Убийство на Новый Год

Всё меняется со временем, даже если вы не замечаете этого. Ничто в мире не вечно, и это факт. Всё, что сделано и выращено на этой планете, рано или поздно исчезнет, будь то бабушкины часы, мирно отжившие свой век на стенке рядом с ковром, или многолетнее дерево, что стало уже мировым достоянием. Лучше всего изменчивость прослеживается в природе – не успеешь оглянуться, как листья, что буквально вчера сверкали на солнце майской свежестью, уже опали и почернели под ногами прохожих. Удивительно, но человек всегда думает, что у него полно времени. Конечно, впереди каких-то 80 лет — это же такое огромное количество, почти целый век! Столько можно сделать, кажется, даже разрушить всё и построить наново. Однако ты научился базовым навыкам жизни, успел выучиться, но уже прошла почти четверть жизни. И что же ты сделал за этот период? Ничего. В этом и заключается парадоксальность времени и пространства. Сегодня ты молод и свеж, и готов объехать целый мир ради изменений, а завтра ты уже лежишь в кровати и жалеешь об упущенных летах. Не зря еще предки наши говорили: «Что имеем, не храним; потерявши, плачем». Ничто не вечно в этой вселенной. Разве что человеческие пороки. О, для раскрытия этой темы не хватит даже всех деревьев планеты! Человеческие пороки сравнимы с вечным леденцом: изучи хоть все материалы, все равно найдется что-то неизведанное, новое. И это по-настоящему страшно. Каждый день мы видим в новостной полосе статьи об убийствах, изнасилованиях, поджогах и еще множествах преступлений, но это не удивляет нас! Человечество привыкло к тому, что породило, и теперь хочет больше, ставит планку выше, даже не задумываясь о морали и благодетели. Какая может быть благодетель в почти разрушенном мире? Именно поэтому вы читаете это. Ради морали. Ради того, чего сейчас нам не хватает больше всего. Кто знает, что станет с вами, любезный читатель, после прочтения сия произведения? Что же вы предпримете? Все будет зависеть лишь от вас и ваших качеств. Ну а сейчас, настало время обнажить некоторые человеческие пороки и показать их миру, не считаете?

***

Ульяновск — родина Революции. Многие, кто не знаком с историей города, могли подумать, что он застрял в прошлом веке, не получая никакого развития. Однако все далеко не так: город хорошо развивается и чтит память о том, в честь кого он назван. Здесь даже дороги хорошие, а это уже показатель высокого прогресса. Однако для обитателей города и других людей Ульяновск остался таким же уютным и маленьким. По вечерам все будто замирало изнутри, останавливалось, и это выглядело по-своему волшебно. В такие моменты жизнь кажется чем-то праздным и легким, все проблемы вмиг становятся меньше, а душа так и просится к чему-то новому. Увы, местные жители Ульяновска не часто замечают подобную красоту. Они все спешат на учебу да на работу: такой уж был стиль жизни у ульяновцев. И даже сейчас среди спокойно идущих людей можно было заметить маленькую фигурку девушки, что постоянно извинялась, поправляла лямку рюкзака и бежала в сторону одного из лицеев. Многие прохожие могли узнать в ней Марию Мазаеву, "умницу и красавицу", по словам соседей с подъезда. Милая и крайне образованная девушка со смешными пучками на голове и фанатической любви к истории – вот как могли описать ее знакомые и родители. Машу часто ставили в пример младшим ученикам лицея как воплощение идеальной советской ученицы (увы, но привычка сравнивать все с советскими временами до сих пор прослеживается в речи ульяновцев, что кажется забавным), и она всегда смущалась такому неофициальному статусу. К сожалению, у неё была пагубная привычка опаздывать. Её рекордом был приход позже на час назначенного времени, потому что девушка банально проспала, но до сих пор себя корит за свою непунктуальность. В принципе, о девушке можно узнать не только это, судя лишь по подобному недостатку. Мария любила зиму, огоньки в домах и криминалистические программы, которые она позже обсуждала с учительницей права. — И-извините! — вскрикнула она, пробиваясь сквозь людей, пытаясь успеть дойти до ворот лицея. От бега волосы Маши растрепались и стали напоминать некоторый беспорядок, обычно царивший на ее рабочем месте, а щеки покраснели. Долгожданная черная ограда, напоминающая заборы на кладбищах, семь ступенек (девушка специально посчитала их еще в пятом классе), и вот двери лицея приветливо скрипнули. Она остановилась в холле, возле стойки вахтерши, и, тяжело дыша, начала переодеваться. Женщина, стоявшая за стойкой, по-доброму смотрела на нее. — Машенька, хоть бы шапку надела, — покачала она головой, рассматривая ее макушку. — Вновь заболеешь. — Не волнуйтесь, Надежда Александровна, я не заболею! — девушка закинула рюкзак на плечо и взяла одежду. — Иди уже, десять минут урока прошло. Спешно пожелав женщине хорошего дня и повесив одежду на соответствующий номерок (обычно девушка вешала все на тринадцатый номер, как бы иронизируя над приметами), она вновь поднялась по ступеням — теперь их было уже 31 — и остановилась перед кабинетом географии. Пожалуй, это был единственный кабинет, которого она справедливо опасалась. Причина страха проста: именно на географию она чаще всего опаздывает, а то и вовсе не приходит – какой смысл приходить на урок, которому осталось идти пять минут? Однако Маша вовремя сдавала все долги, поэтому все еще имела авторитет в глазах преподавателя. Вздох, скрип двери и тридцать пар уставленных на нее глаз. Каждый раз она видела это и каждый раз был волнительным. Девушка посмотрела на преподавателя, который остановил объяснение и теперь нечитаемым взглядом смотрел на нее, и замерла в дверях. После продлившейся минуту тишины стало неловко. — Можно войти? — фраза прозвучала крайне жалко и безысходно. — Причина опоздания? — спросил преподаватель скорее из вежливости: было видно, что он уже предугадывал фразы, что скажет Мария. — Проспала? — неуверенно произнесла девушка, не веря сама себе. Кто-то на задних партах недовольно вздохнул. — В пятьдесят девятый раз, Мария? Она лишь виновато опустила голову. — Вот что, садись пока на место, об опозданиях и прочем поговорим позже. Не хочу задерживать класс на перемене. С этой фразой все будто бы очнулись и активно начали обсуждать что-то, забывая об учителе. Маша уныло села за последнюю парту, что была единственной свободной, и, достав все нужные принадлежности, бросила рюкзак на соседний стул. Она правда не хотела беседовать с географом, но что поделать? Иногда жизнь кажется нам набором заранее подготовленных действий, которые человек лишь исполняет. — Как я уже говорил ранее, — сказал учитель после того, как постучал указкой по столу, — В этом году вам предстоит сделать совместную работу в формате проекта. Темы, все нужные критерии, расписания и ответы на вопросы я прикрепил к домашнему заданию, позже посмотрите и зададите вопросы. Работа должна быть командной, и вы со своими напарниками должны работать вместе, а не отдать всю работу одному человеку. — Что за напарники? — спросила девушка на первой парте. — Постановлением лицея было разрешено проводить проектные работы в группах во избежании повторения и плагиата материала. Вы будете работать в группе из четырех человек, которых я вам уже назначил. Списки уже лежат на партах. Маша взяла листок с края парты и нашла свое имя. Рядом с ее фамилией стояли еще три человека, которых Маша смутно помнила: зачастую она предпочитала не общаться с одноклассниками и соблюдать нейтралитет. С одной стороны, этот проект мог дать ей шанс на знакомство с новыми людьми и возможную дружбу, но вся ситуация была неоднозначной и без точных ожиданий. Она не любила строить предположения на догадках, ей нужны были факты. Напротив нее неожиданно появилась девушка, которую, кажется, трудно было не заметить. Короткие блондинистые волосы, яркие голубые глаза, родинки на лице и мешковатая одежда – вот что привлекло внимание Маши. Она выглядела как ночной кошмар завуча по воспитательной работе, и девушка даже не удивилась бы, если бы это оказалось правдой. Она смотрела на все свысока, но в взгляде ее не читался цинизм или высокомерие: возможно, это был остаток от привычки, привитой ей с детства. Расслабленные руки и свободная поза говорили об открытости девушки. Наконец она заметила Машу и непроизвольно закатила глаза. — Так это ты Маша Мазаева? — слегка грубоватый голос резал слух. — Да, это я. А ты, — она судорожно отыскала в листке нужную строчку, — Аня Ключева, я ничего не напутала? Та лишь кивнула головой. — Что ж, я надеюсь, тебе и остальным ребятам будет комфортно работать со мной! — жизнерадостно произнесла Маша. Аня чуть ли не рассмеялась. — Твой искренний оптимизм умиляет, но, пожалуйста, перестань верить в доброту мира. Падение на землю будет слишком болезненным. После сказанного девушка усмехнулась. Фраза прозвучала слишком убедительно, чтобы оспаривать её. — Философично, — лишь смогла выдавить Маша. — Агов, Анна, сударыня, мы снова встретились! К парте подошли двое парней, которые на первый взгляд были полными противоположностями друг друга. Первый был достаточно высоким парнем с невероятно темными волосами и веснушками по всему лицу. Всю серьезность ситуации убивала его одежда: рубашка с гавайским принтом никак не сочеталась с непонятного цвета брюками с множеством карманов и носками, которые явно были не из одной пары. Но, кажется, это не доставляло ему дискомфорт: он все так же лучезарно улыбался и будто радовался сему моменту. Второй же парень выглядел серьёзно и в некоторой мере ответственно. С рыже-русыми волосами, серо-зелеными глазами и веснушками (этот случай можно считать уникальным: когда еще встретишь двух людей с веснушками в одном классе?), он больше походил на сына аристократов, нежели на среднестатистического жителя России. Мягкие, грациозные черты лица и светлый костюм из приятной ткани лишь подчеркивали перечисленные черты. В движениях парня чувствовались отточенные моменты, будто его кто-то учил поведению в обществе. "Неудивительно, что с ним почти никто не общается", — подумала Маша, вспоминая все редкие моменты с участием этой персоны. — Гореслав, ну и зачем ты привел Витю сюда? — Аня обращалась к парню в костюме, отчего тот лишь недовольно выдохнул. — Он работает с нами над проектом, — пояснил Гореслав. — Придется тебе его терпеть. — Говорите так, будто я маленький ребенок, которого вас заставили нянчить, — Витя рассматривал шнурки на обуви. — Суть не меняется, Хохлов, — проговорила Аня. — Ну чего стоите? Садитесь, а то не родные будто. Витя сел рядом с Машей и только тогда заметил ее. — О-о-ой, с нами же ещё один человек, — прокомментировал он, недовольно вздыхая и ставя руку, согнутую в локте, на парту. — Ты даже не заметил? Надо внимательнее было записку читать, — хмыкнула Аня, осуждающе взглядывая на юношу. — Так ты Маша? — спросил юноша, заглядывая в список, тем самым игнорируя упрёк своей одноклассницы. — Приятно познакомиться, я — Витя Хохлов, твой напарник по проекту. — И по совместительству главный клоун школы, — вставил Гореслав и посмотрел на девушку. — Гореслав Картуесов, будем знакомы. Среди людей, с которым она только что познакомилась, Маша чувствовала себя крайне неловко. Каждый из них был личностью, индивидом, тем, к кому нужно искать подход. В этом одновременно и достоинство, и недостаток человека — уникальность. Иногда она упрощает ситуации, а иногда — лишь сильнее запутывает. Учитель, кратко проведя экскурс по тому, что должно быть в их проекте, дал добро своим подопечным на то, чтобы они начали делать работу уже сегодня на уроке, а продолжили уже вне школы. В классе потихоньку нарастал шум из-за обсуждений, недовольных тихих дебатов или просто отдаленных от темы разговоров. Новоявленная компания же собралась около Машиной парты. — Так что с этой парашей будем делать? — телефон Ани с грохотом упал на парту. — Я не горю особым желанием делать это. — Здесь каждый оказался не по своей воле, так что твои умозаключения логичны, — в этот момент Гореслав мог бы поправить оправу очков, если бы они были. — Но это необходимо для нас. — Горек, не говори таким серьезным тоном, — Витя лег на парту. — Мы же не в Верховной Раде. — Мне кажется, чем быстрее мы сможем начать работу, тем быстрее мы разойдемся своими путями, если вам некомфортно друг с другом, — наконец подала голос Маша. Все посмотрели на нее, и в этот момент ей показалось, что она сказала очередную глупость. Гореслав лишь вздохнул. — Ладно, но нам всё равно заниматься нужно, — Аня качалась на стуле. — Тогда давайте на неделе соберемся дома у меня и обсудим всё необходимое, так легче будет. — Согласен! — тут же встрепенулся Витя. — Возражений не имеется, — сказал Гореслав. — Адрес? — лишь смогла пробормотать Маша. — Простите, просто я не знаю, где собираться. — Так бы сразу и сказала, чего тянуть-то? — девушка взяла кусочек бумаги, найденный где-то на полу, и корявым почерком написала адрес, а затем передала его своей соседке по парте. — Тогда не будем долго засиживаться, — Гореслав поднялся с места. — До встречи. Все попрощались друг с другом и разошлись по разным сторонам кабинета. Маша так и осталась в недоумении на последней парте, сжимая кусок бумаги с адресом. Скоро будет первая встреча, но кто знает, как все пройдет? В конце концов, волнение перед новыми знакомыми никто не отменял.

***

Прошло с того момента немногим больше недели. Маша откладывала мысли о том, что ей нужно будет делать проект, в дальний ящик. Скорее это было сделано не из-за того, что работы много, а потому что не особо хотелось общаться с товарищами по проекту: ладно, Витя, он забавный хотя бы, но Аня её пугала, а Гореслав просто казался странным. Так как лебедей, параш, или как ещё называют в природе двойки, никому не хотелось, ребята решили собраться у Ани дома, как обещалось ранее. Дом девушки находился в частном секторе, до которого ехать от школы достаточно долго, поэтому всем остальным пришлось собираться около ненавистного здания в 6 утра, чтобы сесть вместе на маршрутку. Не обязательно, конечно, ехать почти всей группой, но никто, кроме Гореслава, не знал, как добраться до пункта назначения. На улице темно, холодно, ветер постоянно дует в лицо, никто не выспался, но уже никуда не деться, сроки сдачи скоро, а проект не выглядит простым, за час до урока не сделаешь. Когда троица всё же подошла к дому одноклассницы, Витя с Машей не знали, куда деться. Размеры этого здания были внушающими, архитектор явно поработал на славу. С одной стороны, дом такой детализированный и красивый, что не хочется сводить глаз, но с другой — пялиться на что-либо не очень красиво. Гореслав поздоровался с охранником, после чего их всех впустили во внутренний двор, что заметно впечатлило его двух спутников. Как маленькие щеночки, увидевшие нечто захватывающее, в их глазах чуть ли не виделись звёзды при виде этого взаимодействия парня и сторожа. — Как тебя впустили? — удивлённо поинтересовалась Маша. — А, ты об этом, — на лице юноши расплылась самодовольная улыбка. Он даже не пытался скрыть то, что ему льстят слова одноклассницы. — Скажем так, я давний друг семьи. — Эта табуретка знакома со всеми в этом доме, — раздался голос у входа в дом. Непривычно видеть Аню без мешковатых толстовок, на замену которым пришлась старая футболка с лого какой-то группы. Правда, не совсем ясно какой, у хэви-метал групп почти всегда лого с нечитаемым шрифтом, так ещё как назло футболка была застиранной. Девушка стояла в дверном проёме, облокотившись боком об дверной каркас и скрестив руки. Можно было подумать, что она чем-то недовольна, но и в этот раз Маша не смогла подметить какое-то недоброжелание с её стороны. Невзначай пришла в голову мысль, что хозяйка дома только пытается казаться устрашающей, но на самом деле божий одуванчик. — Обувь оставляйте у входа, тапочки в комоде. Изнутри Анин дом был не менее красивым. Мраморный пол, кремовые стены, явно дорогая мебель, высокие потолки, люстры — всё это так будоражило гостей. Маша даже в дорогих ресторанах не видела подобного, а тут люди живут. Не просто приходят сюда, чтобы впечатлить кого-то или отпраздновать что-то важное, а именно живут. «С ума сойти» было единственным, что приходило в голову. — Я вас не хочу торопить, но было бы здорово, если бы начали уже сейчас, — нога девушки отбивала какой-то никому не знакомый ритм. — Чем раньше начнём, тем раньше закончим и тем меньше у вас шансов встретить- — Анюта, твои друзья уже пришли? — донёсся голос из глубины дома. — Блядь. Девушка тяжело вздохнула, потёрла переносицу и схватила двух одноклассников, которые ещё не знакомы с её домом, за руки, потащив их в направление своей комнаты. Проблема заключалась в том, что для того, чтобы добраться до места назначения нужно пройти через гостиную, где, как оказывается, и сидел тот самый человек, которого хотелось бы избежать. В центре зала стоял красивый кофейный столик, на котором располагался не менее прелестный чайный сервиз. Вокруг стола на разных диванах и креслах сидели женщины среднего возраста с маленькими морщинками у глаз, аккуратными причёсками и какими-то не совсем уместными, но, вероятно, дорогими украшениями. Теперь они все ещё сидели с круглыми, как блюдца для их фарфоровых чашечек, глазами, внимательно наблюдая за группой школьников. Одна из них, которая сидела на самом престижном месте прямо у камина, широко улыбнулась и помахала новоприбывшим. — Анют, познакомь меня потом со своими друзьями, когда освободитесь. — Да, мам, — в голосе девушки теперь не было слышно раздражения, которое было явно заметно, пока она подгоняла гостей. На смену ему пришло смирение и подавленная злость. Хоть она на то и подавлена, чтобы её было хуже заметно, но Маша всегда с лёгкостью подмечала такие тонкости. Удивлённые тётушки очень быстро стали надменно оценивать каждого, кто вошёл в комнату с Аней. Эта была одна из тех ситуаций, когда вне зависимости от наличия дружелюбных улыбок, ты понимаешь, что тебя осуждают. На этот раз всё было, видимо, настолько плохо, что некоторые из них не пытались скрыть неприязнь. Оценивающим взглядом, с ног до головы осмотрели каждого. С Аней всё и так понятно, к ней можно было бы и привыкнуть, учитывая то, что она тут живёт. Витя был одет явно не по погоде, из штанов выглядывала очередная безвкусная рубашка, поверх неё какой-то слишком тонкий свитер. Носки совсем разные, даже длина не совпадала. Маша хоть и выглядела вполне себе опрятно, но простовато для такой изысканной публики. Девушка нервно сглотнула, уже представляя, как каждая в этой комнате женщина скажет ей, что каждый день — праздник жизни, и что нужно одеваться как можно более привлекательно, а то не дай бог в комнате будут потенциальные женихи (для этих дам потенциальный жених — это любой дышащий парень из хорошей семьи, ну или же с юридическим или медицинским образованием), а ты не на каблуках. Ну и Гореслав… Нет, для них Гореслав был всё же хорош. В свитере, который бабушка связала, прелесть какая. Не хватает только коня. — Варвара Вячеславовна, здравствуйте! — из глаз Гореслава чуть ли не пошли искры. Такое впечатление, будто это он ребёнок этой женщины, а не Аня. По крайней мере энтузиазма от него значительно больше, чем со стороны девушки. Тут гостьи Варвары Вячеславовны увидели парнишу и отвлеклись от своих чрезвычайно важных занятий. Ну да, как с другими поздороваться — нет, а вот как пощупать их любимого гостя — всегда пожалуйста. — Гореславушка, ты так вырос! — Посмотрите на него, какой взрослый мужчина! Скоро будет выше меня. — Ну как, есть невеста? Этот дом всё не перестаёт поражать Витю с Машей. Ладно, интерьер дорогого ресторана и люди работающие на постоянной основе, ухаживая за домом, но клуб из женщин возрастом хотя бы от сорока семи, которые лелеют Гореслава? Это уже нечто очень странное. Ладно, если бы это была Аня, можно понять, но Гореслав? Из всех людей на планете, почему он? Что такого очаровательного в незатыкаемом, упёртом, вечно спорящим с кем-то эгоцентричным баране? Они что, ни разу не слышали, что происходит, как только он свой рот открывает? Да этого оболтуса в люди нельзя выпускать, он кого-то укусит и заразит бешенством. Он опасен для общества хотя бы тем, что любая глупость, вылетевшая из его рта, имеет потенциал дать каждому в радиусе десяти метров невыносимую головную боль. А проблема в том, что подавляющее большинство того, что он говорит, это какая-то невероятная, абсолютно абсурдная и не имеющая никакого смысла глупость. Нет, он, конечно же, может попытаться аргументировать свою точку зрения, и это может выйти даже неплохо, но как только ему в ответ прилетит хотя бы миллиграмм критики, всё летит к чертям собачьим. Нет смысла с ним спорить, потому что он просто начнёт говорить ещё больше, что, опять же, приносит окружающим только головную боль. Хотя это внимание со стороны гостей Варвары Вячеславовны объясняет некоторые вещи. Вот, вероятно, как, по мнению Гореслава, его воспринимают сверстники. «Какой умный», «какой эрудированный», «как хорошо он отстаивает свою точку зрения», «какие у него милые щёчки», прямо как эти приятные дамы. Да, естественно, именно так все о нём и думают. Конечно. Схватив своего гостя за руку, Аня потащила его дальше в направлении своей комнаты. Дамы даже не жаловались, разве что захихикали парню и девушке вслед, мол, «а вот и невеста». Вите и Маше ничего не оставалось кроме того, чтобы поспешить за одноклассниками. Аня зашла последней и с грохотом хлопнула дверью. Так сильно, что с неё слетело пару постеров и флаг, который держался на соплях. — Я тебя просила так больше не делать, неужели тебе и вправду так тяжело перестать быть таким, сука, противным? Я устала слушать рассказы о том, какой ты чудесный, какой ты замечательный, какой ты прилежный мальчик, образец для подражания! Ты хоть знаешь, в каком количестве я слушаю этот непрерывный поток откровенного пиздежа? — голос девушки местами срывался на крик. Её лицо местами покрылось красными пятнами от злости. — Я просто хотел поздороваться-... — Да в рот я ебала, что ты хотел! Будто ты не знаешь, как они на тебя реагируют. Ведь ты в их глазах такой хороший, а я — козёл отпущения. Только ты тут вышел таким, как хотели, и ты прекрасно это понимаешь! Единственное, что нарушало тишину в комнате, было прерывистое глубокое дыхание Ани. Видимо, закончился воздух в лёгких. Те двое, которые не были задействованы в конфликте с самого начала, неловко стояли в стороне, изредка косясь на упавшие со двери предметы. Стоит ли их поднимать, или это немного не в тему? Стоит ли вообще нарушать молчание? В любом случае, было слишком страшно, чтобы узнавать. Но Маша решила попробовать. Подняв флаг с пола, девушка прикрепила его обратно на те же самые уже не надёжные крепления, явно установленные самостоятельно Аней. Теперь на двери вновь красовался большой радужный флаг. Услышав шорох, Аня будто вернулась к реальности и её глаза переместились с пола на маленькие ручки Маши, аккуратно вещающие флаг. Выражение лица недавно бушевавшей девушки теперь металось между какими-то неоднозначными эмоциями. Страх, грусть, местами даже всю ту же злость, но в конце всё же остановилось на спокойствии. Возможно, вид самой Маши её успокаивал. — Ну, ничего уже не поделать. Вставай, трус, — она говорила с парнем так, будто и не кричала на него вовсе. Да и «трус» не прозвучало как оскорбление, больше как дружеская подколка. — Если не начнём этот проект сейчас, то не начнём его никогда. Что-то постоянно нам мешает. Витя бесцеремонно свалился на кровать, в упор игнорируя упрекающий взгляд Ани, Гореслав упёрся спиной о стену и стоял, ожидая дальнейших действий, сложив руки на груди, а Маша аккуратно села на пол, поправив платье. Владелица комнаты плюхнулась на стул, уперев лицо на руку. — Ну так какая тема проекта вообще? — спросила она, окидывая всех привычным, слегка раздраженным взглядом. — Никто из нас, похоже, не удостоился даже посмотреть… — поспешно сделала вывод Маша. — Не, я попытался найти информацию. «Ульяновск от А до Я» — тема, вроде. Там надо, вроде бы, историю города, чёто по туризму, традициям, всей этой белиберде. В истории я не секу почти вашей, могу рассказать про последствия Андрусовского Перемирия, коли Україну-... — Так-так, мы поняли, мы поняли, — перебила парня Аня. — Нам нужно распределить работу между собой, сам проект разделить на части, да и в принципе всё, думаю, что мы управимся, если постараемся, — уверенно проговорил Гореслав, на что владелица комнаты недовольно цыкнула. Ане не нравилось проявление лидерских повадок в её друге, потому что это не выглядело, как реальное желание работать, а как выпендрёж. — Вить, ты нашёл что-нибудь? — спросила она, юноша уверенно кивнул: — Я сохранил закладки на телефоне. — Ватман у меня есть ещё со времён пятого класса, принтер в офисе отца, так что думаю, работа пойдет нормально. Работа шла практически непрерывно: напарники лишь дважды отвлеклись на перекус, и то, один раз их позвала Анина мама выпить по кружке чая. Варвара Вячеславовна смогла нормально познакомиться с Машей и Витей, и, кажется, не была особо ими разочарована. Ну, мало ли, что можно ожидать от семьи, приближенной к аристократии. В основном всю лидерскую работу на себя взяла Аня, Маша помогала с информацией, потому что настал её час блистать, а Витя выручал с организацией всего на листах. Гореслав же делал всё подряд, иногда помогая то Вите, то Маше. Второй крупно повезло, потому что девушка очень увлекалась историей. Что-то в событиях ранних веков цепляло Машу ещё с десяти лет, когда она из домашней библиотеки достала какую-то книжку, в которой рассказывалось про крестовые походы на Руси. Она думала, что её знания ей в повседневной жизни не пригодятся, но жизнь часто удивляет нас. Возможно, за эту бездейственную неделю и день активной работы, Маша немного сблизилась с ребятами. Аня открылась ей с другой стороны, хотя девушка поняла, что её стоит бояться в гневе, а Гореслав — всё такой же идиот, но его связь с первой немного интереснее, чем кажется. Витя же девушке казался немного странным, но смешным парнишей, который всегда готов помочь с чем-нибудь. Но это всего-навсего первые впечатления, и им свойственно меняться. За окном уже темнело, звёзды тихо закрадывались по одной на небо, но, что удивительно, на часах стрелки послушно указывают на 18:47. Семь часов вечера, а в октябре уже так темно. Под отдающим жёлтым фонарями шатались деревья, ехали машины, в общем, атмосфера была относительно спокойной. Почти написана первая часть проекта, что включала в себя вступление и уже частично писалась вторая, но возникла проблема. — Бля-я-я-я-я-я, эти сайты друг у друга инфу копируют что-ли? — протянула Аня и пролистнула страницу какой-то статьи, злобно глядя на экран своего дорогого ноутбука. — Похоже на то, — недовольно ответил Гореслав. — И где нам взять информацию? Мы же не историки. — Можно бы было покопаться в городской библиотеке, — предложила Маша, — но я не знаю, захочет ли этим кто-то заниматься, кроме меня. — В принципе, я могу помочь, — вызвался Витя, отложив маркер в сторону, которым он что-то писал на маленьком листе с аккуратно напечатанным текстом. — Тогда… Вы вдвоем съездите? И когда? — Да хоть сейчас, — внезапно сказал Витя, отчего Маша немного удивилась. — На улице темно, да и меня мои родители дома ждут, скорее всего, — попыталась перечить она. — Ты же можешь им сказать, что делаешь проект дома у своей одноклассницы? — кивнула девушка. — Не соврёшь же. Да и плюс, я же с тобой, так что всё будет в порядке. Маша заметно колебалась. Хотя желание сделать проект как можно быстрее нависало, как люстра над головой, инстинкт самосохранения и шестое чувство говорили не соглашаться. Но факт того, что с ней будет Витя, немного успокаивал, потому что всякое в темноте вечером может произойти. — Х-хорошо, — необдуманно ответила Маша. — Тогда мы вернёмся где-то через полтора часа, потому что я помню, что архив недалеко. — Заебись! Ждём вас, — довольно сказала Аня, подмигнув.

***

На улице было очень темно, создавалось ощущение, что уже заполночь. Холод настойчиво напоминал о себе сильным ветром, бьющий щеки. Листья уныло покачивались под светом желто-оранжевых фонарей. По дороге ехали машины, владельцы коих куда-то торопились, скорее всего — домой. Маша поправила перчатки, натягивая их немного сильнее на руку. Девушка далеко не была фанаткой холода, её морозило даже от дуновения осеннего ветра. Витя же шел с наполовину расстегнутым пальто, без шапки или чего-то ещё. — И тебе не холодно? — интересовалась девушка. — Не. Мне практически никогда не холодно, сам не знаю почему, — парень прохрустел шеей, медленно ступая за Машей, которая вела своего друга к библиотеке. Он быстро достал телефон, вибрирующий в кармане пальто, взглянул на экран и довольно улыбнулся, набирая текст. — Осторожно, в столб не врежься, — предупредила Маша, и Витя, увидев длинную тень вдали, отошёл в сторону. Интересоваться о том, с кем болтает её одноклассник, девушка не стала: уважение личных границ для неё всё ещё было важным. Ребята ещё недолго шли. На часах уже было полседьмого, то есть, одноклассники бродили по улицам около получаса. Маша очень надеялась, что не попутала дороги, а Витя не жаловался, ведь район для него был смутно знаком. — Бля, як эти двое всё ещё нормально ладят?... — медленно протянул Витя. — Ты о ком? — Маша обернулась, остановившись. Рядом она чуть ли не задела какого то мужчину. — Та о Гореке с Аней. Все время ругаются, вот, ты же слышала, но каким-то образом они, вау, общаются, как нормальные люди! — Витя остановился на секунду, а затем продолжил. — Хотя, у моей знакомой похожая фигня: у неё есть близкий знакомый, они вечно ругаются, но очень дорожат друг другом. — Правду говоря, меня они оба… пугают, — честно созналась Маша, теребя между пальцами рукав куртки. Крики Ани и обычное поведение Гореслава её в этом уверили. Витя положил девушке руку на плечо и, на миг заглянув в глаза, сказал: — Поверь, Гореслав не настолько плох, каким он кажется. Иногда он, конечно, может себя повести, как конченый придурок, но обычно делает всё шуток ради, — парень ободряюще улыбнулся. — А друзья моего друга априори плохими быть не могут, так что за Аню не волнуйся. Возможно это девушку немного и успокоило. Витя казался Маше своеобразно родным и уютным, если такую характеристику можно применить к человеку. Она, вздохнув, кивнула. — Спасибо. Давай дальше пойдем, я уже мёрзнуть начинаю. Дуэт шёл вместе ещё совсем недолго. Два поворота — Маша была уверена, что за углом уже им нужная библиотека. Отчего-то по шее прошлись мурашки: то ли от волнения, то ли от чего-то ещё, скорее просто переизбытка эмоций. Но, заворачивая за ещё один угол, девушке в нос ударил неприятный запах. Мурашки забегали по затылку ещё сильнее. Маша обернулась в сторону источника запаха, и увидела там сомнительный силуэт. Витя, заметив колебания девушки, джентельменски предложил сходить взглянуть, что побеспокоило её, уверяя, что это просто мёртвая птица или на крайний случай какой-то несколько лет не моющийся бездомный, спящий на картонке. Парень мгновенно растворился в тени, и Маша себя всеми способами пыталась успокоить. Запах ей казался до боли знакомым и слишком противным, настолько, что аж тошнило. Не прошло и пары минут, как к девушке вернулся Витя: в его глазах поселилась тревога, пальцы чесали запястье другой руки. — И… И что там? — запнувшись, спросила Маша. Витя, сделав глубокий вдох, сказал: — Там лежит чей-то труп.