Химера

Утром, после того, как Эрик растормошил сонного Гарри, мальчики пошли к дому №4. Постучавшись, они стали прислушиваться, и вот, по ту сторону двери послышались торопливые шаги и неясное бормотание, которое, впрочем, явно было чем-то нецензурным, судя по интонации. Дверь щёлкнула замком и на свет появилась тётка с вытянутым, словно лошадиным лицом, нелепо длинной шеей и взглядом мутных, но от этого не менее злобных глазок. Петуния Дурсль. -Мальчишка! — прошипела тётка, увидев Гарри, и, словно бы спохватившись, натянула обманчиво доброжелательную улыбку. -Эрик! Рада тебя видеть! Как поживает твой отец? Как мать? Передай ей, что пирог был восхитительным и спроси у неё про рецепт, будь добр. -Здравствуйте, мэм, доброго утра. Благодарю, обязательно передам, -вежливо ответил мальчик, чьи волосы, словно у ангела, в солнечных лучах сверкали подобно жемчугу. «Везёт же кому-то с детьми» — подумала Петуния Дурсль, невольно сравнивая своего Дадлипусечку с соседским мальчиком. -"Хотя, о чём это я, мой сыночка всё равно самый лучший». -Ох, что же это, заходите, -посторонившись, женщина провела детей на отмытую усилиями племянника кухню. -Налить вам чаю, мальчики? Хоть она и не любила своего племянника, что с удивлением сейчас смотрел на неё из подлобья, но при посторонних она надевала маску любящей тётушки, что в своём племяннике души не чает. -Спасибо, мэм. Будем очень признательны, -мягко улыбнулся Эрик, однако улыбка не дошла до глаз, что светились недобрым огнём. Его невероятно взбесило лицемерие женщины. Впрочем, Петунии было не до выражения глаз мальчика — она чувствовала удушающую атмосферу, словно дуло пистолета упёрлось в затылок и в любой момент выстрелит. Разлив дрожащими руками горячий напиток по двум маленьким чашечкам, Петуния попыталась завести с гостем разговор. Голос тоже подводил, и женщина не понимала причины возникшего страха. Не понимал и Гарри, заметивший разительные перемены в ненавистной тётке. Глянув на друга, мальчик заметил, как тот пристально глядит на Петунию. Губы, изогнувшиеся в вежливой улыбке, милые ямочки и жуткие глаза цвета вина, с яростью отмечающие каждый жест дрожащей женщины. Гарри, несмотря на ситуацию, почему-то почувствовал радость. Его первый друг, не смотря на то, что они только вчера встретились, уже так много делает для него. Словно старший брат, защищающий младшего. От этой внезапно возникшей мысли Гарри ушёл в себя, думая, что было бы здорово, будь Эрик его братом. -Очень ароматный чай. Где вы его берёте? -отпив из чашки, поинтересовался Эрик. -О, р-рада, что тебе нравится. Мне привезла его сестра моего мужа. Она тоже ценительница вкусного чая. Повисло неловкое молчание, которое было неловким только для хозяйки, ибо Эрик и Гарри не чувствовали давления в комнате, возникшего из-за ауры альбиноса. Эрик — потому что был её хозяином, а Гарри по причине дружественных с ним отношений. Гарри впервые пил такой чай. Вообще, чай он пробовал только в школе, но тот был словно разбавленный водой. -Мэм, -отставив пустую чашку в сторону, Эрик положил руки на колени и немного склонил голову, став похожим на любопытного птенца. -Можно мы с Гарри сегодня погуляем? Он покушал у нас, можете не беспокоиться. Незаметно скрипнув зубами, Петуния кивнула головой. -Конечно, мальчики. Будьте осторожны. Эрик взял Гарри за руку и, вытащив того из-за стола, потянул к выходу, на ходу прощаясь с гостеприимной хозяйкой. После того, как дверь отрезала Петунию от внешнего мира, та, не устояв на ногах, осела на пол, упёршись спиной в тумбочку. Тяжёлая аура пропала, выжав почти все соки из женщины. «У Гарри никогда такого не было. Эта аура… Неужели, из-за соседского пацана? Он тоже маг?» — поёжившись от мыслей, Петуния кое-как поднялась на ноги и поковыляла обратно на кухню, чтобы накапать себе успокоительного. Дети же, тем временем, спокойно направлялись в сторону детской площадки, дабы выкурить с неё Дадли и Ко. Похоже, у Дурслей сегодня началась чёрная полоса. Компания хулиганов, лишь завидев жуткого пацана, сбежала с площадки, сверкая пятками. Это невероятно изумило Гарри, и он не удержался от вопроса. -Эрик, а почему тебя так кузен с друзьями боятся? — Гарри уместился на качелях и несильно оттолкнулся от земли. -И тётя так напугалась, никогда её такой не видел. -Из-за ауры. Говорят, она жуткая. Особенно, когда я недоволен или злюсь, -решил сказать правду Эрик, присоединившись к Гарри на качелях. -Аура? Что это такое? -мальчик от любопытства остановился. Гарри, услышав от друга такую новость, сразу вспомнил все странные вещи, происходящие с ним, за что дядя Вернон называл его «ненормальным» и «уродом». -Ну, как тебе объяснить…аура, это когда человек вызывает какие-то ощущения, например, как со мной, они пугаются, нервничают. Бывает, что подойдёшь к человеку, и сразу тепло становится. Блин…я не знаю, как это объяснить, Гарри. -Я, кажется, понял, -задумавшись, ответил Поттер. -Знаешь, я тоже умею кое что странное… Заинтересованно повернувшись к другу, Эрик приподнял бровь и склонил голову. Эта привычка появилась у него пару лет назад, только из-за чего, мальчик так и не понял. -Иногда, я поджигаю вещи, когда злюсь. Однажды тётина ваза чуть не упала, когда Дадли толкнул меня на неё, а она вдруг взлетела, представляешь! — кусая губы и нервно перебирая пальцами вещал Гарри, в глубине души боясь, что друг не поверит или, чего хуже, испугается и перестанет с ним дружить. -Правда? А ты можешь сделать это намеренно? Например, поднять вот эту палку? -Эрик даже соскочил с качелей от таких новостей. Ведь это очень похоже на случай с вазой. -Нет, -расстроился Поттер, опустив голову вниз и глядя на свои потрёпанные ботинки. Чтобы не привлекать внимание тёти, Гарри надел свою старую одежду перед выходом из дома друга. «Он мне не поверит!» -билась мысль в сознании мальчика. -А ты пробовал? -заметив упадническое настроение ребёнка, Эрик растормошил то гнездо на голове Гарри, что являлось его волосами. -Нет…-задумался Поттер, по-другому взглянув на палочку, валяющуюся на земле. -Попробуешь? -Да! Вскочив с качелей, Гарри подскочил к палке и присел на корточки. Глядя на палку, он повторял в голове «вверх!», но палка, словно в насмешку, лежала недвижима. -Попробуй сильно-сильно захотеть, чтобы она поднялась и представь это, -не то, чтобы Эрик в этом разбирался… Но вдруг у ребёнка получится? И всё же получилось. Глядя на висящую в воздухе палку и подскочившего с воплем радости Гарри, Эрик не сдержал улыбки. Осталось проверить, не получится ли у него тоже. -Видишь?! У меня получилось! -счастья Гарри не было предела, ведь он доказал, что не врун, хоть друг даже и не заикался об обмане. -Умница, Гарри! Ты прямо волшебник! -на это Гарри, почесав щеку, задумчиво поглядел на друга. -Волшебник? -Ага. Дай я тоже попробую. Сосредоточившись, Эрик уставился на палку и вспомнил, как изменял руку и как разбилась ваза. Поверив, что вот-вот палка поднимется, от представил, что она отрывается от земли и зависает в воздухе. Под его взглядом веточка приподнялась на 20 сантиметров и упала обратно. Несмотря на это, Гарри, внимательно наблюдавший за другом, вскрикнул и вцепился в предплечье такого же волшебника, как и он. Ах, как он был счастлив, что не один такой! -Эрик, Эрик, ты тоже! — глаза цвета весенней травы светились от счастья. -Да, Гарри, я тоже, -почесал нос Эрик, задумавшись, стоит ли показать Гарри ещё одну свою способность. Не найдя в этом ничего плохого, он решил поведать мальчику свою маленькую тайну. -Я ещё кое-что могу, но никогда никому об этом не рассказывай, ладно? Яростно закивав, зеленоглазый мальчишка со шрамом на лбу жадно уставился на своего друга. Эрик, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, превратил руку в лапу. Острейший когти взрыхлили землю. Гарри, отскочив, с изумление уставился на преобразованную конечность, не веря своим глазам. -Вау, -только и сказал мальчик. Позже, осмелев, Гарри потрогал лапу, что на ощупь напоминала твёрдую, гладкую и белую кожу. Когти трогать он не стал, по совету друга, вместо это взял лист растения и проверил их на остроту. Две идеально ровные половинки вызвали невольное уважение у косящегося в сторону когтей Поттера. День продолжался, ребята болтали обо всём и ни о чём, весело проводя время, и даже Эрик, наконец, расслабился и отдался в нежные руки детства.