай его с какими-то сладостями! — вспылил Дейдара, пытаясь ударить напарника.       — Семпай, не бейте Тоби! Он больше не будет! Тоби хороший мальчик! — закрылся руками парень, уворачиваясь от удара.       Через несколько минут они вышли из магазинчика, жутко перепугав продавца, который успел несколько раз за пару минут пожалеть о начале своего бизнеса.       Парень в маске был доволен: они купили почти всего понемногу. Но даже сладости не могли заткнуть его.       — Семпай, попробуйте пастилы! Апельсиновая! — подпрыгивал Тоби, пихая Дейдаре в лицо кусочек липкой оранжевой массы. Подрывник с трудом сохранял хмурое выражение лица, ведь нельзя было не улыбаться, смотря на этого идиота. Даже если Дейдара уверял себя в том, что улыбка пропитана желчью и ехидством. Тоби поднимал всем настроение, заставлял смеяться и улыбаться, а Дейдара, самый близкий среди других подчинённых организации, испытывал на себе такое влияние в сто раз чаще и больше.       — Я не хочу, хм! Сам ешь! — возмутился Дейдара, отталкивая руку напарника.       — Но семпааай! Почему? Вы не любите сладости? — крутанулся Тоби, отправляя пастилу в рот, тут же закрывая лицо маской и громко чавкая, разворачиваясь к Дейдаре.       — Нет, не очень. Ах да! Ты же должен желание выполнить! — хитро улыбнулся блондин.       — Вы не забыли, семпай! Чур, маску не трогать! Попробуйте гранатовый леденец! Он не очень сладкий! — протянул Тоби конфету напарнику.       — Ладно! Давай сюда свой леденец! А желание... Ешь, не отворачиваясь, хм! — закинул Дейдара сладость в рот. Тоби подозрительно тихо шёл.       — Семпааай... Но был же договор, не трогать маску... — протянул Тоби.       — А я и не трогаю, хм. Ты же сам должен будешь снимать её! Что ты там такое прячешь, хм? — спросил Дейдара.       — Лицо, семпай... Вот только... — Тоби выдержал небольшую паузу, которая несла в себе столько чувств, что выражать их словами было просто неправильно, — если вы его увидите, Тоби придётся вас убить! —весело заключил Тоби. По спине блондина пробежали мурашки.       — Да ну тебя! — отвернулся Дейдара.       — Семпааай, ну семпай! Возьмите ещё конфету!       — Не лезь ты ко мне со своими гранатами, хм! Была бы твоя воля, ты бы всё с этим вкусом скупил – вон как за щеками трещит. Дурак, лучше не отставай, хм!

***

      До самого вечера Дейдара игнорировал Тоби. Когда парень в маске начал ныть о холоде, блондин снова никак не отреагировал. Хоть и холодало стремительно, а с неба начали сыпаться редкие снежинки, которые тут же таяли. Маршрут миссии проходил на северной части страны, поэтому подмерзало тут каждую ночь всё сильнее, и греться вдвоём было бы лучшим решением.       — Семпай, вы же не обиделись? Ну семпай! У Тоби лицо не такое красивое, как у вас! Тоби не хочет, чтобы его видели! Пустите погреться к вам, семпай! — ткнул Тоби напарника в плечо.       — Так и быть, иди сюда, хм! — повернулся Дейдара. Тоби лёг рядом.       — У вас правда красивое лицо, семпай... — едва слышно проговорил Обито, проводя кончиками пальцев по щеке блондина, делая вид, что просто убирает несколько прядок волос, выбившихся из высокого хвостика.       — Я не глухой вообще-то, хм! — пробурчал Дейдара. Вдруг, его поразила гениальная мысль: Тоби наелся сладкого, устал и почти спит, сморённый теплом и долгой дорогой. Значит, он становился безумно лёгкой добычей для того, чтобы потешить своё любопытство.

А Дейдаре оно почти никогда на руку не играло.

      Резко извернувшись, он сел на напарника и сорвал оранжевую маску. Голубые глаза Тсукури встретились с красным шаринганом Учихи. Взгляд подрывника скользнул по шрамам на всю правую сторону лица. Глубоким, местами всё ещё красным и наверняка, шершавым на ощупь.       — Так вот оно что... — тихо пробормотал Дейдара, отводя глаза от шарингана и едва касаясь пальцами шрамов, но его прервал Обито, который наконец понял, что происходит. Учиха сбросил напарника, прижав его лицом к земле и заломив руку за спину. Его колено вжалось между лопаток Дейдары, надёжно удерживая в одном положении.       — Я ведь предупреждал... Любопытство сгубило кошку... И тебя тоже... Сем-пай... — прошептал Учиха последнее слово по слогам и с насмешкой. Тоби – личина, за которой скрывается детская наивность, радость и всё, присущее Обито в детстве. А сам Учиха – это неприкрытая угроза, животная грация в каждом движении и готовность убить в любой момент. Дейдара мелко задрожал, чувство беспомощности брало вверх с каждой секундой и страх пропитывал весь организм, вместе с кровью перетекая в каждую часть тела.       — Ты! Кто ты такой, хм?! — попытался вырваться Тсукури, но вместо свободы он получил выскочивший плечевой сустав, когда Обито, действуя больше на автомате, одним движением отрезал напарнику дальнейшее сопротивление. Блондин вскрикнул. По сравнению с оторванными руками, это были мелочи, но все равно неприятно. Ему было страшно. По коже бегали мурашки, сердце колотилось, но Дейдара не мог наступить на шею гордости и попросить пощады, поэтому он продолжал вести себя с вызовом. Пытаться дотянуться до глины было бесполезно.       — Ты только покалечишься, если будешь дергаться! Не сопротивляйся, и больно не будет! — послышался голос Учихи. Обито отпустил вывихнутую руку, прижав здоровую коленом, переместившись чуть выше.       Обито провел рукой под одеждой Дейдары, немного царапая горячую кожу. Слушаться и смирно лежать Тсукури не желал, дергаясь и пытаясь вырваться, одновременно посыпая напарника проклятиями. Но когда Учиха принялся избавлять его от одежды, Дейдара не выдержал.       — Тоби! Тоби, отпусти, хм! Шутка уже не смешнааах! — взмолился блондин, простонав, когда чужая рука через одежду сжала член. В уголках глаз появились слёзы от осознания того, что сейчас случится. Против воли Дейдара всё равно выгибался и подавался навстречу прикосновениям, но здравый смысл понимал, что сейчас хочется просто сбежать, запереться одному в комнате и никогда не выходить.       Учиха дернул Дейдару за волосы у самых корней, заставляя снова вскрикнуть от боли и потерять сознание, когда Обито разжал ладонь и парень лбом влетел в землю перед собой. Страх за собственное состояние только усилил общий шок и парень, даже отключившись, глухо всхлипывал и вздрагивал.       — А ведь обещал защитить его... — с укором прозвучал голос Рин в голове Обито. Парень замер, понимая, что едва не совершил. Он сполз с Дейдары и резко вернул сустав напарника на место. Теперь плакал и Обито: он не только не защитил Дейдару, но и своими руками причинил ему боль. Все моральные установки и принципы в очередной раз пошатнулись, оставляя после себя мерзкий осадок, липнувший к коже и сжимающий внутренности. Обито бы вырвало от неприязни к самому себе, но он сжимает ногу до тянущей боли и сдерживается от чего-то более ужасного.       — Прости... Прости меня... Я не.... Не защитил... Её и... И тебя... Прости... Прости меня... — прошептал Обито, ласково поглаживая светлые волосы. Заботливо укрыв подрывника, он подобрал свою маску и ушёл в Камуи – пристанище одиночества, спокойствия и боли.

***

      Дейдара проснулся с первыми лучами солнца. Тело болело из-за ночи в неудобном положении, а место на голове, которым парень припечатался,       — Тоби? — сонно огляделся парень, но напарника не обнаружил. В памяти всплыли события вчерашнего вечера и заставили Тсукури вздрогнуть. Он собрал вещи и быстро покинул место ночлега, прихватив с собой и мешочек со сладостями, которые так хотел Тоби.       Идти до убежища было недалеко, к полудню Дейдара уже был в относительно пригодном для жизни месте. Плюхнувшись на кровать, Тсукури попытался вспомнить подробности вчерашнего. Правая сторона лица в шрамах, шаринган, низкий сексуальный голос, сильные руки, причиняющие боль... И тихий извиняющийся голос будто сквозь пелену, вместе с нежными прикосновениями.       — Идиот, хм! Да как он... Да как... — покраснел Тсукури, вспоминая ощущение чужих рук по телу. Но ненависти, которая прожгла бы всё изнутри и сажей осела всеми ругательствами на языке, не было. Было любопытство. Откуда шрамы? Почему Тоби их прячет?       Было сострадание. Когда Дейдара вырубился, этот человек отпустил его, да ещё и укрыл одеялом. Было... Приятно чувствовать Тоби рядом. И того, другого Тоби, тоже. Он пугал одним своим присутствием, и его первое появление оставило неприятный осадок в душе, но он не стал пользоваться Дейдарой в таком состоянии, что наверняка ему непросто далось. Но если бы он переступил черту и не смог удержать себя в руках...       Вдруг Дейдара подскочил, как ужаленный, и помчался куда то. У него появилась идея.

***

      Обито ночевал в Камуи. Поспать ему почти не удалось, ведь перед глазами была Рин в крови, беспомощный и плачущий Дейдара. Обычно такие состояния длятся несколько тяжёлых дней, и переживать их очень трудно. Воспоминания и чувство вины выгрызают здравую часть рассудка, заполняя её страхом и ненавистью. Справляться было тяжело: Обито настолько потерял себя, что жить без моделей поведения и заготовленных реакций действительно сложно. Тоби... Тоби бы не испытывал ничего подобного, потому что у него в голове бабочки-цветочки и как бы выбесить семпая. Обито же потерялся настолько, что сам не знает, кто он и что ему делать. Проще создать нескольких «себя» и жить в темноте, окруженным демонами и переживаниями, чем признать то, что Обито сломался.       Такое было сразу после смерти Рин и не отпускало несколько лет – слишком сильными были эмоции и чувства, захлестнувшие с головой. Учиха позволил себе утонуть тогда и даже сейчас, когда у него появился хоть кто-то, способный помочь с тяжёлыми днями, Обито своими руками всё похоронил. Дни сливались друг с другом, перетекали в недели, а те, неожиданно и к огромному сожалению, пробили целый месяц.       Весь следующий месяц Дейдара вязал на спицах. Учился, бросал нитки, кричал, но возвращался к этому занятию.

***

      — С-семпай? — робко приоткрылась дверь в комнату Дейдары. Был уже поздний вечер, и Обито надеялся, что подрывник спит. Такое неожиданное возвращение и вправду лучше оставить на утро, а лучше вообще перенести на ещё месяцок.       — Тоби?! Придурок, где ты шлялся целый месяц, хм?! Из-за тебя я не мог ходить на задания и творить искусство! Идиот! Иди сюда, бить буду, хм! — крикнул Дейдара из темноты. Ни слова о том, что было месяц назад.       "Может, забыл? "— с надеждой подумал Учиха. Но такое не может забыть даже Дейдара. Похоже, и правда бить будет. Но за свои грехи нужно отвечать, и Обито понимал это, как никто другой.       — Семпай, простите Тоби! Тоби не хотел... — пролепетал парень в маске, заходя в комнату. Блондин лежал на кровати, раскинув руки и ноги. Как только Тоби приблизился, Тсукури отодвинулся и похлопал по месту рядом с собой.       — Да заткнись! Ляг ко мне, хм! — уже тише сказал он.       — Вы уверены? Семпай, вы же хотели побить Тоби? — спросил Учиха, садясь на кровать.       — Ты... Хватит этого цирка, хм! Сними эту дурацкую маску! — вскочил Тсукури. Обито колебался. Учиха боялся, что Дейдара оттолкнет его, что испугается, что... Обито не сможет защитить этого безбашенного мальчишку прежде всего от самого себя. Блондин аккуратно провел по оранжевому дереву кончиком языка правой руки, подцепил край маски и медленно потянул вверх.       — Дей-... Семпай, вы уверены что хотите... — Обито дотронулся до тонких запястий подрывника и сжал, — вы... Я не хочу, чтобы вы разочаровались.       — Замолчи, Тоби, хм... — нахмурился Дейдара, снимая маску с лица напарника. Зная неприязнь Тсукури к шарингану, Обито закрыл глаз. Дейдара осторожно, изучающе, касался лица Учихи, проводил по шрамам тонкими пальцами аккуратнее, чем сминал глину для своих лучших творений. Рубцы оказались не такими неприятными на ощупь. Чуть шершавыми и бугристыми, но трогать их было завораживающе.       — Ты закрыл глаз, хм. Почему? Я ведь уже видел твой шаринган, — шёпотом спросил Тсукури. Ни слова в ответ.       — Я ненавижу Итачи, он не признаёт моего искусства, хм. Ты не ставил свой шаринган выше моих взрывов, если это причина, по которой ты закрыл глаз, — и снова молчание.       — Тоби... Это же не твоё настоящее имя, хм? — Обито не ответил. Липкий страх сковывал его. Руки в перчатках тряслись и сжимались в кулаки.       "Только не навредить... Не напугать... Не причинить боль... Защитить... Дейдара... Рин..."— стучала в висках мысль.       — Да чего ты, черт возьми, боишься, хм?! — не выдержал Дейдара, хватая напарника за плащ.       — Боюсь? — негромко, слегка растерянно спросил Обито. — Чего я боюсь?       — О, заговорил, хм! — крикнул блондин, встряхивая Учиху. "Скажи, он должен знать. Не бойся, Обито "— улыбнулась Рин в мыслях парня.       — Да... Да, я боюсь! Я не хочу потерять тебя! Я боюсь навредить, напугать, причинить боль тебе! Я... Я боюсь снова не успеть! — закричал Учиха. Слёзы неконтролируемо текли из глаз. Дейдара понял, что у Обито начиналась истерика. Что делать в таких случаях, подрывник не знал и решил импровизировать, как в искусстве...       Тсукури прижал ладони к щекам Обито и неумело прижался своими губами к его губам, немного соленым от слёз и искусанным. От неожиданности Учиха открыл глаз.       "Тёплые... "— подумал Обито, осторожно прижимая подрывника ближе и вырывая первенство в поцелуе. Руки Дейдары легли на плечи Учихи. Обито сжал волосы Тсукури, обнимая за талию, потянул на кровать и навис над блондином, ставя колено между его ног и надавливая.       — П-подожди... Тоби! — попросил Дейдара.       — Обито, — прошептал парень, прерывая ласку. Дейдара потянулся за чем-то к тумбе.       — Слезь с меня, хм! На вот... С Новым годом... — протянул Тсукури темно-красный шарф. Чуть-чуть кривоватый, но мягкий, связанный родными руками.       — Дей-... Семпай, это... — дрожащими руками Обито принял подарок.       — Да зови меня по имени, хм... Обито... — прижался Дейдара к правой щеке Учихи, обнимая того за шею. Шарф был отложен обратно на тумбу, сейчас было занятие поинтереснее.